РУССКИЕ КНЯЗЬЯ

АВТОРСКИЙ САЙТ ПИСАТЕЛЯ СЕРГЕЯ ШВЕДОВА

КНЯЗЬ СВЯТОСЛАВ

(962 - 972 гг.)

События, предшествовавшие победе языческой партии во главе со Святославом, я подробно изложил в статье "Княгиня Ольга", размещенной на этом сайте, а потому не буду здесь повторяться. Отмечу только, что христианская партия во главе с Ольгой и воеводой Свенельдом была не столько провизантийской, сколько прогерманской. И варяги, устремившиеся сначала под руку Игоря, а потом под руку Святослава были выходцами из Вагрии, причем не только с земель языческих, а значит самостоятельных, но и с земель подвластных германских императору, в данном случае Оттону. Норманнская теория, много лет господствовавшая в нашей исторической науке, до такой степени исказила факты, что их приходится буквально выуживать из-под нагромождений лжи и очевидных подтасовок. Я не исключаю, конечно, что многие приверженцы норманской теории заблуждались искренне, но, по-моему, пора им уже и прозреть. Именно благодаря их усилиям политика Святослава, являвшаяся по сути продолжением политики Олега и Игоря, преподносится либо как авантюра, затеянная молодым воинственным князем, (Соловьев), либо как «военное приключение»(Вернадский), заслуживающее снисходительного восхищения, но по сути своей бессмысленное. Что, между прочим, ни в коей мере не соответствует истине. Вот что пишет о причинах хазарского и византийского походов Святослава академик Рыбаков:

«К X веку торговля Руси с Востоком приобрела и транзитный характер. В получении разных восточных товаров (шелк, пряности, оружие, украшения, скакуны и многое другое) были заинтересованы многие государства Северной Европы и Франция, не имевшие прямого доступа к ним: Византия слишком строго регламентировала и централизовала свой экспорт; прямая сухопутная дорога в анатолийские восточные земли была закрыта мощным полукольцом кочевых племен от Среднего Дуная до Нижней Волги: мадьяры, тюрко-болгары, печенеги, хазары, кипчаки, гузы.
Крестовыми походами XI-XIII веков западноевропейское рыцарство пробило себе путь на Восток, а до крестовых походов только Киевская Русь была в силах провести свои "бремены тяжкие" через кочевнические заслоны и в Багдад, и в Царьград, и в Раффельштетен или в Регенсбург на Дунае. Борьба за свободу и безопасность торговых путей из Руси на Восток становилась общеевропейским делом.
Паразитарное государство хазар, жившее за счет таможенных пошлин, держало в своих руках все выходы из Восточной Европы на Восток в страну гузов, Хорезм и остальные владения Халифата. Хазарский каган брал огромные пошлины при проезде и возврате, а в случае благоприятного для него соотношения сил просто грабил возвращавшиеся русские караваны, как это было в 913 году.»
(«Рождение Руси»)

О том, что Киевская Русь была теснейшим образом связана именно с континентальной Европой, а отнюдь не со Скандинавией, я пишу и в цикле своих исторических романов "Рождение империи" , и в статьях, размещенных на этом сайте. И Рюрик, и Олег, и Игорь, и Святослав вовсе не были авантюристами, они целенаправленно проводили именно ту политику, которая была выгодна не только новой империи под названием Киевская Русь, но и всей континентальной Европе. Скорее всего, воевода Свенельд, бывший вассал германских императоров, сделал ставку на воинственного язычника Святослава в ущерб его брату Глебу после того, как политика Ольги на сближение с Византией провалилась. И руководствовался он при этом не только своими личными интересами, но и общеевропейскими. Ибо, несмотря на провал миссии епископа Адальберта, связи вождей варягов с окружением императора Оттона, надо полагать, не прервались. А континентальная Европа не меньше чем Русь была заинтересована в разгроме Хазарии, паразитировавшей на торговле между Западом и Востоком. Так что у молодого князя Святослава не возникло проблем с мобилизацией силы для войны с прикаспийским монстром и его союзниками. Его поддержали не только язычники, но и «западники», и даже «византийцы», поскольку каганат был врагом Византии и ее давним соперником в Крыму.

Описание Хазарского похода Святослава в летописи обрамлено упоминанием вятичей, что, по мнению академика Рыбакова, позволяет определить маршрут похода через Волжскую Болгарию, а потом вниз по Волге к столице Хазарии городу Итилю. Видимо, правители каганата если и ждали русов, то на Дону, где возвышалась крепость Саркел, оплот хазарской обороны. Появление Святослава у стен Итиля оказалось для них полной неожиданностью. Вот что пишет об этом Лев Гумилев:

«Столица Хазарии располагалась на огромном острове (19 км в ширину), который образовывали две волжские протоки: собственно Волга (с запада) и Ахтуба (с востока). Ахтуба в те времена была такой же полноводной рекой, как и сама Волга. В городе стояли каменная синагога и дворец царя, богатые деревянные дома рахдонитов. Была и каменная мечеть, ведь с мусульманами там обращались вежливо. Воины Святослава отрезали все пути из Итиля. В осажденном городе евреям бежать было некуда, потому они вышли сражаться со Святославом и были разбиты наголову. Уцелевшие бежали "черными" землями к Тереку и спрятались в Дагестане.»(«От Руси к России»)

Однако Святослав не ограничился взятием Итиля и пошел на Терек, осадив древнюю столицу каганата город Семендер, где находилась мощная цитадель. После недолгого сопротивления и город и цитадель пали. На обратном пути русы взяли крепость Саркел, построенную когда-то византийскими зодчими и считавшуюся неприступной. Протяженность похода – шесть тысяч километров. На его осуществление, по мнению академика Рыбакова, потребовалось не менее трех лет с зимовками на Волге и Северном Кавказе. Результаты похода, надо полагать, произвели на современников ошеломляющее впечатление. Казавшаяся несокрушимой Хазария рассыпалась в прах, чтобы уже некогда не возродиться. Надо полагать что не только в Константинополе, но и в Ахене, резиденции германского императора Оттона, сильно призадумались. Киевская Русь стремительно расширяла свои границы, претендуя на статус великой империи. Прямо на глазах изумленной публики вырастал третий Рим – языческий, тут впору было не только призадуматься, но и испугаться.

Наверняка в определенный момент киевским христианам, как «западникам», во главе со Свенельдом, так и «византийцам», во главе с княгиней Ольгой, победа Святослава над хазарами показалась поражением. Ибо кроме очевидных преимуществ она имела и один существенный недостаток – торжество язычества, что аукнулось не только в Киевской Руси, но в Северной Европе, где значительная часть балтийских и полабских славянских княжеств еще не утратили самостоятельности и отчаянно сопротивлялись христианской колонизации. Не исключаю, что у Святослава были обширные планы, не исключаю даже того, что он намеревался объединить под своей рукой всех язычников Севера, чтобы обрушиться на христианскую империю Оттона. Но идучи на Рим, нельзя было оставлять в тылу враждебный Константинополь. Именно этим на мой взгляд объясняется интерес Святослава к Болгарии, давно уже принявшей христианство, но не смирившееся со своей зависимостью от империи.

В 966 году Византия расторгла невыгодный для нее договор с Болгарией(927 года). Император Никифор Фока стал обращаться к болгарскому царю Петру как к своему вассалу. Царь Петр с таким своим новым статусом не согласился. Византия и Болгария стали врагами. А летом 967 года на Дунае появились русы Святослава. Появились по просьбе императора Никифора, как утверждают византийские источники, но эти утверждения вызывают большие сомнения. И дело здесь было не только в славянском братстве, но, на мой взгляд, и еще в одном немаловажном обстоятельстве, о котором я уже писал в статье «Княгиня Ольга». Вторая жена Игоря была родом из Болгарии и, скорее всего, принадлежала к болгарскому царствующему дому. Надо полагать, события, происходящие на родине, не оставили ее равнодушной. И хотя Елена-Ольга отошла к тому времени от управления государством, но влияние на сына наверняка сохранила. Вот что пишет по этому поводу академик Рыбаков:

«Греческие источники полны недомолвок, противоречий и явного нежелания признать союз русских с болгарами, который, судя по переходу к Святославу 80 болгарских городов, обозначился уже при первом появлении русских на Дунае. Греческие авторы писали тогда, когда Византия, вытеснив Святослава с Балкан, полностью поработила Болгарию, и их многочисленные выпады против русских являются просто выполнением политического задания. Это следует учитывать при анализе источников.
Из того, как император Никифор (будто бы сам пригласивший Святослава для того, чтобы привести к покорности болгар) отнесся к вести о появлении русских у дельты Дуная, уже становится ясно, что никакого приглашения, никакого дружественного договора Византии с Киевской Русью, направленного против болгар, на самом деле не было.
Узнав о появлении русских, Никифор начал спешно готовиться к обороне своей столицы: "снарядил закованную в железо конницу, изготовлял метательные орудия и расставлял их на башнях городской стены"; Босфор был перетянут огромной железной цепью. Союзников, якобы "повиновавшихся императору", так не поджидают.»
(«Рождение Руси»)

В 969 году умер болгарский царь Петр, а император Никифор Фока был убит своим двоюродным братом Иоанном Цимисхием. Надо полагать, успешный переворот Цимисхия явился ответом константинопольской знати на неудачную политику Никифора именно на болгарском направлении. Зато в Болгарии смерть царя не вызвала никаких потрясений. На престол без проблем вступил сын и наследник умершего Борис. Его резиденция находилось в Великой Преславе, а в качестве воеводы при нем находился варяг русской службы Свенельд.
Сам Святослав расположился на Дунае, в средине «острова русов» в городе Переяславце. Это не было переносом столицы, ею по прежнему оставался Киев, где после смерти Ольги-Елены правил старший сын Великого князя Ярополк. Войну Святослава с Византией я описал в своем романе «Каган русов», так что желающие могут вникнуть во все подробности этого беспримерного противостояния. Собственно, война с Византией уже началась, как только Святослав появился на Дунае, а потому вторжение русов и болгар в земли империи явились всего лишь ее продолжением.
Войска Святослава взяли Филипполь(современный Пловдив) и дошли до Аркадиополя. До Царьграда оставалось всего лишь четыре дня пути по равнине. Однако в большом сражении под Аркадиополем печенеги и венгры, входившие в русско-болгарское войско, дрогнули, и битва была проиграна. Святослав вынужден был заключить перемирие с императором Цимисхием и вернуться в Болгарию. Была проиграна битва, но отнюдь не война. У Святослава далеко еще не иссякли ресурсы для ее продолжения, однако вести ее Великому князю пришлось не на территории империи, а в Болгарии, причем при весьма трагических обстоятельствах.
Войскам Цимисхия удалось проникнуть на территорию противника через узкие охраняемые ущелья и неожиданно атаковать Великий Преслав, резиденцию царя Бориса. Захваченный врасплох превосходящими силами Борис не сумел оказать им сопротивление и попал в плен. Трудно поверить, что Святослав доверил охрану ущелий случайным людям. Судя по всему, его предал тот, кому он доверял безгранично. Речь идет о его брате Глебе. Вот что пишет об этом один из самых известных историков Российской империи С. М. Соловьев:

«Известно, что отец Владимира Святослав по своему характеру не мог склониться на увещания св. Ольги и что поклонники Христа при нем подвергались ругательствам от поклонников Перуна, хотя собственно гонения не было. Но во время греческой войны, по свидетельству Иоакима, Святослав переменил свое поведение относительно христиан: поверив внушениям окружавших его язычников, будто виновниками неудач военных были христиане, находившиеся в дружине, князь воздвиг на них гонение, причем не пощадил даже своего брата Глеба и послал в Киев приказ разорить христианские храмы. Но, отказавшись от принятия христианства сам, Святослав между тем оставил сыновей своих при бабке-христианке; ясно, какие внушения должны были получить от нее молодые князья.»("История России")

Трудно сказать, верил ли сам Соловьев в невиновность христиан, но в условиях тогдашней цензуры, он просто не мог их не обелить в глазах потомков. Между тем Святослав не был прежде замечен в необдуманных и тем более жестоких поступках. И вряд ли военные неудачи так на него подействовали, что он казнил родного брата, не убедившись в его полной и безоговорочной виновности. Скорее, Святослава можно обвинить в непростительном прекраснодушии, ибо главного своего врага воеводу Свенельда он все-таки просмотрел. О роли варяга-христианина Свенельда в странной гибели отца Святослава я пишу в статье "Князь Игорь", но есть все основания полагать, что бывший вассал германского императора причастен к трагической гибели и самого «кагана русов». Конечно, здесь немалую роль сыграло и честолюбие Свенельда, бывшего по сути соправителем Ольги во время малолетства Святослава, но не стоит сбрасывать со счетов и опасения европейских христиан из окружения Оттона, которым вовсе не выгоден был союз Киевской Руси с болгарами и венграми. Этот союз таил в себе угрозу не только для Византии, но и для Германской империи, которая в ту пору объявила себя оплотом западного христианства.

Святослав сделал своим опорным пунктом Доростол (Силистрию) на Дунае. После тягчайшего поражения своего союзника царя Бориса, он мог рассчитывать только на свою дружину, во многом раз уступающую по численности византийской армии. Казалось бы, участь окруженных русов была уже решена, но Святослав и не думал сдаваться. Он дал несколько сражений византийцам под стенами крепости, где русы поразили своей храбростью и упорством даже видавшего виды прославленного византийского полководца Цимисхия, который, даже став императором, не растерял своих навыков в воинском деле. Особенно упорной и страшной была последняя битва, начатая русскими в день Перуна, 20 июля 971 года. Именно после этой битвы, едва не обернувшейся катастрофой для византийцев, Цимисхий предложил Святославу почетный мир. Русам позволялось уйти с захваченной у греков добычей, а взамен Великий князь взял на себя обязательства не воевать с Византией.

Гибель Святослава, который вряд ли успел отпраздновать свое сорокалетие, связывают с коварством византийцев, которые-де подкупили печенегов, подстерегших Великого князя у днепровских порогов. Якобы именно здесь произошла роковая для него битва. При этом обычно не упоминают, что основная часть войска во главе с воеводой Свенельдом благополучно добралась до города Киева. Это был уже второй князь, «потерянный» варягом в чужих землях. И вряд ли эта «потеря» была случайной.

Назад Вперед