РУССКИЕ КНЯЗЬЯ

АВТОРСКИЙ САЙТ ПИСАТЕЛЯ СЕРГЕЯ ШВЕДОВА

КНЯГИНЯ ОЛЬГА

(945 - 962 гг.)

Самая большая загадка этой женщины, оставивший столь заметный след в истории Средневековой Руси, - год ее рождения. Судите сами. Согласно официальной версии родилась она в Пскове в 890 году. В 903 году была выдана замуж за князя Игоря, сына Рюрика, которому к тому времени уже исполнилось двадцать пять лет. Первенца родила где-то между 941-943 годом. Нетрудно подсчитать, что родила она его пятидесятилетней от шестидесяти пятилетнего мужа. Дальше больше: согласно тем же летописям, 955 году(на самом деле 957), она отправилась в Константинополь, где не только крестилась, но и пленила своей красотой императора Константина Багрянородного. И это в 65 лет! Немудрено, что даже корректный по отношению к древним летописным сводам Карамзин заметил вскольз, что пленить Ольга императора могла не столько красотой, сколько мудростью. Сам Константин Багрянородный, оставивший обширные мемуары, визит киевской княгини подтверждает, сообщает так же, что встречался с ней дважды. Но ни о собственном сватовстве, ни о крещении сановной гостьи, что гораздо более важно, он даже не упоминает. Вот что пишет по этому поводу академик Рыбаков:

«Император, описывая церемонию приема Ольги в своем дворце, упомянул два ее визита - 9 сентября и 18 октября. Ольга прибыла со своим священником Григорием. О крещении княгини император не говорит ничего. Трудно допустить, что если бы Ольга действительно была окрещена в Царьграде императором и патриархом, то Константин, перечисливший состав посольства, размер уплат, приемы, беседы и обеды, не намекнул бы в своем тексте на это важное событие. Вероятнее всего, что Ольга прибыла в Византию уже христианкой (недаром при ней был священник, вероятно - духовник), а красочный рассказ о крещении ее императором - такая же поэтическая фантазия русского автора, как и сватовство женатого Константина. Предметом долгих и, очевидно, не вполне удовлетворивших стороны переговоров было нечто иное, не связанное ни с крещением, ни с браком.» («Рождение Руси»)

И добавляет там же по поводу даты рождения нашей героини:

«Замуж в Древней Руси выходили обычно в 16-18 лет. Ольга, по этим расчетам, родилась в интервале 923-927 годов. В момент бесед с Константином ей должно было быть 28-32 года. Ее правильнее было бы назвать молодой вдовой, а не сильно пожилой княгиней.»

А вот это уже больше похоже на правду. Ибо в путешествие в Константинополь молодой здоровой женщины поверить легче, чем в дальний и трудный вояж престарелой шестидесяти пятилетней матроны. Справедливости ради надо заметить, что несообразности летописной версии не давали покоя многим исследователям, в частности историку, доктору наук Васильевой. Вот ее версия вышеизложенных событий:

«Самая большая «нестыковка» это летописная дата рождения Святослава: 942 г. С известием о браке Ольги она совершенно несовместима. Но следует заметить, что эта дата упомянута только в одном списке ПВЛ, Ипатьевском, и может быть ошибочной. Если предположить ту последовательность поколений, о которой сообщает ПВЛ, то когда же мог родиться Сятослав? После смерти Игоря в 944 г. опять возникла ситуация с малолетним наследником и необходимостью регентства. С другой стороны, когда Святослав погиб в 971 г., у него остались взрослые, хоть и молодые сыновья (один из них, Владимир, родился в 958 г.). Значит, дата рождения Святослава - около 930 г. Правдоподобно ли это? Вполне: Ольга могла родить Святослава и в возрасте 37 лет. Правда, Игорю в это время было уже под 60 лет, но в принципе ничего невероятного здесь нет. Святослав мог быть "поздним ребенком"... Странно, правда, что князь Игорь так долго ожидал наследника; в условиях многоженства такие проблемы решались довольно просто. Но известие Татищева, что Ольга была внучкой Гостомысла, объясняет многое. Наследник должен был родиться именно от нее - для того, чтобы «замкнуть» две династийные линии и не создавать лишней возможности для борьбы за престол. Становится также понятным, почему Ольга так легко и естественно взяла правление в свои руки после смерти супруга: она и сама обладала реальными правами на власть.»(«Варяги и Русь»)

Конечно, Ольга могла родить Святослава и в 930 году, но тогда в год смерти князя Игоря ему уже исполнилось бы пятнадцать лет. И как быть тогда с версией о малолетнем княжиче, не сумевшим бросить копье дальше носа лошади, на которую его посадили. Между прочим, в средние века мальчика на лошадь впервые сажали в три года, это был своеобразный обряд посвящения, но в пятнадцать лет это был уже полноценный витязь, участвующий в сражениях. Тут либо Васильева неправа, либо речь идет не о Святославе. В летописях есть глухое упоминание о еще одном сыне Игоря и Ольги, Глебе(Улебе), младшем брате князя-воителя, который в отличие от Святослава был христианином. Вот что пишет по поводу создавшейся ситуации Лев Прозоров:

«Ольга по языческим обычаям не имела права не только мстить за Игоря. Наследовать ему она тоже не могла. Ни у скандинавов, ни у славян вдовы не наследовали власть мужей. Легендарные правительницы чехов и поляков, Либуше и Ванда, с которыми часто сравнивают Ольгу, наследовали не мужьям, а отцам. Наследовать Ольга могла, только будучи беременна наследником, и вполне возможно, что в год смерти мужа Ольга носила младшего брата Святослава Глеба (или Улеба). Глеб вырос христианином, и возможно, что христианская партия именно его рассматривала, как наследника. В Киевской Руси наследником мог стать тот представитель княжьего дома, кого выкликало вече. Но, так или иначе, править Ольга могла лишь в отрыве от языческих обычаев.» («Святослав»)

Как видите версия Прозорова напрочь опровергает и версию Васильевой и официально-летописную версию. Ничего удивительного нет в том, что женщина рожает в тридцать семь лет, но родить в пятьдесят четыре года, это слишком даже для времен легендарных. Равным образом мне кажется сомнительным утверждение Васильевой, что Ольга, будучи внучкой Гостомысла, «обладала реальными правами на власть». Какое дело в сущности киевлянам до новгородской династии, если даже Ольга была действительно ее представительницей. Для них и Олег с Игорем были узурпаторами. Кроме того, Прозоров абсолютно прав, не могла вдова наследовать своему мужа, а следовательно ей требовалось прикрытие в лице законного наследника почившего князя. Если бы Святославу действительно исполнилось к тому времени пятнадцать лет, то Ольгу и близко не подпустили бы к управлению государством. Но даже если ее сыновья были малы, власть она могла получить, только опираясь на мощную поддержку. И такая поддержка у Ольги была, я имею в виду варягов-христиан, о которых упоминается в летописи в связи с договорами Игоря с византийским императором. В отличие от самого князя-язычника, они приносили клятву в церкви святого Ильи. Об обстоятельствах их приглашении в Киев я пишу подробно в статье "Князь Игорь", а потому не буду здесь повторяться. Отмечу только, что именно варяги во главе с воеводой Свенельдом составляли значительную, если не большую часть Игоревой дружины, той самой дружины, которая оставила своего князя в Древлянской земле. Оставила живым и здоровым, согласно официальной версии. Но не исключен ведь и другой вариант: Игоря устранили именно варяги Свенельда, они же устроили бойню в Древлянской земле, истребив всю тамошнюю знать во главе с князем Малом, дабы замести следы. Напомню читателю, что речь идет о том самом Свенельде, который «потерял» где-то у Днепровский порогов князя Святослава. Обстоятельства смерти последнего, к слову, до сих пор вызывают недоумение у вдумчивых исследователей. На совести все того же Свенельда и смерть сына Святослава Олега Древлянского. Та самая смерть, которая развязала братоубийственную усобицу в Киевской Руси. Между прочим, у Свенельда была причина нервно дышать на Древлянскую землю. Именно данью с этой земли князь Игорь расплатился с варягами за свой первый неудачный поход в Византию. Дань собирал сам Свенельд вместе со своими «отроками», то есть дружинниками, и хапнул, судя по всему, немало, что вызвало ропот киевских дружинников, обиженных на пришлых наемников за их расторопство. Эта обида могла перерасти в серьезный конфликт с весьма печальными для Свенельда и его варягов последствиями, ибо после заключения мира с Византией они становились для Игоря скорее обузой, чем поддержкой. Все это объясняет, почему Свенельд и его варяги были заинтересованы в смерти Игоря, зато появляется вопрос – а кто помог им замести следы? Кто первым поверил их утверждениям, что обезумевший от жадности князь отпустил свою дружину в Киев, а сам с малой свитой отправился вытрясать новую дань у древлян и без того обозленных поборами? Ответ напрашивается сам собой – Ольга. По той простой причине, что больше просто некому. Именно Ольга и только она одна могла придать перевороту видимость законности, а чудовищному истреблению древлян видимость справедливого мщения. Конечно, Свенельд мог просто поставить Ольгу пред свершившимся фактом, опираясь на силу, когда ей выгоднее было поверить ему, чем не поверить. Но уж больно велик был риск. В конце концов, варяги были чужаками в Киевской Руси и охотников поставить их на место и в самом Киеве, и в окрестных землях было с избытком. Княгине стоило только бросить клич, чтобы ненавистники варягов собрались под ее руку. Но Ольга этого не сделала. Ни тогда, ни после, когда выросли ее сыновья. И тем самым сыграла роковую роль не только в судьбе Святослава, но и в судьбе внуков, Олега и Ярополка. Напрашивается еще один вопрос – почему? И ответ, увы, и в этом случае лежит на поверхности: разоблачая Свенельда, она разоблачала бы себя. Сложнее ответить на другой вопрос – почему христианин Свенельд доверился язычнице Ольге? И почему Ольга с такой охотой пошла на союз с чужаками-христианами? Для псковитянки, внучки Гостомысла, это как-то странно. Кстати, псковитянку, предназначенную в жены князю Игорю, в девичестве, по некоторым летописным данным, звали Прекрасою, а Ольгой она стала в замужестве. Это ее тронное имя. Похоже на правду. Но если Ольгой могла стать язычница Прекраса из Пскова(Плескова), то почему ей не могла стать христианка Елена из болгарского города Плиски? А есть и такая версия происхождения княгини Ольги-Елены. Ведь имя-то тронное, а не личное. Мы сейчас не будем разбираться, откуда имя взялось, это тема отдельного разговора, но в том, что у язычника Игоря могло быть и две, и три жены, ни у кого сомнений не вызывает. Наконец он мог жениться во второй раз после смерти псковитянки Прекрасы-Ольги на болгарке Елене-Ольге. Кстати, это объясняет тот странный факт, что Игорь спокойно ждал тридцать семь лет, когда наконец жена подарит ему сына. Во-первых, у него уже были дети от первой жены, а во-вторых, и ждать ему долго детей от болгарки не пришлось, ибо женился он на ней либо в конце тридцатых, либо в начале сороковых. Предположение о том, что у Игоря был старший сын первым высказал Вернадский, опираясь на византийские и арабские источники. Речь идет о князе Олеге Тьмутараканском, погибшем в чужой земле в 943 году.(Подробнее о его судьбе читайте в статье "Князь Игорь" ) Таким образом до поры Игорю незачем было волноваться о наследнике. Его брак с болгаркой мог быть вызван чисто политическими причинами, в частности поиском союзников в борьбе с Византией и Хазарией.
Лев Прозоров один из самых наблюдательных и въедливых исследователей нашего прошлого обратил внимание на следующее обстоятельство – несовпадение многих наших христианских терминов с византийскими:

« Христианство русов имеет явно западное происхождение. Возьмите древнерусские слова «крест», «алтарь», «церкы», «поп», «еретик», «поганый». Они явно походят на немецкое «крейц» (от латинского «Кристос»), латинское «алтариум», немецкое «кирхе» (от латинского «циркус»), немецкое «паппе» (от латинского «папа»), латинские «хэретикус», «паганус». И совсем не походят на греческие соответствия «стаурос», «бомос», «базилика», «иерей», «гетеродокс», «этникой». Названия месяцев у нас не греческие, а латинские. Да что говорить, если народ, от которого русы приняли вроде бы православие, они всегда называли не его самоназванием «ромеи», а обидной для византийцев западной, латинской кличкой «греки». В преданиях народного христианства часто упоминается место временного пристанища душ, слишком грешных для рая, но недостаточно нагрешивших для вечной гибели. Эта чуждая православию идея легко отождествляется с католическим чистилищем. И так далее, и тому подобное. Здесь перечислены ещё далеко не все западные черты русского христианства.» («Святослав»)

Удивляться этому не приходится, если учесть, какую роль в Киевской Руси играли во времена христианки Ольги-Елены варяги Свенельда, выходцы из земель, окормляемых как раз латинскими пастырями. Да и болгары, уже принявшие вроде бы христианство, не раз обращались за поддержкой в Рим, в надежде избавиться от зависимости не столько от константинопольского патриарха, сколько от византийского императора. Ибо по византийским законам главой церкви был вовсе не патриарх, а именно император. А потому принятие христианства византийского образца неизбежно делало самостоятельного владыку вассалом императора, а подвластные этому владыке земли частью империи. Скорее всего, именно желанием сохранить самостоятельность даже после принятия Киевской Русью христианства и объяснялся визит Ольги-Елены в Константинополь в 957 году. Вот что пишет по этому поводу академик Рыбаков:

«Главным предметом обсуждения был, очевидно, пункт о военной помощи Византии со стороны Киевской Руси. У многих историков возникала мысль о том, что причиной напряженности переговоров был вопрос об организации русской церкви с элементами самостоятельности. Через два года, в 959 году, судя по западноевропейским источникам, Ольга направила послов к германскому императору Отгону I якобы с просьбой прислать епископа и священников. Просьба, «как оказалось впоследствии, была притворной». Однако на Русь отправился (заранее посвященный в епископы Руси) монах Адальберт. В 962 году Адальберт, «не сумев преуспеть ни в чем, для чего он был послан, и видя свой труд тщетным, вернулся назад. На обратном пути из Киева некоторые из его спутников были убиты и сам он с большим трудом Спасся». («Рождение Руси»)

И императору Константину, и императору Оттону Русь нужна была в качестве земли не столько христианской, сколько вассальной. Именно это обстоятельство и предопределило поражение христианской партии возглавляемой княгиней Ольгой-Еленой и воеводой Свенельдом. А во главе Киевской Руси утвердилась партия языческая во главе с князем Святославом Игоревичем. Однако борьба язычников с христианами на этом не закончилась. В сущности, она только начиналась…

Назад Вперед