РУССКИЕ КНЯЗЬЯ

АВТОРСКИЙ САЙТ ПИСАТЕЛЯ СЕРГЕЯ ШВЕДОВА

КНЯЗЬ ОЛЕГ СВЯТОСЛАВИЧ

По ряду (закону) Ярослава Мудрого после смерти великого князя наследником становился не сын его, а следующий по старшинству рождения брат. Если прекращалось поколение братьев, престол наследовал сын старшего брата, после его смерти - сын следующего брата, и так далее. Когда умер Святослав Ярославич, оставивший пятерых сыновей, возник вопрос: считать его законным великим князем киевским или узурпатором, захватившим киевский стол при жизни старшего брата Изяслава? От решения этого вопроса зависели и судьбы сыновей Святослава, потому что в Древней Руси существовал очень жестокий обычай. Людей, в чем-либо провинившихся, "изгоняли из жизни", то есть лишали их права заниматься кормившим их семью делом. Существовало три категории таких людей: попов сын, что грамоте не выучился, купец задолжавший и смерд (крестьянин), от верви (общины) отклонившийся. Но была на Руси и четвертая категория изгоев, никак в своей беде не повинных. "А четвертый изгой: если князь осиротеет". В соответствии с этим принципом князь, осиротевший раньше, чем его отец смог занять великий стол, навечно лишался всех прав владения наследством предков. Следовательно, для сыновей Святослава в сложившейся ситуации выбор был невелик: они либо получали право занять в свою очередь великое киевское княжение, либо превращались в князей-изгоев. Таким изгоем после смерти своего отца Вячеслава Смоленского стал внук Ярослава Мудрого Борис. То же случилось с Давыдом Игоревичем, сыном самого младшего сына Ярослава Мудрого - Игоря, также не дожившего до своей очереди занять киевский стол.

Естественно, что князья-изгои стремились закрепиться на каком-то из русских столов. Единственно возможным местом была далекая Тьмутаракань. Там и началась непрерывная борьба между изгоями, которых приглашали тьмутараканцы, и Святославичами, потерявшими отцовский Чернигов. Используя свои контакты с ясами, касогами и половцами Святославичи стремились вернуть черниговский стол отца, на котором закрепились сначала Всеволод, а затем его сын Владимир Мономах.

Впервые Олег упомянут в 1073 году, когда он получил от отца в удел далекую Ростовскую землю. В 1076 году Олег вместе с Владимиром Мономахом (своим двоюродным братом) был послан в Польшу воевать против чешского короля Братислава. Четыре месяца длился поход. Когда же поляки примирились с чехами, то Олег и Владимир решили, что это невыгодно для них, и осадили Глогов, взяв в итоге с короля контрибуцию в тысячу гривен серебра.

Для понимания неустойчивости судеб русских земель в ту эпоху достаточно взглянуть на историю соседнего с Киевом Чернигова: в 1073-1076 годах там княжил Всеволод, отец Мономаха; с 27 декабря 1076 года по 4 мая 1077 года в Чернигове сидел Владимир Мономах. Его выгнал оттуда двоюродный брат Борис Вячеславич, продержавшийся в Чернигове всего лишь восемь дней. В июле 1077 года здесь снова княжит Всеволод, а при его дворе живет племянник Олег. Великий князь Изяслав явно не собирается наделять уделами сыновей человека, согнавшего его с киевского стола. И у Олега Святославича не остается никакого другого выхода, как отстоять свои права на удел силой. В 1078 году он бежит из Чернигова в Тьмутаракань, где утвердился на столе его брат Роман. Здесь же обитает обиженный дядьями Борис Вячеславович, сын четвертого Ярославича, бывшего князем Смоленским по отцовскому завещанию, но умершего раньше своих старших братьев.

Войдя в союз с половецкими ханами, "приведе Олег и Борис поганыя на Русьскую землю". С помощью половцев Олег на 39 дней стал князем Чернигова, выгнав родного дядю. Но новая битва на Нежатиной Ниве 3 октября 1078 года, во время которой были убиты и Борис, и вступившийся за Всеволода великий князь Изяслав, заставила Олега снова скакать в Тмутаракань.

Смерть великого князя Изяслава, вроде бы открывала Всеволоду, занявшему в свою очередь киевский стол, путь к примирению с Святославичами. В конце концов, именно Всеволод был союзником Святослава в борьбе с Изяславом. И никаких моральных прав спрашивать с Романа, Олега и Давыда за вину их отца у него просто не было. Тем не менее, Всеволод на примирение не пошел, отдав Чернигов своему сыну Владимиру Мономаху. Что спровоцировало Святославичей на новый поход теперь уже во главе с Романом и Олегом.

Олега летописцы постоянно обвиняют в том, что он приводит на Русь «поганых». Наши историки под погаными разумеют иноземцев, что однако не соответствует действительности. Скажем, когда Изяслав дважды приводит на Русь поляков, летописец и не думает его за это упрекать. (Читайте статью «Князь Изяслав» ). Следовательно, «поганые» это вовсе не иноземцы, а язычники. Наши историки также утверждают, что ясы и касоги, это осетины и черкесы, что отнюдь не соответствует действительности. Ясы жили в Приазовье и на Дону с незапамятных времен, касоги жители Кубани и Тамани. И те и другие входили сначала в Хазарский, а потом в Русский каганат, а после побед Святослава их территории вошли в состав Варяго-русской империи. Согласно завещанию Ярослава территория Подонья, Приазовья и Тамани входила в Черниговский удел, переданный второму по старшинству сыну Святославу, отцу Романа, Олега и Давыда. Так что Святославичей никак нельзя называть узурпаторами и уж тем более обвинять в том, что они приводили на Русь чужеземцев, если, конечно под Русью понимать всю Варряго-русскую империю, а не Приднепровский регион. Население Приазовья, Подонья, Тамани и Кубани арабские авторы дружно называют русами, рус-аланами, ас-аланами, подчеркивая их родство с киевскими русами. (Читайте статьи «Русалания», «Русский каганат» и «Хазарский каганат»). Так что Олег Святославич, а позднее его потомки с полным правом называли себя каганами русов, поскольку земли Русского каганата, населенные с незапамятных времен русами-ясами входили в их удел. Вот что пишет по поводу ясов и касогов историк Васильева:

«Сохранившиеся русские (а если точнее, северо - и западно-русские) летописи называли жителей приазовских, донских и кубанских степей ясами и касогами. Относительно первого названия нет сомнения, что речь идет все о тех же аланах-сарматах, которых еще античные историки называли язоматами, языгами, язами, асами, по имени которых древняя Меотида получила название «Азовского моря», а возможно, и сама восточная часть Старого Света - имя «Азии». По-видимому, средневековые ясы-аланы Приазовья-Причерноморья не только составляли значительную часть "половецкого" населения, но все еще сохраняли определенную политическую самостоятельность. Известно, что в 1116г. будущий киевский князь Ярополк Владимирович взял себе жену-аланку («ясыню») из района Северского Донца; на ясской княжне был женат и знаменитый Андрей Боголюбский. В конце 12в. известны три сестры «ясыни», с которыми вступили в брак суздальский князь Всеволод Большое Гнездо, новгородский князь Ярослав Владимирович и черниговский князь Мстислав Святославич (то есть вся северная Россия оказалась охвачена династическими связями с южным Приазовьем).
Политическую самостоятельность приазовских ясских княжеств и их династические связи с русским севером, разумеется, принято изо всех сил отрицать (еще бы, ведь один этот факт отрицает начисто русофобскую версию «разрыва» преемственности России с Великой Скифией). Во многих сочинениях современных историков и в генеалогиях русские княгини-«ясыни» названы... осетинками!
Такая подмена современным этнонимом термина «ясы», означавшему в средневековой Руси сарматов-аланов, а вовсе не осетин, совершенно недопустима. Историку, сочиняющему на тему о России 12-го века, следовало бы призадуматься, зачем северорусской элите нужны были столь тесные отношения с одним из отдаленных кавказских народов. Неужели не понятно, что кровные связи северорусские князья поддерживали не с горцами Кавказа, а с народом, населявшим более важный регион Приазовских степей!
Кстати, ни малейшего намека на «иноязычие» ясов по отношению к жителям русского севера в летописях нет. По всему видно, что термин «ясы» представлял собой просто региональное обозначение приазовских русов, такое же, как более поздний термин «казаки».
(«Русская Хазария»)

Проблема была в том, что большинство жителей Приазовья и Подонья, то есть собственно ясы исповедовали древнюю ведическую славянскую религию, истоки которой как раз и следует искать на Дону и в Приазовье. Исключением в этом ряду были жители Матархи (Тьмутаракани русских летописей) значительную часть которых составляли хазары-иудеи и ясы-христиане, принявшие веру от Византии. Что касается половцев, пришедших на территорию Варяго-русской империи из Сибири, то их поселения на правом берегу Дона появляются только в 12 веке, после того, как они в 1116 году захватывают Белую Вежу или Саркел, а также ряд крепостей, принадлежащих ясам. Таким образом когда летописи упоминают о половцах до 12 века, то речь идет об отдельных воинских отрядах, пересекавших Дон либо на свой страх и риск, либо по приглашению русских князей. И Олег отнюдь не был в этом ряду исключением. К помощи половцев прибегал и Всеволод в свою бытность князя Переяславского, когда ходил походом против Всеслава Полоцкого и его сын Владимир Мономах, когда посылал наемников-половцев на помощь своему сыну Мстиславу, боровшемуся, к слову, все с тем же Олегом.(Читайте статью «Князь Всеволод Ярославич») . Вопреки сложившемуся мнению, половцы не были ни тюрками, ни монголоидами. Они были этносом родственным ясам, а потому в конечном итоге смешались с коренным населением Подонья и Приазовья, составив, возможно, господствующий слой. Кстати, русские летописи неоднократно упоминают о городах на Дону. Вот что пишет по этому поводу Карамзин:

«Третий сын Мономахов, Ярополк, воевал в окрестностях Дона; взял три города в области Половецкой: Балин, Чешлюев, Сугров; пленил множество Ясов, там обитавших, и в числе их прекрасную девицу, на коей он женился.» («История государства Российского»)

Стоит ли после этого удивляться свидетельству арабского автора, которое приводит Васильева в своей книге «Русская Хазария»:

«Шесть крепостей на Дону, согласно ал-Идриси, называются: Лука, Астаркуза, Баруна, Бусара, Сарада, Абкада. Называние Баруна можно соотнести с распространенным в регионе левобережья Днепра и верховий Дона топониме Воронеж. Следует заметить, что арабский источник донес подлинную древнюю форму этого названия, имеющую явно "санскритскую" основу: Варуна в традиции Вед - имя верховного божества (позднеславянское - Сва-руна, Сварог).»

Похоже, Святославичи решили добиться своих целей, не прибегая к кровопролитию. Во всяком случае, противостояние у Переяславля не переросло в битву. Видимо, Всеволоду удалось втянуть племянников в переговоры. Вот только результаты этих переговоров стали полной неожиданностью для Романа и Олега. Половцы первыми поворотили коней. А следом за ними отступила вся тьмутараканская рать. Видимо, Роман слишком доверился иудо-хазарам и поплатился за это жизнью. А Олег был на обратном пути схвачен и переправлен в Византию в качестве пленника. Косвенным подтверждением сговора Всеволода с иудо-хазарами является тот факт, что великий князь послал в Тьмутаракань своего наместника боярина Ратибора. Впрочем, наместничество боярина продолжалось недолго, вскоре он был изгнан из города безудельными князьями Давыдом Игоревичем и Володарем Ростиславичем, решившими подобно Святославичам обрести пристанище на Тамани.

Что касается Олега, то он сначала жил в Константинополе, потом был переправлен на остров Родос, где женился на греческой патрицианке Феофании Музалон. После прихода к власти нового императора Алексея Комнина Олег получил разрешение вернуться в Тьмутаракань. В 1083 г. к причалу Тьмутаракани подошла византийская галера с «архонтом Русии» (греческий сан русского князя) Олегом и его молодой женой. Олег сошел на берег, и... в Тьмутаракани учинилась резня. Были истреблены иудео-хазары, давние враги Олега, и изгнаны князья Давыд и Володарь. Ясно, что собственными силами Олег не смог бы расправиться с иудейской общиной Тьмутаракани. Кто мог поддержать нового князя и произвести эту жестокую экзекуцию? Очевидно, лишь коренные жители: ясы и касоги, и, возможно, половцы. Некоторые время Олег держался в Тьмутаракани, сохраняя отношения с Византией.

В 1093 году умер великий князь Всеволод. Половцы, узнав о его кончине, изъявили желание заключить союз с Киевской Русью. Легкомысленный Святополк Изяславович, занявший великий стол, велел бросить послов в темницу, чем спровоцировал новую войну. Послов по требованию бояр он все-таки отпустил, но половцы уже не хотели слушать его предложений о мире. В разразившейся вслед за этим битве Святополк и пришедший к нему на помощь Владимир Мономах потерпели жесточайшее поражение. Дабы хоть как-то примириться с половцами Святополк женился на дочери их хана Тугоркана.

Олег Святославич решил, что пробил его час. Снова как и 16 лет назад он подступил к Чернигову во главе половецкой рати. Осадив Мономаха в городе, он сжег все предместья и монастыри. Мономах вынужден был уступить напористому князю и город Чернигов и удел, завещанный когда-то сыну Святославу Ярославом Мудрым, а сам отправился в Переяславль, город граничащий с половецким полем.

Именно Владимир в 1095 году, разорвав недолгий мир с половцами, убил половецкого посла Итларя в Переяславле и принял участие в большом походе на половецкие «вежи», где взяли много пленных, коней и верблюдов. На следующий год у Зарубинского брода на Днепре дружины Владимира разбили половцев и убили хана Тугоркана. Олег Святославич в этих походах не участвовал, более того укрыл у себя сына Илтаря, чудом спасшегося во время резни в Переяславле. Святополк и Владимир требовали от него выдачи несчастного юноши, но Олег Святославич наотрез отказался. Разумеется, летописец, осудил Олега, как предателя интересов Руси, но в данном случае под Русью понималась, скорее всего, не вся Варяго-русская империя, а лишь Поднепровье с Киевом во главе. Олег, судя по всему, мыслил куда более широкими категориями и, видимо, считал, что с половцами можно договориться. Недаром же он называл себя подобно Святославу Игоревичу каганом русов.

Черниговский удел изначально включал в себя и земли входившие в Русский каганат, и именно о его возрождении скорее всего мечтал князь Олег. Именно этим объясняется его нежелание ходить походами на Северский Донец и Дон, где обитали не половцы, а ясы и сиверцы. Именно ясов и сиверцев разоряли Киевские князья во время своих крестовых походов на Дон. Именно их они продавали потом при посредничестве иудейских купцов в далекую Византию. (Читайте статьи «Князь Святополк Изяславич» и «Князь Владимир Мономах» )

В конечном итоге эта политика расколола Варяго-русскую империю, созданную стараниями Вещего Олега, Игоря и Святослава и помогла половцам укрепиться на берегах Дона и Приазовья.

В отличие от своих двоюродных братьев Святополка Изяславича, тяготевшего к западу, и Владимира Мономаха, полувизантийца, для которого укрепление христианской веры было равнозначно укреплению государства, Олег, вслед за своим отцом, выражал общенациональные, точнее имперские интересы, пытаясь сохранить империю, раздираемую межплеменными и межрелигиозными противоречиями. К сожалению, его не поняли ни современники, ни потомки, которые с легкой руки автора «Слово о полку Игореве», для которого Дон был уже чужой рекой, зачислили Олега едва ли не в главные злодеи нашей истории. Что, на мой взгляд, ни в коей мере не соответствует истине.

Святополк и Мономах пригласили Олега в Киев для решения вопросов обороны Руси, а на самом деле для расправы. Однако «Гориславич», как именуют его летописи, наотрез отказался, помня о судьбе Всеслава Полоцкого и о собственном не таком уж и давнем пленении.

Началась война против Олега. Он бежал из Чернигова в Стародуб, оттуда в Смоленск, а оттуда, изгнанный смолянами, - в Рязань, Муром. Пока сам Мономах отражал на юге натиск Тугоркана и Боняка, его сыновья яростно сражались с Олегом, пытавшимся обрести опору в Северо-Восточной Руси. Эта борьба сложилась для Олега не слишком удачно, но безусловно напугала многих своим размахом. Именно поэтому съезд князей, все-таки состоявшийся в ноябре 1097 года прошел совсем не так, как планировали Владимир Мономах и великий князь Святополк. А его результаты для Мономаха оказались и вовсе удручающими.
На Любечском съезде был провозглашен принцип династического разделения Русской земли между различными княжескими ветвями при соблюдении ее единства перед лицом внешней опасности: "Отселе имеемся в едино сердце и блюдем Рускые земли; кождо да держить отчину свою". Черниговский удел остался за Олегом Святославичем и его братом Давыдом, а рвавшийся к власти Мономах вынужден был остаться в Переяславле.

Впрочем, Владимир Всеволодович с судьбою не смирился, а просто переменил тактику. Его целью стал великий киевский стол и Монамах устремился к нему, не считаясь с потерями. Скорее всего, он действительно вступил в сговор с Василько Ростиславичем Требовальским и, похоже, привлек к заговору Святославичей. Люди Святополка схватили Василька, по навету Давыда Игоревича Волынского, и выкололи ему глаза. Началась длительная, полная драматических эпизодов усобица. Мономах, примирившись с Олегом, выступил против Святополка. В усобицу были втянуты и Польша, и Венгрия, и Половецкая земля, и десятки русских князей и городов. Завершилась она в 1100 году княжеским съездом в Уветичах (Витечеве), где судили князя Давыда, "ввергшего нож" в среду князей; обвинителем, во всеоружии летописных записей, выступал Владимир Мономах.

Князь Олег Святославич к этому времени поутих. Он был уже отцом взрослых сыновей, Ольговичей, которым в XII веке предстояло удержать Черниговский удел, а точнее его остатки за собой.

Умер беспокойный князь в 1115 году в Чернигове. Его посмертная судьба оказалась столь же драматичной, как и его жизнь. Даже гордое прозвище «Горящий славою», данное ему современниками , превратилось под рукой историков то ли в «славящий горе», то ли «славный горем», что и в том и в другом случае является чушью. Этот человек не был ангелом и даже не претендовал на святость, подобно Владимиру Мономаху, но он был последним каганом русов и с его уходом слава Варяго-русской империи поблекла надолго, если не навсегда.

Назад Вперед