РУССКИЕ КНЯЗЬЯ

АВТОРСКИЙ САЙТ ПИСАТЕЛЯ СЕРГЕЯ ШВЕДОВА

КНЯЗЬ ИЗЯСЛАВ МСТИСЛАВИЧ

1146-1154

Вражда Изяслава Мстиславича с Игорем и Святославом Олеговичами зародилось еще в то время, когда родные братья великого князя Всеволода разоряли Переяславские земли, где в ту пору правил родной дядя Изяслава князь Вячеслав. Миролюбивый Вячеслав не выдержал давления Олеговичей и передал свое владение воинственному племяннику. Вмешательство великого князя Всеволода утихомирило страсти, но большой симпатии между враждующими сторонами не возникло. Именно поэтому Изяслав Мстиславич не торопился после смерти Всеволода признавать права его брата Игоря на великий стол. Расчет его оказался верен. Киевляне никогда не скрывали своей нелюбви к Олеговичам и дело здесь было не в личных качествах последних, а в давнем соперничестве между Полянской и Северской землями, интересы которых далеко не во всем совпадали. Киевляне после смерти Всеволода собрали вече и потребовали от князя Игоря устранения наиболее ненавистных им тиунов – Ратши и Тудора. Игорь слово дал, но выполнять обещание не торопился. Это промедление стало для него роковым. Киевляне сочли его клятвопреступником. А киевский тысяцкий Улеб и боярин Иоанн Войтишич вступили в сговор с Изяславом Мстиславичем, который с охотою откликнулся на их зов. Игорь, уверенный в своей силе, вышел за стены стольного града, даже не подозревая о грядущей измене киевлян. Вот что пишет по поводу этой странной битвы Карамзин:

«Изяслав приближался. Ольговичи, готовые к битве, и сын Всеволодов, Святослав, стояли вне города с своими дружинами; а Киевляне особенно, на могиле Олеговой. Вдруг открылась измена: Игорь увидел, что хоругвь Изяслава развевается в полках Киевских; что Тысячский сего Князя предводительствует ими; что Улеб, Иоанн Войтишич и многие единомышленники их, повергнув свои знамена, бегут под Изяславовы; что Берендеи пред самими Златыми вратами грабят обоз Великокняжеский. Еще Игорь не терял бодрости. «Враг наш есть клятвопреступник: Бог нам поможет», - говорил он и хотел ударить на Изяслава, стоявшего за озером. Надлежало обойти оное, и когда многочисленная дружина Игорева стеснилась между глубокими дебрями, Черные Клобуки заехали ей в тыл. Изяслав напал спереди, смял неприятеля, разил бегущих - и торжествуя вошел в Киев, где народ вместе с Иереями, облаченными в ризы, проводил его в храм Софийский благодарить Небо за победу и престол Великокняжеский.» («История государства Российского»)

Через четыре дня схватили князя Игоря, конь которого увяз в болоте, и привезли в Киев. Изяслав Мстиславич приказал отправить своего незадачливого предшественника в Переяславль и держать под стражей в Ивановском монастыре. Таким образом великий стол опять перешел в род Мономаха, но перешел к племяннику в обход его дядей. Сам Изяслав поначалу не хотел обижать старшего в семье Вячеслава Владимировича и шел на Киев под предлогом отстаивания именно его прав. Однако достигнув цели, он свое мнение переменил. И когда не шибко умный Вячеслав Владимирович, по совету своих бояр, стал распоряжаться городами и уделами, то Изяслав Мстиславич очень быстро объяснил дяде, кто в доме хозяин, отобрав у него Туров и заковав в железо его излишне расторопных советчиков. В Турове Изяслав посадил своего сына Ярослава, а в Переяславль отправил другого сына Мстислава.

Родной брат плененного Игоря Святослав Олегович с поражением не смирился и попытался заручиться поддержкой двоюродных братьев, Владимира и Изяслава Давидовичей, правивших в ту пору в Чернигове. Однако последние не пожелали ссориться с новым великим князем, опасаясь усиления Олеговичей, попортивших им немало крови в годы правления Всеволода. Святослав обратился за помощью к князю Суздальскому Юрию Долгорукому, родному дяде Изяслава Мстиславича, обиженному на племянника, захватившего великий стол в обход старших князей из рода Мономашичей, Вячеслава и Юрия Владимировичей. Долгорукий в поддержке Святославу Олеговичу не отказал, прислав ему на помощь сына. Давыдовичи в свою очередь воззвали к великому князю. Изяслав направил к Давыдовичам своего старшего сына Мстислава. После чего союзники осадили Новгород-Северский, бывший в то время владением неуступчивого Олеговича. В свою очередь Изяслав Мстиславич, узнав, что его дядя решил помочь Святославу, отправил гонца к Ростиславу Ярославичу Рязанскому с просьбой напасть на Ростово-Суздальскую землю и тем самым отвлечь внимание Долгорукого от Черниговских дел. Этот маневр оказался удачным: узнав о нападении рязанцев, Долгорукий вынужден был вернуться в свой удел.

Не взяв Новгород-Северского Давыдовичи вместе с Мстиславом осадили Путивль. Город сдался после того, как к его стенам подошел великий князь Изяслав с дружиной. Узнав о падении Путивля Святослав Олегович понял, что силы его противников слишком велики и что Новгород-Северского ему в любом случае не удержать. Он оставил город и отступил в Вятскую землю, разгромив по ходу бросившихся за ним в погоню Изяслава Давыдовича и киевского воеводу Шварна.
Гонятся по вятским лесам за слишком увертливым противником великий князь не стал и вернулся в Киев, передоверив военные действия против Святослава Олеговича Давыдовичам. Однако Черниговские князья не оправдали его надежд. А Святослав наоборот воспрянул духом после того, как Долгорукий прислал ему в помощь белозерскую дружину. Сыновья князя Суздальского между тем разбили в пух и прах князя Рязанского, верного союзника Изяслава Мстиславича, вынудив того бежать к половцам. После чего уже сам Юрий вторгся в Новгородскую землю, захватив Торжок. Святослав тем временем успешно воевал в Смоленской земле, потом прошелся по вятским городам, изгоняя оттуда посадников Давыдовичей. Кроме того, Святослав получил весьма существенную поддержку от половцев. Изяслав Давыдович, обосновавшийся было в Новгород-Северском, понял, что город ему не удержать и бежал к брату в Чернигов. После чего Давыдовичи запросили мира. Мир им был обещан, но только в обмен на голову великого князя Изяслава, которого Давыдовичи должны были заманить на эту сторону Днепра и подставить под мечи дружинников Святослава Олеговича и Юрия Владимировича.

Тем временем великий князь, не подозревавший о коварстве своих врагов и предательстве Давыдовичей, занимался в Киеве очень важным делом. Следуя примеру Ярослава Мудрого, он созвал шесть русских епископов и велел им избрать из своих рядов митрополита взамен скончавшегося грека Михаила, ставленого на Русь патриархом Константинопольским. Столь решительный шаг объяснялся тем, что в Константинополе на то время не было патриарха, а промедление с избранием митрополита грозило Руси большими бедами. Однако все иерархи церкви отлично понимали, что избрание митрополита в обход патриарха по сути дела освобождает русскую церковь от византийской опеки и делает ее независимой. Четверо епископов-греков наотрез отказались участвовать в соборе. Тем не менее, митрополит был избран, им стал Климент, отличавшийся, если верить летописи, не только смирением, но и мудростью. Против избрания Климента резко выступил только епископ Новгородский Нифонт, за что позднее был обласкан патриархом Константинопольским.
Этот шаг великого князя Киевского имел далеко идущие последствия. Константинополь не простил ему самовольства и принялся искать союзников в среде русских князей. И, разумеется, очень скоро их нашел в лице Юрия Суздальского и Владимира Галицкого. Последний в своих отношениях с Византией зашел столь далеко, что признал себя вассалом императора Мануила Комнина. Изяслав Мстиславич не долго оставался сиротой, его союзниками стали венгры, поляки и богемцы. И этот союз тоже не был случайным. Вот что пишет по поводу тогдашнего положения в Европе Вернадский:

«Русские войны конца сороковых – пятидесятых годов двенадцатого века вписались в общую картину дипломатического и военного конфликта в Европе этого периода, и без этого их значение не может быть понято должным образом. Это был период так называемой «Лиги двух империй», альянса между византийским императором Мануилом Комнином и германским императором Конрадом Гогенштауфеном. Союз был направлен, в первую очередь, против Венгрии и сицилийских норманнов. Точкой пересечения интересов Византии и Венгрии стал контроль над сербскими делами, в то время как норманны, укрепившись на Сицилии, угрожали подорвать стратегические и коммерческие интересы в центральном Средиземноморье. Что касается конфликта между Конрадом Германским и Рожером Сицилийским, то он явился результатом вмешательства Рожера в борьбу между гвельфами и гибеллинами в Италии на стороне первых; Конрад, как Гогенштауфен, был патроном гибеллинов, и ему в Германии противостоял дом Вельфов (откуда и произошло итальянское название гвельфов). Обе стороны стремились обеспечить себя максимально возможным количеством союзников. Король Владислав Богемский, как и русские князья Владимирко Галицкий и Юрий Суздальский поддерживали стороны Лиги двух империй; Владимирко даже признал себя вассалом (hypospondos) византийского императора. С другой стороны, Людовик VII Французский поддерживал Рожера Сицилийского, а князь Изяслав II Киевский заключил союз с венгерским королем Гезой. Таким образом, в этот период Киев был дипломатически связан и с Парижем, и с Палермо, хотя и не прямо» («Киевская Русь»)

Поражение Давыдовичей в Северской земле могло дорого обойтись Изяславу Мстиславичу, именно поэтому он с готовностью откликнулся на их зов. Однако его походу в землю северян помешало известие, полученное из ближайшего окружения Черниговский князей. Не исключено, что Давыдовичи решили сыграть по принципу «и вашим, и нашим», предупредив тайком о готовящемся убийстве великого князя. Так или иначе, но Изяслав Мстиславич узнал о готовящемся предательстве. И решил использовать коварство своих врагов в своих целях. Дело в том, что киевляне готовы были воевать против Олеговичей и Давыдовичей, но наотрез отказались выступать против сына Владимира Мономаха, в данном случае Юрия Владимировича Долгорукого, прав у которого на великий стол было все-таки поболее, чем у племянника. Дабы переломить настроение киевлян в свою пользу и укротить ревнителей традиций, Изяслав Мстиславич решил открыть глаза народу на происки своих врагов. Как водится в таких случаях жертвой народного возмущения стал человек никак не причастный к замыслам недоброжелателей великого князя. Речь идет об Игоре Олеговиче, успевшим к тому времени стать монахом.(О его убийстве вы можете прочитать в статье «Князь Игорь Олегович» ) Разумеется, Изяслав Мстиславич отрицал всякую свою причастность к трагической гибели несчастного князя, но сомнения на его счет все-таки остаются, если не у летописцев, дружно взявших Мономашича под свою защиту, то, во всяком случае, у вдумчивого читателя. Смерть Игоря была выгодна Изяславу Мстиславичу, поскольку лишала его противников повода к войне. Ибо войну с великим князем Святослав Олегович и Юрий Долгорукий вели как раз под лозунгом освобождения Игоря Олеговича из цепких лап князя-узурпатора.

Несмотря на показную скорбь по поводу смерти Игоря, великий князь действовал очень решительно. Он овладел Курском и городами по Сейму, чтобы прервать связь черниговцев с половцами. Однако посаженный в Курске сын его Мстислав города не удержал, уступив его Глебу Юрьевичу, чем едва не расстроил стратегические замыслы своего отца. Услыхав о движении Черниговских князей и Глеба Юрьевича, Изяслав собрал большое войско, призвав на помощь волынцев и дядю Вячеслава, и пошел на Переяславль, где к нему присоединился еще и родной брат Ростислав Смоленский. Давыдовичи и Олеговичи отступили к Чернигову. Киевляне попытались их перехватить, но не сумели взять город Греблю, вставший на пути. Приближающееся осеннее распутье вынудило Изяслава вернуться в Киев, дабы не утонуть окончательно в северской грязи.

В 1148 году Изяслав, наконец, собрал всю свою силу, взял полк у дяди Вячеслава и полк владимирский, призвал отряд венгров на помощь, соединился с берендеями, перешел Днепр и стал в восьми верстах от Чернигова. Три дня стоял он под городом, дожидаясь, не выйдут ли Олеговичи и Давыдовичи на битву, но никто не выходил, несмотря на то, что киевляне сожгли все села в округе. Наскучив дожидаться, Изяслав пошел на Любеч. Туда же подтянулись и его враги, ибо для черниговских князей потеря этого города была равносильна потере Северской земли. Оба войска стояли друг против друга по берегам реки. Изяслав успел перебросить на тот берег по льду часть своих войск, но ночью пошел сильный дождь, Днепр начал вздуваться. Киевляне едва успели вернуться назад, как начался ледоход. Изяславу ничего другого не оставалось, как вернуться в Киев.
Тем не менее, его поход привел к тому, что Давыдовичи запросили мира. Северская земля была разорена войною, а Юрий Долгорукий не торопился поддерживать своих союзников. Изяслав Мстиславич согласился на мир с черниговскими князьями, ибо отнюдь не Давыдовичи были его соперниками в борьбе за великий стол.

В 1149 году Изяслав Мстиславич развязал против суздальцев войну. Причиной ее была не столько личная неприязнь между дядей и племянником, сколько соперничество «старой» Руси во главе с Киевом, с набирающей силу, Суздальской землей. Киев был хранителем торгового пути «из варяг в греки», Суздаль зависел от пути волжского. Оба эти пути сходились в Новгороде. Именно за этот город велась упорная и беспощадная война. Немудрено, что именно из Новгорода Изяслав Мстиславич начал свой поход в Ростово-Суздальскую землю. Вот что пишет об этом походе Соловьев:

«Тогда, приказавши брату Ростиславу идти с полками по Волге и дожидаться при устье Медведицы, Изяслав пошел с небольшою дружиною в Новгород. Новгородцы, услыхав, что Изяслав идет к ним, сильно обрадовались и вышли к нему навстречу, одни - за день, другие - за три дня пути от города. На другой день, в понедельник, послал Изяслав на Ярославов двор, велел звонить к вечу, и когда сошлись новгородцы и псковичи на вече, то он сказал им: «Братья! Сын мой и вы присылали ко мне жаловаться, что дядя мой Юрий обижает вас; и вот я, оставя Русскую землю, пришел сюда на него, для вас, ради ваших обид; думайте, гадайте, братья, как на него пойти и как - мириться ли с ним, или ратью покончить дело?» Народ отвечал: «Ты наш князь, ты наш Владимир, ты наш Мстислав: рады с тобою идти всюду мстить за свои обиды; пойдем все; только одни духовные останутся бога молить». И в самом деле, новгородцы собрали в поход всю свою волость, пошли псковичи и корела. Пришедши на устье Медведицы, Изяслав ждал брата Ростислава четыре дни; потом, когда Ростислав пришел с полками русскими и смоленскими, то все вместе пошли вниз по Волге, пришли к городу Константинову на устье большой Нерли и, не получая вестей от Юрия, стали жечь его города и села и воевать по обеим сторонам Волги; оттуда пошли к Угличу и потом на устье Мологи.» («История России»)

Князь Юрий Владимирович так и не решился выступить против племянника и только весенняя распутица спасла Суздальскую землю от дальнейшего разорения. Этот поход стоил Ростово-Суздальской земле семи тысяч жителей, уведенных в плен войсками Мстиславичей.

Долгорукий, не рискнувшей воевать с киевлянами, смолянами и новгородцами в родной земле, решил атаковать Киев с юга, заручившись поддержкой половецких ханов и своего верного союзника Святослава Олеговича. Нелегкое положение Изяслава Мстиславича усугублялось тем, что киевляне не желали воевать против сына Владимира Мономаха и склоняли Изяслава к заключению мира. Князю с большим трудом удалось их уговорить, но пошли они в поход против Юрия, если верить летописцу, без большой охоты. Создается впечатление, что в Киеве далеко не все были довольны великим князем. Причиной тому был, скорее всего, церковный разлад и, как следствие его, противостояние с Константинополем. Это не могло не задевать интересы киевских купцов и бояр. Что касается Юрия Долгорукого, то у него отношения с Константинополем складывались как нельзя лучше, а потому симпатии киевских «византийцев» были на его стороне.
Изяслав решился перейти Днепр и приблизиться к Переяславлю, под которым и встретился с дядиными полками; передовые отряды - черные клобуки и молодая дружина Изяславова - имели дело с половцами Юрия и отогнали их от города. На рассвете 23-го августа сошлись основные полки и началась злая сеча. Первыми побежали черные клобуки, за ними Изяслав Давыдович, а за Давыдовичем и киевляне. Изяслав с дружиною схватился с Святославом Олеговичем и с половиною полка Долгорукого, проехал сквозь них, но вдруг обнаружил, что его собственные полки бегут. Изяславу ничего другого не оставалось, как последовать общему примеру. В Киев он возвратился едва ли не с третью своей дружины.
На другое утро Юрий вошел в Переяславль и, пробыв здесь три дня, отправился к Киеву и стал против Михайловского монастыря, по лугу. Киевляне отказали в поддержке Изяславу Мстиславичу и тот вместе с братьями вынужден был покинуть город.

« А дядя их Юрий въехал в Киев;(1149) множество народа вышло к нему навстречу с радостью великою, и сел он на столе отца своего, хваля и славя бога, как говорит летописец. Прежде всего Юрий наградил своего союзника - Святослава Ольговича: он послал в Чернигов за Владимиром Давыдовичем и велел ему отдать Святославу Курск с Посемьем, а у Изяслава Давыдовича Ольгович взял землю южных дреговичей. Потом Юрий начал раздавать волости сыновьям своим: старшего сына Ростислава посадил в Переяславле, Андрея - в Вышгороде, Бориса - в Белгороде, Глеба - в Каневе, Василька - в Суздале.» (Соловьев «История России»)

Между тем Изяслав Мстиславич, приехав во Владимир, послал за помощью к родне своей - королю венгерскому, князьям польским и чешским, прося поддержки. Король венгерский хоть и не сразу, но прислал ему на помощь десятитысячный вспомогательный отряд и это несмотря на то, что сам в это время вел войну с императором Византии. Видимо, в Венгрии понимали, чем может обернуться для них потеря такого союзника, как Изяслав Мстиславич. Король Геза не только прислал войска беглому князю, но и пообещал связать силы еще одного византийского доброхота – Владимира Галицкого. Болеслав Польский сам двинулся на помощь Изяславу.
Юрий собрал свое войско и пошел из Киева навстречу врагу. Владимир Галицкий прислал ему на помощь часть своих полков, а с оставшимися ринулся к венгерской границе, напугав тем самым поляков и венгров. Страх польского князя еще более усилился, когда он узнал, что пруссы вторглись в его землю. Поляки вынуждены были отъехать восвояси, что оборачивалось для Изяслава большими неприятностями - он потерял союзников еще до начала войны. Попытка договориться с Юрием не увенчалась успехом. Изяслава оставил даже дядька Вячеслав Владимирович, направившийся вместе с ратью Долгорукого к Луцку, в котором заперся брат Изяслава Владимир Мстиславич. Шесть недель стоял Юрий у Луцка, осажденные изнемогли от недостатка воды. Изяслав хотел идти к ним на помощь из Владимира, но князь Галицкий загородил ему дорогу. Однако последнему, как видно, хотелось продолжения борьбы между Мономашичами, а не окончательного торжества одного соперника над другим; ему выгоднее было, чтобы соседняя Владимирская волость принадлежала особому князю; вот почему он согласился выступить посредником в переговорах между дядей и племянником. После долгих уговоров Юрий, наконец, согласился на мир: племянник уступил ему Киев, а он обязался возвратить ему все дани новгородские.

Мир, впрочем, продолжался недолго. Изяслав вновь ополчился против Юрия и захватил врасплох его сына Глеба в Пересопнице, после чего направился прямо к черным клобукам, с которыми у него, надо полагать, была предварительная договоренность. Как и с киевскими боярами, недоброжелателями Долгорукого. Для Юрия Владимировича появление племянника под Киевом явилось полной неожиданностью, что он даже не пытался отстоять силой великий стол и покинул город с такой стремительностью, что поневоле вызвал у многих потомков сомнения в своей храбрости. Впрочем, не исключено, что у него были серьезные причины не доверять киевлянам. Переправившись через Днепр, Юрий Владимирович, наконец, обрел уверенность и осел в Городке-Остерском.

Пока Долгорукий спался бегством, а Изяслав торговался с черными клобуками, в Киеве утвердился Вячеслав Владимирович, проявивший в этот раз редкостное для него расторопство. Увы, Киев не хотел видеть в этом первом по старшинству потомке Мономаха великого князя. Кое-как Изяславу удалось спровадить упрямого дядьку в Вышгород.
Между тем Юрий соединился с Давыдовичами и Олеговичами, а с запада ему на помощь явился Владимир Галицкий. Изяславу ничего другого не оставалось, как возвращать Вячеслава Владимировича из Вышгорода в Киев, а самому отправляться навстречу Галицкому ястребу.
Сначала Изяслав стал у Звенигорода; потом, слыша о приближении галичан, перешел к Тумащу, куда пришли к нему черные клобуки, затворивши жен и детей своих в городах на Поросьи. На другой день на рассвете Изяслав выстроил войско и повел его против Владимира, который стоял у верховьев реки Ольшаницы; стрельцы начали уже перестреливаться через реку, как вдруг черные клобуки, увидав, что галичан очень много, испугались и поворотили коней. Следом за ними побежали киевляне, утратившие, видимо, веру в некогда горячо любимого князя. Изяславу ничего другого не оставалось как идти вслед за ними в Киев. К счастью для Изяслава князь Галицкий вообразил, что его заманивают в ловушку и не стал преследовать бегущих. Не успел Изяслав отобедать с дядей Вячеславом в княжеском дворце, как вдруг пришла весть, что Юрий со всеми черниговскими князьями стоит у Киева, и уже множество киевлян поехали в лодках к Долгорукому, а другие стали перевозить его дружину на эту сторону. Видя это, Вячеслав и Изяслав сказали: «Теперь не наше время», и поехали из Киева: Вячеслав - в Вышгород, а Изяслав - во Владимир, занявши места по реке Горыне и посадивши сына Мстислава в Дорогобуже.

Долгорукий во второй раз утвердился в Киеве. Владимир Галицкий вернулся в свое княжество. Юрий Владимирович посадил в Пересопнице своего сына Андрея, который должен был согласно замыслу отца сторожить Изяслава, окопавшегося на Волыни. Зимой Изяслав послал к Андрею людей с просьбой поспособствовать мирному договору с его отцом. Однако Юрий, наученный горьким опытом, наотрез отказался договариваться с племянником.
Изяславу ничего другого не оставалось, как опять обратиться за помощью к венгерскому королю. После долгих проволочек король Геза все-таки выделил Изяславу Мстиславичу десятитысячный корпус. Оставив брата Святополка оберегать Владимир(Волынский), Изяслав пошел к Дорогобужу вместе с братом Владимиром, сыном Мстиславом, Борисом Городецким и венграми. Дорогобуж сдался ему без боя. Изяслав перешел Горынь и принял поклоны от жителей Корсуня. Похоже, обывателям уже до смерти надоела княжеская грызня, и они просто не хотели в нее вмешиваться. Зато Владимир Галицкий заклекотал орлом, на его зов откликнулся из Пересопицы князь Андрей Юрьевич(в будущем Боголюбский). Вдвоем они ринулись в погоню за широко шагающим Изяславом. Когда Мстиславич переправился через реки Случь и Ушу, то на противоположном берегу последней показались неприятельские лучники. Изяслав решил было повернуть назад, но потом передумал. Погоня за наступающим князем продолжилась. У Святославовой криницы сторожа Мстиславича увидели за спиной огни костров, разложенные галичанами. Изяслав велел своим разжечь костры еще поярче галицких, а сам ночью двинулся вперед.
Между делом Изяслав послал к Белгороду своего брата Владимира, дабы разведать обстановку. Обстановка была откровенно мирной: Борис Юрьевич, оставленный отцом стеречь город пировал с дружиной и попами. Если бы мытник (сборщик податей) не развел мост, то князя Бориса захватили врасплох. А так у Бориса было время, чтобы собрать пьяную дружину и покинуть город. Изяслав оставил в Белгороде брата Владимира на случай подхода князя Галицкого, а сам с венграми отправился к Киеву. Между тем Борис прибежал к отцу с вестью, что рать Изяслава идет на него. Юрий был в это время на Красном дворе, в испуге не нашелся за что приняться, сел в лодку, переплыл на другой берег и спрятался в Городке, а киевляне вышли с радостию навстречу к Изяславу. Вот что пишет по этому поводу Соловьев:

«Есть очень вероятное известие, что Юрий поведением своим возбудил у них сильное негодование, рассердил и черных клобуков, которые вместе с киевлянами и стали звать к себе Мстиславича. Перехвативши дружину Юрьеву, Изяслав поехал к св. Софии, а оттуда - на Ярославов двор, куда позвал на обед венгров и киевлян; было тут большое веселье: после обеда венгры, славные всадники, удивляли киевский народ своим искусством в ристании… Причина изумительного в самом деле успеха Изяславова заключалась не столько в оплошности Юрия и сыновей его, сколько во всеобщем нерасположении к ним народа и в старании многих людей вводить их в эту оплошность.» («История России»)

Владимир Галицкий раздосадованный поведением своего союзника, проморгавшего рать, шедшую на Киев аж из Волыни, отказался от продолжения войны и вернулся домой. Что же касается Изяслава, то он учел совершенные ошибки и провозгласил великим князем не себя, а старшего в роду Мономашичей Вячеслава Владимировича, лишив тем самым Юрия главного повода для ведения войны. Недалекий князь Вячеслав с удовольствием переложил на племянника бремя власти, а сам предался пирам да забавам.
Впрочем дело было еще далеко не окончено. Раздосадованный собственными промахами Долгорукий жаждал реванша. Он принялся собирать союзников. Первым, как водится, откликнулся Святослав Олегович. Первым и практически последним, если не считать Владимира Давыдовича, который в этот раз не последовал за родным братом, переметнувшимся к Изяславу Мстиславичу. Все свои надежды Долгорукий связывал теперь с половцами. Но и в Киеве тоже не дремали. На помощь дяде Вячеславу и брату Изяславу подошел с большой ратью Ростислав Смоленский. Долгорукий подошел к Днепру вблизи устья реки Радуни, но переправиться на другой берег ему не позволили. И поэтому с обеих сторон начали биться в лодках, от Киева до устья Десны. Победителем в этом речном сражении оказался Изяслав, нарастивший борта своих лодок досками, которые стали отличной защитой для гребцов.
Видя, что нельзя переправиться через Днепр против Киева, Юрий с союзниками решили идти вниз к Витичевскому броду. Но Мстиславичи с дядею Вячеславом, с Изяславом Давыдовичем, киевлянами и черными клобуками шли рядом с ними по западной стороне Днепра, по нагорному берегу, а лодки плыли по реке, так что когда войско Юрия достигло Витичевского брода, то там уже стояла киевская рать, и опять началась речная битва за переправу. Тогда Юрий приказал части своих войск двигаться к Зарубскому броду. Этот маневр оказался более удачным. Половцы, видя, что сторожей мало, бросились на лошадях и в полном вооружении в реку, под их прикрытием переехали и русские в лодках. Вслед за передовым отрядом переправился и сам Долгорукий с основными силами. Мстиславичи отступили к Киеву, но в город не пошли, решив биться с Долгоруким в открытом поле. Но старик Вячеслав прежде битвы хотел попытаться кончить дело миром. Переговоры, однако, ни к чему не привели. Юрий явился с войском у Киева и стал по ту сторону Лыбеди. Начали перестреливаться через реку и перестреливались до вечера, а некоторые из войска Долгорукого переехали Лыбедь, но были сброшены в воду отборной дружиной Изяслава Мстиславича. Далее Долгорукий не стал пытать счастья и отправился от Киева навстречу идущему к нему на помощь князю Галицкому. Изяслав с ратью двинулся за ним следом. У реки Рута Мстиславичи настигли Юрия; мирные переговоры, начатые было снова, остались тщетными, потому что Олеговичи и половцы не дали мириться: понятно, что те и другие много теряли с примирением всех Мономашичей. Юрию не хотелось вступить в битву до прихода Владимира; та же самая причина заставляла Изяслава как можно скорее начать сражение. Когда все уже были готовы, вдруг мгла покрыла все поле, так что можно было видеть только до конца копья, потом пошел дождь, к полдню туман рассеялся, и враги увидали, что их разделяет озеро. Юрий отступил, перешел речку Малый Рутец и остановился на ночь. Мстиславичи с дядею не отставали от него и остановились ночевать на перелет стрелы от неприятельских шатров. На другой день на заре в стане у Юрия ударили в бубны, затрубили в трубы, полки стали готовиться к бою; скоро те же звуки раздались и в стане Мстиславичей. Лишь только с обеих сторон начали сходиться на битву, Андрей Юрьевич (Боголюбский), схватив копье, и прежде всех столкнулся с неприятелями; копье его было изломано, щит оторван, шлем спал с головы, конь, раненный в ноздри, начал соваться под ним в разные стороны. С противной стороны то же самое сделал Изяслав Мстиславич и подвергся той же опасности: он въехал прежде всех в неприятельские полки, изломал копье, получил рану в руку и слетел с павшего коня. После общей схватки и злой сечи войска Мстиславичей победили. Первыми побежали половцы, за ними - Олеговичи, а за Олеговичами побежал и Юрий с детьми. Многие их дружинники были частью убиты, частью взяты в плен, частью утонули в Руте. В числе убитых был и Владимир Давыдович, князь Черниговский, в числе пленных много князей половецких.

Между тем Юрий с сыновьями переехал Днепр у Треполя и остановился в Переяславле; половцы ушли в степи, а Олеговичи переправились за Днепр выше Заруба и бежали в Городец. Святослав Олегович был очень толст, сильно устал; потому, приехавши в Городец, не мог уже ехать дальше и отправил к Чернигову одного племянника, Святослава Всеволодича; тот, приехавши к перевозу на Десну, узнал, что Изяслав Давыдович уже в Чернигове, и поскакал тотчас же назад, послав сказать дяде, чтобы тот ехал в Новгород-Северский, ибо Чернигов уже занят.
Владимир Галицкий, шедший на помощь Долгорукому, узнав о поражении последнего, развернул свою рать назад.
Долгорукий попытался было задержаться в Городке, но был осажден Изяславом и принужден к мирному договору. Однако после того, как в 1152 году Изяслав Мстиславич разрушил Городок, Юрий Владимирович вновь начал собирать войско. В этот раз он осадил Чернигов, где княжил после гибели брата Владимира Изяслав Давыдович. Однако Долгорукому не удалось взять город до прихода Изяслава Мстиславича. Юрий Владимирович вынужден был отступить от Чернигова на виду у киевских ратей.

Однако у Изяслава Мстиславича был еще один враг – Владимир Галицкий, с которым предстояло свести давние счеты. Прежде чем объявить войну князю Галицкому, Изяслав заручился поддержкой венгерского короля Гезы. У реки Сан союзники соединились, после чего двинулись по берегу к Перемышлю. На противоположном берегу уже выстроилась рать Владимира. Изяслав первым со своими полками бросился вброд через реку, венгры последовали за ним. Галицкие полки не выдержали мощного удара и обратились в бегство. Сам князь Владимир едва не попался в руки черным клобукам, но сумел отбиться, после чего скрылся в Перемышле. Скорее всего, Перемышль был бы взят киевлянами и венграми, но на счастье Владимира объединенное войско кинулось грабить княжескую загородную усадьбу, где было много разного добра, а о городе все забыли. Владимир между тем послал людей к венгерскому королю просить мира, притворившись, что лежит при смерти после жестоких ран, нанесенных ему в битве. Не поскупился князь Галицкий и на дары венгерским вельможам. Изяслав не хотел даже слышать о мире, но вынужден был уступить давлению венгерского короля. Геза требовал от Владимира клятвы в том, что он возвратит все захваченные им русские города Изяславу и будет всегда в союзе с последним, при всяких обстоятельствах, счастливых или несчастных. Владимир целовал крест, что исполнит королевские требования, причем сделал это лежа, делая вид, что изнемог от ран, тогда как ран на нем никаких не было.

Простившись с королем, Изяслав пошел назад в Киев, и когда был во Владимире, то послал посадников своих в города, которые князь Галицкий обещал ему возвратить, но посадники вернулись ни с чем: хитроумный Владимир не пустил их ни в один город. Изяслав продолжал путь в Киев, только послал сказать королю: «Ни тебе, ни мне теперь уже не ворочаться назад, я только объявляю тебе, что Владимирко нарушил клятву; так не забудь своего слова». Владимир нарушил и другое условие мира: узнав, что Юрий Долгорукий идет на племянника, он также выступил против Изяслава, но возвратился назад, когда узнал, что очередная затея Юрия провалилась.
Управившись с дядею, Изяслав послал в Галич боярина своего Петра Бориславича, который был свидетелем клятвы Владимировой пред крестом св. Стефана. Петр должен был напомнить князю Галицкому о данных клятвах. Миссия боярина Петра закончилась неожиданно: Владимир скончался. Летописец настаивает, что причиной гибели князя Галицкого было клятвопреступление, я более склонен поверить в яд, как причину этой странной и внезапной смерти. Возможно, в силу этого прискорбного обстоятельства сын и наследник умершего князя Ярослав не стал возвращать города, захваченные отцом, киевлянам. Это заставило князя Изяслава в 1153 году пойти походом на Галич. У Теребовля полки киевские и галицкие сошлись в злой сече. Галицкие бояре, дабы сохранить жизнь юному князю, отправили его в город. Сражение длилось от полудня до вечера, но победитель так и не определился. Когда дело было уже к ночи, князь Изяслав прибег к хитрости: поднял галицкие стяги, а когда обманутые галичане бросились к ним, то оказались в ловушке и сдались. Однако ночью Изяславу стало страшно. Количество пленных превысило число его дружинников, а по утру можно было ждать удара из Теребовля, где находился Ярослав. Изяслав отдал приказ перебить почти всех пленников, за исключением самых знатных бояр, и отступил назад к Киеву. Был после этого великий плач по всей земле Галицкой, констатирует летописец.

Этим страшным и кровавым походом заключилась деятельность Изяслава. В 1154 году, женившись во второй раз на царевне грузинской, Изяслав схоронил брата Святополка, а потом скоро сам занемог и умер. Летописец называет его честным, благородным, христолюбивым, славным; говорит, что плакала по нем вся Русская земля и все черные клобуки, как по царе и господине своем, а больше, как по отце. Однако последний поход, во время которого были истреблены тысячи пленных, не мог не лечь черным пятном на репутацию сего христолюбивого князя. Возможно, этот поход и стал причиной его скоротечной болезни и преждевременной смерти. Я не о больной совести говорю, а о яде. В средние века искусство отравления достигло больших высот и почему бы Изяславу Киевскому не разделить судьбу Владимира Галицкого, умершего столь же внезапно и при сходных обстоятельствах.

Назад Вперед