РУССКИЕ КНЯЗЬЯ

АВТОРСКИЙ САЙТ ПИСАТЕЛЯ СЕРГЕЯ ШВЕДОВА

КНЯЗЬ ИЗЯСЛАВ ДАВЫДОВИЧ

1157-1159

Первую попытку утвердиться на великом столе Изяслав Давыдович предпринял после смерти Изяслава Мстиславича. Однако киевляне даже не пустили в город князя Черниговского, страшась его коварных замыслов. За плечами Изяслава Давидовича висел груз многолетний междоусобной войны, активным участником которой он был, выступая то на стороне своего тезки князя Киевского, то против него, в союзе с Юрием Долгоруким. Киевляне ждали родного брата умершего великого князя Ростислава Мстиславича Смоленского и приняли его с распростертыми объятиями после того, как тот поклялся жить в мире со своим дядькой Вячеславом Владимировичем, который числился соправителем его брата Изяслава.

Однако такой расклад не устроил ни Юрия Владимировича Суздальского, ни Изяслава Давыдовича Черниговского. Изяслав Черниговский заключил союз Долгоруким, сын которого Глеб осадил Переяславль. Переяславль, где в это время княжил сын умершего великого князя Мстислав Изяславич, первый наскок отразил. Тем не менее, война продолжалась, и Ростислав Мстиславич поспешил из Киева на помощь родному племяннику. В пути его застала весть о смерти соправителя – Вячеслава Владимировича. Ростислав вынужден был вернуться, чтобы похоронить дядю. Эта внезапная смерть сильно осложнила положение Ростислава Мстиславича, который собирался править из-за дядькиной спины. А теперь, после смерти брата Вячеслава, старшим в роду Мономашичей становился Юрий Долгорукий и все права на киевский стол переходили именно к нему. (Читайте статью «Князь Юрий Долгорукий» ) Тем не менее, Ростислав решил продолжить борьбу и отправился с киевской ратью к Чернигову, требуя от Изяслава Давыдовича признания своего первенства. Однако искушенный в междоусобных баталиях князь Черниговский угроз Ростислава не испугался и соединился с сыном Долгорукого Глебом, который расположился станом у реки Белоуса. Ростислав, устрашенный множеством половцев в войске неприятеля, дал знать Изяславу Черниговскому, что уступает ему Киев и Переяславль. После чего поспешно удалился в Смоленск, отдав киевские пригороды на растерзание половцев. Узнав о бегстве Ростислава, киевляне вынуждены были обратиться к победителю. Изяслав Давыдович на зов киевлян откликнулся немедленно, отдав Переяславль Глебу Юрьевичу, которому с большим трудом удалось утихомирить своих союзников-половцев.

Возвышение князя Черниговского не понравилось князю Суздальскому. Долгорукий помирился с Ростиславом Смоленским, и, объединив рати, они двинулись к Киеву. Противостоять этому тандему, не имея в Киеве крепкого тыла, было совершенно бессмысленно, а потому Изяслав Давыдович уступил великий стол Юрию Долгорукому, если и не без споров, то, во всяком случае, без крови.

Впрочем, Долгорукий недолго наслаждался обретенной в результате многолетней войны властью. Через три года он умер, неудачно попировав в гостях у киевского боярина Петрилы. Ненавидящие Долгорукого киевляне тут же послали за Изяславом Давыдовичем, который, забыв о прежних обидах, немедленно откликнулся на зов своих недавних недоброжелателей и 19 мая 1157 года торжественно въехал в Киев. Дабы удержаться на великом столе, Изяславу Давыдовичу пришлось уступить Чернигов своему двоюродному брату Святославу Олеговичу.

Таким образом Изяслав Давыдович остался повелителем одной Киевской области. Переяславль, Новгород, Смоленск, Туров и вся западная Русь имели собственных князей, которым в сущности было мало дела до распоряжений великого князя. Изяслав Давыдович осознал это в тот самый момент, когда Ярослав Галицкий потребовал у него выдачи своего двоюродного брата – Иоанна Берладника, служившего у великого князя воеводой. Изяслав Давыдович выдавать беглого князя наотрез отказался. Не исключено, что он собирался использовать беглого Иоанна как противовес Ярославу Галицкому. И, надо сказать, Берладник поначалу оправдывал возлагаемые на него надежды: наняв шесть тысяч половцев, он вступил в Галицию. Однако половцы вскоре оставили Иоанна, мешавшего им заниматься грабежами. Зато Ярослав Галицкий, уязвленный коварством великого князя, принялся собирать дружины для большой войны. Изяслав Давыдович, заручившись поддержкой двоюродного брата Святослава Олеговича, решил лично поспособствовать Берладнику в его борьбе против Ярослава. В последний момент Святослав Олегович попытался было утихомирить великого князя, но безуспешно. Победа над Ярославом Галицким позволила бы Изяславу Давыдовичу устрашить своих многочисленных врагов и утвердиться на киевском столе.

Однако князь Галицкий оказался крепким орешком. Соединившись с волынскими князьями, сыновьями покойного Изяслава Мстиславича и их дядей Владимиром Андреевичем, Ярослав опередил великого князя и занял Белгород. Изяслав осадил город с многочисленным войском. Одних половцев под его рукою было более двадцати тысяч. Но пока великий князь, гордый своей силой, требовал от противников освободить захваченный город, вожди торков и берендеев сговорились за его спиной с князем Мстиславом, сыном тезки и предшественника Изяслава Давыдовича. Ночью торки и берендеи подожгли свои шатры, устроив большой переполох в стане великого князя, после чего обратились в паническое бегство. Изяслав Давыдович среди всего этого хаоса тоже дрогнул сердцем и поспешно отступил за Днепр. Осажденные воспользовались суматохой, царящей в стане великого князя, выступили из города и ударили на половцев.

Князь Мстислав Изяславич беспрепятственно вошел в Киев вместе с союзными князьями. После чего послал гонцов в Смоленск, звать на великий стол старшего в роду Мономашичей, князя Ростислава. Последний въехал в Киев в 1159 году и во второй раз занял великий стол. Дабы обезопасить себя со стороны Чернигова Ростислав заключил союз с княжившим в этом городе Олегом Святославичем, сильно опасавшегося, что его лишенный удела двоюродный брат Изяслав Давыдович начнет требовать назад Чернигов. И, в общем, опасался он не напрасно. Изяслав Давыдович вновь набрал множество половцев и стал с ними на Десне, однако вынужден был ограничиться разорением окрестных сел, поскольку войско Святослава Олеговича не позволило ему переправиться через реку. Узнав, что двоюродный брат послал гонцов в Киев за помощью, Изяслав Давыдович собрался уже отступать, но как раз в это время до него дошли вести, что Святослав Олегович болен, а их общий племянник Святослав Всеволодович направился в Новгород-Северский не надеясь удержать за собой Чернигов. К сожалению для Изяслава Давыдовича сведения, столь его окрылившие, оказались неверны: Святослав спокойно стоял с ратью перед городом, более того к нему на помощь подоспели киевляне и галичане. Изяслав Давыдович был разбит раньше, чем успел уяснить, что его бессовестно обманули. Он едва успел переправиться через Десну и уйти в степь. Однако упрямый Изяслав Давыдович очень скоро вернулся с толпами половцев, прошел через Черниговскую область в область Смоленскую, разоряя все на своем пути. Половцы взяли в полон более десяти тысяч человек, не считая убитых.

Изяслав Давыдович привлек на свою сторону племянников - Святослава и Ярослава Всеволодовичей, а также Олега Святославича сына Святослава Олеговича, союзника Ростислава. Олег едва не стал жертвой киевских интриганов, старавшихся рассорить великого князя Киевского с князем Черниговским. Оскорбленный боярским коварством Олег с охотою принял предложение беглого князя. Это привело к разладу между Ростиславом и Святославом, к большой радости как киевских, так и черниговских бояр, люто ненавидевших друг друга.

Изяслав Давыдович спешил пользоваться выгодным для себя оборотом дел, собрал большие толпы половцев, заручился поддержкой Глеба Юрьевича, который, впрочем, в последний момент стал мешкать с выполнением взятых на себя обязательств. Дабы поторопить его, Изяслав Давыдович подошел с половцами к Переяславлю, чем не столько убедил, сколько напугал Глеба Юрьевича, решившего, что с таким союзником никаких врагов не надо. Этим промедлением воспользовался Ростислав, выступивший с большим войском к Днепру. Он находился уже в Триполе, когда Изяслав, узнав о его приближении, отступил в степь. Но стоило только Ростиславу возвратиться в Киев и распустить войско, как Изяслав вновь собрал союзных князей, перешел замерзающий Днепр за Вышгородом и внезапно появился у Киева. С Ростиславом был только его двоюродный брат Владимир Андреевич. Пришлые князья стали одолевать рать Ростислава и тот вынужден был отупить и укрыться в Белгороде.

Изяслав Давыдович вошел в третий раз в свой любимый Киев, простил всех граждан, попавшихся в плен, и пошел немедленно осаждать Белгород. Четыре недели понапрасну простоял он около белгородского кремля, а между тем Мстислав Изяславич из Владимира шел на выручку к дяде с галичанами. С другой стороны шел Рюрик Ростиславич с Владимиром Андреевичем и Васильком Юрьевичем из Торческа, ведя с собою толпы пограничных варваров - берендеев, торков, печенегов. У Котельницы они соединились с Мстиславом и пошли вместе к Белгороду. Изяслав Давыдович испугался подступающей рати и побежал от Белгорода. Осажденные князья вышли из города и, дождавшись своих избавителей, погнались вместе с ними за беглецами. Один из торков, Воибор Негечевич, нагнал Изяслава и ударил его по голове саблею, другой торчин повалил князя с лошади. Князь Мстислав нашел Изяслава Давыдовича при последнем издыхании и отправил в киевский Семеновский монастырь, где тот и умер. Так закончил жизнь один из самых беспокойных князей того смутного времени: трижды Изяслав Давыдович занимал вожделенный Киев, и трижды был оттуда изгоняем, почти в точности повторив судьбу другого претендента на великий киевский стол – Юрия Долгорукого. И дело было не столько в настырных и незадачливых князьях, сколько в распаде некогда единого государства – Киевской Руси, когда черниговцы и суздальцы становились чужими для киевлян, волынян и галичан. И попытка вновь объединить их в единое целое натыкалось на сопротивление боярства и купечества, уже осознавших, что интересы киевлянина, суздальца и черниговца далеко не во всем совпадают. Отсюда желание городских верхов получить своего князя, который пекся бы об интересах данной земли, а не бегал бы по чужим городам в поисках лучшей доли и более почетного места. Обособляющимся друг от друга землям не нужны были временщики.

Назад Вперед