НАЗАД | ВПЕРЕД


РОЖДЕНИЕ ИМПЕРИИ

РУСЬ И ОРДА



АЛЕКСАНДР НЕВСКИЙ И БАТЫЙ

АЛЕКСАНДР И НЕВСКАЯ БИТВАalek.jpg"

АЛЕКСАНДР НЕВСКИЙ И КРЕСТОНОСЦЫalek1.jpg

ЛЕДОВОЕ ПОБОИЩЕ alek2.jpg

ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ АЛЕКСАНДР НЕВСКИЙ alek4.jpg

Правление в Новгороде до поры до времени позволяло Александру Невскому избегать каких-либо контактов с ордынцами, установившими к лету 1242 года свою власть над большинством русских княжеств. Однако тесная связь с Владимирской Русью, где правили его отец, дядя Святослав, а также потомки старшего Всеволодовича Константина , делала отношения с Ордой неизбежными. В 1245 г. туда отправился отец Александра великий князь владимирский Ярослав Всеволодович . Ярослав совершил длительное путешествие, некоторое время пожил при дворе великого хана Гуюка в Каракоруме, пока однажды его не пригласила к себе мать Гуюка Туракина. Она дала ему есть и пить из собственных рук, но после этого приема Ярослав скончался.

Вопрос о наследнике Ярослава решился на съезде русских князей во Владимире в 1247 г. Великим князем владимирским стал брат Ярослава Святослав, раздавший детям Ярослава различные княжества.

«В 1247 г., слышав Александр про смерть отца своего, приехал из Новгорода во Владимир и плакал по отце своём с дядей своим Святославом и с братьями своими. Того же лета Святослав князь сын Всеволода сел во Владимире на столе отца своего, а племянников своих посадил по городам, как им урядил Ярослав» (Лаврентьевская летопись).

Александр получил во владение Переяславль, Великий Новгород с пригородами, Зубцов, Нерехту, земли в Торжке и Волоке Ламском. Но утратил Тверь, Кашин и Коснятин, где сел на «стол» его младший брат Ярослав Ярославич, а также отошедший к новому Галичско-Дмитровскому княжеству Дмитров. Вероятно, он не был таким дележом доволен, но пока вынужден был сидеть тихо. Однако братья Александра были недовольны разделом, произведенным их дядей. Один из Ярославичей Михаил Хоробрит вскоре согнал Святослава с владимирского стола и сам занял его.

Произошло это в отсутствие старших Ярославичей. Уже в конце 1247 г. Батый вызвал Андрея, а затем и Александра к себе. Хану нужен был мир в тылу и не помешали бы опытные войска: на этот раз Гуюк всерьёз готовил против него военный поход. Формально великий хан лишь потребовал от Батыя прибыть в Каракорум и выразить ему покорность, поскольку тот не присутствовал на курултае, избравшем Гуюка. В начале 1248 г. армия великого хана действительно выступила в направлении улуса Джучи. Батый, заблаговременно предупреждённый вдовой его брата Толуя, выступил с войсками навстречу врагу. Скорее всего рядах его войск шли и дружины Александра и Андрея Ярославичей. Однако около Самарканда Гуюк внезапно умер; и сами ордынцы, и иностранные дипломаты были уверены в том, что Батый подослал к нему отравителей.
Судя по всему, именно после смерти Гаюка Батый направил из своего войска Александра и Андрея в Каракорум, уверенный, что вдова Толуя Соркуктани-бэги, мать будущих великих ханов Мункэ (1251–1259) и Хубилая (который в 1260 г. перенёс столицу империи из Каракорума в Пекин), а также великого воина Хулагу – первого ильхана Ирана и основателя завоёванной его мечом империи Хулагидов, пользовавшаяся огромным влиянием в столице империи, не даст в обиду его вассалов.
Трудно сказать, было ли это решением самого Батыя, или формально правившая в то время в Каракоруме вдова хана Гаюка распорядилось по-своему, но богатое Владимиро-Суздальское княжество досталось Андрею, а Киевское – более почётное, но чисто номинальное – Александру. К этому времени тритий из братьев Ярославичей Михаил Хоробрит, согнавший с великого владимирского стола своего дядьку Святослава Всеволодовича, был убит в столкновении с литовцами на реке Протве. Святослав Всеволодович, узнав о решении, принятом в Каракоруме, отправился в Орду к Батыю, искать справедливость, где и умер.

Александр, получив условный титул «великого князя Киевского и Русского», продолжал владеть Новгородом (по Новгородской летописи, он туда вернулся в 1250 г. «из Орды и была радость великая в Новгороде). Андрей Ярославич утвердился во Владимире. Осенью 1250 года Андрей Ярославич женился на дочери Даниила Галицкого. Свадьба эта была сыграна, согласно летописи, во Владимире, «и много веселья было», а венчал молодых митрополит Кирилл. Затем владыка отправился в Новгород погостить у князя Александра.
Андрей Ярославич, получивший владимирский великокняжеский стол непосредственно от великого монгольского хана, вел себя довольно независимо по отношению к Батыевой Орде: за время его великого княжения (1249— 1252 гг.) летописи не отмечают поездок князей в Орду, не говорят о посылке «даров» хану; «дани и выходы», по свидетельству В. Н. Татищева, платились «не сполна» .
В начале 50-х годов, когда Андрей Ярославич укрепился на великокняжеском столе, им была сделана попытка оказать открытое сопротивление Орде. Для борьбы с татарами Андрей Ярославич старался заключить союз с Южной Русью, с сильнейшим южнорусским князем Даниилом Романовичем Галицким. Косвенные данные о складывании в начале 50-х годов XIII в. этого союза имеются в летописях. Видимо, поездка митрополита в Новгород к Александру Невскому связана именно с этим нарождающимся союзом.
Готовясь к открытой борьбе с татарами, великий князь Андрей Ярославич мог опереться прежде всего на северо-западные русские земли, которые не подвергались татарскому погрому и не попали в орбиту ордынской политики. Антитатарская «партия» сложилась еще при Ярославе Всеволодовиче и, надо полагать, бесславная смерть этого князя в Каракоруме, стала в их руках сильным аргументом против подчинения Орде. На стороне Андрея активно выступил его младший брат тверской князь Ярослав Ярославич. В целом в начале 50-х годов XIII в. на Руси сложилась довольно сильная антитатарская группировка, готовая оказать сопротивление завоевателям.
Еще одним аргументом в пользу единения антиордынских сил была относительная слабость Батыя, вынужденного противостоять центральной власти сначала в лице Гаюка, а потом лице представителей родов Угедея и Чагатая, стремившихся протащить на великоханский стол своего ставленника. Но в 1251 году это борьба закончилась воцарением хана Мункэ, ближайшего союзника Батыя.

Политика великого князя Андрея Ярославича, направленная на организацию сопротивления татарам, столкнулась с внешнеполитическим курсом Александра Ярославича, который считал необходимым поддерживать мирные отношения с Ордой для восстановления сил русских князей и предотвращения новых татарских походов. Князя Александра Ярославича поддерживала значительная часть русских феодалов, духовных и светских. Страшный «Батыев погром» сопровождался массовым избиением представителей феодального класса и утратой накопленных богатств. Предотвратить новые татарские вторжения можно было нормализацией отношений с Ордой, т. е. признанием ее власти. В этих условиях русские феодалы пошли на определенный компромисс с татарскими завоевателями, признав верховную власть хана и пожертвовав в пользу монголо-татарских феодалов часть феодальной ренты (в форме «ордынского выхода»). Взамен русские князья из рода Рюриковичей получали частично утраченную с утверждением христианства легитимность. (Подробнее читайте об этом в статье «Князь Ярослав Всеволодович») Конечно, эта легитимность могла быть получена из рук папы римского, но только в обмен на унию, против чего решительно возражали церковники, которым пришлось бы в этом случае делиться не только духовной властью, но и вполне мирскими доходами с жадными до чужого добра католиками. На памяти многих церковных иерархов произошло крушение Византийской империи, захваченной крестоносцами-католиками. Стоит ли после этого удивляться, что присланный из осколка былой великой державы, Никейской империи , митрополит Кирилл сразу и бесповоротно встал на сторону Александра. В Никее очень рассчитывали на помощь ордынцев в освобождении Константинополя и, надо признать, эти ожидания не были беспочвенными. Таким образом поездка Александра в Орду в 1152 году состоялась с согласия митрополита Кирилла и была, что называется обречена на удачу. Вот что пишет по этому поводу Каргалов:

«Неприкосновенной осталась для феодалов возможность эксплуатировать феодально-зависимое население. Сохранив господствующее положение и аппарат власти, феодалы могли переложить на плечи народных масс основную тяжесть иноземного ига (как это и произошло впоследствии). Кроме того, в условиях феодальной раздробленности и княжеских усобиц признание верховной власти хана обеспечивало князьям определенные преимущества в борьбе за княжеские «столы»: князья, выступавшие против власти хана, рисковали лишиться своих княжений, которые переходили при помощи татар к более «дальновидным» соперникам. Ордынские ханы, в свою очередь, были заинтересованы в соглашении с местными князьями, так как получали в лице местной княжеской администрации дополнительное орудие для поддержания своего владычества над народными массами. Политика соглашения с местными феодалами при условии признания верховной власти хана и уплаты дани была обычной в политической практике монголо-татар.» («Конец ордынского ига»)

На руку Александру сыграло то обстоятельство, что Батыя не было в Сарае, а на хозяйстве оставался его старший сын Сартак, христианин несторианского толка. Скорее всего, христианином был и Неврюй, посланный во главе ордынцев против Андрея Ярославича. Дело в том, что неверами и наварами называлась часть асов или азов, живших по берегам Азовского моря. Это были потомки коренного скифско-сарматско-аланского населения, сохранявших свою относительную независимость до ордынского нашествия. Речь идет о знаменитой Тьмутаракани, входившей в состав Киевской Руси еще при Ярославе Мудром и отпавшее в результате столетней гражданской войны, вспыхнувшей в результате крещения Руси. Асов проживавших на Дону называли бродниками.(Подробнее о бродниках читайте в статье «Битва на Калке») Именно на ясыне был женат первым браком отец Александра Невского Ярослав Всеволодович. Асы, как бродники, так и неверы, говорили на языке русском, да, собственно, русскими они и были. Отличие наваров-поморян от бродников было в том, что в большинстве своем они являлись христианами, причем византийского толка, в то время как бродники были в большинстве своем язычниками. Именно асам, а не степнякам-половцам принадлежали крепости на Дону, которые не могли с ходу взять ордынцы. В конечном счете они их все-таки взяли, но для этого Батыю понадобилось совершить обходной маневр через Северо-Восточную Русь. (Читайте статью «Поход Батыя на булгар и половцев») Обычно асов-ясов считают предками осетинского народа, что верно лишь отчасти. Ясы наряду с аланами действительно участвовали в этногенезе осетин, но большинство их потомков стали в конечном итоге частью русского и украинского народов. (Речь идет прежде всего о казаках) Именно из асов, бродников и наваров, наряду с половцами-кипчаками формировалось западное крыло Золотой орды, заметно отличавшейся по национальному составу от крыла восточного, заволжского, стоявшего из представителей по преимуществу тюркских племен. При этом под ордой я понимаю исключительно регулярные воинские формирование, создаваемые по заветам Чингисхана. (Подробнее читайте об этом в статьях «Чингисхан» и «Хан Батый»)

Таким образом так называемая Неврюева рать была ответом «византийцев» на действия «западников» во главе с князем Андреем Ярославичем. Обычно историки из числа почитателей «святого благоверного Александра Невского» всячески затушевывают, а то и просто отрицают причастность Невского, а тем более митрополита Кирилла к походу ордынцев во главе с Неврюем на Русь, но даже те скудные факты, которыми мы располагаем, говорят об обратном. Хотя, на мой взгляд, заслуга Александра Невского в том и состоит, что он принял самое активное участие в противодействии авантюре своего брата. После того как 1251 году на ханском престоле утвердился хан Мункэ, никаких шансов у заговорщиков уже не было. Судьба Даниила Галицкого тому подтверждение. В лучшем случае Андрею удалось бы ослабить позиции Батыя в империи Чингизидов, но за это пришлось бы поплатиться полным и окончательным разорением Руси. Именно поэтому Александр действует с такой лихорадочной поспешностью. Чтобы спасти страну от нового ордынского опустошения ему нужно разгромить Андрея и его сторонников раньше, чем Батый вернется в Сарай. Ибо реакция Батыя могла быть куда более разрушительной и страшной, чем действия его сына Сартака.
Здесь необходимо отметить, что Андрей Ярославич был ставленником Каракорума, а не Сарая. Причем ярлык на великое княжение он получил как раз от тех сил которые были личными врагами как хана Батыя, так и великого хана Мункэ. Последние вполне могли расценивать его выступление, как попытку продлить кровавое противостояние, только что завершившиеся их полной победой.

Таким образом реакция Батыя и Мункэ была прогнозируемой. Можно не сомневаться, что Александр Невский прекрасно разбирался в ситуации, сложившейся в империи Чингизидов, он ведь провел немало времени и в Сарае и в Каракоруме, а потому и принимал он свое решение, руководствуясь не эмоциями, а здравым смыслом. Именно поэтому он остался в памяти народа как великий политический деятель, умевший в критической и крайне проигрышной ситуации найти единственно верное решение. Нельзя также сбрасывать со счетов и личные амбиции Александра Невского, но в данном конкретном случае они совпадали с интересами Владимиро-Суздальского княжества да и всей Руси в куда большей степени, чем амбиции Андрея Ярославича.

Сильное татарское войско во главе с Неврюем двинулось в 1252 г. против непокорного великого князя. Андрей Ярославич пытался организовать сопротивление. Софийская I летопись сообщает, что татары «подъ Владимеремъ бродиша Клязму», «поидоша къ граду Переяславлю таящеся», и под Переяславлем «срете ихъ великыи князь Андрей съ своими полкы, и сразишася обои полци, и бысть сеча велика». Великокняжеское войско, к которому пришли на помощь только тверские дружины с воеводой Жирославом, после ожесточенной битвы «погаными побежедени быша». Кроме Переяславского княжества, ставшего ареной битвы и преследования разбитых полков великого князя, татарская рать разгромила только Суздаль, «отчину» Андрея.

(Со дня Батыева нашествия прошло всего 14 лет, а сожженные татарами Переяславль-Залесский и Суздаль стоят себе как и стояли. А ведь Суздаль, согласно нашим летописям, был разорен до тла, его жители частью были истреблены, а частью угнаны в рабство. В статье «Князь Юрий и хан Батый» я уже касался этой темы, а потому не буду здесь повторяться. Скажу только, что Переяславль-Залесский и Суздаль, скорее всего, во время Батыева нашествия вообще не пострадали и разделили судьбу других разоренных городов именно после Неврюевой рати. Именно этим и объясняются те странности, которые обнаружил в наших летописях английский славист Феннел. Речь идет о том, что описывая разорение Суздаля татарами летописец использовал очень близко к тексту описание раозрения Киева половцами. )

Трудно оспаривать и мнение, высказанное Каргаловым в книге «Конец ордынского ига»:

«Неврюева рать» сыграла значительную роль в установлении монголо-татарского ига над Северо-Восточной Русью: она принесла окончательную победу князьям, которые стояли за примирение с завоевателями, за подчинение власти ордынского хана (конечно, обеспечив при этом свои собственные классовые интересы). Поражение антитатарской группировки привело к тому, что в течение длительного периода (по существу, вплоть до возвышения Москвы) ни одно из северо-восточных русских княжеств уже не могло стать организационным центром для борьбы с завоевателями. По мнению С. В. Юшкова, это послужило основной причиной отделения от Владимиро-Суздальской Руси, завоеванной монголо-татарами, русских земель на западной окраине (Полоцка, Смоленска, Витебска и др.). Переход этих земель к Литве объективно означал избавление от ужасов монголо-татарского ига.»

Вскольз, однако, отметим, что войти в состав Литовского княжества эти окраинные земли могли только благодаря политике Александра Невского, ибо в случае тотальной войны с ордынской империей отделятся и куда-то входить было бы некому. На мой взгляд многие историки, обвиняющие Александра Невского чуть ли не в предательстве, упускают из виду, что ему пришлось иметь дело не с Золотой ордой, которая только-только формировалась как государство, а с империей Чингизидов, располагавшей в средине тринадцатого века гигантскими людскими резервами, превосходящие ресурсы не только Руси, но и всей Европы. Возможность «ухода» части окраинных земель Владимиро-Суздальского княжества, а также едва ли не всей Юго-Западной Руси стало возможным только после распада империи Чингизидов. Золотая орда являлась одним из осколков распавшейся империи, и все усилия ее правителей в конечном счете сводились к стремлению удержать завоеванное путем карательных экспедиций, ибо на захватнические походы сил уже не осталось.