НАЗАД | ВПЕРЕД


РОЖДЕНИЕ ИМПЕРИИ

РУСЬ И ОРДА



ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ АЛЕКСАНДР НЕВСКИЙ

АЛЕКСАНДР И НЕВСКАЯ БИТВАalek.jpg"

АЛЕКСАНДР НЕВСКИЙ И КРЕСТОНОСЦЫalek1.jpg

ЛЕДОВОЕ ПОБОИЩЕ alek2.jpg

АЛЕКСАНДР НЕВСКИЙ И БАТЫЙ alek3.jpg

После бегства великого князя Андрея от «Неврюевой рати» во Владимир вернулся из Орды Александр Ярославич, получивший от хана ярлык на великое княжение. При Александре Ярославиче усилившаяся великокняжеская власть предприняла ряд шагов к объединению Северо-Восточной Руси, к подавлению сепаратистских выступлений отдельных феодальных центров. Великому князю удалось добиться известных успехов в этом направлении, однако подходить к оценке результатов объединительной политики Александра Ярославича, по мнению Каргалова, следует с большой осторожностью из-за ее внутренней противоречивости. Разгромив своих соперников и признав зависимость от ордынского хана, Александр Ярославич начал распространять свою власть на остальные русские земли (Тверь, Новгород, Псков). Независимо от его намерений подчинение этих земель великокняжеской власти во второй половине XIII в. объективно означало распространение на них власти ордынского хана, и борьба Новгорода, Пскова, Твери против подчинения владимирской великокняжеской администрации (проводившей политику поддержки татар) была фактически борьбой против установления иноземного ига.
В этих условиях происходит перегруппировка классовых сил на окраинах, куда не доходили завоеватели и куда несла иго владимирская великокняжеская администрация: уже не боярство, а народные массы, «черные люди», выступают против великого князя.
В первые же годы великого княжения Александра Ярославича великокняжеская власть начала наступление на Северо-Западную Русь, где можно было ожидать народных движений против установления ига, прежде всего — на Тверь и Новгород. Подробности наступления Александра Ярославича на Тверь неизвестны. Летописец зафиксировал только конечный результат борьбы: в 1253 г. «выбежа князь Ярославъ Ярославич на зиму изъ Низовьскои земли и посадиша его въ Плескове»

Приход Неврюевой рати не остался незамеченным крестоносцами и окатоличенной к этому времени Литвой. Вторгшаяся в 1254 г. в Новгородские земли литовская рать была настигнута сыном Александра Невского Василием у Торопца и разгромлена. «Так отомстила им кровь христианская», – пишет новгородский летописец. Русские же воины, освободив всех взятых врагом пленных, «пришли в Новгород здоровы», без потерь.

«Того же лета, пришли немцы под Псков и сожгли посад, но самих их много псковичи убили. И пришли новгородцы полком к ним из Новгорода, и они побежали прочь. И пришли новгородцы в Новгород, и повернув, пошли за (реку) Нарову, и опустошили их волость. И карелы тоже много зла сотворили волости их. Того же лета пошли (новгородцы) с псковичами воевать их и (немцы) против них поставили полк. И победили их псковичи силою Креста честнаго: сами на себя начали (войну) окаянные преступники правды. И прислали (немцы) в Псков и Новгород, прося мира на всей воле новгородской и псковской. И так умирились» (Новгородская летопись).

Проще говоря, координировано атаковавшие Северную Русь слуги папы римского (к которым теперь присоединилась Литва) получили в 1254 г. такой отпор, какого не ждали. На следующее лето, удовлетворённо отметил новгородский летописец, «добро было христианам».

Однако уже в 1256 г. почувствовавшие себя в безопасности новгородцы «вывели» Ярослава Ярославича из Пскова княжить в Великом Новгороде , а Василия Александровича «выгнали вон». То есть «золотые пояса», воспользовавшись тем, что великий князь долго не подтверждает очередной договор об отношениях с Новгородом, огульно обвинили его в покушении на новгородские вольности и подняли мятеж. Василий Александрович с дружиной ушёл в Торжок и стал ждать там отца. По Лаврентьевской летописи, Александр пошёл к Новгороду мирно, новгородский же летописец повествует, что великий князь двинулся в путь с целой армией.
Знатные люди, по словам летописца, «сотворили совет злой, как побить меньших, а князя ввести на своей воле». Они чуть было не выдали великому князю посадника Онанью, зачинщика мятежа. Но новгородские полки стояли за посадника горой целых три дня. На четвёртый Александр Ярославич согласился простить всех, если Онанью снимут с посадничества. Мир был заключён по старине, Александр Ярославич торжественно вступил в город и «сел на своём столе».

.На следующий год рубежи Новгородской республики атаковало объединённое воинство шведов с покорённой ими емью и сумью, немцев и датчан с земель близ Ревеля во главе с Дидманом (полагают, что это был Дитрих фон Кивель, вассал датского короля), и «множество» других, видимо, наёмных воинов и крестоносцев. Они начали строить крепость на р. Нарове – единственном водном пути Пскова к морю. Через эту землю в Водской пятине Новгорода проходили также сухопутные торговые пути из Новгорода в Ревель и на запад.
Смелость завоевателей и присутствие в их рядах еми объяснялись нерасторопностью новгородцев. Ещё в 1249 г. честолюбивый швед Биргер устроил большой военный поход на емь, намереваясь отнять всю их землю в Центральной Финляндии у «русского князя». Хотя при известии о смерти короля Эрика Картавого Биргер поспешил вернуться домой, в земле еми осталась шведская крепость Тавастборг: опора оккупантов и миссионеров во главе с епископом Томасом. Биргер с тех пор посадил на престол своего маленького сына Вальдемара, стал ярлом и был занят серьёзным делом: кровавыми разборками с родичами. Но Русь проявила слабость, не дав на его вылазку ответа, и теперь новгородцы увидели врага уже на пороге.
Крестовый поход 1256 г. организовывался по обычной схеме. Крупнейший землевладелец датской части Прибалтики Дитрих фон Кивель со своим родичем Отто фон Люнебургом где-то в конце 1254 г. отправили папе римскому письмо, что «язычники», живущие вблизи их «цивилизованных» папскими миссионерами земель, изъявили желание принять католичество. Папа Александр буллой от 11 марта 1256 г. призвал к общему крестовому походу на «язычников» Восточной Европы христолюбивых воинов Швеции, Норвегии, Дании, Готланда, Пруссии, Восточной Германии и Польши.
На этот призыв не откликнулся даже Тевтонский орден: его рыцарям вполне хватило взбучки 1254 г. под Псковом. Однако безрассудный Дитрих фон Кивель, подняв в поход всю «свою волость» (немецких колонизаторов и покорённых эстов области Вирумаа), сумел заручиться поддержкой Биргера. Шведы прислали своих бойцов и отряды покорённых народов еми и суми. Судя по всему, к ним присоединились и отдельные сумасбродные крестоносцы из охваченных папским призывом стран. Новгородцы, получив неприятные вести с границы, спохватились, что «князя нет в Новгороде». Объявив мобилизацию, они послали за княжескими полками во Владимиро-Суздальскую землю. К сожалению для уже потиравших руки в предвкушении славного боя русских воинов, «окаянные» крестоносцы, только услышав про сбор наших войск, «побежали за море». Между тем извиняться завоевателям было уже поздно. Сам великий князь Александр шёл на север с войском в сопровождении митрополита Кирилла.
Никто, даже новгородцы, не ведали планов Александра Невского. Присоединив войска Великого Новгорода, он дошёл до Копорья, где митрополита и большую часть ополченцев отпустил назад. Зачем он это сделал, стало ясно тем новгородским боярам и их дружинникам, кого князь всё же взял в поход. Стояла зима. Русская рать шла, видимо, на лыжах, «злым путём», не различая дня и ночи, и обрушилась на шведов в землях еми, как снег на голову. Местные крестоносцы и служившие им финны были истреблены на пространствах до Полярного круга, многие попали в плен. С минимальным ущербом среди лыжников, не потеряв ни одного новгородского воина, Александр Ярославич с победой вернулся назад. И, оставив княжить сына Василия, ушел «на низ», где его ждали ещё более трудные дела.
Папа Александр IV сгоряча призывал шведов к новому крестовому походу на емь. Но северные воины подумали… и не пошли. И не ходили воевать против русских владений ещё 25 лет.

Тем временем, после смерти Бату и Сартака, Александр уговорил своего «беглого» брата Андрея Ярославича вернуться на Русь, выделив ему в удел Суздальское княжество.

Ко времени великого княжения Александра Ярославича относится такое крупнейшее политическое мероприятие, как проведение ордынской переписи русских земель. Прямым сюзереном, царем для князей и церкви в Руси, был хан в Сарае. Другое дело – великий хан в Каракоруме, стремившийся воспрепятствовать распаду империи на уделы, владыки которых подчинялись лишь ханам своего улуса, вроде Золотой Орды. Великий хан Мункэ понимал, что произойдет, если дань с покоренных земель пойдёт через руки улусных ханов. Те станут полновластными владыками и превратят Каракорум в чисто символический центр, основываясь на всеобщем правиле: «вассал моего вассала – не мой вассал». Поэтому численники великого хана, переписывая население империи, разбивая подданных на десятки, сотни, тысячи и тумены, готовили почву для введения единой местной администрации: баскаков. Те должны были собирать дань и формировать военные отряды, чтобы, в конечном счете, образовать новую иерархию среди подданных империи, начиная с десятских и сотников в каждом селе до великого баскака, например при великих князьях.
Опора на людей, желающих возвыситься над своим народом путем открытого перехода в другой лагерь, – один из краеугольных камней диктатуры. Прими ислам – и станешь помыкать односельчанами, а при должном усердии – боярами и даже князьями! Баскачество распространялось по Руси, как раковая опухоль. Великий хан Мункэ понимал, что все они будут воровать и грабить, но не волновался за свою казну. В каждом улусе великий баскак был не только чиновником Каракорума, строго следившим за местными властями, но и откупщиком. Он откупал право сбора дани за определенную сумму, периодически вносимую в казну. Благодаря баскачеству ханы улусов и особенно местные власти, вроде русских князей, становились декоративными фигурами.
Великий хан Мункэ приступил к созданию новой структуры власти в империи с размахом Чингисхана . В 1252 г. поголовная перепись населения была проведена в Китае, на следующий год – в Иране, в 1257 г. «исчисление народа» докатилось до Руси. Помимо прямого обложения – «выхода» или «царёвой дани» – чиновники Ордынской империи вводили ещё 13 видов «тягостей». Прежде всего, они претендовали на торговые сборы («мыт», «тамга» – отсюда пошло слово «таможня»). Вводили, как на всём пространстве империи, извозную повинность: «ям» (обязанность держать для чиновников сменных лошадей), «подводную» (возить государственные грузы на своих телегах и санях). Население обязывалось содержать ханских чиновников («корм»), давать им «дары» и «почестья» на имя хана и его родичей, производить экстраординарные сборы и давать людей, в том числе рекрутов, по «запросам», и т.п.

Суздальский летописец сообщает о татарской переписи 1257 г. очень кратко:

«Приехаша численици, исщетоша всю землю Суждальскую и Рязаньскую и Мюромьскую и ставиша десятники и сотники и тысячники и темники, и идоша в Ворду, толико не чтоша игуменовъ, черньцовъ, поповъ, крилошанъ, кто зрить на св. Богородицю и на владыку».

В условиях значительной самостоятельности русских княжеств по отношению к Орде и отсутствия на их территории татарских войск участие княжеской администрации в проведении переписи представляется неизбежным. Отсутствие в летописях записей о каких-либо выступлениях против ордынских «численицев» в Суздальской земле в известной степени подтверждает это предположение .

Зато в Новгороде известия о татарской переписи вызвали взрыв возмущения. Выступление новгородцев было направлено непосредственно против великокняжеской администрации: посадник Михалка, ставленник великого князя, был убит («на зиму убиша Михалка посадника новгородци»). Восставшим, видимо, сочувствовал и сын великого князя Василий Ярославич, который при приближении владимирских полков бежал в Псков. С самого начала событий прослеживается прямое участие в переписи великого князя Александра Ярославича и других северо-восточных князей. Когда в Новгород «приехаша послы татарьскыи съ Олександром», великий князь жестоко расправился с недовольными. Он «выгна сына своего изъ Пльскова и посла в Низ», а «дружину его казни, овому носа урезаша, а иному очи выимаша, кто Василья на зло повелъ».

По свидетельству Никоновской летописи, в Новгород вместе с татарами для «счисления» приехала целая «экспедиция» низовских князей:

«Приехаша численици изъ Татаръ въ Володимерь, и поехаша численицы Ардинскиа, и князь велики Александръ Ярославичь Владимерский, и Андрей Ярославичь Суздалский, и князь Борисъ Василковичь Ростовский счести Новгородцкиа земли».

Однако несмотря на расправу с недовольными и прямое содействие великокняжеской администрации, провести в 1257 г. перепись в Новгороде не удалось. Новгородский летописец замечает по этому поводу, что «почаша просити послы десятины, тамгы, и не яшася новгородьци по то, даша дары цесареви и отпустиша я с миромь» . Видимо, великий князь не располагал еще достаточными силами, чтобы принудить новгородцев к переписи.
Только через год новгородцы дали согласие на проведение переписи. Новгородская I летопись Старшего извода сообщает под 1259 г., что в город «приеха Михаиле Пинещиничь из Низу со лживымъ посольствомь, река тако: «аже не иметеся по число, то уже полкы на Низовьской земли», и яшася новгородци по число» .
Летописцы очень тщательно фиксируют участие татар в усобицах и, конечно, сосредоточение татарских полков в «низовских землях» для наступления на Новгород не могло остаться ими незамеченным; между тем никаких намеков на присутствие в это время татарских отрядов на Руси в летописях нет. Более вероятным представляется, что великий князь сосредоточил для похода на непокорный Новгород русские «низовские» полки (владимирские, ростовские, суздальские), и новгородцы согласились на проведение переписи под угрозой великокняжеского войска.
Немедленно после согласия новгородцев на «число» в Новгород снова поехали татарские послы. Татарских послов опять сопровождал великий князь Александр Ярославич. Татары при проведении переписи допускали всяческие насилия и незаконные поборы. В ответ по всей Новгородской земле вспыхнул «мятеж велик». Одно дело было – слышать, а другое – видеть бесчинства татар, прибывших в сопровождении великого и удельных князей и снующих по родным землям. Переписчиков тайно убивали на улицах и открыто – в сёлах. Как ни уговаривали народ бояре, уловившие, что численники устанавливают дань одинаковую для богатых и бедных, «меньшие люди» собрались «умереть честно за Святую Софию». Численники, приехавшие с семьями, чтобы прочно осесть на новом месте, заволновались. «Дай нам сторожей, чтобы не перебили нас!» – сказали они Александру. И так жить чиновникам приходилось под охраной княжеской дружины. Город разделился надвое. Богатые бояре, уже увидевшие возможность при обложении сделать «себе легко, а меньшим зло», собирали своих вооруженных сторонников на Софийской стороне. «Чёрные люди» с оружием в руках съезжались отовсюду на сторону Торговую. Обе стороны готовились форсировать Волхов и дать бой прямо в городе.
Гражданскую бойню предотвратил великий князь Александр. Взяв с собой дружину и численников, он сделал вид, что окончательно покидает землю, подлежащую разорению. Новгородцы одумались и пустили численников в город.

« Таким образом, в событиях переписи 1257— 1259 гг. в Новгороде наблюдается картина тесного сотрудничества великокняжеской администрации и лично великого князя Александра Ярославича с татарскими «послами» и «численцами также и в своей земле» . Светским феодалам в проведении переписи помогало русское духовенство. Освобожденные ордынскими ханами от всяких повинностей и даней, русские церковники заняли примирительную позицию по отношению к переписи. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что летописные известия о «числе» (в значительной степени отражавшие позицию церковников) вполне лояльны по отношению к татарам и нигде не квалифицировали перепись как «зло хрестьяном». Только народные массы выступили против переписи, усиливавшей иго, но их выступления были подавлены татарскими и русскими феодалами.» (Каргалов. «Конец ордынского ига»)

Великий князь был весьма доволен итогом переписи в Великом Новгороде. Не дать татарам «числа» он не мог, но допустить переход страны под управление баскаков было бы для всех князей самоубийством. Трудно сказать понимал ли хан Берке , что внедрение баскачества на Руси подрывает его власть? Скорее да, чем нет. Другое дело, что придя к власти по трупам своих племянников, хан Берке недостаточно прочно сидел на золотоордынском столе и сам нуждался в поддержке великого хана Мункэ.

В это же время великий князь Миндовг, убедившись на своём опыте в неверности и коварстве «благородных» рыцарей, вступил в мирные переговоры с великим князем Александром. По заключённому в 1262 г. договору занявший Полоцк литовский князь перешёл «под руку» Александра. Миндовг перестал претендовать на Витебск, а Александр выдал за отважного витебского князя Константина свою дочь. Целью договора с Литвой было объединение сил для удара по настырным крестоносцам. Осенью 1262 г., после заключения договора с Миндовгом, новгородцы во главе с сыном великого князя Дмитрием Александровичем пошли под Юрьев. В походе участвовали витебский князь Константин, Ярослав Александрович Тверской и полоцкий князь Товтил. Город был взят приступом. Союзники-литовцы выступили ещё раньше, и успешно совершили поход под Венден. Крепко побитый орден надолго затих, зализывая раны.

В начале 60-х гг. XIII века после смерти хана Мункэ Волжская Орда отделилась от империи Чингизидов, став суверенным государством. Разладом между каракорумским и саранским правительствами немедленно воспользовались на Руси. Во Владимире, Суздале, Ростове, Переяславле, Ярославле, Устюге и других городах – вечевые колокола возвестили о кончине баскаков.

«В 1262 году избавил Бог от лютого томления басурманского людей Ростовской земли, вложил ярость в сердца христианам, не терпя насилия поганых. Собрали веча и выгнали (баскаков) из городов, из Ростова, из Суздаля, из Переяславля! Ибо откупали те окаянные басурмане дани, и от того великую пагубу людям творили: добывая резы и ногаты, души христианские врозь вели. Видел же человеколюбец Бог, послушал моления (своей) Матери, избавил людей своих от великой беды». («Лаврентьевская летопись»)

Во многих русских городах произошли восстания против сидевших здесь имперских чиновников. Судя по летописным рассказам служивших в баскаках, особенно переменивших веру соплеменников восставшие граждане убивали с остервенением, но природных татар, отказавшихся от своего «басурманства», щадили.. Историки давно предположили, что одновременный бунт во всех крупных городах Владимиро-Суздальской Руси, даже в далёком Устюге, не мог возникнуть без ведома, а то и организационного участия великого князя Александра. Именно он знал, что великий хан Менгу умер в 1259 г. во время осады жалкого китайского городка, и в империи немедля разгорелись усобицы. Уже на следующий год законопослушный хан Берке отозвал свои тумены, посланные по приказу Менгу на помощь ненавистному Хулагу . А тот, успев уже разгромить Арабский халифат и взять Багдад, в 1260 г. перебил в своей ставке сторонников Берке. Летом 1262 г., когда в русских городах звучал набат и летели головы баскаков, войска двоюродных братьев-ханов уже насмерть рубились в Закавказье.

Теперь хану Берке было не до политики Каракорума и не до единой системы администрации и налогообложения по всей империи. Он нуждался в средствах для вознаграждения своих бойцов и в воинах, которыми мог пополнить свои ряды. В 1262 г. Берке потребовал произвести новый военный набор среди жителей Руси, поскольку возникла угроза его владениям со стороны иранского правителя Хулагу. Александр Невский вынужден был отправиться в Орду, чтобы как-то смягчить требования хана. Берке задержал русского князя в Орде на несколько месяцев. Там Александр заболел. Уже будучи больным, он выехал на Русь. С трудом добравшись до Городца на Волге, князь понял, что до Владимира ему не доехать. Днем 14 ноября 1263 г. он постригся в монахи, а к вечеру того же дня скончался. Через 9 дней тело князя было доставлено в стольный Владимир и при большом стечении народа захоронено в основанном дедом Александра Всеволодом Большое Гнездо Рождественском монастыре.