НАЗАД | ВПЕРЕД


РОЖДЕНИЕ ИМПЕРИИ

РУСЬ И ОРДА



КНЯЗЬ ДАНИИЛ ГАЛИЦКИЙ

В 1205 году князь Роман Галицкий поссорился с польским князем Лешком и был убит в сражении под Завихвостом. Роман оставил по себе молодую вдову с двумя малолетними сыновьями. Старшему Данилу было тогда четыре года, а младший Василько был еще на руках кормилицы. На первых порах галичане признали князем старшего сына Романова и клялись верно охранять его. Однако удержаться на галицком столе малолетнему Даниилу не удалось. (Читайте статью «Юго-Западная Русь накануне ордынского нашествия»)

Вдова Романа попыталась было осесть в отчине мужа Владимире-Волынском, но была изгнана оттуда Северскими князьями вместе с детьми и вынуждена была бежать в Польшу. А малолетнего Даниила переправили в Венгрию, в надежде, что король Андрей поможет сыну своего погибшего союзника утвердиться на землях отца. И король действительно помог Даниилу вернуться в Галич. Однако долго усидеть в Галиче Даниил не смог и был вскоре изгнан из города мятежными боярами.

В 1214 году Даниилу удалось при поддержке венгерского короля вернуть Владимир-Волынский и утвердится там. Таким образом, в руках Данила была теперь значительная часть Волыни. Однако Галич достался Мстиславу Удатному, который в утешение отдал за Даниила свою дочь Анну. Даниил тем временем отобрал у поляков, захваченные ими под шумок города Волынского княжества: Берестье, Угровеск, Верещин, Столпье и Комов.. Следствием его действий стала война, в которую невольно впутался Мстислав Удатный. Хотя она велась сначала неудачно для Даниила и Мстислава, но приобретенный Даниилом край все-таки остался за ним.

В 1224 году Даниил, вместе с другими князьями, участвовал в страшной для русских битве при Калке , вел себя геройски и был ранен в грудь. Он так увлекся тогда битвой, что долго не замечал своей раны и заметил ее только тогда, когда, бежавши, стал пить. Вернувшись домой и оправившись от ран, Даниил вновь принялся расширять свои владения. В 1228 году, по смерти Мстислава Удатного, Даниил овладел Понизьем. Такое возвышение Даниила возбудило против него целый союз русских князей. К союзу пристали черниговские и северские князья. Но Даниил услыхал об этом вовремя и пригласил поляков, которыми начальствовал воевода Пакослав. Союзные князья осадили Каменец, но ничего не смогли сделать, тем более что приглашенный ими половецкий князь Котян перешел на сторону Даниила. В конце концов, они вынуждены были отступить. Даниил погнался за ними, но киевские и черниговские бояре приехали к нему от своих князей и убедили помириться. Таким образом Даниил уничтожил все замыслы соперников, и этот успех еще более поднял его в ряду русских князей: не только все прежние области остались за ним, но и пинские князья сделались его подручниками, а Владимир Рюрикович Киевский с этих пор являлся постоянным другом и союзником Даниила.

В 1229 году Даниил воспользовался оплошностью венгерского ставленника боярина Судислава и с помощью местных бояр утвердился в Галиче. Помня давнюю дружбу с королем венгерским Андреем, он отпустил правившего в городе королевича, свояка своего, домой и сам проводил его до Днестра. С королевичем ушел и Судислав. Таким образом, Даниил, после долгих лет отсутствия, снова был признан князем в городе, откуда был изгнан еще будучи ребенком. Венгры, однако, не смирились с потерей Галицкой земли. Сын Андрея Бела собрал большое войско и перевалил через Карпаты, однако начавшиеся дожди помешали венграм разгуляться. С большим трудом Беле удалось добраться до Галича, но организовать его осаду он уже не смог по причине эпидемии и высокой смертности в войске и вынужден был отступить. Новый поход на Даниила организовал уже сам король Андрей. В этот раз бояре изменили князю и перешли на сторону венгров. Даниил вынужден был покинуть Галич. Однако заручившись поддержкой Владимира Киевского и половцев Даниил дважды разбил в поле венгров и вернул себе Галицкий стол.

Избавившись от венгров, Даниил должен был еще долго бороться с русскими князьями за Галич. В то время когда князь Владимир Киевский помогал Данилу, князь Михаил Черниговский, напал на киевские владения. Даниил поспешил на выручку союзника. Четыре месяца вместе с Владимиром Рюриковичем воевал он Черниговскую землю и, возвращаясь назад через Полесье, услыхал, что враги его навели половцев на Киевское княжество . У Торческа произошла кровопролитная битва (в 1234) между половцами и войсками Даниила, в котором Даниил был разбит. Прознав о несчастии Даниила, бояре галицкие пригласили на княжение Михаила Черниговского, и тот занял Галич. Впрочем, Михаил недолго удержался в Галиче. Отправившись по своим делам в Киев, оставил он в Галиче сына своего Ростислава (1235). Даниил находился в построенном им Холме, когда к нему пришла весть из Галича, что Михаил выехал из города и галичане хотят Даниила. Ростислав вынужден был бежать в Венгрию. А Даниил, после многолетних трудов и непрестанной борьбы, сделался властителем всей Галичины и Волыни. Власть Даниила распространялась и на киевскую землю; наконец, он подчинил себе и самый Киев, который, будучи отнят у Владимира Рюриковича (умершего в 1236) Ярославом Всеволодовичем Суздальским, переходил потом из рук в руки, наконец был захвачен Даниилом, но это было уже накануне ордынского нашествия. (Читайте статью «Взятие ордынцами Киева»)

«Завоевательные полчища Батыя двинулись от Киева на запад, истребляя и разрушая все на пути своем. Город Колодяжный (нынешний Ладыжин), вопреки примеру других русских городов, сдался добровольно, в надежде быть пощаженным. Но татары истребили в нем всех жителей, хотя нередко в подобных случаях они оказывали побежденным пощаду. Все волынские города подверглись разорению; только Кременец, расположенный на неприступной горе, не поддался татарам. Во Владимире истреблены были поголовно все жители. Застигнутые врасплох, русские кидали свои жилища в городах и селах, скрывались в лесах или бежали, сами не зная куда. Данило в это время был в Венгрии: еще не слыхав ничего о приближении татар, он отправился в Венгрию для сватовства своего сына, которое на тот раз не удалось ему. В его отсутствие татары разорили опустелый Галич.» (Костомаров.)

Вернувшемуся из Венгрии Даниилу пришлось воевать за разоренный Галич не только с боярами, но и с Ростиславом сыном Михаила Черниговского, пытавшегося при помощи своего тестя, венгерского короля Белы, вновь овладеть Галичем. Однако Даниил разгромил Ростислава и венгров в сражении 17 августа 1249 года. На следующий год Даниил примирился с венгерским королем, при посредстве митрополита Кирилла, и король отдал за сына Даниила Льва свою дочь. Свадьбу праздновали в Изволине, и Даниил, в знак мира, привел с собою и отдал королю венгерских пленников, взятых во время недавней битвы.

Победа Даниила над Ростиславом в августе 1249 года выдвинула его в число сильных и авторитетных европейских государей, и Батый, для которого усиление любого соседа было опасно и нежелательно, решил его остановить. Из Орды раздался грозный окрик: «Дай Галич!» Не готовый к новой войне, Даниил со словами: «Не дам полуотчины своей, сам поеду к хану» — в конце 1250 года отправляется в Орду, где его принимают достаточно дружелюбно. Но за этим дружелюбием, по существу, стояли потеря независимости, согласие принять баскаков и унизительная дань. Поэтому современники-летописцы так оценивали ханское дружелюбие: «О злее зла честь татарская! Данило Романович, князь великий, обладавший русскою землею, Киевом, Волынью, Галичем и другими странами, ныне стоит на коленях, называется холопом, облагается данью, за жизнь трепещет и угроз страшится!» Вынести подобное гордому Даниилу было страшнее всего.

«Подчинение хану, хотя, с одной стороны, унижало князей, но зато, с другой, укрепляло их власть. Хан отдавал Данилу, как и другим князьям, земли его в вотчину. Прежде Данило, как и прочие князья, называл свои земли отчинами, но это слово имело другое значение, чем впоследствии слово вотчина. Прежде оно означало не более, как нравственное право князя править и княжить там, где княжили его прародители. Но это право зависело еще от разных условий: от воли бояр и народа, от удачи соперников, в которых не было недостатка, от иноплеменного соседства и от всяких случайностей. Князья должны были постоянно беречь и охранять себя собственными средствами. Теперь князь, поклонившись хану, предавал ему свое княжение в собственность, как завоевателю, и получал его обратно как наследственное владение; теперь он имел право на покровительство и защиту со стороны того, кто дал ему владение. Никто не мог отнять у него княжения, кроме того, от кого он получил его. Вечевое право, выражаемое волею ли бояр, волею ли всего народа, необходимо должно было смолкнуть, потому что князь мог всегда припугнуть непокорных татарами. Соседний князь не отваживался уже так смело, как прежде, выгонять другого князя, потому что последний мог искать защиты в сильной Орде. Князья становились государями. Это положение сразу поняли восточные князья и потому так легко примирились с новым порядком вещей. Но Данило слишком привык к прежнему строю жизни, чтобы примириться с новым положением.» (Костомаров.)

Даниил пытался обрести союзников против татар как на западе, так и на юге. Но если на западе его попытка утвердить своего сына на австрийском престоле с помощью венгерского короля в конечном итоге провалилась, то с литовцами, стремительно расширявшими границы своего княжества за счет русских земель, отношения поначалу складывались вполне дружеские. Принявший католичество и корону литовский князь Миндовг предложил Даниилу мир и союз, который в конечном итоге и был заключен.
Но этот успех был недостаточен для целей Даниила. Сношения с папою он начал еще в 1246 году. Даниил изъявлял желание отдать себя под покровительство Св. Петра, чтобы идти под благословением римского престола, вместе с западным христианством, на ордынцев. Последствием этого обращения был целый ряд папских посольств и булл. Желая прежде всего устроить присоединение русской церкви, папа Иннокентий IV послал к Даниилу доминиканских монахов Алексея Гецелона и других для совещания о вере и для постоянного пребывания при русском князе, писал целый ряд булл, называл в них Даниила королем, дозволял русским сохранять ненарушимо служение литургии на просфорах и соблюдать все обряды греческой церкви и предлагал, между прочим, его короновать. Но Данилу нужна была не столько корона, сколько реальная помощь Запада. В 1253 году папа издал буллу ко всем христианам Богемии, Моравии, Сербии и Померании, призывающую их к крестовому походу против татар, а в следующем 1254 году буллу к архиепископу, епископам и другим духовным особам Эстонии и Пруссии, чтобы они проповедовали крестовый поход против татар. В глазах Даниила вся восточная Европа готова была подняться против завоевателей Руси. В 1255 году он был торжественно коронован в Дрогичине и помазан папским легатом.

Имея такую внушительную поддержку (Папа Римский, венгерский король, поляки, половцы, литовцы) и используя внутренние распри, возникшие в Золотой Орде после смерти Батыя (1256 г.), Даниил делает попытку освободиться из-под татарской зависимости. Он вступает в южно-русские области, где баскаки господствовали, как в своих улусах, изгоняет татар из городов между реками Буг и Тетерев и намеревается уже идти на освобождение Киева, но обстоятельства вынуждают его поспешить на защиту Луцкой области, которую разоряли коварные литовские союзники. Большой опасности они, правда, не представляли, с ними достаточно легко справился один из воевод Даниила, и все же наступление на татар пришлось свернуть.

А тут подоспели «кадровые изменения» в Золотой Орде: в 1260 году вместо безвольного Куремсы «смотрящим» за этим регионом темником назначается деятельный Бурандай. Он с большими силами подошел к границам Галицкого княжества и, не упрекая князя в недавнем самоуправстве, потребовал от него войск для участия в войне против Литвы. По своему обыкновению, Даниил уходит в Венгрию, а в помощь Бурандаю отряжает своего брата Василька, который вместе с татарами вторгается в Литву и предает ее огню и мечу. В следующем, 1261 году, возвратившись из Литвы, темник под угрозой разорения края требует от Романовичей новых доказательств их покорности: «Если хотите жить с нами в мире, размечите все ваши города». Во избежание худшего, Даниил и Василько разрушают городские укрепления Львова, Стожка, Кременца, Луцка, Владимира-Волынского, что знаменовало собой безусловную победу татар над русскими. В довершение ко всему Бурандай приказал Васильку (Даниил в это время опять скрывался в Венгрии) идти с ним на Польшу, и тот поневоле стал не просто свидетелем, а прямым участником разорения Сандомирского края и уничтожения его жителей. Хитрый и деятельный Бурандай в результате поссорил галицко-волынских князей с их прежними союзниками и, не пролив ни капли татарской крови, окончательно покорил Юго-Западную Русь.

Даниил, считая себя обманутым со стороны Запада и видя бессилие папы, прервал с ним связь. Папа Александр IV еще в 1257 году писал ему буллу с горькими укорами за то, что он не оказывает никакого повиновения папскому престолу, и грозил церковным проклятием. Даниил, однако, не обращал внимания на эти угрозы. Обнаженная от своих укреплений, Русь стала более прежнего открытой для литовских набегов. Литовцы, мстя русским за татарский поход, вторглись было на их земли, но были разбиты братом Даниила Васильком Волынским. Вслед за этим в 1262 г. в Литве произошел переворот: Миндовг, обратившийся опять к язычеству, был убит. Сын его Войшелк, оставив на время монашеский чин, принял звание литовского князя, перебил врагов Миндовга и готовился снова идти в монастырь, предоставляя княжение сыну Даниила Шварну. Среди этих событий в 1264 году Даниил скончался в Холме и был погребен там в построенной им церкви Богородицы.