НАЗАД | ВПЕРЕД


РОЖДЕНИЕ ИМПЕРИИ

РУСЬ И ОРДА



ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ АНДРЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ
(1294-1304)

КНЯЗЬ ЯРОСЛАВ ЯРОСЛАВИЧalek5.jpg"

КНЯЗЬ ВАСИЛИЙ ЯРОСЛАВИЧalek6.jpg

КНЯЗЬ ДМИТРИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ alek7.jpg

КНЯЗЬ ДАНИИЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ alek9.jpg

Сокрушив брата Дмитрия Александровича ценой страшного разорения Руси Дюденевой ратью, Андрей Александрович не получил ни славы, ни мира. Княжеская Русь по-прежнему делилась на два враждебных лагеря. В одном – новый великий князь Владимирский Андрей Александрович и его соратники, «ордынские служебники» князья Федор Черный и Константин Борисович Ростовский; в другом – сын умершего Дмитрия Александровича Иван Переяславский и его доброхоты Михаил Ярославич Тверской и Даниил Александрович Московский . Военная сила этой переяславско-московско-тверской коалиции была столь велика, что Андрей Александрович не смог одолеть ее в открытом бою и по привычке побежал за помощью в Орду.
Воспользовавшись его отсутствием Даниил Александрович Московский принял приглашение новгородцев на княжение и послал к ним своего сына Ивана (в будущем Калиту). Переход новгородского стола к Даниилу означал, что последний предъявил претензии на великое княжение или по крайней мере на овладение частью великокняжеских прерогатив.

В том же 1206 году Андрей пришел из Волжской Орды в сопровождении татарского отряда, возглавляемого Олексой Неврюем и двинулся к Переяславлю. Между тем Иван Переяславский, сын умершего великого князя Дмитрия Александровича находился в это время в Орде. По мнению Горского, Иван Дмитриевич ездил не к хану Тохте , а к Ногаю . Вот что он пишет по этому поводу в своей книге «Москва и Орда»:

«Если считать, что Иван ездил в Волжскую Орду (т.е. считал себя вассалом Тохты), трудно объяснить, почему в то время, как он находится у хана, Андрей и Неврюй пытаются захватить Переяславль. Скорее всего, речь идет, как и в случае с поездкой Михаила Ярославича 1293 г., о разных Ордах: Иван ездил не к Тохте, а к Ногаю за поддержкой против Андрея в условиях, когда враждебная великому князю группировка готовилась к схватке с ним.»

В отсутствие переяславского князя его союзники Даниил Александрович и Михаил Ярославич выступили навстречу Андрею и Неврюю. Завязавшиеся между сторонами переговоры приняли форму княжеского съезда во Владимире - стольном городе Андрея. Обсуждались, вероятно, в первую очередь судьбы переяславского княжения, на которое претендовал Андрей (очевидно, за ярлыком на Переяславль он и ездил в Волжскую Орду), и новгородского, отнятого у великого князя его противниками. Вот что пишет по поводу княжеского съезда во Владимире Карамзин:

«Посол Ханский, избранный быть миротворцем, созвал Князей в Владимир. Они разделились на две стороны: Михаил Тверской взял Даниилову (Иоанн же находился в Орде; вместо его говорили Бояре Переславские): Феодор Черный и Константин Борисович стояли за Андрея. Татарин слушал подсудимых с важностию и с гордым видом, но не мог удержать их в пределах надлежащего смирения. Разгоряченные спором Князья и Вельможи взялись было за мечи. Епископы, Владимирский Симеон и Сарский Исмаил, став посреди шумного сонма, не дали братьям резаться между собою. Суд кончился миром, или, лучше сказать, ничем. Посол Ханов взял дары, а Великий Князь, дав слово оставить братьев и племянника в покое, в то же время начал собирать войско, чтобы смирить их как мятежников. Желая воспользоваться отсутствием Иоанна, он хотел завладеть Переславлем, но встретил под Юрьевом сильную рать Тверскую и Московскую: ибо Иоанн, отправляясь к Хану, поручил свою область защите Михаила Ярославича. Вторично вступили в переговоры и вторично заключили мир, который, сверх чаяния, не был нарушен до самой кончины Андреевой. Князья иногда ссорились, однако ж не прибегали к мечу и находили способ мириться без кровопролития.» («История государства Российского»)

Что касается Переяславля, то поскольку Иван Дмитриевич княжил там до своей смерти в 1302 г., очевидно, Тохта признал в конце концов его права на отцовское княжество. Видимо, в 1297 году во Владимире князья, ориентировавшиеся на Ногаеву орду, отступились от своего патрона, не оказавшего им своевременной помощи, признали себя вассалами Тохты и обязались не оспаривать великокняжеских прерогатив Андрея (что выразилось в возвращении ему новгородского стола). Благодаря этому волжский хан по возвращении Ивана Дмитриевича от Ногая не стал отнимать у него княжение. Не исключено, что одним из пунктов соглашения, заключенного во Владимире зимой 1296-1297 гг., было сохранение за московским, тверским и переяславским князьями права на самостоятельный сбор дани.

В 1299 году Ногай потерпел окончательное поражение от Тохты и погиб. Под знаменами хана Тохты выступили и русские войска. В решающей битве где-то между Днепром и Днестром именно русским ратникам «улыбнулось счастье» нанести мятежному темнику последний удар. Один из русских воинов, пленив Ногая, отрубил ему голову и преподнес ее хану, за что, кстати, и сам лишился головы, ибо «не по чину» присвоил себе право решать судьбу человека, столь значимого для судеб и Орды, и Руси.

«В самом деле, судя по литературным источникам, Ногай добра для Руси сделал больше, чем зла. Будучи женатым на византийской принцессе, Ногай, неравнодушный к православию, оказывал положительное воздействие на внутрицерковную жизнь киевской епархии и на деятельность митрополитов всея Руси, чья резиденция до конца его дней располагалась на подконтрольной ему территории (г. Киев). Более того, одним своим существованием он оттягивал на себя силы Волжской Орды и смирял ее неуемный аппетит, чем облегчал участь наших предков.» (Горский. «Москва и Орда»)

Гибель Ногая сразу же сказалось на соотношении сил в Северо-Восточной Руси: в 1300 г. состоялся княжеский съезд в Дмитрове, на котором рассорились Михаил Тверской и Иван Переяславский. С этого времени Михаил стал союзником великого князя Андрея. Впрочем, Михаил Тверской был из числа тех союзников, при которых никаких врагов не надо. Вот что пишет по поводу взаимоотношения князей Тверского и Владимирского и Московского Карамзин:

«Хитрый Михаил привлек было на свою сторону и Новогородцев, заключив с ними договор, по коему они взаимно обязывались помогать друг другу в случае утеснений от Великого Князя и самого Хана: Новгород обещал правосудие всем Тверским истцам в его области, а Михаил отступался от закабаленных ему должников Новогородских, и проч. Андрей не мог помешать сему оскорбительному для него союзу и без сомнения был доволен размолвкою Михаила с Иоанном, которая уменьшала могущество первого. Но Иоанн, названный в летописях тихим, или кротким, тем согласнее жил с дядею своим, Даниилом, и в 1302 году, умирая бездетен, отказал ему Переславль. Князь Московский, въехав в сей город, выгнал оттуда Бояр Андрея, который считал себя истинным наследником Иоанновым, и, негодуя на властолюбие меньшего брата, поехал с жалобою к Хану. Область Пepeславская вместе с Дмитровом была по Ростове знаменитейшею в Великом Княжении, как числом жителей, Бояр, людей военных, так и крепостию столичного ее города, обведенного глубоким, наполненным водою рвом, высоким валом и двойною стеною под защитою двенадцати башен. Сие важное приобретение еще более утверждало независимость Московского Владетеля» («История государства Российского»)

Пока Андрей искал поддержки хана в Орде Даниил Иванович скончался в 1303 году. Переяславцы объявили своим князем сына Даниила Юрия. И пока великий князь хлопотал в Орде Юрий Переяславский и Московский добавил к своему уделу еще и Можайск. Возвращение Андрея Александровича с ордынским послом ситуацию не изменило. Юрий Данилович удержал за собой Переяславль.

Тем временем, Псков продолжал бороться с Ливонским орденом. В 1298 году князь Довмонт отбил нападение немцев. Это был последний его подвиг, в 1299 году он умер. Летописец настаивает, что Довмонт был милостив безмерно, священников любил, церкви украшал, нищих миловал, все праздники честно проводил, за сирот, вдов и всяких обиженных заступался, нам остается только согласиться с этой лестной характеристикой действительно незаурядного человека.

В 1295 году шведы построили город на Корельской земле, но эта крепость почти сразу же была разрушена новгородцами, истребившими и ее гарнизон. Шведы, однако, не отстали от своего намерений и в 1300 году вошли в Неву с большою силою, привели мастеров из своей земли и из Италии и поставили город в устье Охты и назвали его Венцом земли (Ландскрона). Маршал Торкель Кнутсон, правивший Швецией в малолетство короля Биргера, сам присутствовал при постройке Ландскроны и оставил в нем сильный гарнизон с воеводою Стеном.

«Против такой опасности нужно было вооружиться всеми силами, и вот в следующем году сам великий князь Андрей с полками низовыми и новгородскими подступил к Ландскроне: город был взят, раскопан, гарнизон частию истреблен, частию отведен в неволю, шведам не удалось утвердиться в новгородских владениях; также неудачна была и попытка датчан из Ревеля поставить город на русской стороне Наровы в 1294 году: новгородцы пожгли город, и в 1302 году заключен был мир, за которым новгородские послы ездили в Данию.» (Соловьев. «История России»)

Взятие Ландскроны оказалось едва ли не единственным достойным деянием великого князя Андрея Александровича. В 1304 году он скончался, заслужив ненависть современников и презрение потомков.

«Никто из Князей Мономахова роду не сделал столько зла отечеству, как сей недостойный сын Невского, погребенный в Волжском Городце, далеко от священного праха родительского.» (Карамзин. «История государства Российского»)