Авторский сайт писателя Сергея Шведова
Bridge

ИТАЛИЯ в XVIIIв.

Сложной и противоречивой была история Италии в XVIII столетии. Это период наиболее глубокого упадка страны и в то же время начала нового подъема. Разлагаются господствующие феодальные отношения, и вновь зарождаются капиталистические, приходит в упадок феодальная аристократия, и буржуазия начинает набирать новые силы. Рутина и оцепенение в культурной жизни сочетаются с подъемом прогрессивного просветительского движения.

В первой половине XVIII в. Италия вновь оказалась втянутой в водоворот дипломатической борьбы и военных столкновений. Борьба великих держав за гегемонию в Европе проявилась в целом ряде кровопролитных войн. Военные действия, происходившие в значительной мере на территории Италии, принесли не только новые страдания ее населению и новые препятствия на пути ее развития, но привели также к немаловажным изменениям в политической карте Италии и в расстановке политических сил страны.

"Политическая география Италии XVIII столетия сложилась в Утрехте. Однако основной целью мирного договора 1713 года было установление баланса сил между крупнейшими европейскими державами, а не удовлетворение нужд итальянцев и не решение итальянских проблем. Поэтому их грубо поделили между крупными державами, не слишком заботясь или совсем не заботясь о традициях и чаяниях народа, чьей жизнью распоряжались, похоже, безо всякой политической логики. Так, император Карл VI, эрцгерцог Карл Австрийский, получил большую часть бывших испанских владений в Италии: Милан, Мантую, Неаполь и Сардинию. К Пьемонту (под властью Виктора Амадея), уже ставшему к тому времени единым и могущественным государством, оказывавшим значительное влияние на франко-испанские войны, отошли некоторые миланские территории близ Алессандрии. Пьемонтцы также присвоили себе герцогство Монферратское и остров Сицилию, и вновь две части королевства Неаполитанского попали в разные руки." (Линтнер. "Италия. История страны")

Испания, однако, не желавшая мириться с потерями, вскоре возобновила военные действия. Хотя она и потерпела поражение, карта Италии была вновь перекроена. По Гаагскому мирному договору 1720 г. Сицилию присоединили к Неаполитанскому королевству. Австрия отказалась от Сардинии в пользу Савойи, которая впредь стала называться Королевством Сардинии. Но борьба между испанскими Бурбонами и австрийскими Габсбургами за господство в Италии продолжалась.

Начавшаяся в скором времени война за польское наследство (1733—1735 гг.) вновь дала Сардинскому королевству, привыкшему присоединяться к той группировке, которая имела наибольшие виды на успех, территориальные приобретения. По Венскому мирному договору, корона Неаполитанского королевства и Сицилии (Королевства Обеих Сицилии) перешла от Австрии в руки Карла Бурбонского, сына испанского короля. Парма же и Пьяченца, отнятые у Бурбонов, попали под непосредственное господство Австрии. Одновременно было решено, что после смерти последнего представителя династии Медичи (он умер в 1737 г.) Тосканское великое герцогство перейдет к герцогу Лотарингскому, супругу Марии-Терезии Австрийской, ставшей в 1740 г. императрицей. В Вене также приняли решение, чтобы короны обеих Сицилии и Тосканы не объединялись с коронами Испании и Австрии. В 1740 г. началась война за австрийское наследство, длившаяся вплоть до 1748 г. Против императрицы Марии-Терезии, поддержанной Англией и Россией, выступили Франция, Испания, Пруссия и ряд немецких княжеств, а также Сардиния, которая, однако, в скором времени переменила фронт. Опять иностранные войска исходили вдоль и поперек итальянские земли: Пьемонт, Парму и Пьяченцу, Миланское герцогство вновь охватило пламя войны. Аахенский мирный договор 1748 г. признал права Марии-Терезии на австрийский престол, за что императрице пришлось примириться со значительным сокращением своих владений в Италии. Она потеряла Парму и Пьяченцу, которые перешли в руки Бурбонской династии. Территория Миланского герцогства была уменьшена. За его счет вновь расширило свои владения королевство Сардинии; его восточные границы доходили теперь до реки Тичино. Под непосредственной властью Австрии осталось, таким образом, лишь значительно уменьшенное по объему Миланское государство с присоединенной к нему уже прежде Мантуей (Австрийская Ломбардия).

На этом кончилась бурная военно-политическая борьба первой половины XVIII в., и почти на полстолетия в Италии наступил мир, если не считать событий на Корсике. Впервые в 1738 г., а затем вторично в 1755 г. корсиканский народ восстал против генуэзского господства. Не будучи в состоянии собственными силами подавить восстание, Генуя передала Корсику Франции. Несмотря на отчаянное сопротивление островитян, Франция уже в 1769 г. упрочила свое господство над Корсикой.

На протяжении указанного периода Италия служила только разменной монетой в руках великих держав, которые кроили и перекраивали границы ее государств, свергали и назначали правителей по собственному усмотрению. Лишь Сардинское королевство по-прежнему проводило более или менее самостоятельную политику. Ловко играя на противоречиях противников и примыкая то к одной, то к другой из воюющих сторон, оно сумело каждый раз оказываться в лагере победителя, извлекая из этого немаловажные выгоды для себя. Остальные итальянские государства бездействовали, и с ними никто не считался. Так, во время войны за австрийское наследство войска воюющих держав свободно проходили по территории Венеции и Папского государства, несмотря на официально объявленный ими нейтралитет.
Но если правители мирились с позорной ролью безмолвных пешек в руках вершителей судеб Италии, итальянский народ не хотел безропотно переносить лишения и страдания, причиненные войной. Наиболее наглядно об этом свидетельствует восстание генузэцев против австрийских оккупантов в 1746 г. В ответ на тяжелый налоговый гнет, на грабежи и издевательства австрийцев восстали городские ремесленники и рабочие. Город покрылся баррикадами. После пятидневных кровопролитных боев австрийцы отступили. Генуя вновь обрела свободу. Но временное народное правительство, провозглашенное восставшими, не сумело удержать власть; вскоре господство генуэзской аристократии возобновилось.

Итоги почти 50-летнего периода войн имели немаловажное значение для дальнейшей истории Италии. Прежде всего было ликвидировано испанское владычество. Правда, оно сменилось австрийским, однако непосредственное австрийское господство распространялось только на небольшую Австрийскую Ломбардию, а другие части Италии, и прежде всего Тоскана, Королевство Обеих Сицилии и Парма, находились лишь под большим или меньшим ее влиянием. К тому же как Габсбурги, так и Лотарингская и Бурбонская династии проявили впоследствии значительно больше понимания конкретных условий итальянской действительности, нежели прежние правители. Не следует, конечно, преуменьшать тяжесть иноземного гнета во второй половине века, но нельзя и не признать, что условия для развития стали более благоприятными, чем прежде.

Экономический и политический упадок, феодальная реакция во всех формах ее проявления, иноземное владычество, длившееся уже более 100 лет, довели итальянский город и деревню в первой половине XVIII в. до печального состояния. Замерла некогда кипучая торгово-промышленная деятельность. Исчезло сукноделие в Комо, а флорентийское шелкоделие середины XVIII в. могло обеспечить работой не более тысячи человек. Отсутствие капиталов, деловой активности и инициативы, строгие цеховые нормы, государственная регламентация мешали техническому прогрессу и лишали Италию возможности конкурировать с далеко опередившими ее соседними странами. Промышленность Италии, преимущественно на уровне ремесленного производства, обеспечивала лишь местные нужды. В аналогичном положении находилась торговля. Плохое состояние дорог, бесконечное количество таможенных преград (в одном Неаполитанском королевстве было 367 таможенных застав), многочисленные и разнообразные системы денег, мер и весов, государственные монополии, страшная бедность населения не только препятствовали складыванию единого внутреннего рынка, но и мешали дальнейшему укреплению региональных рынков.
Прекратилась международная торговля Венеции. После 1720 г. ни одно голландское или английское судно не появлялось у причалов Венеции, а венецианские корабли лишь изредка навещали порты Леванта. Соседние портовые города, в первую очередь Триест, заняли место прежней королевы морей на Адриатике. В 1750 г. венецианские купцы отметили, что для них торговля с Западом перестала существовать, а торговля с Востоком доведена до такого состояния, что еле удовлетворяет потребности города. Международное значение сохранил лишь тосканский порт Ливорно, оставшийся своеобразным мостом, по которому Италия сохранила связь с Европой и Левантом. Единственным городом, в котором обнаруживалось известное оживление деловой жизни, была Генуя. Ее банкиры продолжали свою традиционную деятельность как в основных центрах Италии, так и за ее пределами. Однако финансовая активность Генуи являлась лишь пережитком прошлого. Новое же заключалось в том, что оживился ее порт, который начал успешно соперничать с Ливорно. Генуэзские корабли стали заходить в порты Испании, Северной Африки и Турции.
Следует также отметить известные успехи промышленности Пьемонта, где расширилось производство шерстяных и шелковых тканей и ряда других изделий. Однако в целом промышленность Пьемонта находилась еще на крайне низком уровне.

Италия была типично аграрной страной, сырьевым придатком более развитых стран. Не случайно она экспортировала теперь главным образом рис, шелк-сырец и прочие сельскохозяйственные продукты. Но сельское хозяйство находилось на таком же низком уровне, что и промышленность. Продолжалась начавшаяся уже в предыдущие века концентрация земли в руках светских и духовных феодалов. Размеры земельных владений отдельных дворянских семей составляли много тысяч гектаров, а в Папском государстве были и такие (например, Боргезе), которым принадлежало по 20 тысяч гектаров. Никаких изменений в формах эксплуатации этих земельных владений не произошло. Латифундии Юга Италии, Сицилии и Папского государства находились фактически в полном распоряжении крупных арендаторов, которые, однако, не применяли новых методов обработки земли и ничего не изменили в существовавших здесь типично феодальных производственных отношениях.

"Здесь важно отметить два фактора. Прежде всего, богатство и могущество аристократов последовательно сосредоточивалось в руках все меньшего числа семей. В Неаполе 15 (из 1500) титулованных фамилий владели 75 % феодальных земель; в Агро Романо, в окрестностях Рима, 13 семей владели 61 % земли, а в Мантуе 142 фамилии владели третью всей территории. Во-вторых, церковь стала в этот период крупным обладателем привилегий и богатства: например, в середине XVIII века в Ломбардии она владела 22 % земли, в Агро Романо в 1783 году 64 церковные организации владели 37 % земли; а в Неаполе церкви принадлежало около трети территории. Аристократия стояла во всех отношениях выше закона, она имела абсолютную и ужасающую власть над жизнью своих вассалов. Их можно было упрятать в тюрьму, выселить и даже убить по прихоти хозяина. Знать пренебрегала своими обязанностями по отношению к сельской экономике, расточая богатства на подчеркнутую роскошь, не вкладываясь в инфраструктуру и в благоустройство деревень. Зачастую аристократы были «отсутствующими землевладельцами», предпочитали жить в городах, где могли наслаждаться преимуществами придворной жизни, используя свои провинциальные виллы как временное пристанище." (Линтнер. "Италия. История страны")

Примитивные орудия труда и устарелые методы работы, застой производственных отношений и крайне низкая продуктивность — все это характеризует сельское хозяйство южной части Италии. Много земель заросло кустарником, было заболочено, широкие пространства земли оставались незаселенными.
На Севере и в Тоскане преобладали земельные владения, разделенные на мелкие участки (poderi), которые, как и в предыдущие века, обрабатывались испольщиками или краткосрочными мелкими арендаторами. Но и здесь прочно утвердились позиции крупных арендаторов.
В целом, однако, сельское хозяйство и в Северной, и в Центральной Италии находилось на низком уровне. В Сиенской Маремме ежегодно собирали столько же зерна, сколько сеяли в XVI в.

"Беспросветная бедность и нищета царили в деревне. Отсутствие технических нововведений, низкая урожайность, обременительные дополнительные поборы, государственные налоги, церковная десятина, разные ограничения хозяйственной деятельности — все это лишало крестьян возможности прокормить себя и свою семью. В Тоскане в середине века лишь 1/20 часть испольщиков могла существовать за счет плодов своего труда. Результатом была тяжелая задолженность крестьян, которая в конечном итоге еще больше увеличивала их нищету." (Сказкин. "История Италии")

Крестьяне покидали насиженные места, уходили в города, чтобы здесь пополнить ряды нищих, или же нанимались в качестве батраков к крупным арендаторам. Но нередко, доведенные до отчаяния, они стихийно восставали, уходили в бандитские шайки, продолжавшие существовать на Юге и в Папском государстве, несмотря на их жестокое преследование.

Своеобразную картину представляли города Италии того времени. Неаполь, Рим, Венеция по числу жителей не уступали другим крупным городам Европы. Но в то же время даже эти города были лишь потребительскими, паразитарными центрами, населенными представителями феодальной знати и многочисленного духовенства, вокруг которых кормилась масса людей без определенной профессии, слуг, безработных. Нищих насчитывалось множество. Шумной толпой они заполняли улицы и площади, ожидая милостыни, раздачи хлеба, пышных зрелищ. Последними представители господствующего класса снабжали их в изобилии.

"Производительная часть населения состояла главным образом из мелких ремесленников. Задавленные конкуренцией со стороны немногочисленных привилегированных мастеров и иностранных промышленных изделий, они не были в состоянии выбиться из нужды. Доходов едва хватало на питание. Еще в худших условиях жили рабочие: даже самым маленьким детям приходилось трудиться, чтобы семья могла существовать.
В той же мере, в какой росла нищета трудящихся, увеличивалась роскошь среди привилегированных верхов общества. Неаполитанские и сицилийские бароны, венецианский патрициат, тосканские и ломбардские маркизы и графы и вся титулованная аристократия, как, впрочем, и высокопоставленные церковные прелаты, вели привольный образ жизни. Строгие сословные перегородки, проявляющиеся как в правах, так и в одежде и нравах, отделяли их от остального населения. Практически полностью освобожденные от всяких обязанностей в пользу государства, они тратили огромные средства на роскошные одеяния и пышные празднества."
(Сказкин. "История Италии")

Средний слой городского населения состоял преимущественно из финансистов, откупщиков налогов, посредников, чиновников, торговцев, нотариусов, судей, адвокатов и других представителей свободных профессий. Они продолжали вкладывать капиталы в землю, чтобы таким образом сблизиться с дворянством, а также чтобы путем выгодного сбыта сельскохозяйственной продукции приумножить богатства. Они своей деятельностью обслуживали господствующий класс и существующие порядки, не имели ни определенного классового самосознания, ни ярко выраженного политического лица и в общественно-политической жизни страны не играли самостоятельной роли.

"Глубокий кризис, охвативший хозяйственную и общественную жизнь Италии, проявился и в политическом упадке ее государств. Постоянное сужение круга лиц, имевших право и возможность участвовать в политической жизни, застывшая в традиционных нормах политика, ориентированная на удовлетворение интересов узкого круга аристократии, коррупция и казнокрадство, финансовые неурядицы, вызванные бесконтрольным хозяйничанием высших и низших чиновников,— таковы черты, характерные в той или иной степени для всех итальянских государств." (Сказкин. "История Италии")

Во второй половине XVIII в. феодальная система вступила в фазу окончательного распада, в связи с чем углубились социальные и политические противоречия. Однако в то же самое время оживилась деловая активность, развились капиталистические отношения и окрепла буржуазия. Этому способствовало прекращение длительных войн и установление почти полувекового периода мирной жизни. Дворянство начало понимать, что прежними способами не сможет удовлетворить рост своих потребностей. Масса разоренного сельского и городского населения представляла емкий рынок рабочей силы. Реформы, проведенные отдельными правительствами, создавали в какой-то мере более благоприятные условия для экономического развития. Не последнюю роль сыграло также увеличение спроса на сельскохозяйственную продукцию и полуфабрикаты за границей.
В первую очередь следует отметить рост промышленного, и прежде всего текстильного, производства как в городах, так и в деревне Северной Италии. Расширялись старые предприятия, появлялись новые. Постепенно увеличивалось население городов: в Турине в 1702 г. насчитывалось 43 866 жителей, а в 1791 г.—92 449; в 1707 г. в Неаполе — 220 000, а в 1790 г. (без предместий) — 399 552. Оживилась также внешняя торговля. Через порты Ливорно, Генуи и Южной Италии вывозились шелк и шелковая пряжа, вино, масло и другие сельскохозяйственные продукты.
Наибольших успехов достигла промышленность в Австрийской Ломбардии. От нее еще сильно отставал Пьемонт, хотя и там расширилось капиталистическое производство. Некоторые сдвиги имели место и в Венето и Эмилии. Но в то же самое время другие области и города сильно отставали. В Венеции продолжался экономический упадок.

Более заметные изменения происходили в деревне, куда устремились капиталы буржуазии и обуржуазивавшегося дворянства. Там проводились распашка целинных земель, вырубка лесов, мелиоративные работы. Делались попытки более рационально использовать земли при помощи введения непрерывного севооборота.
На Юге Италии увеличилась эксплуатация крестьян как со стороны землевладельцев и арендаторов, так и со стороны купцов и ростовщиков. Повсеместно шло дальнейшее обнищание и разорение крестьянских масс.
Были, наконец, районы Италии, почти вовсе не затронутые капиталистическим развитием. Это относится к Папской области, к островам и частично к Неаполитанскому королевству, где, несмотря на отдельные исключения, в целом еще сохранилось много необработанных земель, паровое поле, экстенсивное зерновое хозяйство, где еще в конце XVIII в. господствовали феодальные латифундии и феодальная юрисдикция, где мало было наемной рабочей силы, а связь с рынком осуществлялась через купца-ростовщика, подчинившего себе крестьянина. Таким образом, в этот период заметно усиливается наметившееся уже в прежние века различие между развитым Севером и отсталым Югом.

Углубление кризиса феодализма и начавшееся капиталистическое развитие способствовали дальнейшему разложению класса феодалов, большая часть которых продолжала жить прежними доходами, сохраняя в полной мере привычный образ жизни. Другая же часть, значительно меньшая, главным образом на Севере, подвергалась постепенному обуржуазиванию. Рост буржуазии происходил преимущественно в деревне северных районов страны.

Кризис феодального строя и вызванные этим трудности в финансовой и административной сфере, желание предотвратить возникновение буржуазной оппозиции и боязнь народных масс привели итальянских государей к мысли о необходимости реформ. Нежелание внести коренные изменения в существующий общественно-политический строй, а стремление сохранить, укрепить и обезопасить его заставляло их прислушиваться к голосам просветителей, давно уже требовавших экономических, политических и церковных реформ. Наиболее актуальной являлась финансовая проблема, поэтому вполне закономерно, что реформы были направлены в первую очередь на ее разрешение.
В Ломбардии реформы проводились в течение длительного царствования императрицы Марии-Терезии (1740—1780), затем их продолжил ее сын Иосиф II (1780—1790), которым руководили не только финансовые соображения, но и стремление упрочить свое господство и централизовать власть.
Первой и наиболее важной была налоговая реформа. На основе нового обмера оценили все недвижимое имущество, независимо от сословной принадлежности его владельцев. Это дало возможность равномерно распределить налоги и ликвидировать всякие изъятия. Немалое значение для урегулирования финансового хозяйства Ломбардии имел выкуп государством внутренних таможенных, дорожных, мостовых пошлин и других косвенных налогов, проданных прежде частным лицам. Наконец, нельзя не сказать об отмене ограничений внутренней и внешней торговли.
В конечном итоге реформы привели не только к увеличению денежных поступлений в казну, но и способствовали оживлению торговли, свободной купле и продаже земельных владений и вместе с тем их переходу в руки новых, буржуазных собственников. Другими словами, ни в коей мере не задевая основ феодального строя, реформы все же открывали более широкие возможности для капиталистического развития и вместе с тем подготовили почву для будущих преобразований.
В Неаполитанском королевстве постепенно сократили привилегии церкви в судебной, административной, налоговой и политической областях. Что же касается налоговых реформ, то они не шли дальше внесения некоторого порядка в области, в которой при испанском господстре царил полный хаос.
Аналогичны результаты реформ и в Сицилии, где вице-король Доменико Карачоло (1781 —1786), большой поклонник просветительских идей, пытался энергично приступить к серьезным преобразованиям. Но местные бароны, допустив принятие реформ, направленных на ограничение богатств и влияния церкви, яростно сопротивлялись проведению каких-либо мероприятий, которые могли задеть их власть и привилегии. Карачоло потерпел полное поражение.
В других итальянских государствах реформы отличались еще большей ограниченностью. Единственным реальным результатом нерешительной деятельности пап была отмена внутренних таможенных, мостовых и дорожных пошлин. В Венецианском государстве бессистемные и редкие мероприятия направлялись главным образом на освоение целины и способствовали продаже общинных земель. Только в 1794 г. здесь упразднили внутренние пошлины.
В Пьемонте реформы способствовали лишь укреплению абсолютизма. Только в 90-х годах, под явным влиянием Французской революции, здесь стали облагать и дворянство некоторыми податями и продавать церковные земли. В Пармском герцогстве все реформы, проведенные энергичным министром Дю Тилло, были впоследствии отменены. Духовенству удалось восстановить не только свои привилегии, но даже инквизицию.
Половинчатость и неудачи реформ объясняются всецело тем, что их проводили сверху, без широкой поддержки снизу. В Италии еще не сложился класс, который мог бы успешно бороться за их осуществление. Помощь, которую просветители оказывали монархам в проведении реформ, не говорит еще об их сотрудничестве, так как конечные цели тех и других были прямо противоположны. Итак, в целом реформы имели известное значение в создании более благоприятных условий для развития капитализма и роста буржуазии (главным образом в Ломбардии), однако они ни в коей мере не разрешили существовавших в итальянских государствах социальных и политических противоречий; к концу XVIII в. эти противоречия еще больше обострились.



Назад Вперед