КОНЕЦ РЕСПУБЛИКИ

image Убийство Цезаря произвело в Риме смятение и панику. Сенаторы в страхе разбежались из курии Помпея, где происходило роковое заседание. Заговорщики, наоборот, сделали попытку обратиться к народу. Окруженные толпой рабов и гладиаторов, они направились к форуму и Капитолию. Но, как пишет Аппиан, народ за ними не последовал, и они были приведены в замешательство, даже испуганы. Что касается видных цезарианцев, то они также находились в состоянии растерянности: один из самых близких к покойному диктатору людей, консул 44 г. Марк Антоний и начальник конницы Марк Эмилий Лепид забаррикадировались в своих домах.
Однако вскоре выяснилось, что, хотя заговор был довольно основательно подготовлен и удачно выполнен, его инициаторы не имели никакой позитивной программы. Они считали, что достаточно устранить тирана, а все остальное образуется само собой. Но, как всегда, действительность оказалась сложнее отвлеченных и смутных проектов, а пресловутая «республика предков» — куда более иллюзорным явлением, чем складывающийся на их глазах новый политический режим.
Более того, всеобщая растерянность и беспомощность заговорщиков помогли цезарианцам сравнительно быстро оправиться, прийти в себя. Кроме всего прочего, на их стороне была наиболее реальная сила — ветераны Цезаря. Настроение городского плебса тоже заметно менялось в их пользу. Поэтому Эмилий Лепид смог уже заговорить о мщении за смерть Цезаря; затем он ввел в город отряд солдат и занял форум. В свою очередь Марк Антоний, получивший от вдовы Цезаря все его денежные средства и бумаги, использовал права консула и созвал 17 марта заседание сената.
На нем сторонники заговорщиков (Брут и Кассий на заседание не явились) предложили объявить Цезаря тираном, а его убийцам выразить благодарность и одобрение. Тогда Антоний заявил, что если Цезарь будет признан тираном, то, следовательно, все его распоряжения автоматически отменяются. Но ведь среди этих распоряжений немало таких, которые непосредственно касаются целого ряда сенаторов, находящихся на данном заседании.
Слова Марка Антония произвели резкий перелом в настроении. Те сенаторы, которые только что поддерживали заговорщиков или даже намекали на собственное участие в заговоре, теперь, под угрозой потери выгодных и почетных назначений, были готовы снова восхвалять убитого диктатора. Поэтому с большой легкостью прошло компромиссное предложение Цицерона: по отношению к заговорщикам применить амнистию (т. е. «забвение») и одновременно утвердить все распоряжения Цезаря, причем не только те, которые были сделаны им при жизни, но и те, которые намечались на будущее. Заседание сената, проведенное 17 марта, знаменовало собой перемирие между цезарианцами и заговорщиками.
19 марта было вскрыто завещание Цезаря. Большую часть состояния он завещал своему внучатому племяннику Гаю Октавию, которого он в этом же завещании усыновлял. Остальная часть должна была перейти к двум другим внучатым племянникам. Если бы они не пожелали вступить в права наследства, имущество переходило к Дециму Бруту и Марку Антонию. Беднейшим гражданам было завещано по 300 сестерциев каждому. Свои роскошные сады за Тибром Цезарь передавал в общественное пользование.

"Завещание произвело в римском обществе сильное впечатление и вызвало уже подготовлявшийся взрыв. Хотя народная масса и была недовольна антидемократическими мероприятиями Цезаря, но когда перед ней встала реальная угроза восстановления олигархической республики, она резко повернула в сторону цезарианцев.
20 марта состоялось торжественное сожжение тела Цезаря на форуме, превратившееся в грандиозную народную демонстрацию. Толпа бросилась громить дома заговорщиков. Погром остановили, но убийцы предпочли уехать из города. Движение стало приобретать опасный характер, направленный против имущих. Это на некоторое время содействовало поддержанию компромисса 17 марта."
(Ковалев. "История Рима")

Таким образом, волна событий вынесла на своем гребне главарей цезарианцев — Марка Антония и Эмилия Лепида.
Марк Эмилий Лепид — начальник конницы (magister equitum), т. е. официальный помощник Цезаря как диктатора, мог, пожалуй, похвалиться лишь знатностью своего рода, который возводили чуть ли не к богу Марсу. Правда, он дважды удостаивался триумфа, но, как считали сами римляне, едва ли заслуженно. Тем ярче выделяется на его фоне колоритная фигура другого крупного цезарианца — Марка Антония.

"В биографии Антония, написанной Плутархом, встречается целый ряд характерных штрихов, которые, будучи собраны воедино, воссоздают облик этого знаменитого сподвижника Цезаря. Плутарх прежде всего уделяет внимание его происхождению. Антоний принадлежал к старинному роду, представители которого, однако, мало чем себя прославили. Тем не менее семейное предание прародителем рода считало самого Геракла. С другой стороны, потомком Антония в пятом колене был император Нерон. В молодости Марк Антоний отличался чрезвычайно красивой и представительной внешностью, считалось даже, что он похож на своего легендарного предка. Как и многие римляне знатного происхождения, Антоний провел юность в кутежах, в разгульном обществе. Это было обычным явлением, но порицание вызывало то, что он не оставил этих привычек и в более зрелые годы. Так, когда Юлий Цезарь вел африканскую кампанию, а Антоний находился в Италии, то его кутежи и похождения, если верить Плутарху, вызывали всеобщее возмущение. Безоговорочно Плутарх осуждает и его позднюю страсть к Клеопатре, считая, что эта страсть окончательно подавила в нем все добрые и разумные начала. Характеристика Антония как личности подытоживается в биографии следующими словами: «Вообще он был простак и тугодум и потому долго не замечал своих ошибок, но зато, поняв их, бурно раскаивался, горячо винился перед теми, кого обидел, и уже не знал удержу ни в воздаяниях, ни в карах»." (Утченко."Древний Рим")

image Так или иначе, Марк Антоний был яркой, выдающейся личностью — это бесспорно. Широкая натура, человек с размахом, человек, не лишенный авантюризма, но и большого обаяния. Смел до дерзости, страстен до безрассудства, хладнокровен в опасности, энергичен, ловок, остроумен, распутен и сластолюбив, словом, человек настроения, минуты, прихоти. Он не был, конечно, ни великим полководцем, ни выдающимся государственным деятелем в точном смысле этих понятий, но, совмещая в какой–то мере качества того и другого, озаряя их блеском своего темперамента, оказавшись, наконец, в центре решающих событий, он сам стал крупным явлением истории последних лет Римской республики.
После заседания сената 17 марта и после похорон Цезаря, Марк Антоний, который к тому же имел в своих руках власть консула, оказался фактически первым лицом в Риме. Тем энергичнее ему пришлось действовать. Дело в том, что имя Цезаря и его растущую популярность стремились использовать не только ближайшие сподвижники покойного диктатора. Например, в Риме появился некто Герофил (или Амаций), который называл себя внуком Мария, а следовательно, и родственником Цезаря. Он соорудил жертвенник на том месте, где был сожжен труп Цезаря. Вокруг Лже-Мария начали группироваться солдаты, плебеи, рабы, приносившие жертвы убитому, призывавшие к отмщению. Про появившуюся в те дни комету пустили слух, что это душа Цезаря, ставшего богом и вознесшегося на небо.
Движение ширилось и могло оказаться опасным для официальных преемников диктатора. Тогда Антоний, используя свою власть консула, арестовал Лже-Мария, а затем и казнил его без всякого суда. Окончательно движение было подавлено вторым консулом — Долабеллой, который повелел приверженцев Герофила из числа свободных сбросить с Тарпейской скалы, а из числа рабов — распять на крестах. Интересно отметить, что движение Лже-Мария имело явно выраженную религиозную окраску.
Подавление этого движения резко изменило отношение народа к Антонию. Аппиан прямо говорит о «невыразимой ненависти», которую навлек на себя Антоний. И действительно, его положение было крайне сложным, ему приходилось лавировать между сенатом и народом. В данный момент он был вынужден искать опоры в сенате. Поэтому он внес предложение вызвать из Испании Секста Помпея, выдать ему в возмещение конфискованного имущества отца 50 млн. драхм и назначить его командующим флотом. Сенат с радостью принял это предложение, а Антоний, воспользовавшись благоприятной обстановкой, добился от сената права на создание личной охраны. Однако сенаторы были неприятно поражены, когда вскоре выяснилось, что Антоний набрал в свои отряды 6000 чел.
В соответствии с решением сената от 17 марта Антоний, ссылаясь на волю Цезаря, назначал угодных ему лиц на высшие должности, вводил в состав сената, а иных даже возвращал из ссылки. Всем этим людям, как рассказывает Плутарх, римляне дали насмешливое прозвище «друзей Харона», ибо все милости и назначения неизменно объявлялись волей умершего. Затем Антоний провел закон, уничтожающий на вечные времена диктатуру.

Однако сенатское большинство относилось к Антонию недоверчиво, усматривая в нем непосредственного преемника Цезаря. Антонию после окончания его служебного года, как в свое время Цезарю, было важно получить в управление Галлию, чтобы сохранить контроль над Римом. Но Галлия еще при жизни Цезаря была им назначена Дециму Бруту. Поэтому Антоний в июне 44 г. провел через комиции закон об обмене провинциями, согласно которому Антонию давались в управление обе Галлии, Долабелле — Сирия, а Децим Брут должен был получить Македонию. Брут не признал этого закона. В сенате образовалась сильная оппозиция против Антония во главе с Цицероном.
Положение осложнялось еще тем, что в конце апреля в Риме появился новый претендент на власть: Гай Октавий, внучатый племянник Цезаря, наследник его имени и 3/4 состояния. Он был сыном Гая Октавия и Аттии, дочери сестры Цезаря Юлии. Октавий родился 22 сентября 63 г. В момент смерти Цезаря он находился в Аполлонии, наблюдая за подготовкой к парфянскому походу. Приехав в Рим, он принял имя Гая Юлия Цезаря Октавиана и предъявил права на наследство своего приемного отца.
Октавиану не исполнилось еще 19 лет, но он был не по летам осторожен и хитер. В Италии ветераны Цезаря встретили его с восторгом, Цицерон приветствовал его как «защитника республики», но Антоний, видя в нем будущего соперника, отнесся к нему холодно и пренебрежительно. Это определило первые шаги Октавиана: он сближается с сенатом и Цицероном.
Пожалуй, наиболее удачным ходом в этой политической игре со стороны Октавиана оказался именно блок с Цицероном, который ему удалось установить. Цицерон, как и большинство сенаторов, относился к Антонию с глубоким недоверием, подозревая его — и не без оснований — в стремлении к единоличной власти. Октавиан же своим скромным и почтительным отношением к знаменитому консуляру сумел внушить тому не только полное доверие, но и надежду на то, что неопытный еще, но усердный и почтительный молодой человек может оказаться неплохим орудием в руках столь умудренного в политических битвах деятеля, каковым, без сомнения, считал себя сам Цицерон.
В скором времени Цицерон начинает, по его же собственному выражению, «словесную войну» с Марком Антонием, открыто обвиняя его в тиранических намерениях. В сенате и перед народом он произносит 14 речей против «тирана», которые были самим же оратором, по аналогии с речами Демосфена против Филиппа Македонского, названы «филиппиками». В этих речах Марк Антоний обвиняется во всех смертных грехах и говорится о том, что в случае его победы город Рим, жизнь и имущество наиболее достойных граждан будут выданы на поток и разграбление солдатам. Самодержавные замашки Антония известны всем — недаром не кто–либо другой, а именно он предлагал в свое время царскую корону убитому диктатору. В соответствии с правилами политического красноречия, принятыми в Риме, личные выпады в этих речах перемежаются с обвинениями политического характера: Антоний то сравнивается с Катилиной и даже Спартаком, то подчеркивается, что им полностью командует его властолюбивая жена Фульвия (кстати, бывшая некогда женой знаменитого трибуна Клодия), а сам он давно уже обезумел от пьянства.
Отношения между сенатом и Марком Антонием, с одной стороны, между Антонием и Октавианом — с другой, обостряются настолько, что «словесная война» грозит перерасти в войну с оружием в руках, в войну гражданскую. Цицерон в старой роли «спасителя отечества» и в новом амплуа вождя колеблющегося сената открыто провоцирует этот вооруженный конфликт. Первым поводом к нему можно считать решение комиций о передаче Антонию в управление Цизальпийской Галлии, которая более ранним решением сената была назначена Дециму Бруту (одному из заговорщиков). Брут, как и следовало ожидать, отказывается подчиниться этому новому решению и укрепляется с войском в Мутине. Тогда Антоний срочно мобилизует свои силы и осаждает Мутину. Так начинается новая гражданская война.

Эта новая война (или, точнее говоря, новый этап гражданской войны) была вызвана крайним обострением противоречий среди различных классов и различных политических группировок свободного населения. Из сказанного выше нетрудно сделать вывод о том, по каким основным линиям развивались эти противоречия. Прежде всего определился раскол между «республиканцами», как иногда называют сторонников сената, и цезарианцами. Однако сторонники сената не были вполне едины: часть из них относилась к цезарианцам совершенно непримиримо, но какая–то часть готова была идти на компромисс, что достаточно ярко проявилось, например, в заседании сената от 17 марта. С другой стороны, не наблюдается единства и в лагере цезарианцев, особенно с того момента, как выступает наследник Цезаря — Октавиан.
Итак, новый этап гражданской войны начался с осады Мутины войсками Антония. Цицерон, произнося в сенате свои филиппики, пытался добиться объявления Антония врагом отечества. Однако ему это не удалось, и хотя сенат санкционировал набор войск против Антония, война официально еще не была объявлена, наоборот, одновременно к Антонию было направлено посольство.
Переговоры затягивались. Брут и Кассий, отправившись в Сирию и Македонию (т. е. в те провинции, которые Антоний пытался у них отнять), готовили войска. К Антонию было направлено новое посольство. И только после его высокомерного ответа консулы 43 г. Авл Гирций и Гай Вибий Панса, а с ними Октавиан, который командовал войсками в качестве пропретора, получили официальное повеление начать военные действия против Антония. Таким образом, Октавиан волею судеб оказался на стороне убийц своего отца и вступил в вооруженную борьбу с его ближайшим соратником и другом. В результате нескольких крупных столкновений войско Антония было разбито, ему пришлось снять осаду и отступить в Нарбоннскую Галлию. Однако и победители понесли крупные потери, в частности в боях пали оба консула — Гирций и Панса.
Известие о победе под Мутиной вызвало в Риме ликование. Толпа привела Цицерона на Капитолий и заставила говорить с ростр. На следующий день он выступил в сенате со своей последней филиппикой, в которой требовал объявить Антония врагом отечества, наградить консулов и Октавиана, а также объявить 50–дневное молебствие в честь победы. На сей раз все его требования были выполнены сенатом, но, поскольку консулы пали в бою, триумф получил Децим Брут и ему было вручено отныне главное командование. Октавиан же получил только малый триумф — так называемую «овацию».

image Октавиан вместо преследования Антония, опираясь на войско, находившееся под его командованием, начал добиваться консулата. Сначала он пытался уговорить Цицерона выставить вместе с ним и свою кандидатуру, но затем, убедившись в бесплодности этих попыток, стал действовать прямее: летом в Рим прибыла делегация от его армии, и, когда требование этой делегации о предоставлении Октавиану консулата встретило противодействие, один из центурионов выхватил меч и воскликнул: вот, кто его даст!
И действительно, вскоре после этого юный наследник Цезаря по примеру своего знаменитого отца перешел через Рубикон и двинулся с войском к Риму. В городе началась паника: вывозили жен и детей, ценное имущество. Сенат был вынужден признать свое бессилие, тем более что прибывшие из Африки два легиона тоже перешли на сторону Октавиана. Город был взят без боя. Октавиана избрали консулом, и первой же мерой, проведенной по его инициативе, было решение, по которому убийцы Цезаря лишались «воды и огня», т. е. объявлялись вне закона. Вслед за этим отменялись решения сената, направленные против Антония и Лепида, чем создавалась основа для торжественного и полного примирения вождей цезарианцев.
И оно произошло. В ноябре 43 г. около Бононии, на маленьком речном островке состоялась встреча трех вождей цезарианцев. Каждый из них прибыл к месту встречи, приведя с собою по пять легионов. Первым по наведенному мосту перешел на островок Лепид и, убедившись в отсутствии опасности, подал знак плащом своим сотоварищам.
Совещание Антония, Октавиана и Лепида, происходившее на глазах их войска, продолжалось два дня. Здесь было положено начало тому соглашению, которое в дальнейшем получило название второго триумвирата. Целью этого соглашения была борьба с заговорщиками, т. е. Брутом и Кассием, и распределение между собой важнейших провинций. Так как предполагаемые военные действия против заговорщиков требовали серьезной подготовки и значительных расходов, то было решено выделить для награды солдатам земельные участки в самой Италии. Эти участки предполагалось конфисковать у их владельцев, для чего были намечены земли 18 италийских городов. Кроме того, подготовлялись проскрипционные списки, т. е. списки лиц, присуждаемых к смертной казни с конфискацией всего их имущества. В эти списки включались не только имена личных врагов триумвиров, но и просто богатых людей, что опять–таки давало возможность мобилизовать крупные средства.
Второй триумвират в отличие от первого не был всего лишь неофициальным соглашением. Власть триумвиров утверждалась особым решением народного собрания. Они получали право — на пять лет — назначать сенаторов и магистратов, издавать законы, устанавливать налоги, чеканить монету; им же принадлежала на этот срок высшая судебная власть (без права апелляции).
С момента возвращения триумвиров в Рим и юридического оформления их власти началась вакханалия проскрипционных убийств и конфискаций. За голову каждого осужденного назначалась крупная награда, рабам же, кроме денежного вознаграждения, была еще обещана и свобода. Всячески поощрялись доносы родственников друг на друга. Предоставление проскрибированным убежища, укрывательство их — карались смертной казнью.
Разгул проскрипций вскрыл страшную картину разложения римского общества. Казалось, что все родственные связи, все узы дружбы были расторгнуты. Дети доносили на своих родителей, рабы и отпущенники на своих господ, жены — на мужей. Римский историк Веллей Патеркул установил даже особую шкалу морального разложения: на первом месте в смысле предательства стояли сыновья, стремившиеся получить наследство, затем шли отпущенники, затем — рабы; наибольшую же стойкость и верность проявили все–таки жены.

"Страшный пример того, как следует относиться к родственникам, к друзьям, к политическим союзникам, показали прежде всего сами триумвиры. «Первым из приговаривавших к смерти, — пишет Аппиан, — был Лепид, а первым из приговоренных — брат Лепида, Павел. Вторым из приговаривавших к смерти был Антоний, а вторым из приговоренных — дядя Антония, Луций; в свое время и Луций и Павел высказались за объявление Лепида и Антония врагами отечества». Октавиан хотя и не объявил никого из своих родственников включенным в проскрипционные списки, но зато пошел навстречу настояниям Антония и согласился на включение в эти списки своего недавнего союзника — Цицерона.
Цицерон пытался бежать, сел уже на корабль, но море оказалось бурным, а он не выносил качки. Пришлось вернуться и высадиться на пустынном берегу, но здесь он был опознан, выдан и убит. Солдату, который доставил в Рим его голову и правую руку, Антоний выдал награду в десятикратном размере. Он поставил голову на стол и долгое время наслаждался этим ужасным зрелищем. А его жена Фульвия колола язык оратора булавками. Затем голова Цицерона была поставлена около ростр, с которых столько раз гремели его речи, вызывая восторг римлян."
(Утченко. "Древний Рим")

Общее число жертв было весьма велико. Различные авторы называют различные цифры. Аппиан, например, говорит о гибели 300 сенаторов и 2000 всадников. Но так как проскрипционные списки не раз менялись, а кроме того, погибло много людей, вообще ни в какие списки не внесенных, то едва ли можно говорить о каких–то точных цифровых данных. Следует также заметить, что, против ожиданий, больших средств проскрипции триумвирам не дали — слишком многое разграблялось солдатами. Конфискация земель 18 городов тоже пока была отложена. Зато был введен чрезвычайный налог на зажиточных граждан (в 1/50 часть всего имущества).
Пока триумвиры в Италии вели борьбу с противниками и собирали средства для предстоящих военных действий, «республиканцы», не менее деятельно и также не останавливаясь перед прямым и открытым вымогательством, действовали в провинциях. В Сицилии утвердился Секст Помпей; Сирия, Греция и Македония оказались в руках Брута и Кассия. Они не менее жестоко расправлялись с цезарианцами, чем триумвиры со своими противниками. Провинциальные города облагались огромными налогами, вассальные царства обязаны были оказывать помощь как денежными средствами, так и живой силой.
В конечном счете Брут и Кассий сосредоточили войска на границе Македонии и Фракии, около города Филиппы. Здесь ими был создан укрепленный лагерь, заняты наиболее выгодные позиции. Сюда же направили свою армию Антоний и Октавиан, и через два с половиной года после убийства Цезаря именно здесь произошла решающая схватка между преемниками покойного диктатора и «республиканцами».
Битва при Филиппах происходила как бы в два приема. В первый день против Брута, командовавшего правым крылом, стояли войска Октавиана, против Кассия — войска Антония. Воины Брута ринулись в атаку, даже не дождавшись пароля и команды. Они смяли передние ряды неприятеля, обошли его левый фланг и захватили лагерь. Октавиан, который был в этот день болен и лежал в палатке, еле успел избежать плена и спастись бегством. Однако такой слишком быстрый успех имел свою оборотную сторону: солдаты не окружили и не преследовали врага, они увлеклись разграблением лагеря.
На левом фланге армии «республиканцев» ситуация сложилась куда менее благоприятно. Кассий обнаружил в этой битве несвойственную ему медлительность и нерешительность. Войскам Антония удалось зайти ему в тыл, и вскоре после этого конница начала беспорядочно отступать к морю, затем дрогнула и пехота. Видя свое дело проигранным и ничего не зная о победе Брута, Кассий удалился в какую–то пустую палатку, где и был убит — по собственной просьбе — одним из своих отпущенников. По существу это было самоубийство, но самоубийство по недоразумению. Брут плакал над телом друга, называя его последним римлянином, говоря, что Риму не видать больше людей такой отваги и такой высоты духа.
Через несколько дней состоялось второе сражение. Правое крыло, которым снова командовал сам Брут, одержало верх над неприятелем и даже обратило его в бегство. Но командующие левым флангом войск «республиканцев», боясь обхода, слишком растянули его, боевая линия чрезвычайно истончилась и была прорвана; тогда неприятель ударил Бруту в тыл. Это было поражение, несмотря на то, что Брут «в этот грозный час свершил все возможное и как полководец, и как простой воин». В сражении погибло немалое количество видных представителей «республиканской» партии.

"Окруженный группой ближайших друзей и военачальников, Брут провел ночь в лесу, расположившись в лощине у подножия высокой скалы. Плутарх, ссылаясь на свидетельство одного из его спутников, утверждает, что Брут, глядя в звездное небо, декламировал Еврипида. Под утро, когда кто–то сказал, что больше медлить нельзя и следует бежать, он тотчас же откликнулся: «Вот именно, бежать и как можно скорее. Но только с помощью рук, а не ног». После этого он с двумя–тремя друзьями отошел несколько в сторону и затем, укрепив рукоять меча в земле, с силой бросился на обнаженный клинок и тут же испустил дух. Герой обеих побед Марк Антоний (Октавиан фактически не принимал участия ни в первой, ни во второй битве), найдя тело Брута, укрыл его своим роскошным, стоившим целое состояние, пурпуровым плащом. Урну с прахом он распорядился отослать матери Брута — Сервилии." (Утченко. "Древний Рим")

После битвы при Филиппах стало ясно, что надеждам еще оставшихся в живых «республиканцев» нанесен окончательный удар. Поэтому кое–кто решил перейти на сторону триумвиров. Что касается победителей, то они заново распределили между собой провинции, после чего Антоний отправился на Восток, а больной Октавиан вернулся в Италию, где ему предстояло решить острейший вопрос — наделение ветеранов землей.
Выше упоминалось о том, что триумвиры еще в самом начале своей деятельности решили пустить под раздел земли 18 городов. Теперь два города (Регий и Вибон) освобождались от этой повинности, ветеранов расселяли в 16 италийских городах. Все это были старые, богатые города главным образом Северной и Средней Италии. Земли, принадлежавшие местным жителям испокон веку, конфисковывались и передавались новым владельцам, т. е. ветеранам, причем передавались вместе с рабами и прочим живым и мертвым инвентарем. Местные жители беспощадно сгонялись с земли; ветераны вели себя, как завоеватели во вражеской стране.

image Царившее в стране недовольство попытались возглавить близкие к Антонию люди: его брат Луций Антоний, консул 41 г., и жена Антония — энергичная и властолюбивая Фульвия. Они вели яростную агитацию против Октавиана, доказывая, что он один несет ответственность за конфискации земель, разорение владельцев и чуть ли не за все насилия и грабежи в Италии. Уверяли, что Марк Антоний, как только вернется с Востока, сложит свои чрезвычайные полномочия и «восстановит свободу». Противникам Октавиана удалось навербовать войско из недовольных италийских жителей, а также из ветеранов.
Война началась с ряда восстаний в среднеиталийских городах. Аппиан утверждал, что, опасаясь раздела земель, восстала почти вся Италия. После ряда стычек и маневров Октавиану и его полководцам, главным образом наиболее талантливому из них — Марку Випсанию Агриппе, удалось запереть войско восставших в Перузии. Осада города длилась несколько месяцев, наконец голод принудил осажденных к капитуляции (весна 40 г.). Луций Антоний получил прощение, его солдаты перешли к Октавиану, но Фульвии пришлось бежать. Город был отдан на разграбление, члены муниципального совета казнены. Октавиану разрешалось вступить в Рим в одежде триумфатора и присуждался лавровый венок.
Население Рима да и всей Италии с восторгом приветствовало окончание военных действий. Все жаждали прочного устойчивого мира. Однако время для него еще не пришло — не успела окончиться Перузинская война, как уже начал назревать новый конфликт между Октавианом и Антонием.

Антоний, как уже было сказано, после битвы при Филиппах отправился на Восток. Основная цель заключалась в сборе средств для расплаты с солдатами, а также для подготовки парфянского похода, о чем мечтал еще Юлий Цезарь. Но для этого следовало сначала разобраться в сложных, как всегда, восточных делах: произвести династические перемены в ряде вассальных царств, покарать и обложить налогами те города и области, которые поддерживали «республиканцев», предоставить какие–то привилегии своим приверженцам.
Плутарх весьма красочно описывает пребывание Антония на Востоке:

«Когда… Антоний переправился в Азию и впервые ощутил вкус тамошних богатств, когда двери его стали осаждать цари, а царицы наперебой старались снискать его благосклонность богатыми дарами и собственной красотой, он отдался во власть прежних страстей и вернулся к привычному образу жизни, наслаждаясь миром и безмятежным покоем, меж тем как Цезарь (т. е. Октавиан) в Риме выбивался из сил, измученный гражданскими смутами и войной».

Антония окружала целая свита, в которой далеко не последнее место занимали кифареды, флейтисты, плясуны, мимы и прочий, как выражается Плутарх, «чумной сброд». Когда Антоний въезжал в Эфес, впереди выступали женщины, одетые вакханками, мужчины и мальчики в обличии панов и сатиров, весь город был в плюще, в тирсах, повсюду звучали псалтерии, свирели, флейты и граждане величали Антония Дионисом — подателем радостей, источником милосердия.
Из Эфеса Антоний переехал в Тарс (столица Киликии) и сюда он вызвал Клеопатру, которая должна была оправдаться перед ним от возводимых на нее обвинений в сочувствии и помощи Кассию. И вот тогда–то «ко всем природным слабостям Антония прибавилась последняя напасть — любовь к Клеопатре».
Царица прибыла в Тарс по реке Кидн на корабле «с вызолоченной кормой, пурпурными парусами и посеребренными веслами, которые поднимались и опускались под напев флейты, стройно сочетавшийся со свистом свирелей и бряцанием кифар. Царица покоилась под расшитой золотом сенью в уборе Афродиты, какою изображают ее живописцы, а по обе стороны ложа стояли мальчики с опахалами — будто эроты на картинах. Подобным же образом и самые красивые рабыни были переодеты нереидами и харитами и стояли кто у кормовых весел, кто у канатов. Дивные благовония восходили из бесчисленных курильниц и растекались по берегам. Толпы людей провожали корабль по обеим сторонам реки, от самого устья, другие толпы двинулись ей навстречу из города… И повсюду разнеслась молва, что Афродита шествует к Дионису на благо Азии».
Результат этой встречи заключался в том, что подготовка похода против парфян фактически была отложена и Антоний отправился с Клеопатрой в Александрию, где в непрерывных пирах и увеселениях он провел зиму 41/40 г. От этого приятного времяпрепровождения его оторвали такие события, как вторжение парфян и гражданская война в Италии.

Антоний направляется в Италию. К нему присоединяется Домиций Агенобарб, который приводит с собой республиканский флот, а затем они оба заключают союз с Секстом Помпеем. Казалось, что столкновение Октавиана с этой коалицией неизбежно. Дело дошло до того, что войска Октавиана и войска Антония сошлись у Брундизия. Однако, как случалось и раньше, солдаты обеих армий настояли на примирении полководцев. К тому же пришло известие о смерти Фульвии, которая была настроена гораздо более непримиримо, чем сам Антоний.
После этого состоялось так называемое Брундизийское соглашение. Провинции были снова перераспределены: Антоний теперь официально получал все восточные провинции, Октавиан — все западные, а за Лепидом, который все больше и больше отступал на задний план, по–прежнему сохранялась Африка. Соглашение было скреплено династическим браком: Антоний женился на сестре Октавиана, которая незадолго до всех этих событий овдовела.
В скором времени Брундизийское соглашение было дополнено еще одним: договором, заключенным триумвирами с Секстом Помпеем в Путеолах (или в Мизене) в 39 г. По этому соглашению Помпей признавался командующим всеми морскими силами, за ним закреплялись Сицилия и Сардиния, признавалась его власть над Пелопоннесом. Все бежавшие к нему из Рима (от проскрипций) получали прощение, все рабы, служившие в его войсках, объявлялись свободными.

Однако прочного мира, которого так жаждало все население Римской державы, не получилось и теперь. После заключения договора в Путеолах Антоний снова направился на Восток. Положение там было довольно напряженным. Уже упоминалось о вторжении парфян в 40 г. в пределы Римского государства. Они захватили Сирию и некоторые области Малой Азии. Правда, в 39 г. полководцу Антония Вентидию Бассу (это был один из наиболее опытных и испытанных военачальников) удалось вытеснить парфян из захваченных ими областей, но парфянская проблема в целом оставалась нерешенной, планы Цезаря — нереализованными, поражение Красса — неотмщенным. Антоний стремился к «настоящей», большой войне против Парфии.
Не наступило мира и в самой Италии. Договор, заключенный с Секстом Помпеем в Путеолах, оказался непрочным. Его флот по–прежнему затруднял подвоз продовольствия в Италию, бегство же рабов из Рима в Сицилию приняло колоссальные размеры. Общественное мнение в Риме складывалось теперь далеко не в пользу Помпея. Этим решил воспользоваться Октавиан, чтобы окончательно разделаться с полупиратским государством — постоянной угрозой Риму.
Однако начало военных действий, пока флотом руководил сам Октавиан, оказалось чрезвычайно неудачным. Он потерпел поражение, флот его частично был разбит и потоплен в бою, частично погиб во время бури. Пришлось искать помощи у Антония. Весной 37 г. в Таренте произошло свидание Октавиана с Антонием. Антоний передал своему коллеге флот из 130 судов, сам же он нуждался в сухопутном войске. Октавиан предоставлял поэтому в его распоряжение 20 тыс. солдат для парфянского похода. Кроме того, во время Тарентинского свидания было принято решение о продлении чрезвычайных полномочий триумвиров еще на пять лет.
Война с Секстом Помпеем возобновилась. Теперь во главе флота стоял Агриппа, прославившийся еще во время Перузинской войны. В двух морских сражениях (36 г.) Помпей был разбит, бежал в Малую Азию и там погиб. Октавиан завершил свою победу над Помпеем весьма своеобразным образом: всех беглых рабов из войска Помпея разоружили, доставили в Италию (всего 30 тыс. человек) и передали их бывшим владельцам.

Победа над Помпеем оказала огромное влияние на дальнейший ход событий. Прежде всего, она привела к ссоре Октавиана с Лепидом, который помогал Октавиану во главе сухопутных войск в Сицилии. После победы при Милах и Навлохе он попытался оставить за собой Сицилию, но Октавиан энергично этому воспротивился. Грозила новая междоусобная война, которой помешали солдаты Лепида, перейдя на сторону Октавиана. Это послужило для последнего хорошим предлогом лишить Лепида звания триумвира и его провинций. Он остался только старшим понтификом и мирно скончался в 12 г. до н. э.
Все это сильно укрепило положение Октавиана. Его чествовали в Риме с большим торжеством, подобно Цезарю он получил пожизненную трибунскую власть. Чувствуя свое положение окрепшим, Октавиан сам начал ослаблять тот суровый режим земельных конфискаций, налогов и принудительных наборов, который давил на Италию, начиная с 43 г.

После Тарентского соглашения Антоний продолжал оставаться на Востоке. Он возобновил свою связь с Клеопатрой, вызвав ее к себе в Антиохию. Там он официально отпраздновал свой брак, не порывая пока с Октавией. Но когда его римская супруга приехала в Афины, он прислал письмо, приказывая дожидаться его там. Это фактически означало развод.
В отношениях между Антонием и Клеопатрой не легко определить, где кончаются личные чувства и начинается политический расчет. Египетская царица, несомненно, хотела использовать могущественного римского полководца для своих целей: для восстановления царства Птолемеев в его прежнем блеске и объеме, а быть может, и для создания более широкой эллинистической державы под главенством Египта. Антонию же союз с Клеопатрой был нужен прежде всего для предполагавшегося похода против парфян, а затем и для борьбы с Октавианом.
В 36 г. Антоний начал войну с парфянами. Она имела для него чисто политическое значение, так как военной опасности парфяне в этот момент не представляли. Восточный поход должен был явиться осуществлением планов Цезаря и покрыть Антония славой. Однако поход был неудачен. Антоний пошел через Армению, думая захватить парфян врасплох. Встретив сильное сопротивление при осаде одного города, он вынужден был повернуть обратно. Хотя трудное отступление показало блестящие военные способности Антония, все же оно стоило ему огромных потерь. В следующие годы Антоний воевал в Армении и захватил в плен армянского царя, обвиняя его в неудаче парфянского похода. По случаю победы над Арменией Антоний отпраздновал блестящий триумф в Александрии. Он готовился к новому походу в Парфию, но этому помешал окончательный разрыв с Октавианом.

Римское общество с возраставшим неодобрением следило за поведением Антония. Римский полководец и триумвир развелся с римской супругой и женился на «варварской» царице; он отпраздновал триумф не в Риме, а в Александрии; он раздавал римские владения направо и налево, как свою собственность и, в частности, дарил их Клеопатре и ее детям; египетскую царицу он провозгласил царицей царей. Октавиан пользовался всяким случаем, чтобы усилить это настроение. С обеих сторон сыпались взаимные обвинения. Дело шло к открытому разрыву.
1 января 32 г. кончился срок полномочий триумвиров. В этот день в заседании сената консулы-антонианцы Гней Домиций Агенобарб и Гай Сосий выступили с прямыми обвинениями Октавиана. В ответ на это он окружил сенат своими сторонниками со спрятанным под платьем оружием. Оба консула и более 300 сенаторов бежали к Антонию. Октавиан добыл у весталок завещание Антония и огласил его. В нем Антоний завещал похоронить себя в Александрии и подтверждал свои пожалования Клеопатре. Тогда оставшаяся часть сената и народное собрание лишили Антония его триумвирских полномочий и объявили войну Клеопатре за присвоение собственности римского народа.
Антоний, узнав об этом, привел к присяге свои римские войска и войска восточных союзников. То же сделал Октавиан в Италии и в западных провинциях. Эта присяга была средством укрепления их власти, так как полномочия триумвиров окончились.

"Войска Антония насчитывали около 100 тыс. пехотинцев и 15 тыс. всадников. Флот состоял из 500 судов. Силы Антония были расположены на западном побережье Греции. Сначала предполагался десант в Италии, но от этого плана пришлось отказаться, так как побережье Италии хорошо охранялось. К тому же войска Антония были разнородны и плохо снабжались, а он сам прекрасно понимал, что не может явиться в Италию с Клеопатрой.
Силы Октавиана были меньше: в его распоряжении находилось около 80 тыс. человек и 400 судов. Но организация его армии стояла выше, она была однороднее по своему составу и опиралась на старый военный и государственный аппарат республики. В лице Агриппы Октавиан имел первоклассного полководца."
(Ковалев. "История Рима")

image Наконец, по настоянию Клеопатры, было решено дать морской бой. Часть пехоты Антоний посадил на суда. 2 сентября 31 г. около мыса Акция при выходе из Амбракийского залива флот Антония попытался прорваться в открытое море. В разгаре битвы египетская эскадра во главе с Клеопатрой покинула сражение и направилась в Африку. Антоний последовал за ней. Оставшаяся часть флота продолжала бой и, лишенная руководства, была побеждена. Сухопутные войска Антония начали отступление в Македонию, но в конце концов сдались Октавиану. Победитель распустил значительную часть своих войск и отправился в Афины, а оттуда на о-в Самос, где и перезимовал. Впрочем, зимой Октавиану пришлось на некоторое время съездить в Италию, где среди ветеранов начались волнения. Их успокоили новой раздачей земли, которую на этот раз Октавиан покупал у городов.
И Антоний, и Клеопатра преследовали определенные политические цели. Антоний рассчитывал на то, что неисчерпаемые средства египетских царей дадут ему возможность организовать поход против парфян, Клеопатра же мечтала, опираясь на римское войско, восстановить царство Лагидов в тех границах, какие были в начале III в.
Сторонникам Антония разрешено было покинуть Рим, в результате чего Рим оставило около трехсот сенаторов, в том числе оба консула. Октавиан вскрыл завещание Антония, хранившееся в храме богини Весты. В этом завещании говорилось, что Антоний просит похоронить себя в Египте вместе с Клеопатрой, признает Цезариона (сына Клеопатры и Юлия Цезаря) истинным сыном Цезаря и закрепляет за своими детьми от Клеопатры дары в количестве, превосходящем всякую меру. Еще ранее Клеопатра была объявлена царицей царей, а ее дети от Антония получили во владение области, считавшиеся самостоятельными царствами или даже римскими областями.

Антоний после Акция уехал в Кирену, а оттуда вернулся в Александрию. Он совершенно пал духом. Почти все союзники его покинули. Зимой 31/30 г. Антоний вел жизнь обреченного человека. Летом 30 г. Октавиан начал наступление на Египет с востока (из Сирии) и с запада (из Кирены). Под Александрией Антоний попытался оказать сопротивление, но остатки его войск перешли на сторону Октавиана. Антоний бросился на свой меч. Клеопатра попала в руки Октавиана и кончила жизнь самоубийством (по преданию, она дала укусить себя змее). Октавиан приказал убить сына Клеопатры от Цезаря Птолемея Цезариона и ее старшего сына от Антония Антилла. Остальных детей Антония и Клеопатры взяла на воспитание Октавия.
1 августа 30 г. Октавиан торжественно вступил в Александрию. Последнее из восточных государств Средиземного моря было присоединено к римской державе. Впрочем, Октавиан рассматривал Египет не как провинцию римского народа, а как свое личное владение. Во главе египет­ского управления был поставлен в должности префекта небогатый всадник Гай Корнелий Галл. Старая египетская финансовая система была оставлена без изменений, если не считать повышения налогов. Сокровища Птолемеев, захваченные Октавианом, с избытком покрыли его военные расходы.
Октавиан пробыл на Востоке зиму 30/29 г. В восточные дела он не внес больших изменений, приблизительно оставив все так, как было при Антонии. С парфянами удалось завязать мирные отношения. Осенью 29 г. Октавиан вернулся в Рим и отпраздновал трехдневный триумф. Он остался единоличным и неограниченным правителем римской державы.


Назад Вперед

Основание Рима

imageАпеннинский полуостров занимает выгодное географическое положение в центре Средиземноморья. Италия омывается Адриатическим, Ионийским, Тирренским и Лигурийским морями, имеет мало изрезанную береговую линию.

Рождение республики
image

По знаменитой легенде, поводом для великой революции, переменившей политическое устройство Рима, стали преступные действия сына царя Тарквиния Гордого — Секста. Домогаясь любви замужней знатной женщины

Завоевание Италии
image

Продвижение Рима на юг Лация привело его в непосредственное соприкосновение с группой самнитов, которая жила на р. Лирисе, и с кампанцами. Под именем последних понимают смешанное население, образовавшееся в результате...

Завоевание Сицилии
image

После завоевания Италии Риму была подвластна территория площадью более пятидесяти тысяч квадратных миль, с населением около четырех миллионов человек. Столетие спустя после разгрома Рима галлами он превратился в мировую

Ганнибал

imageПоражение Карфагена в Первой Пунической войне усугубилось крайне опасным восстанием собственных наемников. Только в 238 г. Гамилькар Барка сумел подавить это восстание. На следующий год Гамилькар отправился в Испанию,

Македонские войны
image

После битвы при Рафии в восточной половине Средиземноморья установилось относительное равновесие между тремя эллинистическими монархиями: Македонией Филиппа V, Сирией Антиоха III и Египтом Птолемея IV.

Время смуты
image

Рим сказочно обогатился, особенно благодаря своим победам над странами Востока, накопившими в течение многих веков цивилизованной жизни несметные сокровища.


Сулла
image

Митридат ненавидел Рим, который в пору его юности беспардонно захватил его родные земли и стал править там, обойдя законных царей Малой Азии. Он видел теперь, как этих несокрушимых

Восстание Спартака
image

Восстание рабов под руководством Спартака, или, как называли его современники, «рабская война» (bellum servile), — одно из самых грандиозных движений угнетенных в древности.

Триумвират
image

После смерти Мария и Суллы в Риме приобрели вес новые люди. Наиболее удачливым из них поначалу был Гней Помпей. Он родился в 106 г. до н. э. и в молодости вместе со своим отцом

Цезарь

imageПосле разгрома Красса и его войска в 53 г. до н. э. из триумвирата остались только двое — Помпей и Цезарь. Цезарь был еще в Галлии, где назревало крупное восстание местного населения, Помпей же находился в Риме

Конец республики
image

Убийство Цезаря произвело в Риме смятение и панику. Сенаторы в страхе разбежались из курии Помпея, где происходило роковое заседание. Заговорщики, наоборот, сделали попытку обратиться к народу.

Октавиан Август

image Гай Октавий родился 29 сентября 63 г. до н. э. в Риме. Он рано потерял отца, и решающую роль в его жизни сыграло родство с Юлием Цезарем , которому он приходился внучатым племянником (он был внуком сестры Цезаря).

Тиберий и Калигула
image

Августу было уже за семьдесят, когда он начал задумываться о смерти. Настало время выбрать себе преемника, человека, который стал бы следующим принцепсом в Риме. Если бы он был царем,


Клавдий и Нерон
image

Если бы не чистая случайность — всего несколько шагов, — совсем по-другому сложились бы судьбы и самого Клавдия, и Рима. В тот роковой январский день он шел из Палатинского театра во дворец в нескольких шагах впереди Калигулы

Гальба, Отон, Вителий
image

Свержение Нерона и провозглашение Гальбы открыло новую страницу в истории Римской империи. Сервий Сульпиций Гальба, человек очень знатный и богатый, правитель Испании, был провозглашен императором в июне 68 г.


Династия Флавиев

image Разрушение Иерусалимского храма стало кульминацией одного из наиболее драматичных поворотных моментов во всей истории Рима. Восстание, бушевавшее в Иудее в 66-70 гг. н. э., потребовало от Рима мобилизации

Нерва, Траян, Адриан
image

Убийство Домициана было совершено без всякого участия преторианской гвардии, среди которой император пользовался большой популярностью. Но так как один из ее командиров



Антонин, Коммод
image

У Адриана, как и у Нервы и Траяна, не было детей, но он ещё задолго до смерти позаботился о том, чтобы выбрать себе преемника. Судя по всему, первый кандидат на императорский престол был выбран не вполне удачно

Династия Северов
image

После смерти Коммода императору должен был унаследовать человек по имени Публий Хельвий Пертинакс. Он родился в 126 г., в правление Адриана, и происходил из бедной семьи.


Кризис III века

image В 235 г. после убийства Александра Севера армия провозгласила новым императором Максимина Фракийца. Максимин стал первым в длинном ряду так называемых солдатских императоров, судьба которых зависела от настроения войска.

Диоклетиан
image

Диокл происходил из бедной семьи, а свое греческое имя получил, видимо, потому, что жил в Диоклее, деревушке на побережье в Иллирике. Он отличился, служа в армии при Аврелиане и Пробе, и, начав с простого солдата, ко времени смерти Кара

Династия Констанция
image

У Диоклетиана было чёткое представление о том, как должен действовать принцип тетрархии. Когда он отрекся от престола, то принудил своего соправителя-августа Максимиана сделать то же

Падение Рима
image

После смерти Юлиана армия тут же на месте провозгласила императором Флавия Клавдия Иовиана, полководца, единственным достоинством которого была принадлежность к христианской религии.

Римский быт

imageВ первые века римской истории все дома, — как городские, так и деревенские, — за исключением крестьянских хижин, были совершенно сходны друг с другом и строились по одному и тому же плану.

Римские зрелища
image

Во времена республики устраивались ежегодно семь народных праздников, которые в эпоху Августа занимали в общей сложности 66 дней: Игры Римские 16 дней (4—19 сентября). Плебейские 14 дней (4—17 ноября).