НАЗАД | ВПЕРЕД


РОЖДЕНИЕ ИМПЕРИИ

РУСЬ И ОРДА



ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ СИМЕОН ГОРДЫЙ
(1340-1353)

Когда скончался его отец, Иван Данилович Калита , Симеону было двадцать пять лет. Сразу после смерти Калиты в Орду поехали Константин, князь Тверской, и Константин, князь Суздальский. Поехал на поклон к хану и сын Калиты Симеон. Хан Узбек принял его приветливо. Симеон Иванович получил ярлык на великое княжение с еще большими полномочиями, чем были у его отца.

Молодой князь с первых же дней повел решительную внутреннюю политику. Согласно преданиям, Великий князь, приняв в «руце своя всех князей», заставил удельных князей «целовать у отчего гроба крест на том, что они все будут заодно и будут чтить его во отца место, имея общих врагов и друзей».

Добившись полного подчинения, Симеон делает еще один смелый ход – пытается подчинить Новгород великокняжеской власти. Вместо того чтобы поехать в этот город и уладить разногласия, возникшие при очередном сборе дани, а также другие наболевшие проблемы, выказав своим появлением, как это делали все князья до Симеона Ивановича, уважение к новгородским обычаям, Симеон отправил туда наместников. Они захватили Торжок и, зная о прочном положении своего князя, стали, собирая дань, притеснять население, грабить жителей города и его окрестностей.
Жители города попросили помощи у новгородцев. Новгородцы внезапно овладели Торжком, похватали великокняжеских наместников и укрепили городские стены. После чего послали людей к Симеону со словами: «Ты еще не сел у нас на княжении, а уже бояре твои насильничают». Вот что пишет по поводу конфликта новгородцев с новым великим князем Соловьев:

«Новоторжцы, боясь мести великого князя, послали сказать новгородцам, чтоб они садились на коней и спешили к ним на помощь; но чернь новгородская не захотела выступить в поход. Тогда новоторжская чернь, видя, что из Новгорода рать не приходит встала на бояр, говоря: «Зачем вы призвали новгородцев? Они перехватали княжих людей, и нам теперь приходится за это погибать!» Черные люди вооружились, надели брони, пошли на дворы, где содержались московские пленники, освободили их, а новгородцев выпроводили из города, потом бросились на своих бояр, домы их разграбили, хоромы развезли, села опустошили, одного боярина Семена Внучка убили на вече, остальные убежали в Новгород. Между тем в Москве был съезд всем князьям русским - Симеон Гордый шел в поход на Новгород; с ним вместе отправился и митрополит Феогност. Новгородцы, узнав, что великий князь в Торжке со всею землею Низовскою, начали собирать всю свою волость к себе в город, но сперва попытались кончить дело миром: владыку Василия отправили бить челом к митрополиту, а тысяцкого с боярами - к великому князю. Симеон согласился на мир по старым грамотам новгородским, но. взял за это черный бор по всей волости, и 1000 рублей с Торжка, после чего отпустил наместника в Новгород.» («История России»)

Но этого победителю показалось мало. Он потребовал, чтобы новгородская знать просила у него прощения, и босые, униженные, одетые в простые платья, нечесаные явились к нему новгородцы, встали на колени, потупили глаза, повлажневшие от стыда: за себя – слабых и за Симеона – гордого. Авторитет Симеона в стране и в Орде, куда он регулярно свозил дань, пугал многих. Воевать в Заокскую землю другие князья ходить не решались, хотя между собой частенько выясняли отношения с оружием в руках. Великий князь относился к мелким распрям между уделами на удивление спокойно: пусть дерутся, лишь бы дань платили. Мир в Заокской земле манил к себе людей из других княжеств.

После похода на Новгород великий князь распустил войско, но, оказалось, рано успокоился Симеон. Начался период войн Руси с Литвой: Ольгерд, сын Гедимина, подступил к Можайску, осадил город, выжег предместья. А потом неожиданно ушел назад в Литву.
Литовцы к середине XIV столетия усилились настолько, что постоянно тревожили русских на западных границах. Они взяли Ржев, Брянск, добирались в своих походах до Тверского и Рязанского княжеств. Ольгерд был прекрасным полководцем, «не токмо силою, елико умением воеваши», с его похода на Можайск началась так называемая «литовщина». Продолжалась она лет сорок, причем победа доставалась то одному, то другому сопернику. Люди пользовались этим: было куда сбежать от преследования, от московских князей уходили в Литву, а провинившиеся в Литве шли на службу в Москву.

В 1341 году случилось еще одно немаловажное для Москвы и ее князей событие: умер хан Узбек, и в Орде началась «замятия». Победителем в этой ордынской усобице стал хан Джанибек, убивший на пути к трону двух своих братьев:

«Сын его, Чанибек, подобно отцу ревностный служитель Магометовой Веры, открыл себе путь к престолу убиением двух братьев, и Князья Российские вместе с Митрополитом долженствовали немедленно ехать в Орду, чтобы смиренно пасть пред окровавленным ее троном. С честию и милостию отпустив Симеона, Хан долго держал Митрополита, требуя, чтобы он, богатый доходами, серебром и золотом, ежегодно платил церковную дань Татарам; но Феогност ссылался на льготные грамоты Ханов, и Чанибек удовольствовался наконец шестьюстами рублей, даром единовременным: ибо - что достойно замечания - не дерзнул самовольно отменить устава своих предков; а Феогност за его твердость был прославлен нашим Духовенством.» (Карамзин. «История государства Российского»)

В начале 1340-х годов в Москве возрождается угасшее было в последний период великого княжения Ивана Калиты каменное строительство. В 1344 году именно в Москве, а не во Владимире, Ростове или Суздале возобновляется искусство монументальной росписи церквей. В Москве при Семене Гордом стали развиваться ювелирное искусство, иконное дело, гончарное, другие виды искусств и ремесел. В 1345 году мастер Борис отлил три больших и два маленьких колокола, опережая в этом деле другие города. Согласно летописным сведениям, за несколько лет до этого новгородский архиепископ Василий приглашал к себе из стольного града мастера Бориса с его людьми для отливки колокола на Софийский собор. Во времена правления Симеона в Москве появилась бумага тряпичная, заменившая пергамент. На ней написаны договор его с братьями и завещание великого князя. В те же годы еще малоизвестный монах Сергий, родом из Радонежа, основал под Москвой знаменитую Троицкую обитель.

«Все князья повиновались Симеону; Тверь не думала более о борьбе: князь ее Всеволод Александрович отказался от мести за отца своего сыну Калиты и отдал за Симеона московского сестру свою Марию в 1346 году, а в 1349 году племянник Александров Михаил, сын великого князя тверского, Василия Михайловича, женился на дочери Симеоновой.» (Соловьев. «История России»)

В 1345 году Ольгерд стал единственным владыкой Литвы, в эти же годы активизировались шведы – положение на западных и северо-западных границах Русской земли ухудшилось. Шведский король Магнус ворвался в Новгородское княжество, занял Псков. Поведение велико князя в этой ситуации было двусмысленным, что не преминул отметить Карамзин:

«Великий Князь, по-видимому, мало заботился о Новогородцах, и только однажды (в 1347 году) жил у них три недели, призванный ими чрез Архиепископа. Слыша о нападении Шведов, он долго медлил; наконец выступил с войском, но возвратился в Москву за каким-то Ханским делом и вместо себя велел идти в Новгород брату своему Иоанну с Константином Ростовским; а сии Князья - сведав, что Орехов завоеван Магнусом, - немедленно ушли назад, не приняв, как говорит Летописец, Архиепископского благословения, ни челобитья Новогородского. Вероятно, что не робость, но хитрые намерения политические были тому причиною: Симеон хотел, кажется, довести сей величавый народ до крайности и воспользоваться ею для утверждения своей власти над оным.» («История государства Российского»)

Новгородцы собрали всех воинов, способных постоять за себя и за свою землю, подошли к Пскову и 24 февраля 1349 года выбили оттуда врага с большими для него потерями. Добыча у победителей была немалая: 800 пленников они отправили в Москву, а захваченное у шведов серебро использовали для украшения церкви Бориса и Глеба. На этом новгородцы не остановились. Они ходили в Норвегию, разгромили шведов в сражении под Выборгом, заключили с Магнусом выгодный мир.

А Симеон Иванович в эти годы хранил мир в Московской земле, всегда готовый выступить с крупным войском против опытного Ольгерда, и зорко следил за настроением ханов. Когда до великого князя дошли слухи, что Ольгерд отправил брата Корияда в Орду с просьбой об оказании литовцам помощи для борьбы с немцами, Симеон мгновенно отреагировал на это известие. Он явился к хану и в личной беседе «внушил Джанибеку, что сей коварный язычник есть враг России, подвластной татарам, следовательно, и самих татар...». Хан поддержал русского князя и даже отдал ему Корияда! И Ольгерд вынужден был выручать брата, прислал в Москву послов с богатыми дарами, женился на снохе Симеона Гордого – Ульяне, женил брата Любарта на племяннице великого князя. Это была великолепная дипломатическая победа Симеона Гордого.

В 1351 году летопись упоминает о походе Симеона с двумя братьями - Иваном и Андреем на Смоленск, но послы смоленские встретили его на реке Угре и заключили мир; причины похода и условия мира неизвестны.

Беда подкралась неожиданно: на Русь пришла эпидемия «черной смерти» – чумы. На Руси чуму называли еще и «моровой язвой».
Чума появилась в 30–40-е годы XIV века в Индии и Китае. Она прошла по Европе, унося десятки тысяч жизней. В одном только Париже ежедневно погибали от нее до восьмисот человек. На Русь чуму, как полагают, занесли и европейские купцы, и ордынцы.
В 1351 году моровая язва пришла во Псков, а в начале 1353 года уже вовсю бушевала в Москве. Именно от чумы 11 марта скончался митрополит всея Руси Феогност. В том же месяце умерли сыновья Симеона Гордого, Иван и Семен, и заболел чумой и сам великий князь. Ему недавно исполнилось всего тридцать шесть лет.
В тот день, когда великий князь писал завещание, у него уже не осталось ни одного сына в живых. Но была одна надежда – беременная жена Мария Александровна, тверская княжна.
Передав по завещанию своей беременной жене Московскую вотчину, Симеон надеялся, что власть перейдет в конце концов к его сыну. Его не смутило в данном вопросе даже то, что матерью его еще не родившегося сына будет тверская княжна, а это, естественно, обострило бы противоречия между Москвой и Тверью. Подобный шаг для гордого человека в общем логичен: все-таки сын от любимой жены будет князем.
После смерти Семена Гордого великим князем Владимирским, получившим из рук хана Джанибека ярлык на сбор дани со всей Руси, стал брат покойного Иван Иванович Красный .