ВРЕМЯ СМУТЫ
ГРАКХИ

image Рим, завоевав Средиземноморье, сказочно обогатился, особенно благодаря своим победам над странами Востока, накопившими в течение многих веков цивилизованной жизни несметные сокровища. Контрибуции, наложенные на Карфаген, Македонию и Сирию, дань, поступающая из провинций, прибыли от торговли, осуществлявшейся по правилам, установленным Римом, — все это означало, что в город хлынуло богатство. В 167 г. до н. э., после битвы при Пидне и окончательного разгрома Македонии, Рим получил в свое распоряжение такие огромные средства, что римские граждане были освобождены от налога. Их стали содержать покоренные ими народы. Но Риму пришлось дорого заплатить за превращение в величайшую державу мира.
До Пунических войн основу римского государства составляли крестьяне. Несколько месяцев в году они обрабатывали свою землю, а все остальное время воевали. Военные кампании были короткими и проводились недалеко от дома. Сто лет непрекращающихся войн привели к тому, что многие из этих стойких людей погибли (в 133 г. до н. э. в Риме было меньше граждан, чем в 250 г. до н. э.), а другие — разорились. Огромные территории были опустошены войсками Ганнибала или самими римлянами в наказание за помощь Ганнибалу. Более того, военные кампании стали более продолжительными и проводились вдали от дома. Крестьяне уже не могли обрабатывать свои поля и одновременно воевать. Солдаты стали профессионалами, война сделалась делом их жизни.
Что касается сокровищ, хлынувших в Рим, то не все его граждане обогатились в равной степени — одним досталось больше, другим — меньше. Огромные богатства получили сенаторы, чиновники и полководцы. Те, кто сумел прибрать к своим рукам военную добычу, вкладывали деньги в землю, скупая наделы у крестьян, которых разорила война. Основой сельского хозяйства стали теперь не небольшие крестьянские дворы, а огромные плантации, где трудились рабы, так что оно тоже, как и война, стало профессиональным. Рабов везли из Африки, Греции и Испании, что еще больше ухудшило положение римских крестьян. Именно рабы выполняли теперь сельскохозяйственные работы под руководством надсмотрщиков, которые выжимали из этих несчастных все соки. Крестьяне, сумевшие уцелеть в хаосе воины, не могли конкурировать с крупными землевладельцами и разорялись. Они в поисках работы стали переселяться в Рим.
Римский гражданин, живший в городе, обладал определенными правами. Каким бы бедным он ни был, он имел право голоса, а это означало, что аристократы, стремившиеся занять высокие посты, должны были принимать во внимание его мнение. Умные беспринципные политики хорошо понимали, что голоса римлян можно купить. Они добивались популярности у народа и набивали себе цену, голосуя за продажу римским гражданам продуктов по сниженным ценам и даже за бесплатное распределение зерна. Они также организовали бесплатные состязания и зрелища разного рода. Таким способом государственные деятели подкупали простых людей, и частенько бедняки поддерживали одного лидера в его борьбе против другого, не понимая, что действуют вопреки своим же собственным интересам.
Подобная тактика, обогащавшая политиков и наносившая огромный вред Риму, получила название «panem et circenses», что буквально переводится как «хлеба и цирков», хотя цирком в Риме называлось совсем не то, что теперь. Это слово образовалось от латинского «круг» и означало место (обычно, кстати, овальной формы), где проводились состязания и устраивались различные зрелища на потеху публике. Гонки на колесницах, бои гладиаторов, схватки с дикими зверями оживляли эти зрелища, превращая их в римский вариант современных водевилей (несомненно, очень грубый и кровавый). Поэтому лучше переводить «ранет circenses» как «хлеба и зрелищ».
Пока богатые богатели, а бедные беднели, пока свободные крестьяне разорялись, а число рабов все увеличивалось, Рим в политическом отношении испытывал застой. До начала войн с Карфагеном база городского правления неуклонно расширялась, делая его все более демократичным. Но когда в Италию вторгся Ганнибал, этот процесс остановился.
С одной стороны, когда в ходе Второй Пунической войны над Римом нависла смертельная опасность, все понимали, что необходимо иметь сильное правительство. Во время войны не до политических экспериментов. И сенат создал такое сильное правительство — надо отметить, что за всю историю Рима он никогда так хорошо не управлялся, как во время Второй Пунической войны и после нее. Но ни один правящий класс никогда добровольно не откажется от власти. Так и римская аристократия, состоявшая из крупных землевладельцев, входивших в состав сената, не испытывала никакого желания менять ситуацию, когда опасность миновала. В результате после долгих и тяжелых лет войны в Италии так и не наступил мир — в этом и заключался великий и трагический парадокс того времени.
Когда Ганнибал был изгнан с Апеннинского полуострова, Рим уже не боялся, что какая-нибудь вражеская армия решится, в обозримом будущем, вторгнуться на его территорию. И действительно, в течение последующих пяти веков на землю Италии не ступала нога захватчика. И тем не менее, Италии не суждено было вкусить прелестей мирной жизни. Узколобая политика сената и его нежелание выпускать из своих рук власть привели к появлению нового, гораздо более ужасного типа войны. За войнами с внешними врагами последовала война рабов против свободных, бедных против богатых, Рима против его союзников, Рима против Рима. Предвестником эпохи социальных столкновений стала самая ужасная из всех войн — восстание рабов.

Уже начало II в. было неспокойным. В 199 г. в окрестностях Рима был раскрыт крупный заговор карфагенских заложников, пытавшихся поднять рабов в Сетии и окрестных городах. Римским властям удалось раскрыть заговор благодаря измене двух рабов. Два года спустя начался мятеж рабов в Этрурии, подавленный силой оружия. В 186—185 гг. возникло крупное движение рабов в Апулии и Калабрии. Однако только во второй половине столетия создались условия для такого движения, которое далеко переросло рамки местных заговоров и вылилось в широкое восстание. Эти условия сложились в одном из крупнейших очагов рабовладения — на о. Сицилии.
Сицилия издавна была классической страной рабства, для развития которого одна длительная военная обстановка на острове уже создавала весьма благоприятные условия. К середине II в. концентрация рабов достигла там огромной степени. Уцелевшее кое-где мелкое крестьянство влачило жалкое существование. Многочисленность рабов создавала для них чрезвычайно тяжелый режим.

"Любопытной деталью сицилийских бытовых условий являлось то, что господа весьма мало заботились о пище и одежде для своих рабов, предоставляя им добывать это собственными силами, т. е. попросту грабежами на дорогах.
Однажды к крупному сицилийскому рабовладельцу Дамофилу, которого наши источники считают виновником первого восстания, явилось несколько нагих рабов с просьбой выдать им одежду. Тот не пожелал разговаривать и только заметил: «Что же, разве путешественники ездят голыми по стране и не дают готового снабжения тем, которые нуждаются в одежде?». После этого Дамофил приказал высечь рабов и отпустить их.
Римские власти, боясь могущественных рабовладельцев, не предпринимали никаких серьезных мер для борьбы с разбоями. Это создавало на острове чрезвычайно тревожную и напряженную обстановку, в которой складывались предпосылки восстания."
(Ковалев. "История Рима")

image На Сицилии с рабами обращались хуже, чем со скотиной, ибо они стоили дешевле и их убыль было легче восполнить. Однако эти рабы совсем еще недавно были свободными людьми. Многие из них у себя на родине считались уважаемыми гражданами, чье единственное преступление заключалось в том, что они имели несчастье жить в завоеванной стране, или воинами, вся вина которых состояла в том, что их армии оказались разбитыми, Их жизнь была хуже смерти, и требовался только вождь, чтобы эти люди восстали в отчаянной попытке вернуть себе свободу.
Хронология первого сицилийского восстания не поддается точному определению. Вероятнее всего его датировать 136—132 гг. Главным очагом восстания был г. Энна. Вокруг города находились богатые виллы крупных землевладельцев, имевших, кроме этого, еще дома в самом городе. Восстанию предшествовал довольно продолжительный период подготовки, когда рабы, говорит Диодор, «сходясь друг с другом в удобное время, начали сговариваться об измене своим господам». В подготовке восстания большую роль играл Евн, домашний раб одного из граждан. Он пользовался огромным влиянием на своих соплеменников благодаря уменью толковать сны и предсказывать будущее. Иногда он прибегал к довольно наивным приемам, чтобы произвести впечатление на окружающих. Так, он прятал себе в рот сложенные половинки ореховой скорлупы с углем, завернутым в листья, и в соответствующий момент выдыхал изо рта пламя. Такими приемами Евн укреплял свою репутацию пророка и чудотворца. По-видимому, он имел какое-то отношение к сирийским культам, в частности к культу сирийской Матери богов. Еще до восстания Евн говорил, что сирийская богиня является ему и предсказывает, что он будет царем.
Зачинщиками восстания явились рабы богатого землевладельца Дамофила, который вместе со своей женой Мегаллидой даже среди сицилийских рабовладельцев выделялся необычайной жестокостью в обращении с рабами. Получив благословение Евна, около 400 сельских рабов собрались за городом и оттуда, совершив жертвоприношения и связав себя взаимными клятвами, ночью ворвались в город под предводительством «изрыгавшего огонь» Евна. К ним присоединились городские рабы, и началось массовое избиение рабовладельцев. Долго сдерживаемая рабами ненависть вылилась в чрезвычайно острые формы — почти все свободное население было истреблено. Исключение составили только оружейные мастера, которых Евн приказал оставить в живых и в оковах посадить за изготовление оружия. Пощадили также несколько господ, известных человеческим отношением к рабам. В числе их была и дочь Дамофила, добрая девушка, которая всегда жалела рабов и старалась им помочь по мере возможности. Рабы дали ей надежную охрану и невредимой доставили в Катану к родственникам.
Захватив власть в городе и расправившись со своими угнетателями, восставшие собрались в городском театре. Туда привели Дамофила и Мегаллиду, захваченных в их загородном парке. Дамофила убили тут же, а Магаллиду отдали на расправу ее бывшим служанкам. На этом собрании восставшие избрали Евна царем под именем Антиоха и наделили его всеми атрибутами царской власти: венцом, придворным штатом и т. п. Царицей была сделана сожительница Евна. Евн организовал при себе совет, членами которого назначил наиболее выдающихся по уму рабов.

" В течение нескольких лет на Сицилии лились реки крови. Сильнее всего зверствовали рабы в Энне, в самом центре острова, и в Тавроменее, современном Таормиие, на северо-восточном побережье. Римлянам потребовалось целых три года, чтобы подавить восстание, и им пришлось пережить поначалу несколько унизительных поражений. Только в 132 г. до н. э. Сицилия была усмирена. и восстание рабов захлебнулось в крови." (Азимов. "Римская республика")

Это восстание очень сильно напугало римлян. И некоторые политические лидеры, после всех ужасов, случившихся на Сицилии, видя признаки экономического упадка Италии, усугублявшегося с каждым годом, начали понимать, что настала пора для коренных преобразований. Среди тех, кто понимал необходимость реформ, были два брата, — Тиберий Семпроний и Гай Семпроний Гракхи. Их обычно так и называют — братья Гракхи (Gracchi). Их матерью была дочь Сципиона Африканского, которую звали Корнелия. Муж Корнелии, дважды избиравшийся консулом и с честью сражавшийся в Испании, умер в 151 г. до н. э., когда Тиберию было двенадцать лет, а Гаю — всего два года. Корнелия посвятила себя воспитанию детей и позаботилась о том, чтобы они получили самое лучшее образование на греческий манер.
Тиберий, старший из братьев, храбро сражался в римской армии. Он участвовал в осаде Карфагена, служил под командованием Сципиона Младшего и, как утверждают, первым взобрался на городскую стену во время штурма. Он воевал также вместе со Сципионом в Испании. Но Тиберий не был простым воякой, ибо греческое образование сформировало у него широкий взгляд на мир. Его глубоко задевали социальные пороки, расцветшие в Риме, а восстание рабов на Сицилии, по-видимому, явилось для него последней каплей. Рим нужно было реформировать и исправить. В 134 г. до н. э., в возрасте двадцати девяти лет, он выставил свою кандидатуру на пост трибуна и был избран. он вступил в должность в конце года и сразу же стал настаивать на проведении земельной реформы. Он требовал разделить огромные плантации на участки средних размеров и раздать их бедным. Это было тем более разумным, что существовал закон (принятый два столетия назад), который ограничивал размеры земельных владений. Распределив землю, Тиберий предполагал сделать ее неотчуждаемой, то есть запретить ее продавать и покупать.

"Когда он всходил на трибуну, то в первом же его движении отражалась революционная сущность законопроекта: он вставал спиной к Сенату и направлял свою речь непосредственно собравшемуся плебсу. Это был вызов традициям, сложившимся в республике. Обычно любая законодательная инициатива сначала представлялась на одобрение Сенату и только после него выносилась на голосование. Но в том, как говорил Тиберий, никакого пренебрежения к традициям не ощущалось. Он спокойно стоял на трибуне, тщательно подбирал слова, при этом говорил выразительно, не допуская дерзости в тоне:
«Дикие звери, населяющие Италию, имеют норы, у каждого есть свое место и свое пристанище, а у тех, кто сражается и умирает за Италию, нет ничего, кроме воздуха и света, бездомными скитальцами бродят они по стране вместе с женами и детьми, а полководцы лгут, когда перед битвой призывают воинов защищать от врага родные могилы и святыни, ибо ни у кого из такого множества римлян не осталось отчего алтаря, никто не покажет, где могильный холм его предков, нет! — и воюют и умирают они за чужую роскошь и богатство, эти «владыки вселенной», как их называют, которые ни единого комка земли не могут назвать своим!»
Речь Гракха была истинным произведением ораторского искусства, и окончание ее можно уподобить страстному крещендо, в котором звучал один простой вопрос: кто должен воспользоваться плодами римских завоеваний? «Разве было бы справедливо, — вопрошал он, — общественное достояние разделить между всеми? Разве гражданин такой же человек, что и раб? Разве воин не более полезен, чем человек несражающийся? Разве участник в общественном достоянии не будет радеть более об интересах государства?» Громкие овации и возгласы одобрения плебеев заглушали злобные реплики со стороны наблюдавших за происходящим консерваторов из Сената. Так Тиберий заложил политическую бомбу замедленного действия."
(Бейкер. "Взлет и падение империи")

Естественно, крупные землевладельцы пришли в ужас от этих планов и принялись ожесточенно сопротивляться. В конце концов, в Риме было два трибуна, и если один из них возражал против какого-то распоряжения правительства, то оно отвергалось. Вторым трибуном при Гракхе был его друг, Марк Октавий. Но Марку Октавию предложили приличную сумму денег, и он почувствовал, что больше уже не испытывает дружеских чувств к Тиберию. Поэтому, когда Тиберий, с одобрения подавляющего большинства римских граждан, собирался провести свой закон, второй трибун наложил на него запрет. Тиберий, встревоженный и огорченный, сделал все, чтобы убедить Октавия, но потерпел неудачу. Тогда, в отчаянии, он организовал голосование, и Октавия большинством голосов сместили с его поста. Без него закон приняли, а также избрали членов комитета, которые должны были проводить его в жизнь.
Однако смещение Октавия было незаконным, и враги Тиберия в сенате сразу же ухватились за это. Они объявили его революционером, замышляющим свержение правительства. Более того, они заявили, что его законы были приняты после незаконного устранения Октавия и потому не имеют силы.
Тиберий обнаружил, что под влиянием этих аргументов его сторонники начали от него отворачиваться. Он попытался вернуть себе популярность довольно радикальным способом. Незадолго до этого в Пергаме умер Аттал III, который завещал свою страну Риму. Тиберий тут же предложил не передавать, как было принято, средства из пергамской казны сенату, а распределить их между простыми людьми, чтобы они смогли обзавестись всем необходимым для обработки полученных от государства наделов.
Это еще больше разъярило сенаторов, и всем стало ясно, что Тиберий может не опасаться за свою жизнь, будучи трибуном (ибо по закону никто не имел права причинять трибуну вред), но, когда срок его полномочий истечет, за нее не дадут и ломаного гроша. Поэтому Тиберий выставил свою кандидатуру на второй срок, но многие посчитали это незаконным и обвинили его в том, что он метит в цари.
Когда наступил день выборов, беспорядки в Риме вылились в настоящее сражение. Враги Тиберия были лучше организованы, и Тиберий со многими своими сторонниками были убиты. Тело старшего Гракха бросили в Тибр — бывшему трибуну было отказано даже в праве на почетные похороны. Лидер группировки, убившей Тиберия Гракха, принадлежал к семейству Сципионов и приходился троюродным братом Корнелии. Но гнев народа был так силен, что сенат, ради спасения его жизни, отправил его на чужбину. Он прожил в ссылке до конца своих дней, не осмеливаясь вернуться в Рим.

image Сципион Младший в это время был в Испании, завершая завоевание Нуманции. Когда до него дошла весть о смерти зятя, он не особо расстроился, ибо был консерватором и не разделял его взгляды. Сципион длжс публично заявил, что Тиберий получил по заслугам. В 132 г. до н. э. Сципион вернулся в Рим, а с ним и Гай Гракх, служивший в его войсках. В момент гибели брата его не было в Риме, и это, возможно, спасло ему жизнь. Но конечно же со смертью Тиберия Гракха война между консерваторами и сторонниками реформ не прекратилась. Лидером консерваторов стал Сципион. Он произносил речи против земельной реформы, но в 129 г. до н. э. неожиданно умер во сне. Консерваторы заявляли, что его убили реформаторы, но убедительных доказательств этому нет.
Тем временем сторонники реформ добивались принятия закона, разрешающего избирать трибуна на второй срок, чтобы — если кто-нибудь из них снова получит власть — его не постигла участь Тиберия. Пока был жив Сципион, этот закон не проходил, но после его смерти он был принят.

Постепенно входил в силу младший Гракх. В 123 г. до н. э. он выставил свою кандидатуру на пост трибуна. После избрания он сразу же принялся проводить в жизнь закон своего брата о земельной реформе (который был принят, но в результате противодействия Сципиона не выполнялся). Гай выступал с обдуманным планом реформ и прежде всего обеспечил себе большинство в народном собрании: выбранный в трибуны, он провел закон, в силу которого каждый гражданин, проживающий в Риме, имел право получать на каждого члена своей семьи по 2 приблизительно пуда хлеба в месяц по совершенно ничтожной цене. Это привлекло в Рим на постоянное жительство большое число бедных граждан, и вся их масса усилила партию Гракха. Раздача участков земли была, конечно, возобновлена, но, собственно говоря, это было сделано лишь из принципа, так как свободных участков в Италии уже не оставалось и раздавать было нечего. Зато Гай Гракх первый решил выводить колонии граждан за море и обдумывал план основания большой колонии на месте Карфагена. Затем Гракх провел ряд мер, облегчавших все еще суровую военную службу, и ввел смягчения в уголовное право. Эти меры были удобны для толпы и привлекали к Гракху столько же сторонников, как и его хлебные законы. Наконец, Гракх чувствительно ослабил властвующую знать. Знать эта распалась на два круга: круг аристократических фамилий, из которых выходили сенаторы и все высшие должностные лица республики, и круг богатых фамилий, всадников, которые вели огромные предприятия на всем пространстве римской гегемонии. Эти два круга довольно часто сталкивались между собою, особенно в провинциях, где властвующая аристократия все-таки оказывала защиту провинциалам против денежной аристократии, безжалостно притеснявшей их. Гракх нашел средство разъединить эти два круга: он провел закон, в силу которого в царстве Пергамском, только что присоединенном к Риму, сбор всех податей был предоставлен только всадникам, с исключением всех провинциалов, при этом крупные денежные предприятия были поставлены под менее строгий контроль сената, чем это было прежде,- это обеспечило Гракху поддержку всадников. Затем он провел новый закон, по которому присяжные во все суды, уголовные и гражданские, выбирались исключительно из сословия всадников. Благодаря этому высшие правительственные лица, а главным образом отбывшие свой срок в провинциях, подлежали суду уже не своих сочленов, а людей, ревниво относившихся к правящим кругам. Аристократия была, таким образом, разъединена, и приняты были меры, чтобы раздоры в ее среде постоянно поддерживались.
После всего этого Гай Гракх начал ограничивать власть сената и в делах управления. Согласно постановлениям народного собрания за сенатом сохранено было право распределять дела между консулами, но постановлено, что распределение должно быть сделано до выбора консулов. В отношении судебном значение сената, уже очень ослабленное учреждением всаднических судов, было еще понижено законодательным запрещением для каких-либо дел назначать специальные судные комиссии. Затем мало-помалу, то отдельными постановлениями, то просто благодаря своей неутомимой деятельности, Гракх сосредоточил в своих руках раздачу хлеба, раздачу земель, наблюдение за выбором присяжных и даже консулов, наблюдение за путями сообщений и общественными постройками, наконец, даже руководство прениями в сенате,- вообще, Гракх постепенно приучал народ видеть во главе управления одни лицо, а не коллегию.

"Гракх, несомненно, проводил определенный план реформ, план, клонившийся к уничтожению владычества аристократии, и, поскольку он успевал в своем намерении, он приближался к установлению монархии. Иной формы правления невозможно было применить, если низвергнуть аристократическое правительство, потому что Рим далеко перерос уже возможность управляться первичными сходками граждан, а представительных учреждений древность не знала. Только политические мечтатели древности и нового времени могут говорить о республиканских тенденциях Гракха: он явно шел к захвату монархической власти, и, зная положение дел в тогдашнем Риме, его нельзя за это и винить.
План был замечателен во многих отношениях, но Гракху не удалось в своей деятельности избегнуть противоречий, настолько крупных, что они лишили его дело необходимой прочности. Гракх боролся с распространением среди граждан бедности – а раздачею хлеба способствовал развитию в столице тунеядства бессмысленной и продажной толпы; он преследовал злоупотребления и продажность чиновников – а суды сознательно организовал так, что было очень мало гарантий их справедливости, и для привлечения всадников ввел в Азии самую бессовестную систему собирания податей; он восставал против произвола властей – а сам сосредоточивал в своих руках власть совершенно противозаконными путями. Тяжелые последствия ошибок Гая Гракха отзывались на всей последующей истории Рима, но нельзя не признать и того, что он вступил на все те пути, которыми впоследствии шел и Цезарь, когда воссоздавал Римское государство: от Гракха идет идея, что все земли подвластных общин составляют собственность государства; Гракх первый применил ту тактику, какую применяли впоследствии все основатели монархии: разбивать властвующий слой, опираясь на материальные интересы масс, и затем, установив строгую и целесообразную администрацию взамен царствовавшей прежде неурядицы и слабости, узаконить в глазах общества совершившуюся революцию; от Гракха, наконец, ведет свое начало чрезвычайно важная идея о необходимости примирительного сближения граждан и покоренных."
(Моммзен. "История Рима")

В конце второго года своего трибуната Гракх предложил даровать всем латинам римское гражданство, а всем италийцам право латинского гражданства. Один из трибунов задержал обсуждение его своим «veto», и Гракх не решился настаивать на своем предложении. Это была первая неудача смелого новатора. Когда народное собрание не поддержало вопроса о гражданстве для союзников, враги Гракха поняли, что городская чернь голосовала с Гракхом не вследствие сочувствия его идеям вообще, а потому, что он вносил законы, непосредственно выгодные этой черни. Тогда явился план на этом же пути погубить опасного противника.
Во время отсутствия Гракха в Риме был составлен ряд законопроектов, которые сулили гражданству далеко большие выгоды, чем все меры, проведенные Гракхом: предложено было все мелкие, недавно розданные участки освободить от всяких податей в пользу государства, сделать их полною, отчуждаемою собственностью их владельцев и вместо вывода колоний за море основать 12 новых колоний, по 3000 человек каждая, в самой Италии, наконец, раздать гражданам и все земли латинов. Несмотря на всю несообразность этих законов, так как во всей Италии не было уже столько нерозданной еще земли, сколько требовалось бы на 12 колоний, законы эти были на сходке приняты, а затем противникам Гракха удалось устроить так, что на третий год он в трибуны уже не был избран.
Немедленно же был поднят вопрос о самой полезной и самой непопулярной мере Гракха – об основании колонии в Африке, на месте Карфагена. Настроение обеих партий было столь напряженное, что во время жертвоприношения перед голосованием вспыхнула по совершенно ничтожному поводу ссора и один из сторонников Гракха убил ликтора. Весь город немедленно вооружился. На следующий день сторонники Гракха укрепились на Авентине, сенат собрал войска. На второй день начались переговоры: аристократия требовала безусловной покорности, сторонники Гракха желали предварительно некоторых обещаний. Тогда войска были двинуты на приступ. Ряды приверженцев Гракха быстро поредели, когда было объявлено, что все, кто оставит бунтовщиков до начала действий силою, получат полное прощение. Авентин без особого труда был взят штурмом, причем перебито было до 250 человек. Гай Гракх хотел заколоться, но друзья потребовали, чтобы он попытался спастись, и двое из них прямо пожертвовали жизнью, чтобы дать ему время бежать. Гракх скрылся в роще за Тибром, но во время бегства он повредил себе ногу, и на следующий день пребывание его было открыто. Тогда сопровождавший его раб, грек, по его приказанию убил его, а затем покончил с собой.
Со смертью братьев Гракхов надежды на реформы, которые могли бы приблизить Рим к демократии в нашем современном понимании, рассеялись. Консерваторы, заседавшие в сенате, отчаянно цеплялись за власть, не замечая, что над ними собираются грозовые тучи.

Хотя римляне и упустили свой шанс создать здоровое и процветающее общество, до упадка было еще далеко. В течение двух последующих веков Рим расширял свои владения, однако гораздо медленнее, чем раньше, и, за исключением одного-двух случаев, ему приходилось сталкиваться с сопротивлением местного населения.
Кельтские народы Западной Европы были прекрасными воинами. Испанские племена три четверти века сражались против римлян, прежде чем удалось их завоевать, и между испанскими провинциями и Италией простиралась полоса шириной примерно триста миль, также населенная кельтами. Это была Галлия, занимавшая территорию от Пиренеев до Альп и от Средиземного моря до Атлантического океана, площадью двести пятьдесят тысяч квадратных миль. Одни галльские племена в 290 г. до н. э. разгромили Рим, другие совершали набеги на Македонию и Грецию в 280 г. до н. э., так что Древний мир был хорошо знаком с этим воинственным народом. Теперь Рим их не боялся. Племена, осевшие в долине реки По (Цизальпинская Галлия), были поглощены Римом и романизировались, а их земли стали частью Италии, хотя и считались провинцией. Не тревожили италиков и галлы, жившие к северу от Альп. Однако на берегу Средиземного моря располагался город Массалия, основанный греческими колонистами около 600 г. до н. э., когда Рим был еще мелким этрусским поселением. Массалия процветала как самый западный форпост греческого мира. Ее главным торговым конкурентом был, конечно, Карфаген, и потому во время Пунических войн Массалия оставалась верным союзником Рима. После этого она стала римским форпостом на галльской территории.
В 125 г. до н. э. Массалия пожаловалась в Рим, что галлы вторгаются на ее территорию. Римляне тут же откликнулись. Во-первых, они всегда отзывались на такие просьбы, а во-вторых, у римского сената появился повод удалить из города консула, Марка Фульвия Флакка. Флакк активно поддерживал Гракхов и движение в пользу реформ, поэтому сенат счел, что, чем скорее консул покинет Рим и чем дольше будет отсутствовать, тем лучше. Флакк разбил галлов и с триумфом вернулся домой, но наградой ему стала смерть: он погиб вместе с Гаем Гракхом несколько лет спустя.
Римляне настойчиво продвигались в южную Галлию и основывали поселения вдоль той дороги, по которой когда-то шел Ганнибал из Испании в Италию. В 123 г. до н. э., в двадцати милях к северу от Массалии, они основали военную крепость и назвали ее Аквы Секстиевы (современный Экс), в честь Секста Кальвина, бывшего в то время консулом. В 118 г. до н. э. они основали город Нарбо-Марциус (современную Нарбонну) на берегу Средиземного моря, примерно в ста двадцати милях к западу от Массалии.
Римская часть Галлии стала провинцией в 121 г. до н. э., а когда ее главным городом стал Нарбо-Марциус, она получила название Галлия Нарбоннская. То был райский уголок, куда приезжали туристы и люди, желавшие отдохнуть, и очень скоро его стали называть просто Провинция. С тех пор эта область, расположенная в юго-восточной части современной Франции с главным городом Эксом, так и зовется — Прованс.
Рим, может быть, и намеревался завоевать всю Галлию, но эта планы пришлось отложить на семьдесят пять лет, поскольку нашлись более неотложные дела, В Африке возникли непредвиденные осложнения, которые показали, как быстро и необратимо деградировало римское правительство, отказавшееся от реформ.

image Самым выдающимся родичем Масиниссы Нумидийского, умершего в начале Третьей Пунической войны, был его внук Югурта. Его дядя, унаследовавший от Масиниссы трон, послал молодого человека в Испанию, отчасти чтобы он учился там военному делу, отчасти чтобы избавиться от него. В Испании Югурта служил под командованием Сципиона Младшего. Сципиону очень понравился молодой нумидиец, и, провожая его назад в Нумидию, он осыпал его похвалами и посоветовал тамошним правителям дать ему высокий пост. После смерти дяди Югурта управлял страной вместе с двумя двоюродными братьями.
Однако ему не хотелось ни с кем делиться властью. В 117 г. до н. э. он повелел убить одного из братьев, а другого отправил в ссылку, после чего стал единовластным царем Нумидии. Югурта совершил чистой воды беззаконие (и безнравственный поступок, но это беспокоило Рим гораздо меньше), а поскольку Нумидия была протекторатом Рима римлянам полагалось следить, чтобы подобных вещей не происходило. Но Югурта нашел способ договориться с римлянами нового толка. Когда в Нумидию прибыли сенаторы, чтобы разобраться на месте, что произошло, он преподнес им подарки, и, вернувшись домой, они сообщили римскому правительству, что Югурта — честный человек, не сделавший ничего плохого.
Но римляне не удовлетворились этим. Они разделили Нумидию на две части и ту, что похуже, отдали брату Югурты. Югурта пошел на него войной, убил и к 112 г. до н. э. стал правителем всей страны. Рим не мог вынести, что бы над его приказами насмехались подобным образом, и сенат в 111 г. до н. э. послал в Hумидию войско, начав Югуртинскую войну. Однако Югурта ничуть не испугался — он подкупил римских военачальников и добился мира. Узнав об этом, честные политики (сколько их было) добились того, что Югурту вызвали в Рим и потребовали от него объяснений. Югурта лично явился в Рим, подкупил трибуна, и дело заглохло. Будучи в Риме, он ухитрился организовать покушение на одного из своих нумидийских врагов. Война против Югурты была войной железных копий против золота, и золото победило. Римская армия покинула Нумидию.
Нужно было выбрать честного полководца, а в Риме становилась все меньше честных военачальников. Наконец, римляне нашли подходящую кандидатуру — ей оказался Квинт Цецилий Метелл, племянник полководца, выигравшего Четвертую Македонскую войну. Метелл, отличавшийся старомодной кристальной честностью, отбыл в Нумидию в 109 г. до н. э., и Югурта, столкнувшись с полководцем, которого он не смог подкупить, стал терпеть поражения. Тогда он отказался от регулярных военных действий и перешел к партизанским набегам. В течение двух лет Метелл ничего не мог с ним поделать (так же как Ганнибал когда-то не мог поймать ускользавшего от него Фабия).
В войске Метелла сражался Гай Марий, жестокий человек невеликого ума, по стойкий боец, на редкость упорный в своей ненависти. Он был сыном бедного крестьянина, ненавидевшим аристократов. В 119 г. до н. э. он стал трибуном и зарекомендовал себя яростным сторонником партии популяров, как обычно называли сторонников реформ. Как и Югурта, Марий когда-то воевал в Испании под командованием Сципиона Младшего. В 115 г. до н. э. он уже сам командовал войсками в Испании и сумел покорить несколько окраинных племен, которые не подчинялись еще власти Рима. Теперь, когда он служил в Нумидии, объектом его ненависти стал Метелл, выходец из старой патрицианской семьи и к тому же консерватор, каких мало.
Марий решил, что его военные подвиги в Нумидии дают ему прекрасный шанс добиться должности консула. Он вернулся в Рим и во время предвыборной кампании убеждал всех, что Метелл специально затягивает войну ради своей выгоды. Это была ложь, но люди в нее поверили, и в 107 г. до н. э. Мария избрали консулом. Он тут же заявил, что сменит Метелла на посту командующего армией. Это было грубым нарушением воли сената, и, конечно, сенат отказался дать ему армию.
Однако Марий не послушался и стал собирать добровольцев, подобно тому как сто лет назад поступил Сципион Африканец, клеймил в своих речах консерваторов и делал все по собственному разумению. Он специально набирал в свое войско бедняков: эти люди были преданы полководцу, а не Риму и сенату, от которого не ждали ничего хорошего. С этим войском Марий вернулся в Нумидию.
Главным помощником Мария был Луций Корнелий Сулла, очень способный военачальник, далеко превосходивший умом Мария, чьи симпатии были на стороне консерваторов. Вдвоем они разгромили нумидийскую армию и в 105 г. до н. э. захватили в плен Югурту. Основная заслуга принадлежала Сулле, подкупившему тестя Югурты, царя Мавритании (страны, располагавшейся на территории современного Марокко) по имени Бокх, который согласился предать своего зятя. Югурта сдался Сулле, а не Марию, и консерваторы тут же стали кричать о том, что войну выиграл Сулла, а не дикарь Марий. Это породило вражду между двумя военачальниками, что имело в будущем очень важные последствия. В 104 г. до н. э. Югурту привезли в Рим, где он умер в тюрьме. После его смерти восточная часть Нумидии осталась под властью нумидийских царей, а западная была присоединена к Мавритании.

Но в это время над Римом нависла угроза нового нашествия варваров. С северных окраин Европы пришли дикие племена, это были грубые, неотесанные люди, никогда не слыхавшие о Риме. Римляне называли их кимврами; их родина располагалась, вероятно, на территории современной Дании, хотя точно это не установлено. Они переселялись из одного места Центральной Европы в другое и в 113 г. до н. э. пересекли Рейн и вторглись в Галлию, хлынув на юг дикой, неуправляемой ордой. Кимвры дважды побежали римские армии, посланные остановить их, но не предпринимали никаких попыток вторгнуться на территорию самой Италии. Они удовлетворялись тем, что убивали воинов, вставших у них на пути, и заявляли, что ищут землю, в которой они могли бы поселиться. В поисках такой земли они пришли в Испанию. Римляне были в панике. Им казалось, что вернулись давние дни, когда на них обрушились галлы. Варвары громили посланные против них войска, а в Нумидии другие римские армии завязли в бесконечной войне с Югуртой.
Однако, когда Марий разгромил наконец Югурту, римляне сразу же решили, что это единственный человек, который сможет избавить их от ужасной напасти, надвигавшейся с севера. Сенат, сам пребывавший в растерянности и не знавший, что предпринять, не стал возражать, когда напуганный народ Рима потребовал призвать Мария. В 104 г. до н. э. его во второй раз избрали консулом, хотя он еще не вернулся из Африки. После этого его избирали консулом в течение всех тех лет, пока существовала угроза, — в 103, 102, 101 и 100 гг. до н. э., то есть пять раз подряд. Это был беспрецедентный случай в истории Рима. Конечно, закон запрещал подобные вещи, но римляне полагали, что, если городу грозит опасность, не стоит затевать юридические споры.
Марий сколотил армию, взывая к традиционным римским добродетелям. Как и в прошлый раз, он набирал солдат из бедняков и создал войско, преданное лично ему. Впрочем, такова была тенденция развития армии и без вмешательства Мария. Роль военачальников все больше возрастала, и они приобрели большую независимость, заведя себе личных охранников, а поскольку полководцы занимали обычно должности никак не ниже претора, а иногда и консула, то этих охранников стали называть преторианская гвардия. Под защитой их копий военачальники чувствовали себя в безопасности и могли сколько угодно нарушать римские законы.
К счастью, у Мария было достаточно времени, чтобы организовать боеспособную армию, поскольку кимвры застряли в Испании, потерпев там несколько поражений, которые их отрезвили. В 103 г. до н. э. к ним на помощь пришло еще одно племя, которое, по-видимому, сначала населяло балтийское побережье к востоку от Дании. Общая численность кимвров и тевтонов, по оценкам, равнялась тремстам тысячам человек, и теперь эти полчища двинулись в Италию.
В 102 г. до н. э. Марий привел свою армию в Галлию, встретил тевтонов на реке Роне и спокойно двинулся за ними на юг, позволяя им обескровливать свою армию в безуспешных атаках и придерживаясь исключительно оборонительной тактики. Сражение разразилось у города Аквы Секстиевы. Неорганизованный натиск варваров разбился о стройные легионы римлян, и, когда тевтоны выдохлись, на них с тыла напал отряд, остававшийся в резерве. Застигнутые врасплох, варвары были безжалостно истреблены почти все до единого.
Однако кимвры тем временем перевалили через Альпы и хлынули в Цизальпинскую Галлию. Римские армии, ждавшие их тут, отступили в долину реки По, почти к самым границам Италии. Марий, покинув Галлию, присоединился к армии на реке По. Под его командованием римляне вновь форсировали реку и встретились с кимврами у города Верцеллы, на полпути от По до Альп. Здесь в 101 г. до н. э. кимвры были уничтожены. Рим избавился от угрозы нового нашествия, и Марий находился на вершине славы.
Но опасность угрожала Риму не только на севере. Воспользовавшись страхом и беспорядками, царившими в Италии, в 103 г. до н. э. на Сицилии снова восстали рабы, началась вторая невольничья война. Бунтовщики бесчинствовали в течение двух лет, но восстание, как и в прошлый раз, было потоплено в крови.

Однако к 100 г. до н. э. Рим смог снова перевести дух. Югурта умер, кимвры и тевтоны были уничтожены, а рабы усмирены — казалось, наступил долгожданный мир. Настало время снова вернуться к вопросу о реформах. Мария избрали консулом в шестой раз; он действительно достиг вершины своей славы и решил использовать свою популярность, чтобы выполнить обязательства перед собственными воинами. Чтобы наградить их, ему требовались свободные земли, а это означало расчленение крупных земельных владений и основание колоний, в которых могли бы поселиться ветераны его армии. Короче говоря, он хотел последовать по стопам Гая Гракха. Для этого он присоединился к партии популяров, которой он, так или иначе, все равно сочувствовал. Однако Марий был плохим политиком. Необразованный и неграмотный, он не мог произносить речи, убеждать людей в необходимости следовать выбранному им курсу и предложить хорошо продуманную программу. Он был солдат, и не более того, и легко мог стать марионеткой в руках умного человека.
Марий попал в руки трибуна Луция Аппулея Сатурнина, которого несколько лет назад сняли с должности по приказу сената и который после этого стал его ярым врагом. Сатурнин добился принятия законов, нужных Марию. Беспорядки и бесчинства толпы, организованные им, вынудили сенаторов к этому. Он даже сумел провести пункт, согласно которому сенаторы обязаны были присягать, что они станут исполнять принятые законы в течение пяти дней после их принятия. Только Метелл, под началом которого Марий служил в Нумидии, отказался приносить такую клятву и отправился за это в добровольную ссылку.
Сатурнин, как и Гай Гракх, выступал за предоставление римского гражданства широким слоям населения. И так же как и в случае его предшественника, эта мера вызвала крайнее недовольство представителей беднейших слоев. Этим воспользовался сенат — он организовал восстание городской черни. Беспорядки все усиливались, обе стороны прибегали к насилию. Сенат объявил в городе чрезвычайное положение и потребовал от Мария, чтобы тот, как консул, защитил правительство, арестовав и бросив в тюрьму лидёров своей собственной партии. Марий не смог найти выхода из создавшегося положения и в конце концов подчинился требованию сената, сделав то, что, как ему казалось, являлось обязанностью консула. В стычке, произошедшей на Форуме, Сатурнин и его сторонники были разбиты, и им пришлось сдаться только для того, чтобы быть тут же растерзанными разъяренной толпой.
Марий обнаружил, что популярность его испарилась как дым. Смерть Сатурнина лишила его поддержки партии популяров, но не вернула доверия консерваторов. На какое-то время ему пришлось бросить политику. Но проблема реформ так и не была решена. За время завоевательных войн в Риме вырос класс людей, обогатившихся за счет спекуляций, коммерческих сделок или сбора налогов для правительства. В Риме право на сбор налогов продавалось с торгов — его получал тот, кто платил больше. Город получал нужные ему средства, не тратя времени и усилий на их сбор. Тот, кто покупал право сбора налогов в той или иной провинции, сам и выколачивал из ее населения деньги. Все, что ему удавалось собрать сверх уплаченной городу суммы, составляло его прибыль, и уж он выколачивал из несчастных жителей провинции все до последней копейки. В случае необходимости он ссужал нужные суммы тем, кто не мог уплатить налогов, но под очень высокий процент. Эти богатые люди не были сенаторами, ибо старые патриции не использовали подобный способ обогащения: обычай запрещал заниматься коммерцией и сбором налогов, поскольку предполагалось, что их богатством является земля. Новых богатеев называли эквиты, от слова, обозначающего «всадник», поскольку в древние времена только богатые могли позволить себе коня, а бедняки сражались в пехоте.
Сенаторы смотрели на эквитов свысока, но часто вступали с ними в неофициальные сделки. Когда сборщики налогов собирали с людей деньги, губернатор провинции (происходивший из патрициев) закрывал глаза на то, какими способами это делалось, а после получал свою долю прибыли. Когда Гай Гракх воевал с сенатом, он пытался привлечь на свою сторону этих деловых людей, предложив передать им функции присяжных заседателей в суде. До того эту роль исполняли только представители патрициев. Однако по мере того, как сенаторы становились все более продажными, стало совершенно невозможным наказать никого из них, как бы безобразно они себя ни вели, поскольку, будучи судьями и заседателями, патриции конечно же не могли вынести обвинительный приговор своему человеку.
К сожалению, эквиты оказались ничуть не лучше — они были столь же продажны, как и сенаторы, и заботились только о своем обогащении. Поэтому, кроме реформ, предложенных раньше — земельной реформы, создания колоний, предоставления римского гражданства более широкому кругу людей, — возникла насущная потребность и в реформе судопроизводства.
В 91 г. до н. э. этим вопросом занялся новый трибун-реформатор, Марк Ливий Друз. Он был сыном второго трибуна при Гае Гракхе, того, который был противником реформ. Сын, однако, вырос идеалистом и горячим сторонником преобразований. Он предложил к тремстам сенаторам добавить триста эквитов, чтобы они вместе вели судопроизводство. Его идея заключалась в том, что сенаторы будут контролировать эквитов, а эквиты — сенаторов. Под таким надзором новому правящему классу придется честно выполнять свои обязанности. Впрочем, из этого, скорее всего, ничего бы не получилось — два класса заключили бы союз и принялись обогащаться с удвоенной энергией. Чтобы бороться с продажностью и тех и других, Друз предложил создать специальную комиссию. которая судила бы всех судей, обвиненных в коррупции.
Но ни сенату, ни эквитам эти предложения не пришлись по нраву, и тогда Друз обратился за поддержкой к народу, выступив с обычной программой земельной реформы и колонизации новых земель, которая пользовалась популярностью у римлян. Как и его предшественники, он предложил сделать гражданами Рима жителей всех союзных ему земель и, как обычно, столкнулся с недовольством бедняков. Поэтому сенаторам и эквитам удалось помешать претворению в жизнь всех законов Друза даже после того, как они были приняты, а сам реформатор погиб при весьма таинственных обстоятельствах. Убийцу так и не нашли. Для многих италиков убийство Друза стало последней каплей. В течение двух столетий они были верными союзниками Рима — в годы его побед и в годы поражений. Многие из них оставались с Римом даже после катастрофы при Каннах. И вот им награда за их верность! Ну что ж, раз Риму не нужны италики, то италики откажутся от Рима. Разъяренные постоянными отказами, италийские области объявили себя независимыми от Рима и образовали свою собственную республику, которую назвали Италия. Столицей ее стал город Корфиний, примерно в восьмидесяти милях к востоку от Рима.
image Естественно, это означало объявление войны, и последующие события обычно называют союзнической войной. Впрочем, италийские племена, восставшие против власти Рима в 91 г. до н. э., входили, в большинстве своем, в самнитскую группу народов, поэтому эту войну можно с полным правом назвать Пятой Самнитской войной.
Рим не собирался уступать, но он был застигнут врасплох. Италики хорошо подготовились к войне, и, как только они объявили о своем отделении от Рима, их армии выступили в поход, а города приготовились к обороне. Рим же был совершенно не готов к военным действиям. Стены его не ремонтировались со времен нашествия Ганнибала, то есть целых сто лет.
Поспешно собранные римские войска потерпели ряд поражений, в основном на юге, где им пришлось воевать с самнитами. Здесь был наголову разбит консул Луций Юлий Цезарь. Для того чтобы удержать от наступления на Рим с севера этрусков и умбров, Цезарь в 90 г. до н. э. провозгласил, что тем италикам, которые останутся верны Риму, будет даровано гражданство.
Сенат скрепя сердце был вынужден обратиться к Марию (который только что вернулся из путешествия по странам Востока) с просьбой возглавить армию, но всех полномочий ему не дал. Марию не хотелось воевать с италиками, ибо он был сторонником предоставления им гражданских прав. Получалось, что ему придется сражаться против своего народа, так сказать, от имени ненавистного ему сената, как в те времена, когда он разгромил Сатурнииа. Поэтому Марий не вступал в битву без крайней необходимости и старался свести число жертв к минимуму.
Однако когда умер Луций Цезарь, во главе римского войска на юге встал старый соратник Мария, воевавший с ним против Нумидии, Сулла. Он не разделял идей Мария и энергично взялся за дело. В 89 г. до н. э. италийские мятежники были усмирены повсюду. Это тронуло сердца даже самых суровых сенаторов. Их ставленнику, Сулле, пришлось в свое время воевать под командованием Мария против Югурты и северных варваров. Теперь, наконец, он сам стал полководцем и воевал гораздо лучше Мария. Наконец-то у сената появился талантливый военачальник.

"Последний удар по мятежникам нанесло сообщение, что Рим предоставит гражданство всем италикам, которые в течение шестидесяти дней заявят о том, что желают его получить. Поскольку именно из-за этого и разгорелась война, многие италийские племена сложили оружие. Только самниты держались до конца, но к 88 г. до н. э. Союзническая война окончилась. Так погасла последняя искра итальянской свободы. Самниты были стерты с лица земли. Рим даже запретил употребление исконного италийского языка (принадлежавшего к той же языковой группе, что и латынь). Латинский язык стал языком почти всей Италии.
Может показаться, что Рим создал себе множество проблем из-за узколобой политики консерваторов, заседавших в сенате. Им пришлось в конце концов дать италикам римское гражданство. Почему они не сделали этого три года назад — ведь это помогло бы спасти столько жизней и избавить столько городов от разрушения?
Но изменение в настроении римлян произошло, как это часто бывает, не потому, что они вдруг прозрели, почувствовали, что несправедливо обидели своих союзников и захотели загладить свою вину. В действительности дела обстояли совсем иначе. На Востоке, который целое столетие оставался спокойным и послушным, возникла новая, совсем неожиданная угроза. Чтобы встретить новую опасность, Риму требовалось восстановить мир и покой у себя в доме, и ради этого он согласился даровать права гражданства своим италийским союзникам."
(Азимов. "Римская республика")

Новая угроза возникла со стороны Малой Азии, которая до этого не доставляла Риму никаких серьезных забот. Когда-то здесь находился Пергам — верный союзник Рима; вот уже сорок лет он входил в состав Римской республики под названием провинция Азия. К северо-западу от нее располагалась Вифиния. которая столетием раньше стала последним пристанищем Ганнибала. Сейчас она превратилась в послушную марионетку Рима, какой был когда-то Пергам. К востоку и юго-востоку от Вифинии располагались несколько царств, основанных наследниками Александра Великого. На восточном побережье Черного моря находилось Понтийское царство, получившее свое имя от греческого названия Черного моря. Первоначально оно входило в состав Персидской империи, но связи их не были прочны. После завоевания этой империи Александром Великим никому из македонских военачальников не удалось больше захватить здесь власть.
В 301 г. до н. э. при царе Митридате, происходившем из персов, Понтийское царство получило полную независимость. К югу от него находились Галатия и Каппадокия, история которых походила на его историю. Галатия получила свое название от галльских племен, двумя веками ранее вторгшихся в Малую Азию и осевших там. К востоку, южнее величественного Кавказского хребта, от Черного до Каспийского моря, простиралась Армения. Из них из всех Понтийское царство, находившееся под властью энергичных царей (которых звали Митридатами), было самым процветающим. Оно отразило нападения эллинистических царств, считая своим самым опасным врагом империю Селевкидов. Когда Антиох III покорился римлянам, Понт получил возможность расширить свои границы на запад и теперь контролировал Черное море вплоть до границы с Вифинией.


Назад Вперед

Основание Рима

imageАпеннинский полуостров занимает выгодное географическое положение в центре Средиземноморья. Италия омывается Адриатическим, Ионийским, Тирренским и Лигурийским морями, имеет мало изрезанную береговую линию.

Рождение республики
image

По знаменитой легенде, поводом для великой революции, переменившей политическое устройство Рима, стали преступные действия сына царя Тарквиния Гордого — Секста. Домогаясь любви замужней знатной женщины

Завоевание Италии
image

Продвижение Рима на юг Лация привело его в непосредственное соприкосновение с группой самнитов, которая жила на р. Лирисе, и с кампанцами. Под именем последних понимают смешанное население, образовавшееся в результате...

Завоевание Сицилии
image

После завоевания Италии Риму была подвластна территория площадью более пятидесяти тысяч квадратных миль, с населением около четырех миллионов человек. Столетие спустя после разгрома Рима галлами он превратился в мировую

Ганнибал

imageПоражение Карфагена в Первой Пунической войне усугубилось крайне опасным восстанием собственных наемников. Только в 238 г. Гамилькар Барка сумел подавить это восстание. На следующий год Гамилькар отправился в Испанию,

Македонские войны
image

После битвы при Рафии в восточной половине Средиземноморья установилось относительное равновесие между тремя эллинистическими монархиями: Македонией Филиппа V, Сирией Антиоха III и Египтом Птолемея IV.

Время смуты
image

Рим сказочно обогатился, особенно благодаря своим победам над странами Востока, накопившими в течение многих веков цивилизованной жизни несметные сокровища.


Сулла
image

Митридат ненавидел Рим, который в пору его юности беспардонно захватил его родные земли и стал править там, обойдя законных царей Малой Азии. Он видел теперь, как этих несокрушимых

Восстание Спартака
image

Восстание рабов под руководством Спартака, или, как называли его современники, «рабская война» (bellum servile), — одно из самых грандиозных движений угнетенных в древности.

Триумвират
image

После смерти Мария и Суллы в Риме приобрели вес новые люди. Наиболее удачливым из них поначалу был Гней Помпей. Он родился в 106 г. до н. э. и в молодости вместе со своим отцом

Цезарь

imageПосле разгрома Красса и его войска в 53 г. до н. э. из триумвирата остались только двое — Помпей и Цезарь. Цезарь был еще в Галлии, где назревало крупное восстание местного населения, Помпей же находился в Риме

Конец республики
image

Убийство Цезаря произвело в Риме смятение и панику. Сенаторы в страхе разбежались из курии Помпея, где происходило роковое заседание. Заговорщики, наоборот, сделали попытку обратиться к народу.

Октавиан Август

image Гай Октавий родился 29 сентября 63 г. до н. э. в Риме. Он рано потерял отца, и решающую роль в его жизни сыграло родство с Юлием Цезарем , которому он приходился внучатым племянником (он был внуком сестры Цезаря).

Тиберий и Калигула
image

Августу было уже за семьдесят, когда он начал задумываться о смерти. Настало время выбрать себе преемника, человека, который стал бы следующим принцепсом в Риме. Если бы он был царем,


Клавдий и Нерон
image

Если бы не чистая случайность — всего несколько шагов, — совсем по-другому сложились бы судьбы и самого Клавдия, и Рима. В тот роковой январский день он шел из Палатинского театра во дворец в нескольких шагах впереди Калигулы

Гальба, Отон, Вителий
image

Свержение Нерона и провозглашение Гальбы открыло новую страницу в истории Римской империи. Сервий Сульпиций Гальба, человек очень знатный и богатый, правитель Испании, был провозглашен императором в июне 68 г.


Династия Флавиев

image Разрушение Иерусалимского храма стало кульминацией одного из наиболее драматичных поворотных моментов во всей истории Рима. Восстание, бушевавшее в Иудее в 66-70 гг. н. э., потребовало от Рима мобилизации

Нерва, Траян, Адриан
image

Убийство Домициана было совершено без всякого участия преторианской гвардии, среди которой император пользовался большой популярностью. Но так как один из ее командиров



Антонин, Коммод
image

У Адриана, как и у Нервы и Траяна, не было детей, но он ещё задолго до смерти позаботился о том, чтобы выбрать себе преемника. Судя по всему, первый кандидат на императорский престол был выбран не вполне удачно

Династия Северов
image

После смерти Коммода императору должен был унаследовать человек по имени Публий Хельвий Пертинакс. Он родился в 126 г., в правление Адриана, и происходил из бедной семьи.


Кризис III века

image В 235 г. после убийства Александра Севера армия провозгласила новым императором Максимина Фракийца. Максимин стал первым в длинном ряду так называемых солдатских императоров, судьба которых зависела от настроения войска.

Диоклетиан
image

Диокл происходил из бедной семьи, а свое греческое имя получил, видимо, потому, что жил в Диоклее, деревушке на побережье в Иллирике. Он отличился, служа в армии при Аврелиане и Пробе, и, начав с простого солдата, ко времени смерти Кара

Династия Констанция
image

У Диоклетиана было чёткое представление о том, как должен действовать принцип тетрархии. Когда он отрекся от престола, то принудил своего соправителя-августа Максимиана сделать то же

Падение Рима
image

После смерти Юлиана армия тут же на месте провозгласила императором Флавия Клавдия Иовиана, полководца, единственным достоинством которого была принадлежность к христианской религии.

Римский быт

imageВ первые века римской истории все дома, — как городские, так и деревенские, — за исключением крестьянских хижин, были совершенно сходны друг с другом и строились по одному и тому же плану.

Римские зрелища
image

Во времена республики устраивались ежегодно семь народных праздников, которые в эпоху Августа занимали в общей сложности 66 дней: Игры Римские 16 дней (4—19 сентября). Плебейские 14 дней (4—17 ноября).