ДРЕВНЯЯ ГРЕЦИЯ



ГОСПОДСТВО СПАРТЫ



image

Победа Спарты в Пелопоннесской войне, уничтожение Афинской морской державы коренным образом изменили военно-политическое положение в Балканской Греции в начале IV в. до н. э. На смену афинской гегемонии в Эгейском бассейне пришло спартанское господство. Перед Спартой встала задача выработки определенной политики по отношению ко многим городам, обеспечения своего политического господства в греческом мире. Спарта не имела такого опыта политического руководства многими союзными полисами, которым в V в. до н. э. располагали Афины, и в основу своей гегемонии в греческом мире положила принцип военной силы. Вот почему в целом спартанская политика в Греции отличалась прямолинейностью и бесцеремонностью и вскоре восстановила против себя и только что побежденных противников, в частности Афины, и своих союзников, в том числе Коринф и Фивы.

Афинская держава лежала в развалинах; принадлежавшие ей города беспрекословно признали гегемонию Спарты. Впервые за время своего существования Эллада сплотилась в одно целое. Правда, это объединение было куплено дорогой ценой. Большая часть греческих городов Малой Азии была отдана во власть персов, а в Сицилии Карфаген отодвинул границу своих владений почти до ворот Сиракуз. Спарте предстояла громадная задача, если она хотела осуществить тот план, который она наметила себе в начале войны, — план освобождения всех эллинов.
Не менее важные задачи ждали разрешения и в области внутренней политики. Нужно было загладить все обиды, причиненные Афинами в течение последнего полувека эллинским общинам, насколько вообще можно загладить совершенную несправедливость; нужно было утвердить гегемонию Спарты и в тех городах, которые еще отказывались признать ее. Наконец — и это стояло на первом плане — нужно было дать эллинам прочную политическую организацию, которая, щадя по возможности свободу отдельных государств, отдавала бы, однако, в случае надобности их военные и финансовые силы в распоряжение Спарты.
Естественно, что решение этой задачи на первых порах было поручено человеку, которому Спарта более, чем кому-либо, была обязана своим настоящим могуществом. Окруженный ореолом побед, Лисандр достиг теперь наибольшей популярности. Так как вторичное избрание в навархи было запрещено законом, то этим званием облечен был его брат Либис, и таким образом командование флотом и управление заморскими владениями фактически оставлено в руках Лисандра еще на один год (404/403). Да и вообще заслуженные почести были возданы ему щедрой рукой. Еще никогда ни один человек не пользовался в Греции таким почетом и не обладал таким могуществом.
Прежде всего изгнанные некогда афинянами жители Эгины, Мелоса, Орея, Потидеи и Скионы возвращены были на свои места. Общественное мнение Греции восторженно приветствовало эту меру; но Лисандр хорошо знал, что при помощи одних моральных средств невозможно удержать в руках обширную державу. Пелопоннесские гарнизоны, поставленные во время войны в важнейшие союзные города для защиты их против афинян, Лисандр оставил на месте и даже увеличил теперь их сеть новыми гарнизонами. Это было необходимо столько же для охранения спартанской гегемонии, сколько и для поддержки временных правительств, которые благодаря влиянию Лисандра учреждены были в городах прежнего Афинского государства; притом, сами эти правительства призывали к себе на помощь гарнизоны или требовали их оставления в городах. Поэтому они должны были содержать их на свой счет. Даже подати, сделавшие столь ненавистным господство Афин, были сохранены, хотя, по-видимому, в менее обременительных размерах и только на случай действительной нужды в военное время.
Разумеется, такое коренное преобразование всех политических порядков не могло совершиться без вспышек и насилий. Новые правительства была составлены большею частью из прежних изгнанников, и „политической необходимостью", конечно, часто пользовались для прикрытия личной мести. Вдобавок в большинстве общин финансы пришли в крайнее расстройство вследствие продолжительной войны и притязаний возвращенных изгнанников на их конфискованные имения.

"Начальники (гармосты) лакедемонских гарнизонов очень часто оказывались недостаточно подготовленными для своей ответственной должности. Теперь давала себя чувствовать односторонность исключительно физического воспитания, узаконенная конституцией Ликурга. В самом деле, средний спартиат был храбр и неустрашим в битве, но вместе с тем крайне ограничен в умственном отношении, груб и лишен той нравственной стойкости, которая дается не военной выправкой, а только настоящим образованием. Поэтому многие спартанские гармосты обращались с союзниками так, как они на родине привыкли обращаться со своими илотами; или же они попросту становились орудием местных правителей и заботились еще только о собственном обогащении. Природный недостаток спартанцев, корыстолюбие, о котором еще старая поговорка гласила, что он когда-нибудь погубит Спарту, проявлялся теперь в самой отталкивающей форме. Если Лисандр и не одобрял этих злоупотреблений и старался время от времени останавливать их, то в общем он все-таки был бессилен; ему не из кого было выбирать себе помощников. Кроме того, он, кажется, слишком многое прощал своим друзьям. Скоро ему самому пришлось поплатиться за это." (Белох. "Греческая история")

Спарте не удалось укрепить свое влияние и в побежденных Афинах. При прямой поддержке спартанцев к власти в Афинах сразу же после заключения мирного договора 404 г. до н. э. пришло олигархическое правительство Тридцати, которых — за развязанный ими жестокий террор против демократов — назвали «тридцатью» тиранами. Правительство «тридцати» тиранов опиралось на поддержку спартанского гарнизона во главе с гармостом. Хозяйничание спартанцев, жестокость тиранов в Афинах вызвали возмущение населения, еще недавно пользовавшегося всеми благами демократического строя. Отряд изгнанников-демократов во главе с бывшим стратегом Фрасибулом, опираясь на это недовольство, предпринял смелую атаку на позиции «тридцати» тиранов. Понимая, что им не справиться с возмущением афинян, спартанский гарнизон был вынужден удалиться.
image Кровавые насилия, совершаемые в Афинах учрежденными Лисандром правительствами, должны были вызвать в самой Спарте не меньшее негодование, чем в остальной Греции. Не для того велась двадцатисемилетняя война, чтобы тиранию афинского народа заменить еще более жестокой тиранией. Воспользовавшись этим настроением, царь Павсаний сумел добиться издания эфорами декрета, в силу которого усмирение смуты в Афинах поручалось ему самому. Собрана была пелопоннесская союзная армия; во главе ее царь перешел границу Аттики и принял вместо Лисандра руководство военными действиями против инсургентов. Во время одной рекогносцировки произошло сражение, в котором, как и следовало ожидать, демократы потерпели полное поражение. Теперь Фрасибул изъявил готовность вступить в переговоры, а в городе благодаря влиянию Павсания свергнуто было правительство, отвергавшее всякую мысль о примирении с демократами, и замещено новым правительством. Обе партии подчинились спартанскому посредничеству. Затем из Спарты прибыла комиссия из 15 членов, чтобы совместно с царем Павсанием положить конец междоусобице в Афинах. Она исполнила свою задачу с величайшим беспристрастием.

"Все прошлое должно было быть прощено и забыто, никто не мог быть привлекаем к ответственности за проступок, совершенный во время или до революции. Исключены были из амнистии только члены олигархических правительств: Тридцати, — Десяти, управлявших Пиреем во время господства Тридцати, — и Десяти, сменивших в Афинах правительство Тридцати; кроме того, члены Коллегии одиннадцати, заведовавшей исполнением приговоров при правительстве Тридцати. Но и они все могли остаться в Афинах, если согласятся представить в суд отчет о своем управлении. Элевсин должен был образовать наряду с Афинами самостоятельное государство, как это уже и было фактически, и каждый афинянин в течение определенного срока имел право переселиться туда. После того как все партии клятвенно обязались соблюдать этот договор, Павсаний распустил пелопоннесскую союзную армию, лакедемонский гарнизон покинул Акрополь и демократы вступили в город 12 боэдромиона, в сентябре 403 г. Революция кончилась." (Белох. "Греческая история")

В Афинах был восстановлен традиционный демократический порядок (403 г. до н. э.). Стали действовать все прежние демократические институты, были расширены полномочия гелиеи за счет передачи некоторых дел, ранее решаемых в Совете 500, восстановлены оплата за участие в заседаниях гелиеи, Совета 500, исполнение магистратур, а через несколько лет (в 392 г. до н. э.) была введена плата и за посещение Народных собраний.

Ухудшение общей обстановки в Балканской Греции Спарта пыталась компенсировать за счет усиления влияния в Малой Азии и несколько реабилитировать себя в глазах греков за двусмысленную политику по отношению к Персии в конце Пелопоннесской войны. В то время Спарта фактически согласилась передать многие малоазийские греческие города под контроль персидского царя. Теперь, после победы в Пелопоннесской войне, Спарта попыталась воспользоваться борьбой за престол между сыновьями умершего царя Дария II Артаксерксом и Киром и подчинить эти города своему политическому влиянию. В междоусобной борьбе за трон спартанцы сделали ставку на царевича Кира, управляющего всей Малой Азией. При явном содействии Спарты был навербован сильный отряд наемников в 10 тыс. человек во главе со спартанцем Клеархом, который стал самой боеспособной частью общего войска царевича Кира. Однако в решающем сражении при деревне Кунаксе в 401 г. до н. э. (около Вавилона) Кир погиб. Греческий отряд был вынужден пробиваться к Черному морю через всю Верхнюю Месопотамию и Малую Азию и затем морским путем был переправлен в Византий.

"С гибелью Кира рассеялись мечты Спарты на получение политических преимуществ в Западной Малой Азии. Напротив, новый персидский царь Артаксеркс II (404—358 гг. до н. э.) не смог простить спартанцам поддержки своего мятежного брата, и отношения Спарты с Персией крайне обострились. В этой ситуации Спарта решила упредить инициативу персов и сама начала военные действия в Западной Малой Азии, перебросив туда сильную армию в 10 тыс. гоплитов и большой флот во главе с царем Агесилаем, прозванным Великим за военные таланты (хотя он был маленького роста, к тому же прихрамывал от рождения). Эта война Спарты с Персией (399—394 гг. до н. э.) развивалась успешно для спартанцев. В частности, Агесилай одержал крупную победу над сильным персидским корпусом около Сард (495 г. до н. э.) и стал угрожать персидским владениям в центральной и северо-западной частях Малой Азии. Однако общий итог этой войны был явно неутешительным для Спарты." (Кузищин. "История Древней Греции")

Агесилай, освобождая малоазийские города, как это делали спартанцы в Балканской Греции, насаждал в них угодные ему порядки, вмешивался во внутренние дела городов, что подрывало веру в освободительную миссию Спарты. Напротив, персидские сатрапы не жалели денег и обещаний автономии, повсюду сколачивая антиспартанские силы. Персидское золото и агитация с успехом использовались в Балканской Греции. Персы не останавливались перед подкупом влиятельных политиков в Афинах, Коринфе, Аргосе, Фивах и других городах, подогревая враждебные Спарте настроения, растущие в Греции. В результате сформировалась сильная антиспартанская коалиция, состоящая из Афин, Коринфа, Аргоса, Фив и других полисов.
Военные действия начала Спарта. Спартанцы стремились не допустить объединения своих противников и бить их поодиночке. Первый удар они обрушили на Беотийский союз во главе с Фивами. В 395 г. до н. э. в Беотию были направлены два сильных корпуса, во главе одного из них стоял герой Пелопоннесской войны опытный Лисандр. Однако несогласованные действия командующих обоих корпусов привели к тому, что под Галиартом был разгромлен один корпус, а его командир Лисандр убит, и второй корпус должен был позорно отступить. После поражения у Галиарта (395 г. до н. э.) оформилась сильная антиспартанская коалиция, в состав которой вошли Афины, Коринф, Аргос, Эвбея, ряд областей Западной Греции и др. Союзники стали обсуждать вопрос о походе на Спарту и возможности ее уничтожения.
Южнее Коринфа, в местности Немея, стала сосредоточиваться союзническая армия для похода на Спарту. Понимая, сколь опасно развиваются события, Спарта приняла срочные меры. Спешно были собраны все наличные силы Пелопоннесского союза в количестве около 23 тыс. гоплитов и переброшены к Немее. Находившемуся в Малой Азии царю Агесилаю был послан приказ о немедленном возвращении в Спарту. Агесилай форсированным маршем повел свою армию, усиленную отрядами наемников, через Геллеспонт и Фракию в Грецию, оставив на произвол судьбы небольшие спартанские гарнизоны в захваченных городах Малой Азии.
Спарта оказалась в кольце врагов, и ее положение стало угрожающим. Спартанцам удалось воспользоваться медлительностью и несогласованностью действий союзников, разбить их в Немее и захватить город Сикион. В то же время Агесилай, прибывший в Беотию, в сражении у г. Коронея добился успеха над своим противником. Но сам Агесилай был тяжело ранен в бою, полного разгрома союзников достичь не удалось, спартанцы должны были очистить Среднюю Грецию и морем переправиться в Пелопоннес.
В том же 394 г. до н. э. спартанский флот, оставленный Агесилаем в Малой Азии, был наголову разбит персами при Книде. После поражения при Книде Спарта потеряла все завоеванные Агесилаем территории в Малой Азии и на островах.

image Тяжелым положением Спарты воспользовались Афины, которые, используя финансовую помощь персов и внутренние ресурсы, восстановили укрепления вокруг Афин, Пирея и Длинные стены (393 г. до н. э.), построили новый флот (около 40 триер) и начали восстанавливать свое влияние на северном побережье Эгейского моря и прилегающих островах. Афинская эскадра установила контроль над торговым путем в проливах: в Византии снова стала действовать афинская таможня, на которой афиняне взыскивали 10-процентный налог с проходящих судов, а в портах союзных городов — пошлину в размере 5% стоимости всех ввозимых и вывозимых товаров. По существу, началось возрождение Афинского морского союза.
После сражений при Немее и Коронее небольшие военные экспедиции были направлены в слабоохраняемые местности. В них входили главным образом наемники, служившие за деньги. Проблема финансового обеспечения войны приобретает особо важное значение. В связи с этим усилилась роль Персии в греческих делах, располагавшей практически неограниченными финансовыми средствами.

"Основной задачей персидской дипломатии было ослабить греческие полисы, не допуская их объединения, разжигая различные военные конфликты. Этим определялись зигзаги персидской политики и во время Коринфской войны. Персы всячески подталкивали антиспартанскую коалицию к войне против сильной Спарты, но как только Спарта стала слабеть, а ее противники, особенно Афины, усиливаться, позиция персов изменилась. Теперь щедрая финансовая помощь и дипломатическая поддержка была оказана Спарте. Военные действия приобрели затяжной разрушительный характер, воюющие стороны лишь ослабляли друг друга, чего, собственно, и добивалась Персия. И когда стороны настолько ослабли, что уже не представляли серьезной опасности для персов, персидский царь предложил свое посредничество в заключении мира. По этому миру (387 г. до н. э.), получившему название Анталкидова мира (по имени спартанского представителя Анталкида), или Царского, и выгодному прежде всего персам, под власть персидского царя переходили многие греческие города Малой Азии, пользующиеся свободой со времени окончания греко-персидских войн. Чтобы держать Грецию в состоянии раздробленности и политического хаоса, распускались все имеющиеся союзы, кроме Пелопоннесского. На Спарту была возложена обязанность хранителя условий этого позорного для греков договора, своего рода охрана персидских интересов в Греции." (Кузищин. "История Древней Греции")

Спарта между тем старалась упрочить свое положение в Греции. Статья Анталкидова мира об автономии представляла отличное орудие для этого. Прежде всего необходимо было взять в руки Пелопоннес, где поражения, понесенные спартанцами во время последней войны, сильно пошатнули авторитет Спарты. В особенности Мантинея плохо исполняла обязанности союзницы и открыто выражала свои симпатии к коалиции, что, впрочем, было вполне естественно ввиду демократического устройства города и его старинной дружбы с Аргосом. Между тем как раз в год заключения Анталкидова мира окончилось тридцатилетнее перемирие, которое Мантинея заключила со Спартой весною 417 г., после большой победы, одержанной спартанцами под ее стенами.Таким образом, Спарта теперь ничем не была связана, и она немедленно потребовала, чтобы Мантинея срыла свои укрепления. В надежде на поддержку Афин и Аргоса Мантинея решилась начать войну; однако никто не осмелился помешать Спарте, когда царь Агесипол выступил в поход и начал осаду (384 г.). Город держался целое лето; с наступлением осенних дождей Агесипол запрудил реку, протекавшую через город, и таким образом залил его водою. Скоро в стенах, построенных из сырого кирпича, образовались трещины, и Мантинея изъявила готовность принять лакедемонские условия.
Авторитет Спарты в Пелопоннесе был восстановлен в полном объеме; достаточно было простого предложения эфоров, чтобы заставить флиунтцев вернуть в город тех, которые подверглись изгнанию за принадлежность к олигархической партии. Теперь Спарта могла подумать о том, чтобы и в Северной Греции вернуть себе руководящее положение. Внешний повод к этому подали события, происходившие на южном побережье Македонии и Фракии. Здесь в течение последних лет союз халкидских городов достиг необыкновенного развития.
Споры из-за престолонаследия, волновавшие соседнюю Македонию со смерти Архелая, благоприятствовали развитию могущества халкидцев. Вступивший в 390 г. на престол царь Аминта, сын брата Пердикки, Арридея, постарался упрочить свою шаткую власть союзом с халкидцами, причем предоставил им важные торговые привилегии; но уже через несколько лет иллирийцы изгнали его из государства и возвели на престол претендента Аргея (около 385 г.). Халкидцы воспользовались этими смутами, и будто бы в интересах Аминты, как его союзники, заняли большую часть Нижней Македонии с ее столицей Пеллой. Но когда Аминта спустя два года с помощью фессалийцев изгнал Аргея и снова занял македонский престол, халкидцы отказались отдать захваченные города, которые они между тем включили в свой союз как членов.
С Ботгиеей, Аканфом и Амфиполем халкидцы еще несколько лет назад вели войну, но в то время им не удалось покорить эти общины; теперь, после успехов в Македонии, они решили повторить свою попытку и обратились к Аканфу и соседней Аполлонии с требованием вступить в союз. Но эти общины отнюдь не были склонны отказываться от городской автономии, и так как не могли защищаться собственными силами, то решились прибегнуть к посредничеству Спарты. Аминта III Македонский поддержал это решение, потому что при данных обстоятельствах он только в случае помощи со стороны спартанцев мог рассчитывать на возвращение утраченной половины своего государства.
Спарта охотно готова была принять эти предложения, а Пелопоннесское союзное собрание, на усмотрение которого представлен был этот вопрос, высказалось, конечно, в том же смысле, как и главный город. Итак, решено было послать в Халкидику армию в 10000 человек (383 г.).
В Фивах, как и в Афинах, поведение Спарты должно было вызвать сильную тревогу. Со времени Коринфской войны здесь поддерживали дружеские отношения с халкидцами; и хотя пока не решались еще открыто выступить против Спарты, однако фиванское правительство издало распоряжение, запрещавшее всем его гражданам принимать участие в военных действиях против Олинфа. Это был серьезный симптом; никто не мог предугадать, что произошло бы, если бы дела в Халкидике приняли неблагоприятный для Спарты оборот.
В 382 г. до н. э. спартанский отряд, который шел в Северную Грецию, внезапно напал на ничего не подозревавшие Фивы и, опираясь на поддержку местных олигархов, захватил их, обосновавшись в фиванском акрополе. Теперь союзники, отряды которых до сих пор еще не принимали участия в военных действиях, поспешили присоединить их к армии, находившейся в Беотии; Фивы также выставили отряд гоплитов и всадников. Брат Агесилая Телевтий принял начальство над соединенной армией и повел ее в Македонию. Там он соединился с войском Аминты, лучшую часть которого составляли 400 отборных всадников, присланных Дердадом, князем македонской области Элимиотиды. Под стенами Олинфа произошло сражение с халкидцами, которые были разбиты наголову; однако побежденным удалось без больших потерь укрыться за своими укреплениями. Для осады Олинфа Телевтий был недостаточно силен; поэтому он ограничился опустошением неприятельской страны, а вскоре зима положила конец военным действиям.
Следующей весною (381 г.) под Олинфом снова произошло сражение, и на этот раз лакедемоняне потерпели полное поражение; Телевтий пал, а его армия с большим уроном была рассеяна во все стороны. Теперь ведение Халкидской войны взял на себя царь Агесипол I. Ввиду превосходства его боевых сил олинфяне не решились вступить в бой; не встречая сопротивления, царь опустошил неприятельскую страну до самых стен столицы и завладел важным пунктом Тороной. Агесипол скоро умер от горячки, но силы неприятеля уже были надломлены. Олинф был окружен со всех сторон и в конце концов вынужден голодом к сдаче. Халкидский союз был уничтожен, а Олинф должен был признать над собою верховную власть Спарты и обязаться выставлять войско в случае войны (380 или 379 г.).
Таким образом, Спарта благодаря своей беспощадной политике в течение немногих лет вернула себе господствующее положение на греческом полуострове, которое она потеряла вследствие Коринфской войны; казалось даже, что могущество Спарты было теперь прочнее, чем когда-либо ранее. Этими успехами она обязана была главным образом царю Агесилаю. С тех пор как он, летом 394 г., вернулся из Азии в блеске только что одержанных им побед над варварами, он занимал бесспорно первое место в Спарте, а вместе с тем и вообще в Греции.

Насильственная политика, которую преследовала Спарта со времени Анталкидова мира, возбудила в Греции всеобщее неудовольствие. Но мелкие государства поневоле должны были допускать то, чему они не в силах были воспрепятствовать, а иные из них принуждены были еще и поставлять свои полки в спартанскую армию; из великих же держав Эллады одна, Сиракузы, находилась в тесном союзе со Спартой, а другая, Афины, заботилась только о том, чтобы посредством политики сосредоточения сил залечить раны, нанесенные ее благосостоянию последней войной.
image Спарта грубо вмешивалась во внутренние дела многих полисов Греции, бесцеремонно утверждая свою гегемонию над ними. Но Спарта ничего не могла поделать с постепенным укреплением самого крупного греческого полиса и своего наиболее сильного противника —Афин. Афины извлекли известные выгоды из позорного Анталкидова мира, поскольку персы, желая создать некоторый противовес Спарте, не возражали против восстановления афинских оборонительных укреплений (включая Длинные стены) и морского флота. Афинам вернули острова Лемнос, Имброс, Скирос, город Византий, занимающий важное стратегическое положение. Он обеспечивал Афинам свободу действий в проливах, через которые в Афины шло столь нужное им зерно из Северного Причерноморья, особенно из Боспорского царства. В конце 80-х годов IV в. до н. э. афиняне установили контакты с богатым островом Хиосом. В 378 г. до н. э. все эти контакты были официально оформлены как договор о симмахии (союзе) со всеми вытекающими отсюда последствиями и на политической карте Греции появилось новое объединение полисов — Второй Афинский морской союз. Это объединение полисов было направлено против политической гегемонии Спарты в греческом мире, и вместе с тем оно облегчало экономические связи между входившими в него городами. По своей структуре и устройству Второй Афинской морской союз отличался от Первого обеспечением равноправия и автономии союзников. Афины брали на себя обязательство не вмешиваться во внутренние дела союзников, уважать существующий там государственный строй, не имели права отбирать земли и селить на них афинских клерухов. Верховным органом Союза считалось собрание всех союзников—синедрион, постоянно заседавший в Афинах представительный орган, в котором каждый город имел один голос. Союзный синедрион вместе с афинским Народным собранием решал все текущие дела Союза. Вместо прежнего ненавистного фороса, который был обязательным взносом, определялся и контролировался афинскими должностными лицами, союзники вносили добровольные взносы по своему усмотрению. Иначе говоря, Второй Афинский морской союз представлял собой федерацию суверенных полисов, структура которой исключала диктат со стороны главного полиса —Афин. Неудивительно, что к первым общинам, заключившим союз в 378 г. до н. э., вскоре присоединилось несколько десятков других полисов, расположенных на берегах и островах Эгейского моря. Всего в Союз вошло около 70 полисов, т. е. это было самое крупное в IV в. до н. э. объединение, хотя, конечно, не такое могущественное, как Афинская держава, включавшая около 200 полисов. Располагая средствами союзников и их поддержкой, Афины построили флот в 100 триер, пополнили свою армию наемниками и стали внушительной силой в Балканской Греции.

Спарта стала предпринимать меры против роста могущества Афин. В 376 г. до н. э. была послана сильная эскадра против возрождающегося афинского флота, но в битве у острова Наксоса афиняне наголову разбили пелопоннесцев. После этой победы афинский флот не только стал господствовать в Эгейском море, но и, сосредоточившись вокруг Пелопоннеса, склонил к вступлению в Афинский союз многие общины западного побережья Балканской Греции (Кефаллению, Керкиру, акарнанские города). Однако активное проведение завоевательной политики Второго Афинского морского союза упиралось в слабую финансовую базу, трудности комплектования флота, гражданского ополчения, а содержание наемников обходилось очень дорого. Вот почему как Спарта, потерпевшая ряд поражений, так и Афины, не имевшие достаточных сил к продолжению войны, заключили в 371 г. до н. э. соглашение о мире, по которому Спарта официально признавала Второй Афинский морской союз, обязывалась вывести свои гарнизоны из греческих городов, предоставив им полную самостоятельность.

Почти одновременно с образованием Второго Афинского морского союза возродился после роспуска по Анталкидову миру Беотийский союз во главе с Фивами, одним из крупнейших полисов Балканской Греции. Это возрождение и усиление Беотийского союза было связано со свержением олигархического режима лаконофильской фиванской знати и приходом к власти демократической группировки во главе с Пелопидом и Эпаминондом в 379 г. до н. э. Беотийский союз объединял все полисы Беотии, он управлялся общебеотийским советом, состоявшим из представителей всех беотийских территориальных округов, и коллегией из 11 высших магистратов-беотархов, бывших одновременно как высшими гражданскими магистратами, так и высшими военными командирами. В Фивах собиралось и общее собрание всех граждан Беотии. Руководителям Беотийского союза удалось централизовать не только управление, но и создать сильную военную организацию. В отличие от многих греческих полисов IV в. до н. э. основой этой военной организации были не наемники, а гражданское ополчение гоплитов, набираемых среди зажиточных беотийских землевладельцев. Ополчение гоплитов усиливала беотийская конница, которая, так же как и фессалийская, считалась лучшей в Греции. Из отборных воинов была создана так называемая «священная дружина» — прекрасно вооруженный и тренированный отряд, действующий на самых опасных направлениях. Беотийцы впервые создали и небольшой военный флот, который базировался в Коринфском заливе. К тому же Беотийский союз и Второй Афинский морской союз установили дружеские отношения и поддерживали друг друга в борьбе со Спартой. Иначе говоря, возрожденный Беотийский союз представлял собой большую силу, и неудивительно, что он бросил смелый вызов спартанской гегемонии. Спарта пыталась предотвратить усиление Фив и военной силой разгромить Беотийский союз в самом начале его существования. В 378—377 гг. до н. э. большая Пелопоннесская армия под командованием лучшего спартанского командующего царя Агесилая дважды вторгалась в Беотию, но ничего не могла поделать с мужественно оборонявшимися фиванцами и помогавшими им афинянами. В последующие годы Спарта была вынуждена оставить Фивы в покое, поскольку для спартанцев возникла новая серьезная опасность со стороны только что возникшего Второго Афинского морского союза, а вести борьбу на два фронта Спарта не могла.

Однако, заключив договор с Афинами в 371 г. до н. э. и заручившись их дружественным нейтралитетом, Спарта вновь обратилась к решению беотийского вопроса. Спартанцы посчитали благоприятным момент для военного разгрома Фив и стали готовиться к вторжению в Беотию. Беотийцы также воспользовались предоставленной им передышкой и укрепили свой союз и армию. Кроме того, они установили дружеские отношения с тираном города Феры и правителем (тагосом) Фессалии Ясоном, располагавшим многочисленным ополчением в 20 тыс. гоплитов, 8 тыс. превосходных всадников 6 тыс. наемников и множества пелтастов. Ясон, заинтересованный в уничтожении спартанской гегемонии в Греции, на которую он и сам был не прочь претендовать, поддерживал Фивы в их борьбе со Спартой.
Спартанцы не учли новой расстановки сил в Греции и недооценили мощи Беотийского союза. Летом 371 г. до н. э. отборная спартанская армия в 10 тыс. гоплитов и 1 тыс. конницы вторглась на территорию Беотии и была встречена беотийским ополчением около города Левктры. В развернувшемся сражении командующий беотийским ополчением талантливый полководец Эпаминонд применил новое построение боевых порядков, которое оказалось неожиданным для противника. В то время как спартанцы, как это обычно делалось, построили войско в виде растянутого прямоугольника с равномерным распределением воинов на 12 рядов в глубину, Эпаминонд применил так называемый косой клин. Он усилил свое левое крыло дополнительным контингентом воинов до 50 рядов в глубину за счет ослабления центра и правого крыла, глубина которых была доведена до 8 рядов. Кроме того, на левый фланг была переброшена вся «священная дружина». Этот мощный ударный кулак был несколько выдвинут вперед по отношению к противнику, с тем чтобы ударить по нему раньше, чем на других участках фронта начнется соприкосновение боевых порядков. Для спартанцев такое сосредоточение воинов на фланге оказалось полной неожиданностью. Чтобы упредить страшный удар фиванцев, царь Клеомброт вынужден был начать перестроение, но не успел этого сделать из-за стремительной атаки «священной дружины». Глубоко эшелонированное крыло беотийцев «как триера своим тараном» без труда опрокинула расстроенный фланг спартанцев, который начал отступление. Это решило судьбу сражения: разгромив правое крыло спартанцев, фиванцы развернули свои боевые порядки к центру противника, тесно взаимодействуя с другими частями своей фаланги.
Битва при Левктрах считается образцом полководческого искусства Эпаминонда, применившего новые принципы ведения боя, ранее не известные в греческом военном деле: рассредоточение сил фаланги по фронту, усиление одной части боевой линии за счет других, создание решающего превосходства на одном из участков сражения и прорыв фронта противника, маневрирование в процессе боя и умелое взаимодействие флангов и центра.
Поражение спартанцев под Левктрами имело самые серьезные последствия —оно вызвало рост политического влияния Беогийского союза. В союз вступили многие полисы Эвбеи, Фокиды, Этолии и других областей Средней Греции. В Пелопоннесе усилились антиспартанские настроения, во многих городах к власти пришли демократические группировки.
Стремясь нанести решительный удар политическому могуществу Спарты, беотийцы в течение нескольких лет вторгались в Пелопоннес. Эти вторжения преследовали далеко идущие цели: фиванцы стремились активизировать антиспартанские настроения в Пелопоннесе и уничтожить Пелопоннесский союз, основу политического и военного могущества Спарты в греческом мире. И эти цели были достигнуты: блокированные беотийской армией, спартанцы ничего не могли сделать против своих союзников, которые один за другим покидали Пелопоннесский союз. Отделилась Мессения, в которой находилось большинство илотских хозяйств, основа материального благосостояния многих спартиатов. На склонах горы Итомы был основан город Мессена, окруженный мощными крепостными стенами.
Небольшие аркадские города объединились в Аркадский союз, их центром стал вновь основанный город Мегалополь. Эти объединения пелопоннесских полисов, многие из которых ранее входили в состав Пелопоннесского союза, теперь были направлены против Спартанского государства. Пелопоннесский союз, существовавший почти 200 лет и обеспечивавший Спарте столь большое влияние в греческом мире, стал разваливаться.
Более того, нависла угроза полного уничтожения самой Спарты, и спартанцам пришлось приложить немало усилий, чтобы отстоять свое существование. Спартанцы решили сыграть на противоречиях между усилившейся Беотией и Афинами, которые с неудовольствием смотрели на возвышение Фив и рост их политического могущества. По той же причине против усиления Фив выступали и фессалийцы. Афиняне и фессалийцы не хотели отдавать гегемонию в Греции Фивам и не могли допустить полного уничтожения Спарты. В сложную борьбу был втянут и персидский царь.
Опираясь на их помощь, спартанцам удалось нейтрализовать силы Беотии. Ловким вмешательством во внутренние дела Аркадского союза они вызвали борьбу между северными и южными полисами Аркадии. Наконец, спартанцы обещанием свободы илотам смогли провести новую мобилизацию и укрепили свою армию. Беотийцы не могли допустить возрождения спартанского могущества. В 362 г. до н. э. во главе огромной армии, насчитывавшей 30 тыс. гоплитов и 3 тыс. всадников, Эпаминонд вторгся в Пелопоннес и встретился со спартанцами и их оставшимися союзниками около города Мантинеи.
Битва при Мантинее стала одной из самых упорных и кровопролитных в греческой истории. Спартанцы, которых было меньше, чем беотийцев, сражались с мужеством отчаяния, но победа в конечном итоге оказалась на стороне беотийцев. Однако досталась она очень дорогой ценой, погибло много воинов, пал в сражении Эпаминонд. Беотийцы были настолько ослаблены этой битвой, что ни о каком развитии успехов не могло быть и речи. Они были вынуждены уйти из Пелопоннеса и снизить свою политическую и военную активность. Беотийский союз продолжал существовать, но от него отпал ряд полисов Средней Греции и его роль в общегреческих делах уменьшилась. Спарте удалось выстоять, но теперь она превратилась всего лишь в один из полисов Пелопоннеса с довольно ограниченным влиянием. Противоборство Спарты и Фив в 70—60-х годах IV в. до н. э. привело к их взаимному ослаблению.

После роспуска Пелопоннесского союза, ослабления Беотии крупной политической силой в Греции 60—50-х годов IV в. до н. э. становится Второй Афинский морской союз, влияние которого в Греции возросло. Не видя перед собой серьезных соперников, Афины решили вернуться к своей великодержавной политике во Втором Афинском морском союзе. На территорию ряда союзников (Самоса, Сеста, Потидеи) были выведены несколько тысяч афинских бедняков в качестве клерухов, Афины стали требовать от своих союзников увеличения взносов, целый ряд судебных исков союзников был передан афинским судам.
image Афины сделали попытку активизировать свою внешнюю политику, восстановили флот, доведя его до 250 триер, и направили корабли в разные области Эгейского моря. Содержание флота, экипажей и посаженных гоплитов обходилось дорого, а финансовые возможности Афин были ограничены. В этих условиях отдельные афинские стратеги стали допускать злоупотребления, грабежи населения, что вело к недовольству союзников. Неспокойно было и внутри Афин, в 60-х годах IV в. до н. э. прокатилась волна политических процессов, в результате которых многие видные политические и военные деятели Афин были осуждены на смертную казнь или изгнание. Недовольство союзников великодержавными замашками Афин вылилось в восстание, которое получило название Союзнической войны (357—356 гг. до н. э.). Такие влиятельные афинские союзники, как Хиос, Родос, Кос, Византии, Калхедон и другие, объединили свои силы, создали мощный флот (до 100 триер) и выступили против Афин. Военные действия велись главным образом в проливах, через которые проходил жизненно важный для Афин торговый путь в Причерноморье. Около двух лет Афины пытались привести своих мятежных союзников к покорности, но потерпели в конечном итоге неудачу. Они были вынуждены признать автономию большинства своих союзников (355 г. до н. э.). Второй Афинский морской союз фактически прекратил свое существование (официально он был распущен в 338 г. до н. э.).
С распадом Второго Афинского морского союза было уничтожено последнее крупное объединение греческих полисов, в рамках которого возможно было известное спокойствие и более благоприятное развитие хозяйства и культуры. К середине IV в. до н. э. Балканская Греция представляла собой множество разных по величине полисов, находящихся если не во враждебных, то в отношениях недоверия друг к другу. Между ними заключаются и вскоре расторгаются мирные договоры, военные действия грозят вспыхнуть в любой момент. Политические шаги греческих городов трудно предугадать. Этими отношениями политического хаоса в Греции ловко пользовались персидский царь и его малоазийские сатрапы, которые начинают бесцеремонно вмешиваться во внутренние дела греческих полисов, что вызывало чувство глубокого негодования у наиболее дальновидных греческих политиков. Это состояние политической анархии, всеобщая враждебность и постоянные войны, ведущиеся между полисами часто по ничтожным мотивам,— свидетельство серьезного кризиса полисной системы взаимоотношений, который дополнял кризис основ греческого полиса как такового.




Назад Вперед

РАЗДЕЛЫ САЙТА

image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image