НАЗАД | ВПЕРЕД


РОЖДЕНИЕ ИМПЕРИИ

РУСЬ И ОРДА



МИТРОПОЛИТ АЛЕКСИЙ И КНЯЗЬ ДМИТРИЙ

ДМИТРИЙ МОСКОВСКИЙ И МИХАИЛ ТВЕРСКОЙalek11.jpg

КНЯЗЬ ДМИТРИЙ И ХАН МАМАЙ alek12.jpg

КУЛИКОВСКАЯ БИТВА alek13.jpg

ДМИТРИЙ ДОНСКОЙ И ТОХТАМЫШ alek14.jpg

Кончина Ивана Ивановича Красного 13 ноября 1359 г. совпала с началом новой, теперь продолжительной, «замятии» в Орде. По смерти хана Бердибека сменивший его Кульпа царствовал всего пять месяцев и был убит Наврузом. Главным вопросом была судьба великого княжения. Новому московскому князю, сыну Ивана Ивановича Дмитрию было всего 9 лет, и Навруз предпочел ему нижегородского князя Андрея Константиновича. Андрей, не имевший склонности к государственной деятельности, отказался от ярлыка в пользу своего младшего брата Дмитрия Суздальского. 22 июня 1360 г. Дмитрий Константинович занял владимирский стол.

Потеря великого княжения означала, что из-под власти московского князя уходит обширная территория великого княжества Владимирского (с городами Владимиром, Переяславлем, Костромой, Юрьевом-Польским, Дмитровом, Ярополчем). Одновременно Галицкое княжение было передано ханом Дмитрию Борисовичу, сыну последнего дмитровского князя, а Сретенская половина Ростова, которой завладел еще Иван Калита в 1332 г. (когда к нему отошло все великое княжение) была возвращена ростовским князьям. Фактически владения князей Московского дома вернулись почти к границам 1327 г. — времени до получения Иваном Калитой ярлыка на великое княжение владимирское. Однако Москва не смирилась с потерей первенства в Северо-Восточной Руси. Боярство сплотилось вокруг малолетнего князя. Вот что пишет по этому поводу Костомаров:

«Преемником Ивана был девятилетний Димитрий; тут-то оказалось, что стремление к возвышению Москвы не было делом одних князей, что понятия и поступки московских князей были выражением той среды, в которой они жили и действовали. За малолетнего Димитрия стояли московские бояре; большею частью это были люди, по своему происхождению не принадлежавшие Москве; отчасти они сами, а отчасти их отцы и деды пришли с разных сторон и нашли себе в Москве общее отечество; они-то и ополчились дружно за первенство Москвы над Русью. То обстоятельство, что они приходили в Москву с разных сторон и не имели между собою иной политической связи, кроме того, что всех их приютила Москва, - способствовало их взаимному содействию в интересах общего для них нового отечества.»

В 1360 году главой боярского правительства при малолетнем Дмитрии и одновременно его опекуном стал митрополит Алексий. Алексий был выходцем из московского боярского рода Бяконтов.
Федор Бяконт, судя по дошедшим до нас боярским родословцам, выехал из Чернигова к великому князю Ивану Калите . И видимо, оказался очень полезен ему. Иван Калита доверил пришлому боярину высокую должность московского наместника то есть Федор Бяконт замещал князя, когда того не было в городе. На Москве у Федора родился сын Елевферий, будущий митрополит Алексий.
По древнему преданию, Елевферия крестил князь Иван Данилович Калита, хотя сам Калита в это время был еще мальчиком. В ту далекую эпоху, о которой идет речь, перед молодыми людьми из знатных семей обычно лежали только две дороги: военная или духовная. Елевферий выбрал вторую и в возрасте 20 лет постригся в монахи под именем Алексея в Богоявленском монастыре. В монастыре Алексей подружился с монахом Стефаном, братом Сергия Радонежского, происходившим из рода ростовских бояр, которые перешли на московскую службу. Стефан был любимым духовником московских аристократов, таких как князь Симеон Гордый , тысяцкий Василий Вельяминов и его брат Федор. Стефан поддерживал тесные связи и с тогдашним митрополитом всея Руси Феогностом.
Близость Алексея к высшему боярству и великокняжеской семье, а также его несомненные способности позволили ему сделать блестящую карьеру. 6 декабря 1352 года митрополит поставил Алексия наместником во Владимир, а после и вовсе объявил его своим преемником. 1 марта 1353 года митрополит Феогност скончался от моровой язвы. В 1354 году ханша Тайдула, которую Алексий вылечил от глазной болезни, выдала будущему митрополиту подорожную грамоту на проезд в Константинополь.
Филофей, патриарх Константинопольский, поставил Алексия в митрополиты только «после надлежащего самого тщательного испытания в продолжение почти целого года». Причиной столь долгого испытания была национальность Алексия. Дело в том, что сложившейся практикой Константинополя было поставление на митрополичий престол Руси выходцев из Византии – космополитов, уже в силу своего происхождения способных встать над национальными интересами и действовать в пользу православной церкви в целом. И тот факт, что Алексий, несмотря на свое происхождение, сумел убедить патриарха в своей «профпригодности», говорит сам за себя. Впрочем, возможно, на решение патриарха повлияло и то, что князь Иван Иванович Красный прислал письмо с просьбой о поставлении Алексия. Послание было подкреплено солидным денежным взносом.
Митрополит Алексий возвращался из Константинополя через Золотую Орду. Ханский престол в это время занял Бердибек. Новый хан выдал Алексию ярлык. Дело в том, что русские митрополиты должны были после своего поставления в Цареграде отправляться в Сарай, чтобы получить от хана себе и своим епископиям ярлыки, в которых ханом подтверждались их права и преимущества. Таким образом, получив «охранную грамоту» ордынского царя, в 1358 году Алексий прибыл в Киев, чтобы подтвердить свое право на митрополию. Однако Ольгерд «изымал митрополита обманом, заключил под стражу, ограбил и держал в плену около двух лет». Алексию удалось бежать, и он вернулся в Москву, где к этому времени князь Иван Красный умер, и на престоле оказался его девятилетний сын Дмитрий Иванович.

Необычайно умный, авторитетный и волевой, митрополит с самого начала своего регентства вступил в решительную борьбу за то, чтобы Дмитрию был передан владимирский великокняжеский стол, а вместе с тем, по установившейся уже традиции, передан был и ярлык на сбор дани по всей Руси.
Борьба была длительной и сложной. Соперником малолетнего Дмитрия Ивановича оказался князь Дмитрий Константинович Суздальский, уже утвердившийся к этому времени во Владимире. Дмитрий Константинович пользовался поддержкой своего брата – князя Андрея, наследовавшего Нижегородский стол от Дмитрия Константиновича, а также поддержкой Новгородской республики и ростовского князя Константина Васильевича.

Между тем в Золотой Орде начались перемены . В 1357 году великим ханом стал Бердибек. Однако фактическую власть он передал темнику Мамаю , своему зятю. Мамай не был Чингизидом и после смерти Бердибека, последовавшей в 1361 году, продолжал править через подставных ханов, меняя их на троне каждый год. Мамай постоянно мешал консолидации русских земель, более всего опасаясь усиления Москвы, как ее центра. Именно поэтому первое московское посольство в Сарай заканчивается неудачей. Хан подтвердил права Дмитрия Ивановича на Московское княжение. Однако, несмотря на то, что за Дмитрия, кроме московских бояр, просили ростовские и тверские князья, ярлык на великое княжение Владимирское остался у Дмитрия Константиновича. Московское посольство вернулось ни с чем.
Но Алексий не успокоился. Выждав два года и воспользовавшись очередной сменой ханов, в 1362 году он снарядил в Орду новое посольство. В Сарае в то время боролись за престол ханы Авдул и Амурат. Летописи прямо сообщают, что царь Амурат бился за власть с темником Мамаем, а хан Авдул был всего лишь марионеткой Мамая. Алексий, видимо, не был уверен, какой из ханов законнее и кто из них в конце концов победит. Поэтому он отправил два посольства – и к Авдулу и к Амурату. И оба посольства оказались удачными!

Алексий, видимо опасался, что Дмитрий Константинович не уступит добром свой, полученный еще от хана Навруза, ярлык. Московские бояре посадили на коней троих юных князей: Дмитрия Ивановича 12-ти лет, его младшего восьмилетнего брата Ивана Малого и его двоюродного брата Владимира Андреевича того же возраста, и послали их с войском к городу Владимиру против князя Дмитрия Константиновича. Тот не рискнул противиться воле хана и уступил великое княжение Дмитрию Ивановичу.

В это время вернулись московские послы из Мамаевой Орды и тоже принесли Дмитрию Ивановичу ярлык на великое княжение, но уже от хана Авдула. Сарайский царь Амурат, узнав об этом, «разгневался зело». В то время в Сарае гостил князь Иван Белозерский. Царь Амурат отпустил князя на Русь, а с ним отправил своего посла Иляка с охраной и ярлыком к князю Дмитрию Константиновичу на великое княжение Владимирское.
Получив подтверждение законности своих притязаний, Дмитрий Константинович Суздальский тут же поехал во Владимир и вокняжился там. Москва среагировала оперативно. Через двенадцать дней к стольному городу Владимиру прибыл с большим войском князь Дмитрий Иванович. Дмитрий Константинович отступил к Суздалю. Московские войска погнались за ним и осадили Суздаль. Дмитрий Константинович оказался просто не готов к тому, что Москва воспротивится воле хана и пойдет на его ставленника войной. Он вынужден был запросить мира «по всей воле» московского князя.

Поход 1363 года был бесспорным политическим успехом Алексия. Похоже, митрополит был одним из немногих на Руси, кто верно оценил обстановку в Орде и увидел, какие выгоды может извлечь Москва из начавшейся «великой замятни». Поход москвичей против утвержденного Ордой великого князя был первым безнаказанным выступлением подобного рода. Будь в Сарае твердая власть, на Москву немедленно была бы послана карательная экспедиция. Но Алексий, видимо, был уверен, что этого не произойдет.

«Таким образом, на этот раз уже не лицо московского князя, неспособного по малолетству управлять, а сама Москва, как одна из земских единиц, приобретала первенствующее значение среди других земель и городов на Руси: прежде ее возвышало то, что ее князь был по воле хана старейшим, а теперь наоборот - малолетний князь делался старейшим именно потому, что был московским князем.» (Костомаров)

Мирный договор с Москвой князь Дмитрий Константинович Суздальский честно соблюдал. Что, однако, не помешало ему отправить своего сына Василия Кирдяпу в Орду. В 1364 году в Орде в очередной раз сменился хан. И Василий Кирдяпа привез отцу ярлык на Владимирский стол. Но Дмитрию Суздальскому в это время было не до великого княжения. В 1364 году умер старший брат Дмитрия Константиновича, нижегородский князь Андрей Константинович. Младший брат Дмитрия Константиновича Борис незаконно (вперед старшего брата) захватил власть в Нижнем Новгороде. Тогда Дмитрий Константинович отдал полученный от хана ярлык на великое княжение во Владимире московскому князю, взамен на помощь против своего младшего брата.
Митрополит Алексий предложил князю Борису через посредничество Сергия Радонежского суд с Дмитрием Константиновичем. Но Борис отказался. И тогда Сергий затворил все Нижегородские церкви – запретил проводить в городе церковные службы. Когда же и это не подействовало, московское правительство предоставило Дмитрию Константиновичу значительное войско, и Борису пришлось уйти из Нижнего Новгорода в Городец.
Дмитрий Константинович стал великим князем Суздальско-Нижегородским. Он окончательно помирился с Дмитрием Ивановичем, а 18 января 1366 года его младшая дочь Евдокия вышла замуж за Дмитрия Ивановича Московского.

Под присмотром митрополита Алексия в 1364 году был составлен договор между Дмитрием Московским и его двоюродным братом Владимиром Андреевичем, получившим в удел Серпухов. Этот договор может до известной степени служить образчиком тогдашних отношений зависимых князей к старейшему: Владимир Андреевич имел право распоряжаться своею волостью, как вотчинник, но обязан был повиноваться Дмитрию, давать ему дань, следуемую хану, считать врагами врагов великого князя, участвовать со своими боярами и слугами во всех походах, предпринимаемых Дмитрием, получая от него во время походов жалованье. Бояре из уделов обоих князей могли переходить свободно; но это позволение не простиралось на остальных жителей; князья не имели права покупать имений в чужом уделе, и в случае тяжб между жителями того и другого удела, производился совместный суд, как бы между особыми государствами, а если судьи обеих сторон не могли между собою согласиться, то назначался суд третейский. Таким образом, в то время, когда Москва возвышалась над прочими русскими землями и распоряжалась их судьбою, в самой московской земле возникало удельное дробление, естественно замедлявшее развитие единовластия, но в то же время и принимались меры, чтобы, при таком дроблении, сохранялась верховная власть лица, княжившего в самой Москве. .