Разделы сайта

ГЛАВНАЯglav.jpg"

ИМЯ БОГАserg7.jpg"

РЕЛИГИЯ СЛАВЯНserg8.jpg"

ИСТОРИЧЕСКИЕ РОМАНЫserg9.jpg"

СТАТЬИ ПО ИСТОРИИistor.jpg"

АРИЙСКИЙ ПРОСТОРarii1.jpg"

ВЕЛИКАЯ СКИФИЯserg10.jpg"

ВЕЛИКОЕ ПЕРЕСЕЛЕНИЕ НАРОДОВserg12.jpg"

СЛАВЯНЕserg13.jpg"

КИЕВСКАЯ РУСЬserg11.jpg"

РУССКИЕ КНЯЗЬЯserg14.jpg

БЫТ КИЕВСКОЙ РУСИ
serg15.jpg

ГОРОДА КИЕВСКОЙ РУСИserg16.jpg

КНЯЖЕСТВА КИЕВСКОЙ РУСИserg17.jpg

СРЕДНЕВЕКОВАЯ ЕВРОПАserg18.jpg

ИСТОРИЯ АНГЛИИserg33.jpg

ИСТОРИЯ ФРАНЦИИfr010.jpg

ВИЗАНТИЯ И КРЕСТОНОСЦЫserg19.jpg

КРЕСТОВЫЕ ПОХОДЫ
serg20.jpg

РЫЦАРСКИЕ ОРДЕНЫ
orden1000.jpg

ОРДАorda1000.jpg

РУСЬ И ОРДАrusorda01.jpg

МОСКОВСКАЯ РУСЬmoskva01.jpg

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ 18 в.imperia2.jpg

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ 19 в.serg27.jpg

РЕВОЛЮЦИЯ И ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНАserg29.jpg

СПЕЦСЛУЖБЫ РОССИИserg28.jpg

ПИРАТЫpirat444.jpg

БИБЛИОТЕКАserg21.jpg

ДЕТЕКТИВЫserg22.jpg

ФАНТАСТИКАserg23.jpg

ЮМОРИСТИЧЕСКАЯ ФАНТАСТИКАgumor.jpg

НЕЧИСТАЯ СИЛАserg24.jpg

ЮМОРserg25.jpg

АКВАРИУМserg26.jpg

ИСТОРИЯ ГЕРМАНИИserg30.jpg




из цикла "РОЖДЕНИЕ ИМПЕРИИ"
На сайте размещен для скачивания исторический роман С. Шведова:
ШАТУН

из цикла "РОЖДЕНИЕ ИМПЕРИИ"
На сайте размещен для скачивания исторический роман С. Шведова:
ВАРЯЖСКИЙ СОКОЛ

из цикла "РОЖДЕНИЕ ИМПЕРИИ"
На сайте размещен для скачивания исторический роман С. Шведова:
БЕЛЫЕ ВОЛКИ ПЕРУНА

ФАНТАСТИКА
На сайте размещен для скачивания фантастический роман С. Шведова:
ЗВЕРЬ

ФАНТАСТИКА
На сайте размещен для скачивания фантастический роман С. Шведова:
ЗАГОВОР ВЕДЬМ





ИСТОРИЯ ГЕРМАНИИ




ТРИДЦАТИЛЕТНЯЯ ВОЙНА (1618-1648): ШВЕДСКАЯ ЭКСПАНСИЯ







Выйдя на берега Балтики и Северного моря, Валленштейн пришел к мысли, что будущая централизованная Германия должна стать морской державой. Он понимал, что, не принимая участия в борьбе на морях, Германия обречена прозябать в роли второстепенного государства. К своим титулам герцога Фридландского и Мекленбургского, князя Саганского и генералиссимуса имперских войск Валленштейн присоединяет новый - адмирала Океанического и Балтийского морей. У новоиспеченного адмирала не было ни людей, ни опыта, ни материалов для создания флота: далеко не просто превратить сухопутное государство в морское. Даже не все портовые города Германии находились в распоряжении Валленштейна, и Ганза, ревниво оберегая свои привилегии, отнеслась без энтузиазма к его абсолютистским проектам.
В октябре 1627 г. Валленштейн приказал своему полковнику Арниму занять все померанские портовые города и сжечь шведские корабли, которые там удастся захватить. Генералиссимус полагал, что ганзейцы - старые враги Швеции и Дании - так или иначе примирятся с его владычеством.
В апреле 1628 г. Арним подступил к ганзейскому городу Штральзунду. Город изнемогал в неравной борьбе. Датский и шведский короли, считая момент подходящим, наперебой обращались к штральзундцам с предложениями помощи. Сначала они встречали отказ, так как горожане полагали, что следует опасаться не только Валленштейна, но и других претендентов на власть над городом. Однако положение ухудшилось, и не оставалось надежды отстоять Штральзунд своими силами. Чтобы избежать расправы и зверств разнузданной и озлобленной солдатчины, штральзундцы приняли помощь обоих королей. Военное положение сразу улучшилось: датские и шведские корабли подвезли подкрепления и боеприпасы, неожиданные атаки датчан и шведов с моря расстраивали осадные работы имперцев.
23 июня 1628 г. Валленштейн лично возглавил осаждающие войска, численность которых достигла 25 000, но, убедившись в невозможности овладеть городом силой, снял осаду через месяц. Сопротивление маленького ганзейского города привлекло внимание всей Европы. Казавшиеся непобедимыми войска Валленштейна потерпели самое очевидное поражение. Враги полководца в католическом лагере открыто злорадствовали, а Ганза набралась смелости отказаться от участия в его морских планах.

29 января 1629 г. Империи объявила войну Швеция, в марте того же года шведский отряд из Штральзунда овладел островом Рюген у немецкого побережья.
Международная обстановка осложнилась новым конфликтом, опять вспыхнувшим в Италии. В 1627 г. умер бездетный герцог Мантуанский. Сразу же объявилось несколько претендентов, за которыми стояли Франция, Испания и император. В 1629 г. император отправил в Италию, несмотря на недовольство Валленштейна, часть его армии, которая взяла Мантую штурмом, после чего солдаты несколько дней грабили город, расхищая и ломая бесценные произведения искусства Возрождения.
Перед лицом нарастающих трудностей Валленштейн стал склоняться к компромиссам, которые тем не менее не меняли его основной линии на подчинение князей абсолютной власти императора. Он добился довольно легких мирных условий для Христиана IV, вернул оккупированные датские владения и заключил с Данией в Любеке 12 мая 1629 г. от имени императора мирный договор, обязав короля более не вмешиваться в германские дела. Шведских представителей, которые, очевидно, сделали бы все, чтобы сорвать мирные переговоры, Валленштейн грубо прогнал, дав этим, правда, Густаву Адольфу еще один повод считать себя обиженным. Чтобы облегчить положение северных районов Германии, генералиссимус отвел большую часть своих войск на юг, разместив их на большой территории. Арнима с 15000 войском он послал в Пруссию на помощь полякам, воевавшим там против шведов.
На море Валленштейн поставил задачей защиту свободы торгового мореплавания. Ему пришлось столкнуться при этом не только со шведами, стремившимися к монополии на Балтике и блокировавшими районы, подчиненные императору, но и с испанцами, которые вели неограниченную каперскую войну, захватывая без разбора все протестантские суда. К 1629 г. балтийский флот Валленштейна насчитывал 24 военных корабля. Осенью он уже смог вступить в бой со шведами у Висмара и заставил их снять блокаду города.
Выход Дании из войны католические князья и духовенство использовали, чтобы добиться в 1629 г. от Фердинанда II эдикта о реституции (восстановлении) прав церкви на имущество, захваченное протестантами с 1552 года. Два архиепископства и 12 епископств, не считая более мелких духовных владений, должны были перейти к католикам. Некоторым значительным протестантским князьям предстояло превратиться в захудалых владельцев нескольких населенных пунктов. Тщетно Валленштейн протестовал против этого шага, который неизбежно вел к новому восстанию протестантов, тщетно он заявлял, что именно проведение контрреформации в протестантских районах ожесточило население и сделало, в частности, невозможным взятие Штральзунда. Во всех завоеванных областях и городах полным ходом шла контрреформация. Изгонялись протестантские пасторы, запрещалось некатолическое богослужение. Попы и монахи тучами следовали за победоносной армией. Они набрасывались на имущество, отбираемое у протестантов, шпионили за жителями, придерживавшимися лютеранства или кальвинизма, искали ведьм.
Папа требовал замены императорских комиссаров своими папскими, император хотел не возвращать старым владельцам отобранные у протестантов земли, а раздать их за известную мзду своим родственникам и приближенным. Иезуиты перехватывали монастыри старых монашеских орденов: премонстрантов, бенедиктинцев и цисцерцианцев. Не трудно себе представить, как относилась к контрреформации армия Валленштейна, большинство офицеров которой было протестантами. И даже сам Тилли, в преданности которого католической вере не приходилось сомневаться, счел эдикт о реституции весьма несвоевременным, ввиду предстоящего вторжения иноземцев.

Агенты кардинала Ришелье, твердо решившего бороться против любого сильного государства, могущего стать соседом Франции, и против любого соседа, могущего стать сильным, подстрекали вождей Лиги пресечь непомерное выдвижение Валленштейна. Ко двору императора сыпались жалобы, требования отставки генералиссимуса и сокращения армии. Иезуиты, возлагавшие большие надежды на Валленштейна, стали его врагами с тех пор, как обнаружилось его безразличие в религиозных вопросах и нежелание доводить протестантов до отчаяния.
На заседаниях рейхстага, открывшегося в июле 1630 г. в Регенсбурге для обсуждения мер против усилившейся шведско-французской опасности и для избрания сына Фердинанда римским королем (так титуловали наследника императорского престола), император подвергся столь сильному нажиму со стороны князей, что и речи не могло быть о защите Валленштейна. Расположившись со своим штабом в Меммингене, неподалеку от Регенсбурга, Валленштейн был готов по первому знаку императора разогнать собравшихся князей военной силой. Но император не поддержал политики своего генералиссимуса, планы которого казались ему слишком головокружительными, слишком нереальными и опасными. Католическая лига уже начала сплачиваться вокруг Франции и отказалась признать сына Фердинанда наследником германского престола. 13 сентября в войсках было объявлено об увольнении Валленштейна в отставку. Численность армии императора уменьшилась до 39 000, а командование передавалось в руки графа Тилли, который продолжал руководить и войсками Лиги.

"Тщательно скрываемый пропагандой обеих воюющих сторон антагонизм между целями католической реакции и политикой централизации Германии проявился в 1629-1630 гг. со всей силой. Курс на контрреформацию сделал невозможным создание сильной Германии - не только потому, что он озлоблял и толкал в объятия иноземцев добрую половину страны, но и потому, что этот курс чрезмерно усиливал католических князей, враждебных усилению центральной власти Габсбургов. В экономически и политически раздробленной Германии не нашлось достаточно крупной общественной силы, заинтересованной в единстве Империи. И если возможности, которыми располагал Валленштейн в своих попытках создать сильную Германию, оказались недостаточными, то Фердинанд II даже не стремился к этой цели. " (Алексеев. "Тридцатилетняя война")

Император разоружился, его католические союзники алчно рвали добычу, а иностранные дипломаты в это время лихорадочно сколачивали новую военную коалицию для похода в Германию. Главную роль должен был играть шведский король.
Густав Адольф взошел на престол семнадцати лет. К тому времени он уже успел побывать на войне и приобрести навыки государственного управления. С тринадцати лет он принимал участие в работе правительства, а в пятнадцать лет стал соправителем своего отца. Шведское государство было тогда сравнительно молодым, но быстро растущим хищником. В 1523 г. восстание свободных шведских крестьян, недовольных притязаниями датских феодалов, избавило Швецию от неравноправной унии с Данией и поставило у власти национальную династию Ваза. Едва встав на ноги, новая династия включилась в ожесточенную схватку, которую вели за раздел владений Ливонского ордена между собой во второй половине XVI в. Россия, Польша и Дания.
Агрессивная политика шведских королей не только обеспечивала выгоды контроля балтийской торговли за шведскими купцами и чиновниками. Она смягчала и внутренние классовые противоречия в Швеции. Дворяне находили на военной службе возможности для карьеры и обогащения, а крестьянство сплачивалось вокруг династии, воодушевленное религиозными и патриотическими лозунгами. Способный демагог, красноречивый оратор, Густав Адольф умел поддерживать в крестьянской молодежи, вступающей под его знамена, убеждение, что она идет сражаться во имя чистого евангелического учения, за свободу Швеции и других стран Европы.
Планы Валленштейна в случае их осуществления поставили бы под угрозу могущество шведов на Балтике, да и Польша могла бы рассчитывать на его поддержку в своей затянувшейся борьбе со Швецией. Интересы шведского государства требовали вмешательства в Германии прежде, чем станет поздно.
Сначала нужно было развязаться с польской войной, тем более, что основная цель - захват балтийских портов Польши - была достигнута. Поляки ни в коем случае не оставили бы, даже на время, в руках шведов своих портов, если бы не усиливающаяся угроза войны с Россией. Русское правительство, возглавлявшееся отцом царя Михаила, патриархом Филаретом, решило использовать неудачи Польши в борьбе со шведами с тем, чтобы вернуть утраченный недавно Смоленск и раз навсегда пресечь притязания польской королевской семьи на русский престол. Шведы всячески торопили русских начать войну с Польшей, а поляки, осведомленные об этом, прислушались к настойчивым советам агентов Ришелье и заключили с Густавом Адольфом перемирие в Прибалтике, чтобы не драться против двух противников одновременно. Все устроилось как нельзя лучше для подготовки антигабсбургской коалиции: внимание поляков переключилось на Восток, а шведы получили свободу рук для действий в Германии. Весной 1630 г. шведский король уже был готов к немецкому походу.

Густав Адольф полагал, что без труда сможет овладеть Померанией. Закаленные в боях с русскими и поляками, привыкшие к победам шведские войска применяли новые методы боя. Усовершенствованное оружие, религиозное воодушевление, помогавшее прогнать из Швеции короля - католика Сигизмунда с его польской свитой и польскими солдатами,- все это помогало шведскому королю завоевывать территории Польского государства и должно было помочь в предстоящей войне в Германии.
Головокружительные перспективы открывались и перед шведским королем: завоевание берегов Балтийского моря представлялось чем-то слишком легким и незначительным, чтобы этим ограничиться. Держава в центре Европы - вот о чем мечтал теперь Густав Адольф.
6 июля 1630 г. Густав Адольф высадился у побережья Померании, на острове Узедом. Испуганный герцог Богуслав XIV Померанский не знал, что предпринять и на чью сторону стать. Впрочем, на него почти не обращали внимания ни католические войска, ни шведы. Густав Адольф без боя овладел Штеттином и начал изгнание имперцев из Померании. Из Швеции прибывали все новые транспорты с солдатами.
Более половины армии Густава Адольфа состояло из коренных шведов и финнов, остальные солдаты происходили из Шотландии, Эстляндии, Ливонии и даже Польши. Со всех сторон стекались в шведское войско чешские эмигранты. Многие из них заняли офицерские посты, а старый граф Турн вскоре получил командование бригадой. Религиозное воодушевление, твердая дисциплина и доверие к своему полководцу сплачивали войска в монолитное целое. Шведы заряжали свои мушкеты бумажными патронами; это избавляло их от необходимости отмерять порцию пороха и пуль для каждого выстрела. Солдаты были вооружены кремневыми мушкетами, значительно более легкими и удобными, чем устаревшие фитильные мушкеты, находившиеся на вооружении в имперских войсках. Многочисленная и подвижная полевая артиллерия давала шведам неоценимое преимущество в бою. Свои легкие пушки они могли передвигать даже непосредственно с атакующими войсками.
Крепости одна за другой переходили в руки короля. Ослабленные нуждой, утратившие дисциплину имперцы терпели поражение в каждом бою. Еще до начала кампании из 20 000 солдат у них на деле осталось лишь 4 000. Остальные давно умерли или разбежались. Одиночные солдаты и мелкие группы пали жертвой мести разъяренных крестьян. В то же время шведы, строго соблюдая приказ своего короля, не грабили жителей. (Если не считать, конечно, населенных пунктов, взятых приступом.) Весть о таком их поведении быстро распространилась по Германии. Протестантское население смотрело на Густава Адольфа, как на настоящего спасителя Германии, как на чудесного рыцаря, ниспосланного небом, чтобы поразить чудовищного дракона папизма.

Князья не радовались успехам шведов. Обстановка все более властно требовала от князей принятия решения. До сих пор они шаг за шагом отступали перед усиливающейся католической партией. Такая политика, продолжавшаяся ряд лет, совершенно лишила их мужества и воли к сопротивлению, даже когда насилия императорских войск и притязания католиков стали почти невыносимыми.
С особым неудовольствием взирал на шведов, обосновывающихся в Померании, Бранденбургский курфюрст, который с давних пор с нетерпением поджидал смерти Богуслава Померанского, чтобы присвоить его герцогство. Шведы, успешно наступавшие в Померании, не могли продолжать свои действия, не добившись прохода - по доброму согласию или силой - через Бранденбург и Саксонию, не получив бранденбургских и саксонских крепостей. Точно так же и католические войска не могли развернуть контрнаступления против шведов, не используя опорные пункты и пути сообщения в Бранденбурге и Саксонии. Так или иначе, но немецким князьям приходилось выбирать, к кому из противников примкнуть, чтобы не стать жертвой захватнических притязаний обоих.
В связи со всем этим в сложной ситуации оказался кардинал Ришелье. Именно он торопил шведов выступать, когда в Германии росло могущество Валленштейна. Однако положение успело измениться. Император потерпел политическое поражение от коалиции католических князей, поддержанных Францией, а несвоевременное выступление шведов могло снова усилить католиков. Остановить шведского короля было уже нельзя, следовало примениться к новым условиям, ослабить неблагоприятные последствия и использовать то, что можно.
Через полгода после начала вторжения шведов в Германию Густав Адольф и Ришелье заключили в Бервальде соглашение о том, что Франция будет платить Швеции ежегодно 1 млн. ливров на содержание 36000 шведской армии. Шведы, со своей стороны, обещали не притеснять католиков и не нападать первыми на Католическую лигу.
К этому времени Лига успела отделаться от Валленштейна и его армии, ничуть не смущаясь тем, что шведы уже начали вторжение в Германию. Густав Адольф, громогласно объявивший себя борцом за протестантскую веру, получил первую поддержку в Германии именно от католических (а не от протестантских) князей.
Когда наступила зима, шведы, в противоположность обычной до сих пор практике, не прекратили военных операций. Хорошо одетые, вплоть до военных полушубков, запасшиеся продовольствием, северяне получили такое превосходство, что плохо одетый и голодный противник не смог более продолжать сопротивление в Померании. Окончательно деморализованные банды имперских солдат бежали в Бранденбург.
Курфюрст Бранденбургский не допустил шведов на свою территорию, а тем временем назначенный главнокомандующим войсками императора Тилли, стянув из Южной и Центральной Германии значительные силы, двинулся на шведов. Ожидавшееся всеми решительное сражение все же не произошло, так как последние имперские гарнизоны в Померании, на выручку которых спешил Тилли, уже успели сдаться шведам. Шведская армия заняла хорошо укрепленные позиции. Тилли успел лишь окружить 3000 шведов в крепости Ней-Бранденбург. Тилли штурмовал крепость Ней-Бранденбург и, завладев ею 19 марта 1631 г., приказал перебить весь трехтысячный гарнизон. Тилли повернул к Магдебургу. Сообщения имперских войск с базой в Южной Германии оказались под угрозой ввиду того, что большой торговый город Магдебург, господствующий над средней Эльбой, восстал против императора и упорно противостоял осаждавшим его войскам Паппенгейма.
С приходом Тилли под Магдебургом, который обороняли 3000 человек, скопилось двадцатипятитысячное войско имперцев. Паппенгейм остался непосредственным руководителем осадных работ. Магдебургские горожане пригласили в качестве коменданта шведского офицера Фалькенберга и, надеясь на скорый приход самого короля, отклонили требования Тилли о сдаче. Стены рушились под огнем 86 осадных орудий. К концу апреля пали все внешние укрепления города. Вслед за этим Паппенгейм овладел разрушенным пригородом Магдебурга Нейштадтом - на левом берегу Эльбы и стал оборудовать здесь мощные артиллерийские позиции.
Густав Адольф был поглощен дипломатическими переговорами, так как не решался двинуться в глубь Германии, не заручившись поддержкой союзников. Однако отступление Тилли к Магдебургу позволило шведам продвинуться вверх по Одеру к Силезии. В апреле 1631 г. они взяли штурмом Франкфурт-на-Одере. Король отдал город в распоряжение солдат. В отместку за Ней-Бранденбург победители перебили всех пленных.
Паника среди имперцев после падения Франкфурта-на-Одере распространилась до самой Праги. Действительно, шведский король стал склоняться к проекту чешских эмигрантов: наступать через чешские земли прямо на Вену. Император уже послал Тилли распоряжение прекратить осаду Магдебурга и прикрыть своими войсками Австрию от грозящего ей вторжения. Однако на военном совете у Тилли было решено сперва завершить осаду. Все ухудшающееся положение Магдебурга заставило шведского короля отказаться от своего плана и подумать о помощи осажденному городу.
17 мая пушки, установленные на валах Нейштадта, начали бомбардировку Магдебурга. К вечеру 19 мая обстрел стих. На рассвете, когда магдебургские ополченцы, обманутые мнимой пассивностью врага и утомленные ночным бдением, стали покидать свои посты на стенах и расходиться по домам, Паппенгейм, выступив на, час раньше срока, намеченного Тилли для общего штурма, ворвался со своими людьми в город. Как раз в эту минуту городской совет, еще не зная о штурме, принял решение сдать город. Едва распространилась весть, что враг в городе, комендант Фалькенберг бросился ему навстречу и был убит в самом начале боя.
Прорвавшись через весь город, Паппенгейм ударил в спину защитникам южной стороны. К часу дня весь Магдебург был в руках имперцев. Озверевшие солдаты не щадили никого. В разгар боя город вспыхнул сразу в нескольких местах. Тилли тщетно пытался организовать тушение, пожары разрастались в сплошное море огня. Магдебург сгорел дотла, сохранилось лишь здание собора в центре города, куда сбежалось несколько сотен уцелевших жителей.

Уничтожение крупного культурного и хозяйственного центра потрясло всю Германию. Рухнули расчеты Тилли сделать из Магдебурга опорную базу, и все же общее мнение, что императорские войска намеренно сожгли непокорный город, было опровергнуто лишь позже, когда установили, что виновником пожаров был сам комендант Фалькенберг. Протестанты обвиняли Густава Адольфа в преступной медлительности; высказывалось мнение, что он намеренно допустил гибель Магдебурга, чтобы возбудить в Германии возмущение против императора. Возмущение, действительно, поднялось, но вместе с тем выросли страх и недоверие к шведской помощи. Тилли начал репрессировать немецких князей, уже совсем было перешедших на сторону шведов и после падения Магдебурга с ужасом ожидавших расправы.
Густав Адольф не мог допустить окончательного падения своего авторитета. В специальном манифесте он обвинил Саксонского и Бранденбургского курфюрстов в том, что только их двусмысленная позиция не позволила выручить осажденный Магдебург. В ультимативном тоне шведский король потребовал от Бранденбургского курфюрста предоставить шведам ряд крепостей, и 11 июня под дулами шведских пушек, направленных на курфюршеский дворец, был подписан продиктованный королем договор. Тилли решил аналогичным образом поступить с Саксонским курфюрстом и вторгся в его владения, направляясь на Лейпциг. Этим шагом, однако, Тилли достиг противоположного результата: Саксонский курфюрст бросился за помощью к шведам, предоставив в распоряжение Густава Адольфа свое войско, и настаивал на немедленной битве, пока враг еще не разорил вконец его владения.
Густав Адольф с некоторыми колебаниями уступил настояниям рвавшегося в бой курфюрста, очевидно, не полагаясь на боевые качества своих новых союзников. В то же время он, как опытный полководец, не мог не осознавать, что оттяжка сражения была на руку только противнику, ожидавшему подкреплений с юга и востока.
7 сентября 1631 г. Тилли выстроил свои войска, как обычно, в больших батальонах и эскадронах на возвышенности правее деревни Брейтенфельд близ Лейпцига, которым имперские войска овладели накануне.

"Шведы, в отличие от своих противников, применяли новую, передовую тактику, основанную на дальнейшем развитии голландской системы. Они строились в две линии небольшими подвижными батальонами и эскадронами, располагая в промежутках между последними мушкетеров. Батальоны, в свою очередь, становились в шесть, а некоторые в три шеренги, так что в бою участвовало одновременно гораздо больше мушкетов, чем при старомодном построении квадратными колоннами. Частая и густая стрельба позволяла шведским мушкетерам отражать кавалерийские атаки без помощи пикинеров или обходиться значительно меньшим их числом. Чтобы обойти левый фланг имперцев, шведы передвинулись вправо и оторвались от саксонцев. Паппенгейм, командовавший на левом фланге католических войск, предпринял со своими превосходящими конными силами, в свою очередь, обход шведского правого фланга, а Тилли бросил тогда главные силы - 25 000 пехотинцев в четырех больших квадратных колоннах пикинеров с мушкетерами впереди и 4000 конницы - на саксонцев, которых насчитывалось всего 16 000. Таким образом, Густаву Адольфу, стремившемуся в начале боя к охвату вражеского фланга, теперь самому угрожал двойной охват.
Семь раз семитысячная конница Паппенгейма атаковала правое крыло шведов, которым руководил генерал Банер, прозванный после этой битвы "шведским львом". Здесь же находился и сам Густав Адольф. Всадники наступали, как было принято тогда, шагом или легкой рысью, капитаны подбадривали солдат, окликая их по именам, вахмистры подгоняли отстающих. На подходе к противнику рейтары переходили на крупную рысь или короткий галоп, затем передняя шеренга поворачивала коней и, выстрелив из пистолетов, уходила влево, чтобы пристроиться в затылок последней шеренге, перезаряжая на ходу пистолеты или доставая из-за голенища запасные. Следующая шеренга повторяла тот же маневр, носивший название "караколе" (улитка). Шведские мушкетеры подпускали атакующих на близкое расстояние, и первая шеренга, стоя на колене, вместе со второй и третьей шеренгами давала одновременный залп. После этого шведская кавалерия устремлялась на врага во весь опор и прежде, чем он успевал прийти в себя, опрокидывала его, действуя холодным оружием."
(Алексеев. "Тридцатилетняя война")

Между тем саксонцы, преимущественно молодые, еще не побывавшие в бою рекруты, не выдержали напора ветеранов Тилли и в панике разбежались. Перед имперским главнокомандующим оказался обнаженный левый фланг шведов при большом численном превосходстве католиков. Один полк конницы Тилли послал в обход всей шведской позиции, чтобы атаковать вражеские линии сзади. Шведов выручила подвижность их боевых порядков, немыслимая в то время для других армий. Еще до того, как имперцы успели полностью очистить поле боя от остатков саксонских войск, Густав Адольф отбросил окончательно Паппенгейма и смог отправить освободившиеся силы на левый фланг. Атака с тыла была отражена батальонами второй линии, вовремя повернувшимися кругом. Все это было сделано прежде, чем Тилли успел подготовить свои неповоротливые ударные колонны к новому наступлению. Одна из них ушла в поднявшейся густой пыли настолько далеко, что совсем не приняла более участия в бою, остановившись в нерешительности и не понимая, что происходит.
Имперской коннице пришлось атаковать, не дожидаясь своей пехоты. Кирасиры подъезжали к выстроенным в три или шесть шеренг шведам и обстреливали их из пистолетов, целясь в знаменосцев. Много знамен упало на землю. В каждой шведской роте взвод пикинеров, находившийся в центре, встречал вражескую конницу пиками, а два взвода мушкетеров по бокам вели огонь, отступив несколько назад. Контратакующая шведская кавалерия окончательно рассеяла имперских всадников. Затем шведские рейтары со всех сторон ударили по католической пехоте, все еще не закончившей построение. Массы пикинеров, представляющие неудержимую силу при движении, в данный момент являлись беспомощной толпой людей, хаотически топчущихся на месте и совершенно неопасных для неприятеля. Для того, чтобы снова стать грозной боевой силой, им надо было перейти в наступление, предварительно построившись в боевом порядке. Однако непрерывные атаки шведской кавалерии заставили имперских пехотинцев оставаться на месте. Когда подошли, наконец, шведские мушкетеры и артиллерия, началось избиение сгрудившейся многотысячной толпы. Шведы, как обычно, наступали молча. (Они презирали имперцев за то, что те, идя в атаку, подбадривают себя криком.) Шведская легкая артиллерия, втрое более многочисленная, чем у Тилли, оказывала пехоте неоценимые услуги. Выставив вперед легкие пушки, поражавшие врага картечью, шведские мушкетеры (некоторые полки целиком состояли из них) подбегали к врагу. Первые три шеренги давали одновременный залп, затем следовал залп следующих трех шеренг, и мушкетеры врывались в ряды противника, нанося удары саблями и мушкетами.
Вскоре армия Тилли перестала существовать. Половина солдат погибла или попала в плен, остальные разбежались. Голштинский полк, ощетинившись пиками, долгое время отражал все атаки шведской пехоты и конницы, но когда подтащили пушки, было покончено и с ним. Тилли, получивший несколько ран, отказался сдаться и едва не был добит шведским ротмистром, которого в последний момент успел застрелить имперский офицер.
Сражение наглядно продемонстрировало преимущество шведской тактики. Именно благодаря высокой, по тем временам, маневренности, шведы сумели выиграть время, выйти из угрожающего положения, в которое их поставило поражение саксонцев, и снова атаковать имперцев, прежде чем те успели перестроиться.

Весть о великой победе прокатилась по всей Европе. В далекой Москве правительство, радуясь неудачам папистов, организовало по поводу Брейтенфельдской битвы народное гуляние и салют из 100 пушек.
Кое-как залечив раны, Тилли поспешил на Северо-Запад собирать из разбросанных гарнизонов новую армию. Густав Адольф должен был решить, что делать дальше в этой новой ситуации, так непохожей на то, что было до Брейтенфельдского сражения. Преследовать Тилли означало истощить свою армию маршами по разоренной кампаниями 20-х годов местности, сражаться с противником, который может наращивать свои силы за счет многочисленных гарнизонов, в то время как в не затронутых военными действиями владениях Лиги и Габсбургов будут формироваться новые вражеские армии.
Густав Адольф решил предоставить наступление через Чехию саксонцам, сам же двинулся на запад, в земли Лиги. Это наилучшим образом отвечало не только его военным, но, в первую очередь, и политическим планам: подчинить своему руководству Германию, привлекать дружественных и запугать враждебных князей.
Саксонские войска вступили в Чехию, охваченную восстаниями крестьян и городской бедноты против усердно проводившейся в последние годы контрреформации. Без больших усилий они овладели Прагой. Чешские дворяне-эмигранты возвращались в свои поместья, восстанавливали уничтоженные Фердинандом учреждения. Вскоре саксонское наступление захлебнулось в первую очередь потому, что курфюрст Иоганн Георг выжидал, как сложатся дела у Густава Адольфа. Поход шведов к Рейну поразил современников стремительностью. Густав Адольф выслал вперед специальных агентов для связи с недовольными католическим господством, и многие города, тяжело страдавшие от контрреформации, открывали ворота шведам при первом их приближении. Густав Адольф вел себя как признанный государь Германии, принимал присягу от городов, заключал с князьями союзы "на вечные времена", жаловал немецкие земли в лен. С сопротивляющимися князьями обходились без всякого сожаления. Король проходил по их владениям "огнем и мечом", "с поджогом, грабежом и убийством",- как он сам говорил. Князья съезжались в ставку шведского короля; даже те, к кому благоволил император, считали нужным засвидетельствовать свое почтение победителю. Некоторые из них, впрочем, одновременно договаривались с Тилли о том, как удобнее нанести шведам внезапный удар в спину. Другие, не ожидая для себя ничего хорошего от новых хозяев Германии, бежали из своих владений.
Католическая лига сделала попытку с помощью Франции столковаться в Густавом Адольфом, но возросшие аппетиты шведского завоевателя сделали соглашение невозможным. Король, чувствуя свою силу, открыто издевался над теми немецкими князьями, которые приходили к нему с планами мирного посредничества.
Зимой 1631-1632 гг. Густав Адольф снова не сделал традиционного перерыва в военных действиях. Получив известия, что собравшийся с силами Тилли начал теснить шведские гарнизоны в Средней Германии, король повернул на восток и вскоре начал угрожать Баварии. Тилли поспешил преградить шведам путь и, соединившись с войсками Максимилиана Баварского, занял позицию на притоке Дуная р. Лех. Один фланг католических войск упирался в укрепленный городок Раин, почти у самого места впадения Леха в Дунай, другой фланг, прикрытый болотами, Тилли приказал дополнительно укрепить засеками. Шведам ничего не оставалось, кроме как форсировать перед лицом неприятеля вздувшуюся от весеннего таяния снегов реку, на всем протяжении которой католические войска заблаговременно разрушили все мосты и увезли все средства для переправы. Осмотрев местность, Густав Адольф обратил внимание на то, что левый, шведский берег Леха значительно выше правого, неприятельского. Это могло дать важное преимущество для обстрела вражеских позиций. Выбрав место, где река делала изгиб, король наметил позиции для трех артиллерийских батарей так, что они могли вести перекрестный огонь.
Под прикрытием- массированного артиллерийского огня, продолжавшегося два дня, шведы стали наводить переправу. Католические войска, придвинувшись к берегу, энергично отвечали, хотя и не могли справиться с более многочисленной и находившейся на более выгодных позициях артиллерией шведов. Чтобы предохранить свои войска и, особенно, тех, кто работал над сооружением моста, от излишних потерь, Густав Адольф велел разжечь на берегу и на прибрежных островах костры. Густой дым от подкладываемых веток и сырой соломы закрывал работающих от глаз неприятельских стрелков и артиллеристов.
15 апреля мост был закончен, и 300 финляндских пехотинцев-добровольцев, быстро перебежав по нему, создали небольшой плацдарм на вражеском берегу. Сюда же перетащили несколько легких пушек. Только после этого началась переправа основных сил, прикрываемая ожесточенной пальбой из пушек и мушкетов. Когда битва на католическом берегу Леха уже была в полном разгаре, шведским кавалеристам удалось обнаружить брод и форсировать реку еще в одном месте. Тилли поспешил на место боя и, приведя в порядок уже пришедшие в расстройство войска, лично повел их в контратаку. В последовавшем шестичасовом сражении шведский командир Врангель отразил все попытки сбросить его в воду. Тилли, как всегда находившийся на самых опасных участках, был тяжело ранен ядром в ногу. Был контужен в голову и его помощник Альдрингер. Наступившая темнота заставила обе стороны, измученные многочасовым сражением, прервать бой, чтобы привести себя в порядок. Шведы, оправившиеся за ночь и приготовившиеся с утра возобновить схватку, обнаружили, что Максимилиан Баварский в темноте отвел католические войска в укрепленный лагерь, откуда в ту же ночь перешел в крепость Ингольштадт. Сюда перенесли и умирающего Тилли.
Война не закончилась, однако, путь в Баварию для шведов был открыт. 17 мая Густав Адольф вступил в ее столицу Мюнхен, и местные иезуиты постарались превзойти всех в раболепии перед победителем.

Успехи шведского оружия спутали все расчеты Ришелье. Пока неприятным соседом Франции были Габсбурги, кардинал всячески помогал их противнику Швеции. Водворение на месте Габсбургов Густава Адольфа также мало устраивало руководителя французской политики. Направить шведов после Брейтенфельда на юго-восток не удалось. Когда французский посол потребовал от Густава Адольфа оставить Баварию в покое, король, вспылив, ответил, что может прийти со своими 50 000 человек и в Париж. Ришелье предложил Максимилиану Баварскому защиту от шведов при условии, что тот откажется от союза с императором. Этот маневр также не удался, так как баварский герцог отклонил французские предложения.
Итак, стать верховным арбитром в спорах между немецкими католиками и протестантами, изолировать Габсбургов и держать в руках шведов Ришелье не сумел. Напротив, изоляция угрожала самой Франции. В сложившейся обстановке Ришелье решил занять французскими войсками пограничные немецкие крепости, подчас перед носом у наступающих шведов, не прекращая предлагать помощь и дружбу католическим князьям. Одним из первых отдался под покровительство Франции архиепископ-курфюрст Трирский. Как только подошедшие шведы потребовали от него капитуляции, он, не теряя времени, передал свои крепости французам.
Несравненно большим, чем в Париже, было беспокойство в Вене. Сразу же после Брейтенфельдского разгрома двор охватило смятение. Непобедимый Тилли не смог остановить шведов, Германия была открыта для врага, и даже австрийские рубежи не были защищены. Положение было едва ли менее грозным, чем в 1619 г., когда повстанцы угрожали Вене. На этот раз даже из Польши нельзя было ждать помощи. На ее восточной границе назревала война, и уже в июле 1632 г. русские войска воеводы Шеина вступили на территорию Польского государства, осадив Смоленск.
Старый друг австрийских Габсбургов - Испания была связана контрнаступлением голландцев, которое развернул брат умершего в 1525 г. Морица Оранского принц Фридрих Генрих. Продвижением в долину Мааса он хотел выйти в тыл испанским владениям в Нидерландах и отрезать их одновременно от Германии. Чтобы остановить его, испанцам пришлось поспешно отозвать с Рейна свои войска, не заботясь более о судьбе немецких католических прелатов. В распоряжении императора и Католической лиги имелся, правда, прославленный полководец, кумир солдат - Паппенгейм. Однако Паппенгейм, превосходный рубака, ни в малейшей степени не обладал способностями стратега. Зимой и весной 1632 г., причинив смелыми атаками много хлопот в Северо-Западной Германии шведам и их союзникам, он не сумел, тем не менее, сковать их силы и не допустить переброски подкреплений Густаву Адольфу.
Когда Густав Адольф еще был на Рейне, при дворе императора вспомнили о Валленштейне, который после отставки, казалось, целиком ушел в личную жизнь, занялся хозяйственными делами своего Фридландского герцогства, изображал из себя маленького государя, стараясь превзойти пышностью и блеском своего герцогского двора подлинных монархов. Только Валленштейн мог, как и в 1625 г., создать на пустом месте новую армию и повести ее в бой против такого противника, как Густав Адольф.
Чтобы избежать вмешательства в руководство войсками со стороны жаждущего военных лавров энергичного эрцгерцога Фердинанда, сына императора, Валленштейн настоял на запрещении кому-либо из родни монарха появляться при войсках. В армии распоряжался только Валленштейн, и даже император не мог отдавать приказы генералам.
В мае 1632 г. новая армия начала военные действия. Саксонцы не осмелились противостоять ей и без сражения оставили Чехию. Однако Максимилиан Баварский, укрывавшийся от шведов в крепостях, напрасно ожидал, что теперь имперские войска придут к нему в Баварию. Валленштейн не торопился и, несмотря на то, что император слал ему одно за другим распоряжения отправиться в Баварию, собрался в поход лишь в июне 1632 г.
Густав Адольф, между тем, прекратил безуспешные попытки овладеть Ингольштадтом, где под ним убило 24-фунтовым ядром лошадь, и принялся опустошать баварскую территорию. Крестьяне, озлобленные разбоем шведов и подстрекаемые католическим духовенством, поднялись на партизанскую борьбу и причинили королю немало хлопот.
Валленштейн перешел в наступление во главе сорокапятитысячной армии, и шведы предпочли отступить к Нюрнбергу. Сдача этого города нанесла бы серьезный ущерб политическому влиянию Густава Адольфа, поэтому он приготовился к упорной борьбе и разослал приказ своим генералам, действующим в разных частях Германии, спешить на помощь.
Валленштейн, обнаружив, что шведские позиции хорошо укреплены, не захотел подвергать свою еще не окрепшую армию риску большого сражения и предпочел взять шведов измором, отрезая их от источников снабжения. Вскоре, впрочем, его собственные войска стали терпеть чувствительный недостаток в провианте, так как окружающие районы были обобраны, осенние дороги раскисли, а шведы в частых ночных вылазках захватывали обозы и скот, предназначавшийся для снабжения католической армии. Не меньше страдали и шведские войска, голодные солдаты набрасывались на зеленые фрукты, и распространившаяся вскоре дизентерия косила ряды обеих враждующих армий.
В августе Бернгард Веймарский, Густав Горн и другие генералы привели шведскому королю большие подкрепления. Густав Адольф получил большое численное превосходство и 24 августа перешел в наступление. 10 часов подряд бросал он свои полки - сперва немецкие (чтобы сберечь кровь соотечественников), затем отборные финляндские, лифляндские и шведские - по склонам холмов, опоясанным рвами, палисадами и окопами, ощетинившимся стволами десятков пушек и тысяч мушкетов. Стойкость обороны не уступала ярости атаки, командиры и солдаты соревновались друг с другом в отваге. Под Валленштейном убило лошадь, Густаву Адольфу ядром оторвало подошву сапога. Мушкетной пулей был ранен в руку Банер, в плен к имперцам попал Торстенсон. Бернгарду Веймарскому (под которым тоже застрелили коня) удалось овладеть высотой, господствующей над всеми позициями Валленштейна. Однако склоны были так скользки из-за прошедшего ночью ливня, что втащить пушки сюда не удалось. К ночи шведские войска были настолько измотаны, что король прекратил бой и вернулся в нюрнбергский лагерь, оставив на поле боя тысячи убитых.
Друзья и почитатели Валленштейна могли по праву сказать, что их кумир оправдал возлагавшиеся на него надежды: шведскому завоевателю наконец-то была поставлена прочная преграда. Шведская армия не была разгромлена, она еще долгое время останется непревзойденной среди армий других участников войны по боевым качествам своих солдат и командиров, но бои под Нюрнбергом показали, что пришел конец громким победам Густава Адольфа.

От Нюрнберга Густав Адольф повернул в глубь Баварии, совершая крупную стратегическую ошибку. Валленштейн снова начал опустошать Саксонию, чтобы заставить Саксонского курфюрста порвать со шведами. В этом случае армия шведского короля оказалась бы отрезанной от Швеции, а ее базы на балтийском берегу попали бы под удар. Несмотря на позднюю осень, Густав Адольф был вынужден поспешить на помощь Иоганну Георгу. Он предчувствовал, что дело дойдет до нового большого сражения, в исходе которого он уже не был так уверен, как раньше. Шведский король, узнав о численном перевесе войск Валленштейна и наученный горьким опытом нюрнбергской неудачи, поколебался в решении наступать. Приближалась зима, а обе армии оставались в полевых лагерях, не осмеливаясь напасть друг на друга. Валленштейн первый обеспокоился создавшимся положением. Его солдаты, набранные в значительной мере наспех, при недостаточной по сравнению со шведами привычке к зимним холодам и более слабой дисциплине могли не выдержать тяжелой жизни под открытым небом в разгар зимы и начать разбегаться.
Имперский главнокомандующий стал разводить войска на зимние квартиры в Саксонии. Он не хотел отводить армию в Чехию, чтобы не обременять эту габсбургскую землю содержанием войск. Едва только Густаву Адольфу стало известно об этом решении, он бросил имевшиеся у него под рукой 16 000 человек в наступление. Однако прежде чем шведы успели подойти вплотную, Валленштейн построил свои 14 000 человек неподалеку от Люцена за сильными естественными и искусственными препятствиями, рвами и окопами, вырытыми тут же в ожидании шведов. Он уже отказался от тех неповоротливых боевых порядков, которые применял Тилли, и, подражая шведам, построил свою пехоту в десять шеренг (у шведов шесть и три шеренги), придал пехотным полкам легкую артиллерию, а коннице - стрелков. Конечно, шведы значительно лучше применяли разработанную ими систему, чем имперцы, выступавшие в роли учеников. Кроме того, шведские мушкеты были втрое легче вражеских, а артиллерия - более многочисленной.
Утренний туман задержал начало атаки шведов, и это дало возможность подойти некоторым валленштейновским отрядам. Первой же мощной атакой шведская пехота выбила имперских мушкетеров, засевших в окопах вдоль дороги, проходившей перед фронтом армии Валленштейна. На правом фланге Густав Адольф лично повел в атаку финляндских кирасир. Легкая польская и хорватская конница не выдержала удара закованных в латы финляндцев, но в центре Валленштейн организовал контратаку и отбросил шведскую пехоту с большими потерями на исходный рубеж. Густав Адольф поспешил сюда, чтобы лично подготовить атаку. Стараясь лучше разобраться в обстановке, близорукий король подъехал слишком близко к неприятелю. Его заметили и осыпали градом пуль. Одна из них ранила Густава Адольфа в руку, другая - в голову, пулей задело и лошадь, которая встала на дыбы, сбросила раненого короля на землю и умчалась. В жаркой кавалерийской схватке, разгоревшейся тут же, несколько человек, сопровождавших Густава Адольфа, были частью убиты, частью прогнаны, а вражеские кавалеристы выстрелами из пистолетов в упор и ударами холодного оружия добили короля. Они не подозревали, кем являлся умирающий, хотя и догадывались, что перед ними важная персона.
Герцог Бернгард Веймарский принял главное командование и призвал шведов отомстить за гибель вождя. Шведская армия с новой силой устремилась в атаку, имперцы на обоих флангах обращаются в бегство, шведы сосредоточивают свои усилия опять в центре, овладевают стрелковыми окопами и артиллерийскими позициями, которые уже дважды переходили из рук в руки. В тылу имперцев взрываются боеприпасы, и валленштейновская пехота, охваченная смятением, начинает отступать. Беспорядок все увеличивается, шведы неотступно преследуют. Казалось, что Валленштейн бесповоротно проиграл битву. В этот момент подошел из Галле, в четырех милях (30 км) от Люцена, корпус Паппенгейма, поднятый по тревоге в ночь накануне сражения. Пехота безнадежно запаздывала, и пылкий фельдмаршал устремился вперед с конным отрядом, чтобы успеть принять участие в битве. Горя желанием сразиться с Густавом Адольфом лицом к лицу и не зная еще о его смерти, Паппенгейм рвался в самую гущу врагов, пока не упал, сраженный пулей в бедро. Борясь со смертью, он услышал о гибели шведского короля. "Я счастлив",- прошептал фанатик. Через два дня Паппенгейм скончался.
Смелая атака конницы Паппенгейма заставила шведов остановиться, а Валленштейн получил возможность привести в порядок расстроенные ряды своих войск. Шведы еще раз отброшены к своим первоначальным позициям, они оставляют пушки и устилают поля своими телами.
Надвигается вечер, когда Бернгард выстраивает полки для новой атаки. Если под Нюрнбергом Густав Адольф мог позволить себе отступление после безуспешных атак, то под Люценом для его преемников это почти невозможно. Отход может вконец подорвать дух армии, обескровленной и потерявшей вождя, свести на нет едва зарождающийся авторитет нового главнокомандующего. Бернгард приказывает наступать. Людей осталось так мало, что приходится обычные две линии батальонов свести в одну. Однако и имперцы понесли ужасающие потери, они измучены до крайности, их командиры едва держатся на ногах. Валленштейн жестоко страдает подагрой и его несут в носилках, его ближайший помощник Пикколомини получил уже в этом бою шесть ран, хотя и не вышел из строя. Вновь разгоревшееся сражение прервано темнотой. Шведы опять отходят, чтобы возобновить бой попозже. Они ждут подхода шеститысячного отряда из-за Эльбы, но Валленштейн, подсчитав свой урон, предпочел покинуть Саксонию и перебраться в Чехию.

Смерть Густава Адольфа привела к распаду созданного им в Германии порядка. Нет сомнения, что Швеция в любом случае не смогла бы на длительный период сохранить господство над этой страной, но непререкаемый авторитет короля мог еще в течение некоторого времени подавлять растущие противоречия. Шведская армия уже перестала быть чисто шведской по своему национальному составу. Множество немцев, зачастую прямо из рядов противника, поступило под командование шведских генералов, значительную часть вооруженных сил, находившихся в распоряжении Густава Адольфа, к нему привели союзные германские князья, наконец, даже шведскими частями нередко командовали немецкие генералы.
Аристократическое семейство Оксеншерна, захватившее руководство Швецией при малолетней дочери Густава Адольфа, Христине, не могло, несмотря на бесспорные государственные способности его главы канцлера Акселя Оксеншерны, внушать такое же уважение, как и покойный король. Союзники Швеции с новой силой потянули каждый в свою сторону. Бранденбургский курфюрст стал думать о том, как вырвать из рук шведов Померанию, а Иоганн Георг Саксонский уже вел тайные переговоры с неприятелем. Бернгард Веймарский добивался упрочения за собой главного командования шведской армией и хотел использовать этот пост для того, чтобы сколотить себе в средней Германии "Франконское герцогство". Генералы ссорились между собой, а Ришелье стремился вырвать протестантских князей из-под влияния шведов и денежными подачками заставить их служить интересам Франции.

У Габсбургов были свои трудности. Правда, шведское вторжение избавило императора от того бессилия, в котором он находился перед лицом дерзких требований своих католических вассалов. Потерпевшая полный разгром Лига теперь всецело зависела от Фердинанда II. Однако непомерно выросшее значение Валленштейна беспокоило императора и всех, кто имел на него влияние. Валленштейн открыто заявлял о своем стремлении к миру в Империи на основе взаимных уступок. Саксонцам он доверительно говорил по этому поводу, что немцы должны общими силами изгнать шведских захватчиков, шведам давал понять, что, возможно, примкнет к ним для совместного удара по Габсбургам, а принимая у себя тайных представителей чешских эмигрантов, намекал о приближающемся часе, когда изгнанники смогут вернуться в свои родовые поместья. Вену Валленштейн пытался успокоить заверениями о том', что он водит за нос и эмигрантов, и шведов, и саксонцев. Как бы в подтверждение этого, генералиссимус трижды прекращал переговоры с протестантами и возобновлял военные действия. Внезапным ударом он разгромил шведский корпус Турна и овладел Силезией. Сам Турн был вынужден сдаться в плен. Ликование в Вене по поводу поимки этого архибунтовщика быстро сменилось разочарованием, когда пришло известие о том, что Валленштейн освободил Турна.
Со своей стороны, шведы и саксонцы пришли к убеждению, что имперский генералиссимус обманывает их ради каких-то никому неведомых целей и что доверять ему ни в коем случае нельзя. Так Валленштейн запутался в той самой сети обманных соглашений и ложных обещаний, которой он хотел опутать других.
Попытки Валленштейна осуществить самостоятельную политику (какова бы она ни была) могли увенчаться успехом лишь в том случае, если бы он смог опереться на реальную общественную силу. Отсутствие такой опоры обрекало Фридландца (поскольку он не желал стать простым орудием в руках шведов или католической партии при венском дворе) на головоломные, но бесплодные интриги.
Валленштейн искал выхода в новых, еще более сложных интригах, строил еще более хитроумные планы. Все это приводило к противоположному результату: исчезли последние остатки доверия к нему не только среди шведов, саксонцев и придворных Фердинанда II, но и в рядах его собственной армии. Даже преданные Фридландцу люди не понимали, чего он хочет, и недаром распространился слух, что Валленштейн, может быть, выдаст своих ближайших соумышленников императору на расправу, чтобы очистить себя от подозрений. Многие полагали, что он просто сходит с ума. Неудивительно, что большинство генералов не решилось ставить свою судьбу в зависимость от столь ненадежного человека. Что касается массы низших офицеров и рядовых солдат, то при всей своей привязанности к Фридландцу они не могли служить ему самостоятельной опорой.
Развязка наступила зимой 1633/34 года. Шведы уже более года хозяйничали в Баварии и овладели важнейшей крепостью на Дунае Регенсбургом. Одно время они даже угрожали вторжением в Австрию. Валленштейн тогда продвинулся из Чехии в Верхний Пфальц, угрожая тылу Бернгарда Веймарского, но едва лишь шведский командующий повернул назад, как Фридландец вернулся в Чехию. Никакие просьбы Баварского герцога, никакие приказы императора не могли заставить его наступать на Баварию.
Пикколомини, пользовавшийся полным доверием Валленштейна, связался за его спиной с Веной, а император секретным указом объявил о смещении изменника-генералиссимуса и запретил выполнять его распоряжения. 18 февраля императорские указы были опубликованы, и Валленштейн наглядно убедился, насколько недостаточным оказалось его влияние в войсках. Полк за полком уходил к Праге, где Фердинанд II назначил сбор верных ему сил. Валленштейн не собирался отказаться от борьбы. К шведам и французам были посланы гонцы с просьбой о помощи. Чтобы как можно скорее встретиться с ними и уйти от верных императору войск, герцог перебрался вместе со своими сторонниками в Хеб (Эгер).
Среди сопровождающих Валленштейна нашлись люди, которые, считая дело своего начальника безнадежно проигранным, позаботились о том, чтобы заслужить милость императора. Это были полковник Бутлер, ирландец и рьяный католик и шотландцы Гордон и Лесли, начальствовавшие над имперским гарнизоном в Хебе.
25 февраля, на другой день по приезде Валленштейна в Хеб, комендант крепости Гордон пригласил к себе в гости Вхинского, Трчку и Илова. В разгар дружеской пирушки три десятка драгун Бутлера с капитаном Деверу во главе, спрятанные заранее Гордоном в соседних комнатах, выскочили из засады и с криками "Кто верен императору!" бросились на сподвижников Валленштейна.
Бутлер и Гордон быстро ответили: "Виват Фердинандус!" и, отскочив в сторону, схватились за оружие. Вхинский был заколот, не успев встать с места, Илов пробился через толпу нападавших к шпагам, висевшим на стене, сорвал одну и, отчаянно защищаясь, сразил четырех человек. Через несколько мгновений он упал замертво, а Трчка выскочил в двери и сбежал по лестнице, где его сбили с ног прикладами и умертвили. В соседней комнате убили секретаря Трчки ротмистра Неймана.
Валленштейн чувствовал себя в тот вечер больным и не пришел к Гордону, оставаясь в постели. Деверу со своими солдатами отправился за ним. Прикончив по дороге камердинера, не хотевшего впускать их к больному, убийцы вломились в спальню. Валленштейн стоял у окна и, всматриваясь в темноту, пытался разобраться в том, что происходит. Теперь он все понял. Обернувшись, он в упор смотрел на Деверу, пока тот не вонзил в его грудь алебарду.
Фердинанд II сделал вид, что приказывал лишь сместить, но не убивать Валленштейна. В Вене отслужили тысячу молебнов за упокой души генералиссимуса и щедро наградили участников убийства.

После смерти Валленштейна императорские войска развернули решительное наступление. Сын императора (будущий Фердинанд III (1637-1657)) стал во главе войск и вместе с генералом Галласом, советником при главнокомандующем, энергично руководил военными операциями. Созданная Валленштейном гигантская военная машина превосходно работала, в лагере противника был разброд, и даже далеко на востоке положение изменилось не в пользу шведов. Шведские полководцы продолжали ссориться друг с другом и с саксонцами, а их армии были разбросаны по всей Германии и плохо согласовывали свои действия. Бернгард Веймарский пытался закрепить за собой главное командование шведскими войсками в Германии, но канцлер Оксеншерна не согласился на это, справедливо полагая, что Веймарский герцог не захочет быть простым орудием шведской политики и будет пытаться проводить свою собственную политическую линию.
В течение летних месяцев 1634 г. Бернгард все медлил соединить свои войска с силами фельдмаршала Горна, с которым он должен был разделить командование, а тем временем принц Фердинанд (он носил тогда также титул венгерского короля) с Галласом в качестве советника во главе двадцатипятитысячной армии перешел в наступление. 22 июля он овладел после двухмесячной осады Регенсбургом, а в августе занял Донауверт и подошел к стратегически важному городу Нердлингену. Только тогда шведы решили, наконец, пресечь дальнейшие успехи неприятеля, так как взятие Нердлингена открывало католикам доступ в нетронутую еще военным разорением Швабию, являющуюся в этот момент настоящей житницей для шведских войск. Бернгард Веймарский и Густав Горн объединили свои силы для освобождения этого города, в котором уже свирепствовали голод и эпидемия чумы. Гарнизону Нердлингена, насчитывавшему пятьдесят человек, было сообщено о твердой решимости шведских полководцев прийти на выручку. Бернгард и Горн дали даже разрешение коменданту Нердлингена сложить оружие перед неприятелем, если помощь не подоспеет до 6 сентября.
23 августа шведская армия вышла на дальние подступы к Нердлингену. Бернгард нетерпеливо торопил Горна начинать сражение, пока к баварским и имперским войскам не присоединились испанцы, прибытие которых ожидалось со дня на день. Сомневавшийся вообще в успехе всей этой операции по освобождению Нердлингена Горн советовал дождаться хотя бы шеститысячного отряда шведского генерала рейнграфа Отто Людвига, задержавшегося на пути с запада. 3 сентября в район Нердлингена прибыл кардинал-инфант с 15 000 испанцев. Общая численность католических войск достигла тем самым 40 000 против 25 000 шведов. У шведов же время уходило в ссорах, и лишь 5 сентября - слишком рано, по мнению Горна, и слишком поздно, по мнению Бернгарда,шведские войска завязали бой с противником.
Утром 6 сентября Горн начал атаку Албуха всеми силами своего правого крыла. До полудня Горн безуспешно штурмовал их и был отбит испанской пехотой. Бернгард в это время старался оттянуть на себя как можно больше императорских и лигистских войск. После полудня католические армии перешли в общее наступление. Шведы Горна, откатываясь к большой дороге Нердлинген-Ульм, наткнулись на бегущих более коротким путем к этой же дороге солдат Бернгарда. Протестантские войска пришли в полное замешательство. Враг энергично преследовал их и взял в плен 6000 человек, в том числе и самого Горна. Свыше 10 000 шведских солдат было убито.
Это был полный разгром, более страшный, чем поражение имперцев при Брейтенфельде в 1631 г. Юго-Западная Германия без боя перешла в руки имперцев и лигистов. Нердлингенская битва, показав немецким протестантам, что они не могут больше полагаться на шведскую поддержку, заставила их искать примирения с императором.
30 мая 1635 г. Саксонский курфюрст подписал в Праге мирный договор с императором. Прочие князья приглашались присоединиться к договору, упорствующих предполагалось принудить силой, иноземцев, т. е. шведов - изгнать общими усилиями. Лично для себя Саксонский курфюрст выговорил даже некоторые территориальные приращения.
Пражский договор вызвал оживленные обсуждения и споры как среди немецких князей, так и при дворе императора. Фанатически настроенные католики возмущались фактической отменой реституционного эдикта, непримиримые протестанты огорчались тем, что их права на захваченные церковные владения не признаны окончательно и бесповоротно.
Нердлингенская битва и Пражский мир поставили в новое, крайне неприятное положение кардинала Ришелье. Готова была рухнуть вся французская политика в Германии, построенная на поддержании равновесия во внутригерманскои борьбе и на том, чтобы не связывать себя далеко идущими обязательствами. Император и его союзники явно брали верх, и только открытое вступление Франции в войну могло предотвратить их победу.

Ришелье поспешно заключил ряд соглашений со шведами, Голландской республикой, Савойей и другими, более мелкими государствами, обязавшись оказать им всем открытую военную помощь, и щедро раздавал обещания немецким князьям, чтобы только удержать их от примирения с императором. Франция выставила пять армий: три для наступления в Нидерландах, Италии и Вальтеллине, одну на Рейне, где французы намеревались держаться в обороне, и пятую армию - в резерве. Однако французские войска не решались продвинуться в глубь Германии, и подавляющее большинство немецких князей и городов присоединилось к Пражскому миру.
Бранденбургский курфюрст был рад случаю отделиться от шведов, и сам шведский канцлер Оксеншерна в таких критических обстоятельствах был не против того, чтобы выйти из войны за соответствующее денежное вознаграждение и передачу Швеции части Балтийского берега Германии. Однако упоенный успехами император не собирался идти на большие уступки шведам. С другой стороны, генералы и офицеры шведской армии не желали отказываться от многочисленных попавших в их руки поместий в Германии и вообще прекращать образ жизни, дававший столь большие возможности для карьеры и обогащения. Не сложили оружие ландграф Гессен-Кассельский и некоторые другие князья, ввиду того, что по условиям Пражского мира решения императора о возвращении церковных владений, принятые до 1628 года, должны были остаться в силе. Такая оговорка не устраивала как раз тех князей, которые успели к этому году потерпеть поражение и подвергнуться репрессии. Теперь они настаивали на возвращении утраченного. Впрочем, император готов был поторговаться с ними, так что примирение не было исключено.
Не мог пойти на соглашение с императором Бернгард Веймарский. Для него отказ от увлекательных перспектив завоевания большого княжества и возвращение к прежнему ничтожеству были бы равносильны полному поражению. Вскоре после нердлингенской катастрофы Бернгард перешел на французскую службу. Армию, которая находилась под его командованием, Бернгард "захватил с собой", не считая ее частью вооруженных сил шведского государства.
В течение 1636-1637 гг. Бернгард с четырьмя-шестью тысячами солдат, которых он смог содержать на полученные от французов деньги, с трудом сдерживал вместе с другими французскими полководцами наступление имперцев по обоим берегам Рейна. Годы 1635-1637 были тяжелыми для Франции и Швеции. Протестантская партия в Германии фактически перестала существовать, военное же сотрудничество между Францией и Швецией еще не наладилось.
Летом 1635 г. французы и голландцы, договорившись о разделе Бельгии между собой, вторглись в нее с двух сторон. Объединив свои силы, они в числе около 40 000 двинулись прямо на Брюссель. Однако бельгийцы не последовали их призыву восстать против испанского владычества, города запирали перед союзниками ворота, а крестьяне убивали отставших. Из Германии на помощь испанцам подошел Пикколомини с 15000 человек, и голландско-французским войскам пришлось перейти к обороне.
Императорские войска овладели средним течением Рейна, и в 1636 г. генерал Галлас вторгся во французскую Бургундию, тогда как кардинал-инфант со своими испанцами и конницей Верта пошел из Бельгии прямо на Париж. Там поднялась паника, но Ришелье и король Людовик XIII спокойно и энергично восстановили порядок, организовали оборону и вынудили кардинала-инфанта возвратиться восвояси. Отошел из Бургундии и Галлас.
Перевес в воине оставался все же на стороне Габсбургов. За ними остался правый берег Рейна и почти все переправы через эту реку. Французы долго не могли оправиться от перенесенных неудач. Бернгард Веймарский также не был способен на активные действия большого размаха, пока не были урегулированы его отношения с Ришелье. Франция даже не смогла воспользоваться смертью Фердинанда II, наступившей 16 февраля, чтобы затруднить избрание его сына, и 22 декабря 1636 г. на престол Священной Римской империи без каких-либо затруднений взошел Фердинанд III. Весной 1635 г. французские войска снова заняли Граубюнден и Вальтеллину.
Блестящие действия шведского командующего Банера не могли изменить этой общей неблагоприятной для антигабсбургской коалиции обстановки. Союзные имперские и саксонские войска под командованием фельдмаршала Гацфельда и курфюрста Иоганна Георга овладели летом 1636 г. после длительной осады Магдебургом, а Банер не чувствовал себя достаточно сильным, чтобы помешать им, хотя и получил подкрепления из Восточной Пруссии, освободившиеся после заключения 2 сентября 1635 г. нового соглашения с Польшей и приведенные генералом Торстенсоном.
Вслед за взятием Магдебурга союзники потеряли четыре недели из-за того, что их не получавшие жалованья солдаты взбунтовались, и Банер использовал это время для подтягивания новых подкреплений. Союзники, напротив, раздробили свои войска. С 5000 человек они осадили и взяли Бранденбург, а остальными 17 тысячами теснили Банера на север, к Мекленбургу. Шведский командующий, убедившись, что отвлечением части сил на осаду Бранденбурга противник временно ослабил себя и численно сравнялся со шведами, решил дать сражение.
4 сентября 1636 г., когда неприятельская армия находилась у Виттштока, близ бранденбургско-мекленбургской границы, Банер скрыто обошел ее с юга, воспользовавшись тянувшимися вдоль фронта противника лесными зарослями. Торстенсон, командовавший правым крылом шведов, неожиданно атаковал саксонцев с фланга, который у них оказался довольно плохо прикрытым естественными препятствиями. Тем не менее саксонцы выдержали удар, а вскоре к ним на помощь подошли имперцы Гацфельда, и Торстенсону пришлось туго. Три часа сражение шло с переменным успехом, и начало уже темнеть. В это время в тылу Гацфельда появилось второе крыло шведской армии, совершившее более глубокий обход с другой стороны. Имперский главнокомандующий уже не мог перестроить свои перемешавшиеся в долгом бою части для отражения новой атаки и дал приказ отступать. Планомерный отход ввиду неотступного преследования со стороны шведов быстро превратился в беспорядочное бегство, были брошены орудия и даже экипажи курфюрста, а солдаты рассеялись.
Несмотря на этот успех, наступление, которое Банер предпринял в 1637 г. в глубь Саксонии, быстро захлебнулось. Воспользовавшись пассивностью французов, имперцы отвели с Рейна армию Галласа и направили ее против шведов. Галлас бросил против него столь огромные силы, что шведская армия очутилась перед угрозой полного уничтожения. Лишь благодаря необычайной энергии и искусству Банера (и бесталанности Галласа), ей удалось прорваться к своим базам в Померании.
К осени 1637 г. значительная часть даже этих баз была шведами утрачена. Швеция все сильнее ощущала тяжесть многолетней войны. Налоги и рекрутская повинность вызывали недовольство населения, жалобы, неповиновение и бунты. Вынужденное возвращение в 1635 г. Польше восточно-прусских портов сразу же отразилось неблагоприятно на шведских финансах. В поисках денежных средств правительство продавало дворянству королевские земли вместе с участками, находившимися в пользований у крестьян, что, в свою очередь, усиливало народное негодование. Бунты учащались, и до правительства доходили панические слухи о надвигающемся всеобщем восстании крестьян. Горожане и духовенство были склонны поддержать крестьянские требования, а часть чиновничества и придворных, сгруппировавшись вокруг молодой королевы Христины, была готова использовать складывающуюся ситуацию для того, чтобы вырвать власть из рук дворянской олигархии во главе с Оксеншерной.
Чтобы сберечь ресурсы Швеции, правительство и военное командование старались содержать армию на подножном корму - за счет населения, по способу Мансфельда и Валленштейна, и пополнять путем вербовок на месте. От хваленой дисциплины первых походов не осталось и следа. Шведская армия стала столь же разношерстной и разноплеменной, как и войска ее противников, а в отношении грабежей и насилий она превзошла их.

Германия превращалась в пустыню. Там, где до войны были тысячи поселений, теперь можно было ехать целыми днями, не встречая человека. Население крупнейших городов сократилось в несколько раз, деревни просто исчезали с лица земли. В Рейнском Пфальце, который называли "садом Германии", к концу войны осталось менее десятой (некоторые считают, что даже менее пятидесятой) части прежнего населения. Всего на территории Империи население сократилось с шестнадцати миллионов приблизительно до шести. В сражениях погибло не менее 350 000 человек, остальные стали жертвами голода и эпидемий. Немало людей бежало в другие страны. Густо населенные раньше области покрылись дремучими зарослями, волки стаями бродили по опустевшим улицам. Курфюрст Иоганн Георг Саксонский за 45 лет своего правления лично истребил 3 543 волка и 203 медведя.
Император Фердинанд III в еще большей степени, чем его отец, склонялся к тому, чтобы не вмешиваться активно в дела Германии, но зато настойчиво укреплять свою власть в наследственных габсбургских землях в Чехии и по Дунаю. Продолжение войны в Германии все более теряло для Фердинанда III смысл. Внутринемецкие разногласия, вызвавшие войну, были более или менее улажены, религиозный фанатизм почти полностью выветрился, неудовлетворенные князья, вроде Бернгарда Веймарского, не представляли самостоятельной силы, и война не кончалась только потому, что вступившие в нее иностранные державы требовали удовлетворения своих противоречивых интересов и не успели истощиться в такой же степени, как Германия.
Исход борьбы между Испанией, Францией, Швецией и Австрийской монархией был далек. Швеция отказалась от нереалистических планов Густава Адольфа, от завоеваний на Рейне и в Средней Германии, сосредоточив усилия на удержании Балтийского побережья. Такая программа являлась естественным продолжением политики, которую последовательно осуществлял Густав Адольф до того момента, когда он увлекся мечтой о завоевании Германии. Но даже для того, чтобы не потерять Померанию, шведам пришлось пойти на более тесный союз с Францией.
Франция же, богатая и населенная страна, только теперь по-настоящему развернула свои силы. В январе 1638 г. французское правительство выплатило герцогу Бернгарду Веймарскому сразу 2,5 млн. ливров задолженности и твердо обещало еще столько же в течение года. Воспрянувший духом Бернгард развернул на верхнем Рейне большое наступление. В феврале его армия покинула свои зимние квартиры и, захватив врасплох ряд городов, осадила важный для имперцев Рейнфельден. Имперский командующий герцог Савелли, собрав наскоро свои силы, поспешил на выручку осажденным. 24 февраля он опрокинул войска Бернгарда и отбросил их далеко от Рейнфельдена, Веймарцы понесли тяжелые потери. Погибло и попало в плен несколько высших офицеров.
Собрав уцелевшие остатки своей армии, Бернгард не стал думать об обороне или дальнейшем отступлении. Привыкнув вести отчаянную игру, он и на этот раз поставил все на одну карту. Едва прошло два дня после сражения, как веймарцы стремительно атаковали врага, торжествовавшего свою победу. Ошеломленные имперцы были разгромлены наголову, все генералы и 3000 солдат попали в плен.
Обрадованный Ришелье отправил в распоряжение Бернгарда подкрепления вместе с лучшими французскими командирами Гебрианом и Тюренном. Собрав под своим командованием более 15000 солдат и офицеров, Бернгард начал операции по овладению крепостью Брейзах, самым важным в военном отношении пунктом во всем Эльзасе, господствовавшим над верхним течением Рейна. Успехи Бернгарда стали не на шутку тревожить императора. По его поручению целый ряд агентов, и среди них неймарские родственники герцога пытались уговорить его помириться с главой Империи, но они встречали постоянно твердый отказ. Мысль о возвращении на положение захудалого князька, каких сотни в Германии, была невыносима для Бернгарда даже в горькие дни после нердлингенской катастрофы, тем менее она была приемлема теперь, когда он шел от победы к победе.
Борьба за Брейзах шла на протяжении всего 1638 года. Крепость, расположенную на крутой скале, было невозможно взять штурмом, но Бернгард узнал, что беспечный комендант ее фельдмаршал фон Рейнах распродал в целях наживы большую часть накопленных в ней запасов продовольствия. Все зависело теперь от того, удастся ли веймарцам перерезать связь Брейзах с внешним миром. Понимая важное значение этой крепости, император отправил значительные силы для ее спасения. Одна из армий была доверена герцогу Савелли, уже успевшему бежать из плена после битвы при Рейнфельдене. Баварский герцог также имел войска под командованием фельдмаршала Гетца. Оба полководца не блистали военными талантами и постоянно ссорились.
9 мая Бернгард Веймарский стремительно атаковал направлявшегося к Брейзаху Савелли при выходе из горного прохода близ деревни Виттенвейлер. Имперцы были разбиты прежде, чем подошли баварцы Гетца, которые вслед за этим также потерпели поражение. Тысячи повозок с провиантом для Брейзаха достались победителю. Оба незадачливых полководца спаслись после гибели своих армий бегством, не переставая по дороге обвинять друг друга в неудаче.
В середине августа 1638 г. Бернгард приступил вплотную к осаде Брейзаха. Имперцы еще несколько раз безуспешно пытались пробиться к крепости, между тем как комендант фон Рейнах растянул двухмесячный запас продовольствия, имевшийся в его распоряжении, на целых четыре месяца. 15 октября имперцы ворвались в лагерь веймарцев у Брейзаха и овладели частью окопов. С минуты на минуту могло произойти их соединение с осажденным гарнизоном. Бернгард в это время лежал серьезно больной в постели. Его помощник Гебриан тщетно пытался остановить охватившую солдат панику. В критический момент на поле боя появился Бернгард. Еле держась на ногах, он остановил бегущих, бросился с ними в контратаку и прогнал неприятеля. 17 декабря, после того, как гарнизон Брейзаха, испытывавший в течение последних недель жестокий голод, потерял всякую надежду на помощь извне, было заключено соглашение о капитуляции.
Тем самым было надежно прервано сухопутное сообщение между испанскими владениями в Нидерландах и Италии. Для Франции это означало крупный стратегический успех в ее борьбе с Испанией.

Собрав стотысячную армию, Ришелье наметил на 1638-1639 гг. наступление на противника на всех театрах военных действий. Банер со шведами должен был пробиться в Чехию, трансильванцы - в Венгрию; французы собирались развернуть наступление в Нидерландах, а Бернгард Веймарский - на Рейне.
В январе 1639 г. Банер вышел из Померании, разбил в нескольких сражениях объединенные силы имперцев и саксонцев и вторгся в чешские пределы. Предполагалось, что союзные армии встретятся под Веной. Шведы и трансильванцы страшно опустошили Чехию, Моравию, Силезию, Австрию и Венгрию, и сами вскоре стали страдать от недостатка продовольствия. Все, что можно было унести, шведы вывозили на повозках или вниз по Эльбе на лодках, остальное уничтожали. Огню были преданы тысячи городов и деревень. С особой методичностью шведские войска грабили и уничтожали оборудование железоделательных предприятий - нежелательных конкурентов шведской промышленности. Дважды они подходили к Праге, но не решались штурмовать ее и ограничились артиллерийским обстрелом.
Воззвание Банера к чехам, которых он, по собственным словам, пришел освободить, не нашло ни малейшего отклика у населения, скрывавшегося в лесах и горах и умиравшего здесь от голода и холода. Не дождавшись французов, задержавшихся далеко на западе, шведы и трансильванцы ушли восвояси; комбинированное наступление не удалось.

Ришелье в свое время разрешил Бернгарду завоевать для себя княжество за счет габсбургских владений в Эльзасе, но после взятия Брейзаха кардинал не захотел выполнять своего обещания и передавать столь ценную позицию союзнику. Ришелье приказал Бернгарду передать Брейзах французскому гарнизону, но тот не собирался выпускать добычу из рук и ответил отказом. Внезапная смерть честолюбивого военачальника, наступившая 18 июля 1639 г., избавила французское правительство от дальнейших осложнений. Командиры "веймарской" армии согласились за солидную мзду подчиниться Франции, во главе войска был поставлен французский командующий маршал Гебриан.
В 1638 г. папа и датский король обратились к воюющим сторонам с призывом заключить мир. Вскоре требование всей Германии прекратить войну стало таким настойчивым, что император пытался вести мирные переговоры с каждым из своих главных противников - шведами и французами - отдельно. Все свои споры с немецкими князьями он намеревался решать без участия иностранцев на внутригерманских съездах и конференциях - рейхстагах, курфюрстентагах и депутационстагах.
В Кельне и Гамбурге начались предварительные встречи представителей воюющих сторон. Ришелье и Оксеншерна вообще не собирались пока вести серьезные переговоры о мире. Французская сторона утверждала, что совершенно необходимо приглашение шведских делегатов в Кельн, и негодовала по поводу того, что император отказывает в соответствующих пропусках для шведов. Шведы же заявили, что им нечего делать в этом католическом городе. После срыва кельнских переговоров шведские, французские и имперские делегаты продолжали все же встречаться в Гамбурге, обсуждая возможность открытия настоящих мирных переговоров. Осенью 1640 г. император созвал по вопросу о мире рейхстаг в Регенсбурге. Почти все участники рейхстага высказались за заключение мира. Фердинанд III предлагал восстановить положение, существовавшее до войны, и объявить общую амнистию, которая, однако, не должна была включать повстанцев в наследственных землях Габсбургов, а также наследников Фридриха Пфальцского. Противная сторона принципиально не возражала против идеи мира, и в Гамбурге вскоре было решено созвать в марте 1642 г. мирный конгресс в городах Мюнстере и Оснабрюке в Вестфалии. Оба города были объявлены нейтральными, и уполномоченные всех воюющих государств получили охранные грамоты.

К началу сороковых годов габсбургская коалиция оказалась в тяжелом положении. Эльзас был занят веймарской армией маршала Гебриана, испанцы терпели поражение в Нидерландах и Бургундии. Против испанского короля восстали Каталония и Португалия, и лишь верные кастильцы, всегда дававшие своему монарху налоги и солдат в объеме, который никогда не требовался от строптивых португальцев и каталонцев, несли возрастающее бремя великодержавной политики. Каталонцы призвали на помощь французов, которые не замедлили вторгнуться на Пиренейский полуостров.
Если в конце XVI в. Испания могла выставить втрое более многочисленную армию, чем Франция, то к 1640 г. французские вооруженные силы уже превышали испанские, состоявшие теперь к тому же на две трети из итальянцев, французов, немцев, бельгийцев, ирландцев, поляков и хорватов. Невежественные и ленивые офицеры, в продвижении по службе которых протекция имела большее значение, чем боевые заслуги, плохо осваивали новые приемы войны. Несравненная стойкость и отвага испанских солдат в течение многих десятилетий компенсировала растущую отсталость армии и позволяя закрывать глаза на недостатки, создавая до поры до времени видимость благополучия. 19 мая 1643 г. решительное сражение при Рокруа покончило с иллюзиями. После Рокруа никто уже не считал испанскую армию первоклассной. Ее слава перешла к французам.
Было покончено с испанскими военно-морскими силами в Северном море: 18 февраля 1639 г. голландский адмирал знаменитый Тромп разгромил дюнкеркских каперов и 21 октября того же года уничтожил направлявшийся из Испании в Нидерланды испанский флот. Из 67 испанских кораблей только 9 сумели добраться до нидерландской гавани. В 1646 г. Дюнкерк был занят французскими войсками.

Тем временем шведы продолжали удивлять Европу своими военными подвигами, а имперцы - своим упорством. Зимой 1640-1641 гг. Банер задумал захватить в плен собравшийся в Регенсбурге рейхстаг и самого императора. Гебриан не советовал идти на такое рискованное продвижение в самую гущу неприятельских сил, но Банер уговорил его принять участие в смелом предприятии. В январе 1641 г. шведы и веймарцы внезапно появились у Регенсбурга. Банер хотел перейти Дунай по льду и штурмом взять город прежде, чем император успеет подтянуть значительные силы. Вскоре небольшая часть шведов переправилась на другой берег и застигла императора врасплох во время охоты. Его пышная свита попала в плен, но сам Фердинанд III сумел спастись. Среди съехавшихся в Регенбург депутатов рейхстага поднялась страшная паника, которую император не без труда преодолел, решительно заявив, что он сам никуда не уедет и будет защищать город до последней крайности.
Неожиданно наступившая оттепель сорвала замыслы Банера, сделав Регенсбург недосягаемым для основных сил шведов. Со всех сторон спешили имперские войска, и веймарско-шведской армии приходилось теперь думать о собственном спасении. Банеру и Гебриану с большим трудом удалось вывести свои измотанные войска на север. Отступление проходило в крайне тяжелых условиях, по почти не проходимым из-за распутицы дорогам, с преследующими по пятам имперцами, при постоянных солдатских бунтах. Артиллерию и обозы пришлось оставить противнику. Банер тяжело заболел, и его несли на носилках. По окончании похода Банер скончался (10 мая 1641 г.).
Банера заменил на посту командующего шведскими войсками в Германии прибывший из Швеции с семитысячным подкреплением фельдмаршал Торстенсон. Этот совершенно больной человек, неделями не встававший с постели, совершал походы на носилках (сказывалась тюрьма, в которой он провел полгода, попав в плен).
Военными талантами Торстенсон не уступал Банеру. Усилив шведскую армию несколькими тысячами свежих солдат, только что прибывших из Швеции, он предпринял в 1642 г. большое наступление в самую глубь вражеской территории - в Силезию и Моравию, доходя отдельными отрядами до Вены. С востока по имперцам снова ударили трансильванские войска князя Ракоци. Помощь от них шведам, правда, была невелика, так как действия трансильванской легкой конницы заключались, в основном, в разорении местности, на которой вслед за этим уже не могли находиться ни имперские, ни шведские войска.
Метод имперских генералов состоял в том, чтобы избегать сражения со шведами и укрываться в крепостях до тех пор, пока неприятель не измотается в длительных переходах по разоренной стране. Выждав достаточного ослабления его сил, имперцы переходили в контрнаступление, подвергаясь, правда, при этом риску сражения с почти непобедимыми в открытом бою шведами. Во время одного из таких контрнаступлений имперцев, стремившихся освободить от осады Лейпциг, Торстенсон дал 27 октября 1642 г. битву, которую иногда называют вторым сражением при Брейтенфельде. Имперцы были наголову разбиты, оставили на поле боя 10000 убитых и раненых и побросали всю артиллерию, обоз и личные вещи своих командующих - эрцгерцога Леопольда и Пикколомини. Торстенсон овладел Лейпцигом и беспрепятственно вернулся в Силезию и Моравию, где у шведов были верные союзники - моравские крестьяне "валахи", вот уже 20 лет боровшиеся против Габсбургов. Не собираясь идти на Вену, он хотел лишь кормить свою армию за счет коренных габсбургских владений. Так прошел 1643 год.
В 1644 г. военные действия разгорелись с новой силой. Шведское правительство решило напасть на Данию. Пока в руках датского короля находилась южная и западная часть Скандинавского полуострова (так что Швеция почти не имела выхода к Северному морю), пока в руках датчан были острова Готланд и Сааремаа (Эзель), до тех пор Швеция была далека от своей цели - господства на Балтике. Теперь пришло время нанести удар этому ослабевшему ныне сопернику и не допустить его участия в дележе немецкой добычи. В частности, шведских политиков чрезвычайно озлобила роль посредника, которую взяла на себя Дания в мирных переговорах в Вестфалии. Голландия, недовольная высокими пошлинами в датских проливах, помогла Швеции военными кораблями. Торстенсон, получив осенью 1643 г., когда он еще был в Моравии, секретный приказ о войне с Данией, двинулся вдоль Одера, а затем - Эльбы, распуская слух о том, что он намерен наступать окольными путями на Баварию. Мосты, сооружаемые им в разных местах на Эльбе, вселяли тревогу в имперцев и баварцев, заставляли стягивать войска и готовиться к обороне, а он, как бы в поисках более удобного и менее защищенного места для переправы, продвигался все дальше на север, и, не привлекая внимания датчан, приближался к их границам. В декабре 1643 г. он внезапно вторгся в Ютландию. Одновременно датские владения были атакованы и на Скандинавском полуострове. Дания была совершенно не подготовлена к обороне, и ее войска были вынуждены укрыться на островах, сохранив на материке лишь некоторые крепости.
Торстенсон хотел атаковать по льду последнее убежище Христиана IV на островах, но морозы оказались недостаточно сильными. Весной к датским островам направились шведские и голландские военные корабли, чтобы открыть путь для комбинированного наступления из Ютландии и с южного берега Скандинавского полуострова. Христиан IV, лично возглавивший датский флот, отразил неприятеля. В ожесточенном морском сражения 1 июля 1644 г. 67-летний король получил более 20 ран и потерял глаз, но оставался, тем не менее, на ногах и руководил боем до конца. Шведы потерпели неудачу, но вскоре оправились и осенью 1644 г. возобновили наступление. Однако затянувшаяся борьба стала беспокоить их французского союзника, который стал добиваться умиротворения, напоминая о борьбе против Габсбургов. 13 августа 1645 г. в Бремсбру был заключен мир. Датскому королю пришлось уступить ряд территорий на норвежской границе, острова Готланд и Сааремаа (Эзель), отказаться от взимания Зундской пошлины с шведских кораблей.

Имперцы и баварцы решили воспользоваться датско-шведской войной для крупного наступления. На Рейне при Тутлингене Верту удалось 23 ноября 1643 года почти полностью уничтожить веймарскую армию французов Гебриана, который при этом был смертельно ранен. Высвободившиеся войска усилили армию, действующую против шведов. Наступление развернулось сразу в нескольких направлениях. В Ютландию против самого Торстенсона отправился генерал Галлас.
Действия Галласа были медлительны и нерешительны. Придя с огромным опозданием в Ютландию, он вместо того, чтобы запереть там Торстенсона, выпустил его, едва не оказался сам взаперти, бросился отступать и, теряя тысячи людей отставшими и умершими, вернулся с жалкими остатками своей еще недавно столь многочисленной армии в Чехию.
Торстенсон снова отправился разорять наследственные владения Габсбургов, а имперцы и баварцы с трудом собрали еще одну армию, чтобы бросить ее навстречу шведам. Сам император прибыл в Прагу, поближе к театру военных действий, надеясь воодушевить своим присутствием свои войска. В церквах состоялись торжественные молебны. Решительное сражение произошло в Южной Чехии, близ Табора, у деревни Янков, 6 марта 1645 г. С обеих сторон в сражении участвовало равное число солдат, но шведы имели подавляющее превосходство в артиллерии (60 орудий против 26). У католиков был перевес в кавалерии, которой командовал Верт.
Генералы имперцев и баварцев действовали врозь. Отчаянная атака конницы Верта была отражена шведами. Тем не менее католические войска сражались чрезвычайно упорно, пока, наконец, шведы не окружили их центр и не уничтожили его. 4000 человек, в том числе фельдмаршал Гетц, два полковника, погибли. 4000 сложили оружие. Путь на Вену был открыт.
Население Вены, которое сначала говорило о приближающихся шведах с пренебрежением, как о кучке мародеров, пришло в смятение. Жители массами бежали из города, и магистрат объявил о запрещении эвакуации для мужчин от 16 до 60 лет. Наспех созданное городское ополчение вместе с добровольческими отрядами молодежи вступило в бой с авангардными частями шведов. Торстенсон, наткнувшись на такое сопротивление, решил не задерживать себя затяжными боями на опустошенной местности и стал отходить в Моравию.
Собственно австрийские земли пострадали от войны гораздо меньше, чем другие части Империи. Металлургическая промышленность, работавшая на войну, процветала, а общая численность населения не только не сократилась, а даже несколько выросла. Однако после Янковской битвы эти земли оставались все время открытыми для неприятеля, любое колебание военного счастья Приводило его к стенам столицы Империи. Фердинанд III почувствовал, что затягивать мирные переговоры опасно.

4 декабря 1644 г. торжественно открылся конгресс в Мюнстере, где обсуждались взаимоотношения между Империей и Францией, а во второй половине 1645 г, - конгресс в Оснабрюке, занимавшийся шведско-германским вопросом. Делегаты, прибыв из разоренных войной стран и областей, где население умирало тысячами от голода, старались показной роскошью подчеркнуть, что ресурсы представляемых ими государств далеко не исчерпаны. Многочисленные свиты, богатые одежды, обилие драгоценностей, вино, бьющее из фонтанов, бычьи туши, зажаренные прямо на улицах для угощения каждого желающего, создавали нелепую и фантастическую в условиях 20-летней войны картину изобилия.
Переговоры продвигались крайне медленно. Каждый из участников пытался извлечь максимально возможную выгоду для себя, испробовать все варианты, все комбинации прежде, чем идти на соглашение по тому или иному вопросу.
В декабре 1645 г. в Мюнстер прибыл первый министр императора граф Максимилиан Траутманнсдорф, взявший в свои руки руководство имперской делегацией. Бывший протестант и сторонник Валленштейна, он, несмотря на все это, пользовался полным доверием Фердинанда III. 1 июня 1645 г. шведские и французские уполномоченные предъявили свои предложения, которые обсуждались имперской стороной до апреля 1646 г. Поскольку шведы и французы заговорили об удовлетворении, на которое они претендуют, имперская делегация заявила, что таковое удовлетворение скорее приличествует императору как пострадавшей стороне. На это шведы отвечали, что их король вступил в войну против своей воли, что война стоила Швеции бесчисленных жертв, за что ей и причитается справедливое вознаграждение. После обмена подобными высокопарными декларациями стороны приступили к деловому обсуждению взаимных претензий.
Между тем фактический правитель Франции кардинал Мазарини тайно предложил Испании сделку за спиной Голландской республики и против нее, надеясь, что ослабленная Испания позволит обобрать себя и отдаст Бельгию в обмен за Каталонию, где и без того положение французских войск заметно ухудшилось. Испанцы немедленно известили о французском предложении голландцев. Возмущенная голландская буржуазия потребовала выхода из союза с Францией и сепаратного мира с испанцами. Филипп IV этого только и хотел. Он решил признать независимость Республики соединенных провинций и даже согласился на закрытие для торговли устья Шельды, хотя это и означало окончательный экономический упадок испанской части Нидерландов. В декабре 1646 г. мирный договор между обоими государствами был подписан, и Испания потеряла интерес к переговорам в Вестфалии. Ее представители покинули Мюнстер.
Трудности, которые испытывал Мазарини внутри Франции, вселяли надежды в испанских политиков и о мирном решении франко-испанских споров говорить было еще рано. В начале вестфальских переговоров участники, особенно антигабсбургская коалиция, склонялись к тому, чтобы успокаивать общественное мнение мнимой готовностью прекратить войну, на самом же деле оттягивать достижение соглашения до тех пор, пока войска не добьются решительных успехов. Французский маршал Тюренн сформировал из остатков веймарской армии и навербованных рекрутов десятитысячное войско, с которым пошел за Рейн, где соединился с герцогом Энгиенским, стоявшим также во главе 10000 человек. Летом 1644 г. они овладели обоими берегами среднего течения Рейна, но попытки вторжения в глубь Германии, сделанные ими в 1645 г., потерпели неудачу.
Мазарини с течением времени убеждался, что добиться полной победы над Габсбургами нелегко и что претензии придется сократить. Он видел, что захваты по Рейну - это все, что по силам французам. Выход из войны с Испанией голландского союзника заставил французов серьезно подумать об ускорении мира с Австрийской монархией, чтобы сосредоточить все силы на борьбе с испанцами. Мазарини всерьез взялся за мирные переговоры.
Для начала французские представители потребовали уступки Эльзаса и признания за Францией епископств Мец, Туль и Верден, которые находились в ее фактическом владении с середины XVI века. Глава имперской делегации первый министр Фердинанда III граф Траутманнсдорф попытался сперва восстановить против французских территориальных притязаний немецких князей и даже шведов. Шведская делегация немедленно поставила французов в известность о происках имперцев.
Немецкие князья, не забывая, что только благодаря ходатайству Франции они были допущены на конгресс и получили возможность самим отстаивать свои интересы, не захотели отвергнуть претензии Франции на Эльзас. Даже Бавария не поддержала имперцев. Траутманнсдорфу пришлось отступить и повести борьбу с французскими претензиями путем выдвижения контрпредложений.
Франция стала показывать явственные признаки утомления войной. Народные бунты, оппозиция знати и наследственных чиновников - "дворянства мантий" - перерастали в настоящую гражданскую войну - Фронду. В стране распространилось недовольство дорогостоящей завоевательной войной, и королеве Анне в глаза говорили о бесполезности для Франции погони за военными успехами. Революция и свержение королевской власти в соседней Англии внушали серьезнейшую тревогу руководителям французского государства. Испания, напротив, не собиралась прекращать войну с Францией. К январю 1648 г. она закончила все формальности, связанные с заключением мира в Нидерландах, и готовилась ударить всеми силами по французскому противнику. Мазарини видел, что медлить с миром в Германии более нельзя. Военные действия шли своим чередом. Хотя французам и шведам не удавалось нанести своему противнику последний удар, военное счастье стало опять (в который уже раз) отворачиваться от Габсбургов. Северная Германия была утеряна ими, так же, как и берега Рейна; Дания капитулировала, а Бранденбург и Саксония, не выдержав опустошительных вторжений шведов, заключили с ними перемирие. Шведы и французы еще раз оказались на границах Баварии и наследственных владений императора.

Мир был подписан 24 октября 1648 г. одновременно в Мюнстере и Оснабрюке и вошел в историю под названием Вестфальского. Это был первый в истории общеевропейский договор. Почти все государства Европы, кроме Англии, объятой гражданской войной, России и Турции, приняли участие в разработке мирных условий. Россия, впрочем, была упомянута в тексте договора в качестве одного из гарантов его соблюдения. Вестфальский мирный договор стал одной из основ государственного устройства Священной Римской империи.
Важнейшим нововведением явилось официальное признание императором права князей вступать в союз друг с другом и с иностранными державами. Может показаться, что Вестфальский мир ничего не изменил в фактически уже существующих отношениях между императором и князьями. Однако, когда к помощи из-за границы прибегают восставшие подданные - это одно, а когда центральное правительство заранее разрешает своим подданным прибегать к вооруженной помощи иностранных держав - это нечто существенно иное.
Император оставался главой Священной Римской империи с моральным престижем, покоящимся на тысячелетней традиции. Возможно, не меньшее значение для сохранения его авторитета имел факт полной победы над мятежными подданными в наследственных габсбургских владениях. Кроме того, за императором сохранилась репутация защитника Германии и всей Центральной Европы от турецких завоевателей.
Поставить противника на колени не удалось ни одной из воюющих сторон. Военное счастье столь сильно колебалось в течение всей войны, что казалось бы напрасным занятием в момент прекращения военных действий говорить о победителях и побежденных.
Если сравнить, однако, довоенное положение участников войны, а также поставленные ими цели с достигнутыми результатами, мы должны будем отнести к бесспорным победителям Францию. Она приобрела ряд важных территорий, значительно усилилась и устранила угрозу своей целостности и независимости с востока. Швеция, хотя и не достигла полностью своих целей и не подчинила Германии, захватила важные области и также должна быть причислена к победителям.
Австрийские Габсбурги не стали господами Центральной Европы, чего они добивались столь же настойчиво, как и шведы, но ценой колоссального разрушения производительных сил и гибели миллионов людей, ценой подавления национальных движений чехов и венгров, ценой отрыва австрийских немцев от остальной Германии централизованная монархия Габсбургов на Дунае и в чешских землях выдержала испытание и вышла из войны окрепшей.
Победили немецкие князья - как католики, так и протестанты. Они превратились в независимых государей, и многие из них добились территориальных приращений.
Проиграли, и притом катастрофически, народы Центральной Европы, особенно немецкий и чешский народы, развитие которых задержалось на века.



Назад Вперед


Страницы раздела