Разделы сайта

ГЛАВНАЯglav.jpg"

ИМЯ БОГАserg7.jpg"

РЕЛИГИЯ СЛАВЯНserg8.jpg"

ИСТОРИЧЕСКИЕ РОМАНЫserg9.jpg"

СТАТЬИ ПО ИСТОРИИistor.jpg"

АРИЙСКИЙ ПРОСТОРarii1.jpg"

ВЕЛИКАЯ СКИФИЯserg10.jpg"

ВЕЛИКОЕ ПЕРЕСЕЛЕНИЕ НАРОДОВserg12.jpg"

СЛАВЯНЕserg13.jpg"

КИЕВСКАЯ РУСЬserg11.jpg"

РУССКИЕ КНЯЗЬЯserg14.jpg

БЫТ КИЕВСКОЙ РУСИ
serg15.jpg

ГОРОДА КИЕВСКОЙ РУСИserg16.jpg

КНЯЖЕСТВА КИЕВСКОЙ РУСИserg17.jpg

СРЕДНЕВЕКОВАЯ ЕВРОПАserg18.jpg

ИСТОРИЯ АНГЛИИserg33.jpg

ИСТОРИЯ ФРАНЦИИfr010.jpg

ВИЗАНТИЯ И КРЕСТОНОСЦЫserg19.jpg

КРЕСТОВЫЕ ПОХОДЫ
serg20.jpg

РЫЦАРСКИЕ ОРДЕНЫ
orden1000.jpg

ОРДАorda1000.jpg

РУСЬ И ОРДАrusorda01.jpg

МОСКОВСКАЯ РУСЬmoskva01.jpg

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ 18 в.imperia2.jpg

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ 19 в.serg27.jpg

РЕВОЛЮЦИЯ И ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНАserg29.jpg

СПЕЦСЛУЖБЫ РОССИИserg28.jpg

ПИРАТЫpirat444.jpg

БИБЛИОТЕКАserg21.jpg

ДЕТЕКТИВЫserg22.jpg

ФАНТАСТИКАserg23.jpg

ЮМОРИСТИЧЕСКАЯ ФАНТАСТИКАgumor.jpg

НЕЧИСТАЯ СИЛАserg24.jpg

ЮМОРserg25.jpg

АКВАРИУМserg26.jpg

ИСТОРИЯ ГЕРМАНИИserg30.jpg




из цикла "РОЖДЕНИЕ ИМПЕРИИ"
На сайте размещен для скачивания исторический роман С. Шведова:
ШАТУН

из цикла "РОЖДЕНИЕ ИМПЕРИИ"
На сайте размещен для скачивания исторический роман С. Шведова:
ВАРЯЖСКИЙ СОКОЛ

из цикла "РОЖДЕНИЕ ИМПЕРИИ"
На сайте размещен для скачивания исторический роман С. Шведова:
БЕЛЫЕ ВОЛКИ ПЕРУНА

ФАНТАСТИКА
На сайте размещен для скачивания фантастический роман С. Шведова:
ЗВЕРЬ

ФАНТАСТИКА
На сайте размещен для скачивания фантастический роман С. Шведова:
ЗАГОВОР ВЕДЬМ





ИСТОРИЯ ГЕРМАНИИ




ВАЦЛАВ ЛЮКСЕМБУРГСКИЙ
(1378–1400),
РУПРЕХТ ПФАЛЬЦСКИЙ
(1400–1410),
СИГИЗМУНД ЛЮКСЕМБУРГСКИЙ
(1410–1437)







ВАЦЛАВ ЛЮКСЕМБУРГСКИЙ (1378–1400)

Пожалел ли Карл в конце своей жизни, что подкупил выборщиков, чтобы обеспечить приход к власти бездарного правителя? Об этом сообщает летописец из Меца, правда, намного позднее. Возможно, это лишь одно из тех запоздалых пророчеств, призванных оправдать чрезмерное восхваление или неодобрение, но, безусловно, знающие люди, как, например, Филипп де Мезьер, наставник короля Франции Карла V, были невысокого мнения о качествах Вацлава. Отец считал правильным уделять большое внимание его воспитанию. Неизвестно, насколько этот поздний ребенок вызывал беспокойство, но сильный характер отца, которого он однажды должен был заменить, подавлял его. Чтобы править, недостаточно было говорить на всех языках, перечисленных в Золотой булле, которым его учили учителя. Неудачи, которые неизбежно встречаются при осуществлении власти, сразу же продемонстрировали его непригодность к управлению. Из всех достоинств, развиваемых в нем Карлом, ему более всего не хватало стойкости. Там, где требовалось приложить усилия, им овладевал скептицизм, и, чтобы забыть свои промахи, он предавался удовольствиям, охоте и еде. Эти пристрастия состарили его раньше времени и сделали из него предмет насмешек.

Эта ситуация была тем более печальна, что стоявшие перед ним задачи были сложны и деликатны. Внутри империи главные участники политической игры, князья, горожане и мелкопоместное дворянство, столкнулись с серьезными трудностями, что побуждало их к агрессии и усложняло их взаимоотношения. Рассмотрим сначала проблемы, которые должны были решить правители княжеств. Им следовало развить структуру органов власти, чтобы превратить свои территории в настоящие государства, и, для начала, иметь точное представление о своих ресурсах. Проведение инвентаризации, по примеру выборщика Балдуина Трирского или графа Тирольского, требовало времени и знающих людей. Необходима была также реконструкция крепостей; появление артиллерии еще более увеличило расходы: орудия и орудийные расчеты стоили дорого, и чтобы противопоставить технике вероятных противников сильные укрепления, куртины были заменены мощными бастионами. Не только Карл IV открыл значение столицы; самые честолюбивые и удачливые князья последовали его примеру. Рудольф IV Габсбургский пытался превратить Вену в свою резиденцию и место работы своего правительства. Он приказал там построить Хофбург и заложил церковь Святого Стефана, которая впоследствии стала собором. Обиженный тем, что его не включили в число выборщиков, определенных Золотой буллой, он взял себе титул эрцгерцога, по-своему трактуя смысл привилегий, некогда предоставленных дому Барбароссы. Показной блеск подчеркивал этот новый титул. Денежные ресурсы княжеств никогда не соответствовали амбициям их правителей; повезло тем, кто, как пфальцграф, пользовались правом собирать дорожные пошлины на Рейне. Менее удачливые влезали в долги, герцог Баварский, например, имевший кредит у мясника и булочника, должен был 89 000 флоринов своему управляющему. Конечно, можно было увеличить княжество. Наместники расширяли свои территории на протяжении всего XIV века, но в то же время нередким было и дробление земельной собственности. Другим владениям не всегда удавалось избежать наследственного раздела.

Именно в условиях этого кризиса образовались сословия (Stande). Горожане имели большее шансов, что к ним прислушаются, потому что они были кредиторами князей. Дворяне имели советников из их среды; они часто действовали сообща. Дворянство и горожане Баварии, например, договорились потребовать от князя назначения должностного лица (Ausschuss), ответственного за налоги; подобная должность была введена в Австрии. В этих странах представители подданных осознавали необходимость создания общности. Land, таким образом, становился отечеством для его обитателей. Однако, возможно, эти объединения также тормозили превращение объединенных сеньорий в однородные княжества.
Города империи знали, что князья пытались лишить их свобод, чтобы иметь возможность пользоваться их богатством, но с тех пор как Швабский Союз городов нанес поражение графу Вюртембергскому в 1377 г., они осознали свою силу. Вслед за швабским в 1381 г. возник союз рейнских городов; в следующем году подобный союз образовался в Вестфалии. Множество магистратов тогда проявило волю к победе. Вопреки запрету, введенному Золотой буллой, они расширили сеть предместий и увеличили количество небольших общин в окрестных землях, живущих по городским законам. С другой стороны, капитал, которым обладали предприниматели, позволяли им извлекать выгоду из затруднений дворянства, приобретать их земли в пределах страны. Таким образом замки попадали в распоряжение городского самоуправления. Подобно тому, как это делалось в итальянских городах, но в меньшем масштабе, города Германской империи закладывали основы будущих территориальных государств. Эта дорогостоящая политика иногда поглощала девять десятых обычных доходов и вынуждала муниципалитеты заключать крупные заемные договоры. Риска банкротства удавалось избежать только увеличением налогов. Этот налоговый гнет обострял напряженность внутри общин; во многих местах возникали бунты, и патриции вынуждены были уступать больше места ремесленникам, которых поддерживало простонародье. Но изменения носили скорее внешний, чем внутренний характер, поскольку тяжелые и сложные государственные задачи могли быть решены только людьми, располагающими большим количеством времени. Участие ремесленников и торговцев в этом процессе, следовательно, практически исключалось. В любом случае, каким бы ни был порядок, магистрат требовал от своих подчиненных повиновения. Его положение превращало его в орган власти (Obrigkeit), приказы которого должны были беспрекословно выполняться. Находясь постоянно в состоянии боевой готовности, горожане, таким образом, числились на службе.
Преданность ополченцев подвергалась суровому испытанию в бесчисленных походах против «рыцарей-разбойников». Так горожане называли мелких помещиков, не всегда соблюдавших границы, установившиеся в ходе гражданских войн, получив в отместку прозвище «мешков с перцем». Франкфурт с 1380 по 1425 гг. перенес 229 войн. Причины подобного поведения мелкопоместного дворянства, без сомнения, более разнообразны, чем это представлялось историкам на протяжении долгого времени. Конечно, экономическое развитие более глубоко повлияло на мелких землевладельцев, для которых похищение торговцев с требованием выкупа представляло ощутимый побочный доход. Однако эти вояки столь же охотно служили людям, которые в процессе конфликтов предпочитали давать наемникам возможность перерезать друг друга, нежели решать вопрос мирным путем. Это свидетельствовало о традиционном мышлении, предоставлявшем человеку право самому добиваться справедливости. Между тем рыцари прекрасно понимали, что города и князья были к ним враждебно настроены и что, оставаясь в изоляции, они бы потеряли свою свободу. Тогда они объединились. Львиный союз, состоявший из рыцарей Рейнской долины, был особенно грозным. Возникновение этой новой силы изменяло расстановку политических сил в игре, где теперь участвовало три главных действующих лица, противопоставленных суверену – князья, города и рыцарство.

Эта сложная ситуация давала имперской власти больше возможностей, чем в прошлом. Следует признать, что в начале своего правления Вацлав попытался воспользоваться этим положением. Во время подготовки к отъезду в Рим на коронацию он решил отложить этот значительный ход, так как понял, что решающий акт игры развернется в Германии, и он не должен произойти в его отсутствие.
В 1381 г. рыцари Львиного союза объявили войну Франкфурту; но им не повезло. Швабский союз городов пришел на помощь Рейнскому союзу. Если бы герцог Леопольд Габсбургский и граф Вюртембергский не вмешались бы, это было бы полным поражением рыцарства, которое и так уже было достаточно потрепано, чтобы за этим последовал распад множества союзов.
Король Вацлав посчитал, что пришло время сделать то, что его отец считал невозможным. Был подписан мирный договор, действие которого распространялось на все королевство. В 1383 г. было создано четыре округа, ответственные лица которых следили за строгим исполнением закона. Города не захотели принять этот закон, так как их союзы объединяли более обширные территории, чем округа, определенные этим Reichslandfrieden. Следовательно, нужно было ввести эти общества в рамки, предусмотренные законом, раздробив их на части. Таким образом, они вновь оказались бы слабыми перед лицом князей. Со своей стороны, князья также объединились в «союз вельмож», что должно было обеспокоить города. Вацлав играл роль сдерживающей силы, а соглашение, заключенное в Гейдельберге в 1384 г. обеими сторонами, успокоило на какое-то время вражду между ними, не урегулировав окончательно разногласия.
Победа швейцарцев над австрийскими войсками в Зампахе в 1386 г. показала, что феодальные силы можно разгромить. Города Швабии и Рейнской области полагали, что они будут действовать столь же слаженно, как и швейцарцы. Однако вскоре это заблуждение прошло. Швабы в Дофингене, рейнцы в Вормсе в 1389 г. увидели, что положение их противников было не столь слабым, чтобы им можно было навязать «диктат». Сопротивление городков, расположенных вблизи Боденского озера императорскому указу в 1389 г. было настолько стойким, что пришлось пересмотреть планы. Тем не менее союзы городов продолжали распадаться. По крайней мере, было запрещено считать горожанами торговцев, проживающих в предместьях, а комиссия, назначенная следить за выполнением условий мирного договора, состояла из противников городов. Рост политического значения городов империи был остановлен; он более не возобновлялся.

Вацлав не воспользовался новой ситуацией. Ослабление одной из противоборствующих сил позволило бы полностью сыграть роль правителя, чье предназначение состоит в том, чтобы сглаживать пути, но он был больше неспособен справляться со своей ролью с необходимой настойчивостью и сдержанностью. Его пороки росли; он выходил из состояния апатии, только чтобы совершать опрометчивые поступки. Только Богемия привлекала его внимание, но из-за своего грубого поведения он прослыл там тираном. Казнь Яна Непомука, викария архиепископа Пражского, противостоявшего ему, послужила началом мятежа чешского дворянства, сумевшего захватить его в плен в 1394 г. Он был освобожден только по просьбе немецких князей. Но Вацлав не интересовался больше империей. Он не стремился больше защищать честь и интересы империи за ее пределами или в своих маркграфствах.

У Вацлава не было сил противостоять расколу, которому не смог помешать его отец; но его непостоянство вызвало недоверие «урбанистов», почитателей папы Римского, и тем более не позволило завоевать симпатии «климантистов», сторонников папы Авиньонского. В ходе тайных переговоров все громче звучали обвинения в его сторону в том, что он собирался превратить империю в наследственную монархию, что должно было обеспокоить выборщиков. Тевтонцы, терпящие серьезные притеснения от Ягайло, правителя Польши и Литвы, не могли рассчитывать на поддержку Вацлава, который сблизился с их противником. Римский король не возражал, когда на западе в 1390 г. герцогиня Брабантская и Лимбургская назначила Филиппа Смелого своим преемником. Однако обширные владения, которые собирался создать герцог Бургундский, захватывали территорию империи, а центр их исполнительных органов оказывался во Франции в Дижоне. Наконец, в Италии, где герцог Анжуйский захватил Геную, Вацлав счел уместным в 1395 г. возвести Висконти в ранг принца империи, заплатив 100 000 флоринов за его продвижение, которое немцы посчитали возмутительным.
Когда двор Праги превратился в театр насилия и убийств, которые Вацлав и не старался пресечь, многие князья посчитали, что настало время низложить его. Итак, уже в течение нескольких лет пфальцграф Рупрехт плел интриги, убежденный, что у него есть задатки правителя. Не без труда ему удалось добиться, чтобы один из его сторонников, Нассау, был избран архиепископом Майнцским; он сумел заручиться поддержкой двух других церковных выборщиков. Четырех голосов, включая его, было достаточно, чтобы обеспечить победу. Но нужно было еще освободить трон! В 1397 г. князья составили перечень обвинений Вацлаву, который на этот раз приехал во Франкфурт, где состоялся съезд князей. Король не принял это в расчет; он даже отправился в Реймс, где под воздействием герцога Орлеанского заключил договор о дружбе с Францией. Это было уже слишком; князья, собравшись в Боппарде в 1399 г. составили список возможных кандидатур, но выбор был предрешен: они твердо вознамерились избрать пфальцграфа; герцог Саксонский, фигурировавший в списке кандидатов, не стал даже беспокоиться. Следовательно, чтобы низложить Вацлава, виновного в пренебрежении как внутренними, так и внешними делами империи и в убийстве «прелатов, священников, а также других честных людей», было достаточно трех выборщиков из Трира, Кельна и Майнца, помимо самого Рупрехта. Последний, разумеется, собрал четыре голоса, которых требовала Золотая булла. 21 августа 1400 г. Вацлав, узнавший о случившемся и полностью подавленный известием, смог лишь воскликнуть: «Что теперь делать?»

РУПРЕХТ ПФАЛЬЦСКИЙ (1400–1410)

Рупрехт был зрелым человеком. Он не пренебрегал задачами государственного деятеля. В его владении находились земли, хотя и намного меньшие, чем у Люксембургов, но все-таки довольно значительные. Он заботливо управлял ими. Доходы намного превосходили то, что приносил остаток императорского имущества. Часть их давали дорожные пошлины на Рейне, другую – налог на железные рудники Верхнего Пфальца: всего 50 000 флоринов. Этого было недостаточно для ведения образа жизни, приличествующего правителю. Необходимые средства давали также горожане Нюрнберга, с которыми Рупрехт поддерживал превосходные отношения и которые почитали за честь принимать его у себя. Но имел ли пфальцграф преимущества, чтобы отвечать чаяниям выборщиков? Они попросили его возродить престиж империи, который был утрачен при Вацлаве. Первостепенной задачей, по их мнению, было искоренение последствий раскола – миссия, которую был обязан выполнять король римлян, защитник Святой Церкви.
Действия Рупрехта далеко не соответствовали их ожиданиям. Он решил вначале призывать к порядку Висконти, стремившегося прибрать к рукам самые богатые земли «императорского сада». Без денег, которые ему дали флорентийцы, заклятые враги миланцев, король не мог отправиться в путь. Поскольку ему не улыбнулась удача в его первом же бою при Брешии, Флоренция сочла, что давать ему деньги еще раз значило потерять свое золото. Если бы венецианцы не дали ему 4000 дукатов, бедный Рупрехт не смог бы вернуться. На севере Альп брат Карла VI Людовик Орлеанский, чтобы воспрепятствовать своему сопернику Иоанну Бесстрашному, герцогу Бургундии, вознамерился завладеть теми же землями, что и он. Он купил Люксембург; положил глаз на Туль и Верден, ожидая случая захватить их. Он бы обвел вокруг пальца маркграфа Баденского, если бы Рупрехт вовремя не вмешался. Под двойным прессингом Людовика Орлеанского и Иоанна Бесстрашного западная часть империи, казалось, должна была распасться. Именно наемники Иоанна в 1407 г. освободили Римского короля от Людовика. Заботы правителя облегчились только с одной стороны. Внутри государства даже города, которые изначально его поддерживали, отвернулись от него, так как его внешняя политика, на которую шли их налоги, не стоила, по их мнению, требуемых жертв. Союз Marbacher Bund объединил недовольных; Рупрехту с грехом пополам удалось их нейтрализовать. Но когда кардиналы обеих партий, проявив инициативу, решили созвать в 1408 г. церковный собор в Пизе для того, чтобы уменьшить раскол, длящийся уже тридцать лет, Рупрехт упрямо оставался верен папе римскому, который, однако, совсем недавно медлил с признанием законности его выборов. Надежда, вызванная в империи созывом пизанского собора, была столь большой, что число приверженцев папы, назначенного отцами церкви, увеличилось. Итак, Рупрехт, который должен был преодолеть разрыв, казалось, игнорировал тех, кто к этому стремился, все более отдаляясь от них. Архиепископ Майнцский, способствовавший его избранию, восстановил коалицию, однако смерть Рупрехта, наступившая 18 мая 1410 г., не позволила ему разделить судьбу Вацлава.

СИГИЗМУНД ЛЮКСЕМБУРГСКИЙ (1410–1437)

То, что произошло, когда избирательный корпус собрался для назначения преемника Рупрехта, показывает, что даже самые дотошно составленные тексты остаются несовершенными: Карл не предусмотрел одного сложного нюанса, который едва вновь не привел к борьбе за корону. Когда Сигизмунд, младший брат Вацлава, оставил Бранденбург, свою часть наследства, в залог своему двоюродному брату Иосифу Моравскому, утратил ли он при этом свое избирательное право? Он утверждал, что нет, но, естественно, его кузен утверждал противоположное. Юристы напрасно старались найти решение в Золотой булле: в ней не была предусмотрена подобная проблема. Дело осложнялось тем, что кандидатов было много: сам Сигизмунд, Иосиф Моравский, Вацлав, всегда считавшийся законным правителем, а кроме того, еще один француз, представлявший маркграфство Баденское. Случилось неизбежное. Разногласие было настолько явным, что обе партии не заседали вместе: 20 сентября 1410 г. три выборщика высказались за Сигизмунда, через десять дней три других избрали его кузена Иосифа, седьмой выборщик, не прибывший вовремя, не смог высказаться. Все решила судьба. Иосиф умер, не оставив наследника, 18 января 1411 г. Волнения улеглись. 21 июля состоялись новые выборы, на которых единогласным решением был выбран Сигизмунд, даже Вацлав позволил младшему брату своим любезным отношением и посулами склонить себя на его сторону.

"Сигизмунд был очень умным человеком; качества отца, которыми судьба обделила его старшего брата, достались именно ему. Благодаря своему дару оратора он умел прекрасно вести переговоры. Он был полиглот, и помимо латыни, которой он легко пользовался, он знал немецкий, итальянский и славянские языки, обучение которым было предписано Золотой буллой, он говорил даже на венгерском языке. В его жилах текла кровь его дедушки Иоанна Слепого. Он охотно сорил бы деньгами, если бы у него они были. Он нравился дамам и платил им тем же. Он умел быть деликатным, но ненавидел слащавость." (Рапп. "Священная Римская империя германской нации")

Крепкое здоровье позволило ему дожить до шестидесяти лет, несмотря на адские условия жизни. К счастью для него, так как ситуация не позволяла оставаться пассивным. У него никогда не было денег. Из владений, накопленных его отцом, он унаследовал только Бранденбургскую марку, которую он неудачно передал во владение кузену. Совсем молодым он женился на дочери Людовика Анжуйского Марии, что принесло ему владение Венгрией и Польшей. Но Польша избрала королевой сестру Марии Ядвигу, которая сочеталась браком с Ягайлом, королем Литвы. Сигизмунд сумел по крайней мере сохранить Венгрию, где ему было нелегко добиться поддержки беспокойной аристократии. Королевство оказалось на передовой линии после победы в 1389 г. турок над сербами в Косово. Сигизмунд смог почувствовать, в какой мере страшна турецкая угроза. Он предпринял крестовый поход, чтобы сдержать ее. В 1396 г., дав бой в Никополе, ему едва удалось избежать плена. По мнению Сигизмунда, все христианство должно было выступить на борьбу с захватчикам. Увы, в эту пору оно было далеко от единства. Христианство было разделено на две части с 1378 г., даже на три, учитывая провалившуюся попытку урегулировать вопрос, предпринятую кардиналами в Пизе в 1408 г. Кроме того, Франция и Англия оставались врагами. Императору, защитнику Церкви, приходилось восстанавливать ее единство. Таким образом, Сигизмунд добивался императорской короны, потому что ему надо было спасать королевство Венгрии, которым он так дорожил, поскольку обладал только им. Задача была проста, но огромна – преодолеть раскол, чтобы наконец примирившиеся христиане могли побороть турок в крестовых походах.
С самого начала Сигизмунд действовал напролом. Церковный собор, который столько профессоров университета считало единственным способом восстановить единство, привел лишь к образованию третьей веры. Король знал, что опытные юристы признавали за ним право созывать церковный собор; он знал, что Франция, где арманьяки и бургундцы резали друг друга, не стала бы оспаривать это право. Наконец, он знал также, что один из пап, Иоанн XXIII, изгнанный из Рима королем Неаполя, в отчаянном положении, согласился бы с любым предложением, способным укрепить его положение. 13 октября 1413 г. Сигизмунд объявил созыв церковного собора, и 9 декабря Иоанну XXIII ничего не оставалось, как принять решение светской власти. Собор состоялся в Констанце, где король чувствовал себя дома.
Многие отцы церкви решили отправиться в декабре 1414 г. в этот город, внезапно превратившийся в огромный караван-сарай, где собрались вместе профессора, послы правителей и представители князей и свободных городов. Дискуссия резко изменила бы направление, если бы не вмешался Сигизмунд, так как Иоанн XXIII быстро понял, что был обманут и что принятый на церковном соборе порядок голосования, голосование от нации, был призван отстранить его. Ночью он пустился в бегство.
Римский король лично обошел жилища, где обеспокоенные прелаты уже намеревались начать паковать вещи. Он рекомендовал всем соблюдать спокойствие, затем изгнал из империи графа Тирольского, предоставившего убежище папе. Опасаясь за свое положение, граф выставил понтифика за дверь. Взятый под стражу, осужденный за безнравственное поведение, Иоанн XXIII был низложен. Тем временем отцы приняли декрет Наес sancta, который обязывал даже Святого отца подчиниться церковному собору (3 мая 1415 г.). Григорий XII сложил с себя полномочия тем же летом. Только Бенедикт XIII упорно держался на своем троне. Он укрылся на своей арагонской родине в Пенисколе. Сигизмунд решил его изолировать: он отправился в Нарбонну и смог убедить иберийских правителей примкнуть к церковному собору. 3 декабря 1415 г. клемантийский папа уже не имел в подчинении никого, кроме членов своего маленького двора. Путь отныне был свободен: отцы, участвующие в соборе, могли назначать единого папу, что они и сделали 11 ноября 1417 г., избрав Мартина V. Король Сигизмунд заслужил благодарность христианства.
Духовная власть, которой он был обязан своей ролью объединителя, тотчас же вынудила его предстать в роли усмирителя. В июне 1415 г. «облеченный властью, взойдя на трон Цезарей», он выступил за восстановление Шлезвига в Дании. Более серьезный конфликт противопоставил тевтонцев, потерпевших поражение в 1410 г. при Танненберге, но мечтавших о реванше, и поляков. Сигизмунд, старался сблизиться с Ягайло, подтвердил торуньский мир, рискуя вызвать недовольство ордена, считавшегося немецким, даже если он в действительности не входил в империю. Наконец, Сигизмунд хотел также положить конец франко-английской войне. В конце своей поездки в Нарбонну он вошел в Париж. В отличие от своего отца, он потребовал почестей, достойных его положения, отправился в Парламент и занял трон, предназначавшийся королю, что значило понапрасну ранить французов, которых поражение при Азенкуре и так уже достаточно унизило. Будто бы сочтя, что Валуа проиграли партию. Сигизмунд преодолел Ламанш и 15 апреля 1416 г. заключил союз с англичанами, считавшими Генриха V королем Англии и Франции, а в следующем году объявил войну бедному Карлу VI. Подобный поступок, столь неблаговидный, оказался к тому же неловким, поскольку в Констанце многие очень влиятельные французы противодействовали всему, что предпринимал Сигизмунд. Вместо того чтобы продвинуть дело мира, король поставил под угрозу его успех.

Без сомнения, помимо своей воли, Сигизмунд также запустил процесс, который впоследствии привел гуситов к страшному концу. Действительно, именно он выдал охранную грамоту, позволившую Яну Гусу явиться на церковный собор. Когда отцы осудили того, кого они считали опасным ересиархом, Сигизмунд не помешал исполнению приговора, за что был обвинен чехами в том, что завлек Гуса в ловушку, и стал ответственным за его смерть, случившуюся 6 июля 1415 г. Когда он приехал в Прагу в 1420 г., чтобы вступить там в права наследования Вацлава, умершего незадолго до того, возмущение его будущих подданных было столь явным, что он был вынужден уехать. На протяжении нескольких лет огонь мятежа назревал в Богемии, но именно с приходом Сигизмунда начался пожар.
Костер гуситского движения еще долго казался неугасимым; пять нападений армии ортодоксальных христиан были отражены войсками под предводительством гениального вождя, проявившими невиданный религиозный энтузиазм и воинский дух (1420–1431). Языки пламени не должны были затронуть Северную Германию и берега Дуная. Дипломат с рождения, Сигизмунд довольно быстро понял, что с такими противниками лучше вести переговоры, чем сражаться, тем более что в их единстве также были слабые места. Возможно, ему удалось бы расширить и увеличить трещины, которые могли бы расколоть блок на несколько кусков. Нелегко было убедить сторонников большого крестового похода предпочесть сделку войне. Кроме того, церковный собор, собранный в соответствии с положениями, принятыми в Констанце, на этот раз в Базеле, был распущен в декабре 1431 г. новым папой Евгением IV, не принимавшим его всерьез. Сигизмунд настойчиво боролся за созыв собора; ему только после долгих месяцев в декабре 1433 г. удалось сблизить папу и Отцов церкви. Евгений IV наконец 31 мая согласился короновать его в императоры. Тем временем переговоры, которые вели отцы церкви 30 ноября 1433 г. закончились подписанием в Праге соглашения «Compactats», касавшегося смягчения четырех положений, из которых в 1420 г. чехи создали общую программу своего восстания. Табориты, самые радикальные из гуситов, отказались принять то, что воспринималось ими как замаскированная капитуляция. Более умеренные чашники разгромили их в Липанах 30 мая 1434 г. В Игло в 1436 г. «Compactats» были приняты. Сигизмунд обещал, что обряды, признанные отцами в Базеле, станут правилом, а традиционные формы католицизма – исключением; только тогда он смог завладеть королевством Богемия, незадолго до своей смерти.

"Цели, поставленные Сигизмундом, когда он только претендовал на империю, не были достигнуты полностью. Согласие Евгения IV и церковного собора было только видимостью, иллюзия рассеялась в 1437 г. Папа пожелал перенести церковный собор в Италию. Отказ Отцов повиноваться грозил новым расколом. С другой стороны, англичане и французы все еще вели войну, но теперь французы выигрывали сражения, и герцог Бургундский примирился со своим двоюродным братом. Союз с Генрихом V в 1417 г. был в действительности неправильным шагом. Но не будем придираться к мелочам: император проделал большую работу. Христианству, угнетенному практически сорокалетним расколом, он вернул доверие, созвав вначале церковный собор, затем подтвердив его сохранность и, в конечном счете, расчистив дорогу для воссоединения. Что касается восстания гуситов, то хотя он и невольно разжег конфликт, но прилагал все усилия, чтобы ограничить ущерб и восстановить мир, действуя по ситуации. Несомненно, он прекрасно справился со своей миссией защитника Церкви, показав, таким образом, что император может быть полезным для христианства. Без больших затрат, благодаря своему дару дипломата, этот «непревзойденный мастер хитрости» заново позолотил крылья имперского орла." (Рапп. "Священная Римская империя германской нации")

Неутомимо странствуя по миру, избороздив всю Европу, озабоченный восстановлением – правда, с большим или меньшим успехом – христианства, Сигизмунд бесспорно, восстановили престиж, в котором империя так нуждалась. Этот действующий политик международного плана было настолько стеснен в средствах, что вынужден был просить кредиторов об отсрочке платежей и показываться на людях в поношенной одежде. Его годовой доход составлял только 13 000 флоринов, а ему требовалось 5000 в день, чтобы жить без излишеств, не считая содержания двора. Суммы, которые шли на войну, были несравненно выше. Когда надо было противостоять гуситской угрозе, был установлен военный налог; но не было людей, способных создать налоговую базу и обеспечить сборы. Система была усложнена комиссиями, не совершила чуда, и этот налог принес больше неудач, чем денег. Безденежье Сигизмунда было столь большим, что он жил одним днем. За неимением реальных проектов реорганизации императорских финансов, он пускался на хитрости и следовал советам своего казначея Конрада де Вейнсберга, который путал расчетливость с расчетами. Когда цинизм казначея заходил слишком далеко, его хозяину приходилось делать ему внушение и отстранять от должности, но все же он не мог без него обойтись. Обращение в деньги суверенной власти была самым простым способом пополнить императорскую казну; подтверждение привилегий городов, например, или пожалование замка приносили тысячи флоринов. Вейнсберг был хорошим управляющим. Он старался вернуть императорское имущество и предложил учредить Верховный суд (Kammergericht) в контрольной палате, но не был услышан. Он был не единственным приближенным Сигизмунда. Канцлер Каспар Шлик также был советником правителя. Этот профессор, которого враги ошибочно считали чехом, поскольку он родился в Эгерленде, в Верхней Богемии, имел методичный склад ума. Количество актов, составленных его службами, было несравненно более значительным, чем при предыдущих правлениях.

Сигизмунд повернулся лицом к дворянству, поняв, что оно ни на чем не держится, и что надо его ввести в политическую организацию, не давая почувствовать, что оно там потеряло бы свою свободу. В 1422 г. он позволил дворянству не только создать союзы, но и принимать в них города. Таким образом, он узаконил общества, которые образовались в большом количестве в XIV веке. Самая влиятельная из этих организаций, щит Святого Георга, объединяла в Швабии такое количество рыцарей, что вынуждена была разделиться на три отделения. В 1430 г. она установила постоянные отношения с подобными союзами Баварии и Франконии. Горожане, считавшие всех мелких помещиков разбойниками с большой дороги, испугались. Когда Сигизмунд возобновил запрет по поводу приема горожан из предместий, беспокойство достигло предела.
В 1434 г. Сигизмунд захотел доказать, по крайней мере, государствам собравшимся во Франкфурте, что тяжесть проблем, вызванных сохранением общественного мира, от него не ускользнула. Он составил список бедствий империи из шестнадцати пунктов и список целей, которых следовало достичь, дабы обеспечить ее жизнеспособность, и в первую очередь усиление судебных учреждений. Выступление встретило всеобщее одобрение, но как только дело перешло к средствам достижения целей, возникли прения. Никакого решения не было принято. Тремя годами позже князья проявили инициативу, предложив план политической реорганизации государства, но они отводили себе такую обширную роль в правосудии, что города испугались за свои свободы, и его обсуждение скоро оказалось в тупике.
Эта неудача стала последней. Сигизмунд устал, у него не было больше сил воплощать в жизнь проекты, которые, как он знал по опыту, будут раскритикованы князьями, рыцарями и городами. Он умер 9 декабря 1437 г. и был похоронен в Венгрии, которой он всегда уделял очень много внимания.



Назад Вперед


Страницы раздела