РЕВОЛЮЦИЯ И ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА

СОВЕТСКАЯ ВЛАСТЬ В ГОДЫ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ

Важной особенностью Гражданской войны в России было ее тесное переплетение с интервенцией государств Антанты. Зарубежная помощь была одним из главных источников снабжения белых армий оружием, боеприпасами, прочим снаряжением, что вело к затягиванию военного противостояния. В то же время, всячески способствуя борьбе против большевизма, бывшие союзники России решали на ее территории свои задачи. Во-первых, они были заинтересованы в том, чтобы «пожар революции» не перекинулся на их страны. Во-вторых, экспроприация иностранной собственности и отказ советской власти выплачивать внешние долги вызвали понятное желание отстоять собственные имущественные права. Наконец, ослабление России и фактическое отпадение от нее ряда крупных регионов европейские государства, США и Япония стремились использовать для своего экономического утверждения на этих территориях.

Военное давление на Советскую Россию уже весной 1918 г. поставило задачу создания многочисленной боеспособной Красной армии. До середины января 1918 г. главным образом решалась задача демократизации старой армии. 15 января 1918 г. был подписан декрет о создании Рабоче-Крестьянской Красной армии (РККА) на добровольческих началах. 29 мая было принято решение об обязательной мобилизации рабочих и крестьян ряда призывных возрастов, а 10 июля 1918 г. V Всероссийский съезд Советов законодательно закрепил переход к комплектованию армии и флота на основе всеобщей воинской повинности.
При создании Красной армии новой власти пришлось преодолеть ряд трудностей. Весной 1918 г. войска не имели единых штатов, формы одежды, однотипного вооружения. Управление воинскими частями осуществлялось выборными командирами и коллегиальными органами. Уровень дисциплины и боевой подготовки красноармейцев и комсостава был невысок. Сохранялись подозрительность власти в отношении офицерского корпуса и враждебность многих офицеров к большевикам.

"Переход к всеобщей воинской обязанности позволил резко увеличить численность Красной армии: осенью 1918 г. она превышала полмиллиона, а к концу года — один миллион бойцов. Предпринимались жесткие меры по восстановлению дисциплины. С именем наркома по военным и морским делам Л. Д. Троцкого связывают широкое и сознательное применение к нарушителям воинской дисциплины беспрецедентных репрессий. Помимо восстановленной еще в феврале смертной казни, летом и осенью 1918 г. на фронтах прибегали к децимации — казни каждого десятого бойца отступившей без приказа части.
Для повышения профессионализма было принято решение привлечь в новую армию офицеров и генералов старого режима. Для осуществления партийного контроля за ними был создан институт военных комиссаров. Без подписи комиссаров приказы командиров не имели силы. Семьи бывших офицеров ставились под контроль ВЧК и фактически превращались в заложников. В то же время многие офицеры искренне приняли новую власть и сознательно с ней сотрудничали. В целом за годы Гражданской войны на стороне Советов воевали 75 тыс. бывших царских генералов и офицеров. Бывшие военные специалисты составили 48% высшего комсостава и административного аппарата, 15% были из бывших унтер-офицеров. Выпускники первых советских курсов и школ составляли лишь 37% красных командиров. К концу 1920 г. в рядах Красной армии насчитывалось около 5,5 млн человек."
(Милов. "История России 20-начало 21вв.")

С начала Гражданской войны для победы советское руководство предприняло энергичные меры по мобилизации всех имеющихся ресурсов. 2 сентября 1918 г. был создан Революционный военный совет Республики (РВСР). Он осуществлял непосредственное руководство армией и флотом, а также всеми учреждениями военных и морских ведомств. Его председателем стал нарком по военным и морским делам Л. Д. Троцкий. Основными рабочими органами РВСР были Полевой штаб, ведавший вопросами военных действий, и Всеросглавштаб, занимавшийся организацией тыла, комплектованием и подготовкой войск.
30 ноября 1918 г. был образован Совет рабочей и крестьянской обороны под председательством В. И. Ленина. Деятельность Совета обороны была направлена на обеспечение единства фронта и тыла. Совет собирался, как правило, регулярно — два раза в неделю. Он обсуждал возникающие проблемы, предпринимал оперативные меры, выносил также решения об объявлении тех или иных районов страны на военном (осадном) положении и передаче всей полноты власти в них ревкомам. В сложных условиях Гражданской войны особое значение приобретало поддержание порядка в тылу. Для этой цели была создана специальная система военных и репрессивно-террористических органов защиты революции. Она включала ВЧК, милицию, Войска внутренней охраны (ВОХР), Части особого назначения (ЧОН), Войска внутренней службы (ВУНУС), продовольственную армию и некоторые другие воинские формирования, находившиеся вне подчинения командования РККА и действовавшие преимущественно в тылу. Особая роль среди них принадлежала ВЧК. С середины 1918 г. шло форсированное создание местных (губернских, уездных, волостных, сельских) чрезвычайных комиссий. В соответствии с решением ВЦИК от 28 октября 1918 г. все они получили право создавать при себе вооруженные отряды, численность которых к марту 1919 г. достигла 30 тыс. человек. В критические моменты на некоторых территориях местные ЧК брали на себя функции органов советской власти.

Большевики уже летом 1918 г. пошли на жесткое подавление всех оппозиционных политических сил, стремясь пресекать даже возможность их консолидации. С этого времени все чаще звучит слово «террор». Разъясняя его смысл в конце июня 1918 г., председатель ВЧК Ф. Э. Дзержинский говорил: «Общество и пресса не понимают правильно задачи и характер нашей комиссии. Они понимают борьбу с контрреволюцией в смысле нормальной государственной политики и поэтому кричат о гарантиях, судах, о следствии и т.д. Мы не имеем ничего общего с военно-революционными трибуналами, мы представляем организованный террор. Это нужно сказать открыто».
После покушения на жизнь Ленина и убийства главного петроградского чекиста М. С. Урицкого 5 сентября 1918 г. был издан Декрет СНК, который предписывал расстреливать на месте всех связанных с белогвардейскими заговорами лиц. Массовое явление приобрело заложничество. По оценкам специалистов, только в сентябре— октябре 1918 г. на территории Советской России было расстреляно около 15 тыс. человек. Главными жертвами были представители офицерства, дворянства, буржуазии, интеллигенции, а порой и члены их семей. Одновременно по стране развернулось создание сети концентрационных лагерей, контингент которых исчислялся десятками тысяч.

В годы войны большевикам удалось создать жесткую систему изъятия продовольствия у крестьян для снабжения солдат и частично городского населения, прежде всего пролетариата. Налажена была работа предприятий, обеспечивающих выпуск вооружений, боеприпасов, обмундирования для действующей армии. И хотя организация хозяйственной жизни строилась в значительной степени с использованием принуждения, а количество производимого было далеко от оптимальных потребностей, она все же позволила создать необходимые условия для выживания Советской Республики.

Большую роль в мобилизации рабочих и крестьян на отпор врагу большевики отводили агитационно-пропагандистской работе, которая была налажена в общегосударственном масштабе с участием как политических работников, так и деятелей культуры. Большими тиражами издавались листовки, плакаты, брошюры, газеты, по стране курсировали агитпоезда и агитпароходы. Интервенция стран Антанты, зарубежная поддержка Белого движения, война Польши против Советской России дали большевикам возможность перехватить у своих врагов лозунги защиты свободы и независимости Отечества.

Эскалация Гражданской войны с лета 1918 г. диктовала особый внешнеполитический курс Советской Республики. С одной стороны, он определялся надеждой на мировую революцию и посильной поддержкой революционных начинаний пролетариата соседних стран, с другой — стремлением (ценой возможных территориальных и экономических уступок) добиться прекращения военной интервенции и поддержки западными странами белых генералов, а также восстановления экономических связей, разрыв которых больно бил по России.
«Революционная внешняя политика» вызвала появление нетрадиционных форм дипломатической деятельности. Установленная после Октябрьской революции 1917 г. советская власть не была признана на Западе. Тем не менее при взаимной неприязни и Россия, и Запад нуждались в прямых контактах. Так, в России возник своеобразный институт полпредов (полномочных представителей) — полудипломатических, полуреволюционных представителей Москвы. Их деятельность скорее должна была способствовать «революционному пробуждению Европы», нежели организации собственно дипломатической работы. Советские полпреды работали в Англии (M. M. Литвинов), Швеции (В. В. Боровский), Дании (Я. 3. Суриц), Австрии (П. Ф. Симонов), Швейцарии (Я. А. Берзин) и в некоторых других странах. Эта ответственная работа была связана с риском, поскольку агитационно-пропагандистская деятельность вызывала неприязнь официальных властей стран пребывания.
Осенью 1918 г. большевики по-прежнему большие надежды возлагали на Германию. В сентябре—октябре в атмосфере ожидаемого военного разгрома, политической катастрофы, радикализации народных масс все, казалось, было готово к свержению кайзеровского правительства и установлению рабоче-крестьянской власти. И действительно, в ноябре 1918 г. по всей стране начались восстания рабочих и военных (солдат и матросов). Кульминацией революционного движения явилось провозглашение и деятельность Баварской советской республики (апрель—май 1919 г.). РСФСР не скрывала своей заинтересованности. Как вспоминал позже посол в этой стране А. А. Иоффе, он заплатил 100 тыс. марок за оружие для революционеров. Наше посольство в Берлине «было главным штабом германской революции... Тонны антимонархической и антивоенной литературы печатались в совпосольстве». Туда «тайком» приходили социалисты, «чтобы получить советы».
Несмотря на неудачу, германская революция воодушевила большевистское руководство, ибо вселяла надежду, что революционное брожение в Европе не завершено и принесет ожидаемый результат. Эти ощущения подпитывались тем, что весной и летом 1919 г. революционные выступления имели место в Австрии, Германии, Венгрии, Словакии.
На волне этих настроений 2—6 марта 1919 г. в Москве состоялся I конгресс Коминтерна (Коммунистического Интернационала). Его участники исходили из того, что мир вступил в эпоху разложения капитализма и коммунистических революций, а задача коммунистов — объединить свои усилия для их скорейшего приближения. Коминтерн рассматривал себя как штаб мировой революции, все входившие в него компартии считались его национальными секциями. Для координации связанной с этим работы было создано Бюро Исполнительного Комитета Коминтерна (ИККИ), который возглавил Г. Е. Зиновьев. Помимо центрального, в Москве, были открыты региональные бюро ИККИ — в Скандинавии, Центральной и Восточной Европе, на Балканах. Коминтерн, опираясь на ресурсы Советской России, организационно и материально поддерживал коммунистическое движение в мире, не чураясь инициативных действий. Говорили и о возможности «красной интервенции». Выступая в сентябре 1920 г. на IX партийной конференции, Ленин ставил вопрос о переходе «от оборонительной к наступательной войне, чтобы помочь советизации Польши, штыком пощупать, не созрела ли социальная революция пролетариата в Польше». В случае успеха похода не исключалась еще одна попытка «революционирования Германии». M. H. Тухачевский вел свои войска под лозунгом: «Вперед на Варшаву! Вперед на Берлин!».
Летом и осенью 1918 г. все основные империалистические державы встали на путь военно-дипломатической, морской блокады России и участия в организации вооруженной интервенции противосоветских сил в разных частях страны. Это побудило советское руководство искать такой курс внешней политики, который имел бы успех на Западе. В его основу была положена экономика. Торговля, концессии должны были стать новым полем боя между капитализмом и социализмом, на котором будет решаться вопрос, сумеет ли советское государство, пойдя на некоторые уступки, получить возможность длительного развития по пути социализма, или же буржуазный Запад сделает их каналами своего влияния на внутреннюю жизнь России в нужном ему направлении? Для проведения этой линии Россией использовалась ранее апробированная с Германией «брестская тактика». Ленин называл ее тактикой «отступления, выжидания, лавирования». Основанный на ней курс определял два первых этапа советской внешней политики. Первый, собственно «брестский», охватывал отношения с Германией после подписания мира 3 марта и добавочных соглашений от 27 августа 1918 г. — до аннулирования Брест-Литовского договора 13 ноября. На втором этапе эта политика проецировалась на отношения с государствами Антанты. Целью данного этапа было добиться мирного соглашения с бывшими союзниками ценой крупных территориальных уступок, «дани» (контрибуций) и т.п.
На Западе были силы, готовые использовать «германский опыт» военно-политического давления на Россию. В ноте от 22 января 1919 г. великие державы Запада обратились к Советскому правительству и белогвардейским режимам России с предложением провести совещание, чтобы согласовать на нем все меры уступок, которые должна осуществить Советская Россия для заключения мира. (Посвященную этому конференцию планировалось созвать на Принцевых островах в Мраморном море.) В ответной ноте Советского правительства от 4 февраля выражалась готовность предоставить державам «горные, лесные и другие концессии, с тем чтобы экономический социальный строй Советской России не был затронут внутренними распорядками этих концессий». В ней также шла речь об уплате всех довоенных долгов и о территориальных уступках в отношении тех областей, которые были заняты войсками Антанты или теми силами, которые пользовались ее поддержкой. Советское правительство обязывалось не вмешиваться и во внутренние дела держав Согласия, не прекращая, однако, международной революционной пропаганды.
Большевики стояли на грани заключения второго мира на «брестских» условиях. Его главное отличие от «первого Бреста» состояло в том, что теперь границы уступок предложило само Советское правительство, а не его противник. Обсуждению этой темы был посвящен специально созванный пленум ЦК РКП (б) 14 марта 1919 г. Однако весной 1919 г. началось колчаковское наступление, Колчак и Деникин заявили об отказе участвовать в переговорах с Советским правительством, и мирная конференция не состоялась.
В конце 1919 г., когда Красная армия добилась перелома на основных фронтах, Антанта приняла решение о прекращении помощи белым. В феврале 1920 г. Верховный совет Антанты заявил, что «не рекомендует окраинным государствам вести войну против Советской России, но Антанта защитит их, если Советская Россия на них нападет; дипломатические отношения с Россией не возобновляются». Но именно «окраинные» прибалтийские государства, испытывавшие материальные трудности, недостаток вооружения и противодействие народов своих стран, не желавших продолжать бойню, были более других предрасположены к нормализации отношений с Россией, чем не замедлило воспользоваться ее правительство.
Осенью 1919 г. Ленин обратился к правительствам Эстонии, Латвии, Литвы и Финляндии с предложением начать мирные переговоры. 5 декабря 1919 г. в Юрьеве, после одобрения идеи Англией, начался завершающий этап переговоров с Эстонией. По словам Чичерина, действия советской делегации состояли в том, чтобы идти на значительные уступки ради мира, в то же время отвергая всякие преувеличения и домогательства противной стороны. Хотя эти уступки и находились в рамках «брестской тактики», они были значительно меньшими, чем ранее. Эстония получила три уезда Псковской области, часть золотого запаса Российской империи, признание независимости и обещание советской стороны отказаться от антиправительственной деятельности в Эстонии. На таких условиях 2 февраля 1920 г. был подписан Тартуский мирный договор с Эстонией. Современники чрезвычайно высоко оценили его значение, назвав это «генеральной репетицией соглашения с Антантой», первым экспериментом «мирного соглашательства с буржуазными государствами». Договор положил начало выходу России из политической изоляции, что позволяло прорубить и «торговое окно в Европу». Вскоре аналогичные соглашения были подписаны с Латвией, Литвой, Финляндией.
Потерпев неудачу в вооруженном подавлении большевизма, страны Запада должны были «определяться» в изменившихся условиях. Выражая общую позицию большевиков, Ленин отмечал: «Мы знаем, что экономическое положение тех, кто нас блокировал, оказалось уязвимым. Есть сила большая, чем желание, воля и решение любого из враждебных правительств или классов, эта сила — общие экономические всемирные отношения, которые заставляют их вступить на этот путь общения с нами». Однако колебания по поводу снятия военно-морской и экономической блокады западные страны проявляли на протяжении 1920—1921 гг.
С конца февраля 1920 г. с переменным успехом шли советскобританские торговые переговоры. Первоначально Англия настаивала на принятии предварительных политических условий торгового соглашения (отказ от «революционных» действий против Англии, принципиальное согласие Советского правительства возместить долговые, имущественные убытки иностранным подданным, признание польских границ в британской редакции и т.п.). Однако осенью 1920 г. британские министры были уже уверены, что «ближайшей перспективы падения Советского правительства» нет, и советовали использовать торговлю как средство «приручить» или «свалить большевизм». 16 марта 1921 г. было подписано советско-британское торговое соглашение, которое имело огромное значение. Его не случайно называют «торгово-политическим». Фактически оно положило начало более широкому процессу нормализации отношений между Россией и странами Запада. Торгово-политические договоры, аналогичные советскобританскому, заключили с Россией в 1921 г. Германия (май), Норвегия (сентябрь), Австрия (декабрь).
В то же время Россия была отстранена от участия в подведении итогов Первой мировой войны. Главную роль в этом процессе играли Англия, Франция и США. Итоговые документы готовились в ходе Парижской (1919—1920) и Вашингтонской (1921—1922) мирных конференций. Принятые на них соглашения предопределили формирование так называемой версальско-вашингтонской системы послевоенного устройства мира. Она фиксировала произошедшие в 1914— 1922 гг. в мире перемены, но содержала зерна будущих конфликтов.

"Экономическую политику, проводимую советской властью с середины 1918 г. по март 1921 г., обычно называют политикой «военного коммунизма». Между тем это определение во многом условно. Во-первых, сам термин «военный коммунизм» появился лишь в 1921 г., когда при введении «новой экономической политики» началось осмысление предшествующего ей экономического курса, который привел к острейшему социально-экономическому и политическому кризису начала 1921 г. и едва не стоил большевикам власти. Во-вторых, та модель общественного устройства, которая утвердилась в результате Гражданской войны, складывалась постепенно, во многом стихийно и противоречиво, под давлением чрезвычайных обстоятельств военного времени. Цель проводимых в 1918—1920 гг. мероприятий была одна: сохранение советской власти в условиях фактической дезинтеграции страны, враждебного окружения, развала экономики и скудости ресурсов.
Все это объективно предопределило курс на централизацию управления экономикой; жесткую регламентацию производства и потребления; сведение на нет роли экономических рычагов; усиление административно-репрессивных методов регулирования хозяйственной жизни. И хотя проводимая в середине 1918 — начале 1921 г. политика базировалась на единых принципах, в истории «военного коммунизма» можно выделить два этапа: «складывание» системы в период решающих боев на фронтах Гражданской войны (лето 1918 — начало 1920 г.) и «расцвет» «военного коммунизма» в условиях, когда главные враги были разгромлены, а сохранение и «усугубление» чрезвычайных мер становилось все менее оправданным (весна 1920 — март 1921 г.)."
(Милов. "История России в 20-начало 21 вв.")

В советской исторической науке справедливо использовался термин «культурная революция». Под ней понимали коренной переворот в духовной жизни общества, произошедший в России после Октября 1917 г. Содержанием «культурной революции» были утверждение социалистической идеологии в качестве единой мировоззренческой основы всех советских граждан и широкая демократизация культурной жизни. Этот путь был отмечен не только несомненными достижениями, но и значительными потерями.
На культурную политику советской власти 1917—1920 гг. оказывали влияние теоретические представления большевиков о роли и задачах культуры, обстановка острейшего противостояния Гражданской войны, а также состояние социокультурного раскола, в котором находилось российское общество с начала XX в.
Большевики следовали теории «двух культур», существующих в каждой национальной культуре; выделяли, с одной стороны, «буржуазную», «помещичью», с другой — «пролетарскую» культуру. Из этого следовал вывод, что само понимание единой национальной культуры — ложное, национальной культуры не существует. При таком подходе всей культуре, за вычетом пролетарской, объявлялась «беспощадная», «непримиримая» борьба. Это также ставило перед победившей большевистской властью практически неразрешимую задачу: из всей дореволюционной культуры предстояло «вырезать» ее пролетарские части, подавив при этом непролетарские. Учитывая незначительный удельный вес пролетариата и «социалистической интеллигенции» (главным образом профессиональных революционеров) в социальной и политической структуре России, можно объяснить и понять, почему новая власть столь широко применяла методы принуждения и насилия при создании «социалистической культуры». Большевистским подходам противостояло общедемократическое толкование культуры как области свободного духовного творчества, не ограниченного рамками партийной идеологии и тем более не подчиненного какой-либо партийной организации и ее дисциплине.
Большевистские взгляды на дореволюционную культуру имели определенную почву для распространения в связи с тем социокультурным расколом русского общества, который в начале XX в. стал осознаваемой всеми реальностью. С одной стороны — утонченная, европеизированная культура элиты (дворянство, буржуазия, интеллигенция), с другой — бескультурная, забитая, неграмотная масса крестьян и городских низов. Первые с опасением ожидали прихода «грядущего хама» (Мережковский). Вторые в культурной элите часто видели «бар», «господ», к которым относились неприязненно. В годы войны эта неприязнь перерастала в нетерпимость, а затем — в ненависть. «Просвещенные классы» часто платили тем же, относясь к революционным массам без всякой симпатии.
Постепенно формировалась советская система руководства культурным строительством. 9 ноября 1917 г. совместным декретом ВЦИК и СHК была учреждена Государственная комиссия по просвещению, на которую возлагалась задача руководить всей системой народного образования и культуры. Комиссия занималась и созданием аппарата Наркомата просвещения РСФСР, который был образован 18 июня 1918 г. Наркомпрос возглавил А. В. Луначарский, его заместителем стал историк M. H. Покровский. Структура Наркомпроса отражала многогранность его деятельности. Осенью 1918 г. в состав Наркомпроса входили отделы введения всеобщей грамотности, внешкольного образования, школьного строительства, высшей школы, народных университетов, театрального, изобразительного искусств. В своей работе Наркомпрос опирался на отделы народного образования, создававшиеся при местных Советах.
Вопросам народного просвещения и совершенствованию руководства этой сферой придавалось большое значение со стороны партийных структур. В конце 1920 — начале 1921 г. шла подготовка реорганизации НКП. Новое Положение о его работе (утверждено декретом СHК 11 февраля 1921 г.) разрабатывалось по решению Пленума ЦК РКП (б) комиссией во главе с Лениным. Согласно документу, Наркомпрос подразделялся на Академический центр (в составе научной и художественной секций, Главархива и Главмузея), Организационный центр, Главпрофобр (Главное управление социального воспитания и политехнического образования), Главполитпросвет (Главное внешкольное управление), Госиздат (Главное управление государственного издательства) и Совет по делам просвещения национальных меньшинств.
Особое место в налаживании культурно-просветительной работы и организации управления культурой в 1917—1920 гг. занимал Пролеткульт. Как негосударственный союз пролетарских, культурнопросветительских организаций он оформился организационно в октябре 1917 г. В 1918 г. было зарегистрировано 147 губернских, районных и фабрично-заводских организаций. В сентябре 1918 г. на I Всероссийской конференции пролеткультов был принят устав и избран Центральный комитет, который создал Всероссийский совет и отделы: организационный, литературный, издательский, театральный, школьный, библиотечный, книжный, музыкально-вокальный и хозяйственный.
Наибольший размах пролеткультовского движения пришелся на 1919 г., когда в нем участвовали почти полмиллиона человек, издавалось около 20 журналов. Между тем теоретики и руководители Пролеткульта (А. А. Богданов, В. Ф. Плетнев, М. И. Калинин) по ряду вопросов занимали существенно отличные от большевистских позиции. Во-первых, они полагали, что рабочий класс должен сначала выработать свою, «пролетарскую культуру», а затем критически освоить прошлую; некоторые отвергали всю предшествующую культуру. Во-вторых, считали, что Пролеткульт должен оставаться организацией, независимой от партийных и государственных структур, и, более того, вмешательство государства в творчество является «большим унижением культурного достоинства рабочего класса, отрицанием его права культурно самоопределиться».
Большевиков не устраивала именно эта «неподконтрольность» массовых пролетарских объединений. В октябре—ноябре 1920 г. по разным линиям давление на пролеткультовцев усилилось, и было принято принципиально важное решение о слиянии Пролеткульта с Наркомпросом: в составе последнего создавался отдел пролетарской культуры. 1 декабря 1920 г. в «Правде» было опубликовано письмо ЦК РКП(б) «О пролеткультах», где расставлялись все точки над «i»: в своей деятельности пролеткульты должны были руководствоваться «направлением, диктуемым Наркомпросу РКП».
Напряженно складывались отношения советской власти с интеллигенцией. Большая часть работников умственного труда с энтузиазмом встретила свержение царизма и приветствовала начало демократических преобразований. Однако вскоре наступило разочарование бездеятельным Временным правительством, затем возмущение большевиками, захватившими власть и разогнавшими демократически избранное Учредительное собрание. Поэтому после Октября 1917 г. многие профессиональные союзы интеллигенции и служащих отказались от сотрудничества с советской властью, которая смогла «сломить саботаж» лишь к лету 1918 г.
Большая часть интеллигенции была настроена либерально, но не готова принять те масштабы применения насилия и радикализм преобразований, которые достаточно скоро проявились в политике большевиков. Массовый террор, Гражданская война, немедленное введение социализма, мировая революция — все это оттолкнуло от ленинцев даже тех, кто ранее симпатизировал революционерам (А. М. Горький, В. Г. Короленко, А. А. Блок, Ф. И. Шаляпин и др.).
Фундаментальное противоречие в отношении большевиков к культуре состояло в том, что, признавая необходимость овладевать достижениями культуры прошлого, они неприязненно относились к интеллигенции как слою — хранителю, носителю и создателю духовных ценностей. Многие представители интеллигенции из соображений экономических и патриотических пошли на сотрудничество с советской властью, но слой в целом оставался под подозрением, часто становился объектом репрессий. 11 сентября 1919 г. ЦК РКП (б) даже рассматривал вопрос «О массовых арестах среди профессоров и ученых». М. Горький в 1918—1920 гг. постоянно выступал в роли просителя перед высшими партийными чиновниками за арестованных деятелей культуры; «пролетарский писатель» указывал на «бессмыслие и преступность истребления интеллигенции в нашей безграмотной и некультурной стране». Все это привело к массовой эмиграции лиц интеллигентских профессий.
Сложным и противоречивым было отношение новой власти к культурному наследию. Не только руководители Пролеткульта, но и влиятельные большевистские вожди (Л. Д. Троцкий, Н. И. Бухарин и др.) разделяли нигилистическое отношение к культуре прошлого. У руководства ряда отделов искусств Наркомпроса, а также во главе многих творческих организаций, художественных учебных заведений оказались «левые», которые при всех различиях между ними не считали нужным включать в социалистическую культуру достижения классического культурного наследия. Влиятельный тогда Д. Бедный так выразил эти настроения: «...пролетарские писатели имеются. Пусть не первого ранга. Пока не беда. Пусть три сопливеньких, но свои».
В октябре 1917 г. были предприняты шаги по сохранению культурного наследия. Луначарский подписал распоряжение об объявлении Зимнего дворца государственным музеем. Позже музеи были открыты во дворцах Царского Села, Петергофа, Гатчины. Совнарком принял важные Декреты «О запрещении вывоза за границу предметов особого художественного и исторического значения», «О регистрации, приеме на учет и сохранении памятников искусства и старины, находящихся во владении частных лиц, обществ и учреждений», «О признании научных, литературных, музыкальных и художественных произведений государственным достоянием» и др. Эти акты ориентировали на бережное отношение к культурному наследию. Однако обстановка Гражданской войны, слабость государства, нехватка кадров не позволяли в полном объеме выполнять принятые решения. Большие масштабы приобрели разрушение и разграбление художественных ценностей, многие из которых погибли, были расхищены, вывезены за рубеж. Попыткой навести порядок в этой сфере было создание по инициативе М. Горького в 1919 г. специальной Экспертной Комиссии для выявления, сбора, изучения национализированных произведений искусства, антикварных ценностей, предметов роскоши.

Одной из наиболее тяжелых для новой России была проблема ликвидации массовой неграмотности населения. Большевики рассматривали ее и как образовательную, и как политическую задачу. Государственная комиссия по просвещению (создана 9 ноября 1917 г.) заявила о намерении правительства «добиться в кратчайший срок всеобщей грамотности путем организации сети школ, отвечающих требованиям современной педагогики, и введения всеобщего обязательного и бесплатного обучения». Реально приступить к решению этой задачи удалось лишь в конце Гражданской войны.
26 декабря 1919 г. Совнарком издал Декрет «О ликвидации безграмотности среди населения РСФСР», согласно которому все граждане от 8 до 50 лет, не умеющие читать и писать, должны были обучаться грамоте. Для концентрации усилий и обобщения опыта в июле 1920 г. при Наркомпросе была организована Всероссийская чрезвычайная комиссия по ликвидации безграмотности (ВЧКликбез). Она занималась подготовкой преподавателей, выпуском учебников, открытием школ грамоты. За год было выпущено 6,5 млн экз. букварей, в 1920 г. грамоте удалось обучить 3 млн человек. Однако основная работа была впереди: к этому времени читать умели лишь 32% жителей центральной части России.
Большие изменения в 1917—1920 гг. претерпела школа. Здесь позиции советской власти были сформулированы в двух документах: «Положение об организации дела народного образования в Российской Республике» (утверждено СНК 18 июня 1918 г.) и «Положение о единой трудовой школе» (утверждено ВЦИК 30 сентября 1918 г.). Ликвидирована была прежняя школьная система: начальная, различные виды средней школы — гимназии, реальные училища. Вместо них вводилась двухступенчатая школа: первая для детей от 8 до 13, вторая — с 13 до 17 лет, что на три года сокращало прежний срок обучения. Вводилось совместное обучение мальчиков и девочек, из учебных планов были изъяты некоторые предметы (древние языки, Закон Божий), введены новые. Определены были новые принципы образовательного процесса: светский характер обучения, органическая связь обучения с производительным трудом — решением практических задач общества.
Несмотря на тяжелые условия, ежегодно открывались тысячи новых городских и сельских школ (к 1920 г. — 13 тыс. новых школ, с числом учащихся, на 1 млн превысившим уровень 1914 г. и достигшим 9 млн). За годы Гражданской войны были предприняты важные шаги в подготовке учительского корпуса: число педагогических вузов в сравнении с дореволюционным временем удвоилось и достигло 55. В 1920 г. их закончили около 5 тыс. человек. Менялось представление о роли учителя в учебном процессе. На VIII съезде РКП (б) (1919) отмечалось, что «учителя обязаны рассматривать себя как агентов не только общего, но и коммунистического просвещения. В этом отношении они должны быть подчинены не только контролю своих непосредственных центров, но и местных партийных организаций».
С большими трудностями столкнулась новая власть при перестройке высшего образования. Поставлена была задача демократизации состава студенчества за счет привлечения в вузы выходцев из социальных низов. 2 августа 1918 г. утвержден Декрет «О правилах приема в вузы», согласно которому каждый гражданин, достигший 16 лет, мог быть принят в вуз без экзаменов; при этом документы о среднем образовании не требовались. Он предписывал принимать прежде всего «лиц из среды пролетариата и беднейшего крестьянства, которым будут предоставлены в широком размере стипендии».
Решению этой задачи служило создание рабочих факультетов: на рабфаках в сжатые сроки выходцы из рабочих и крестьян должны были ликвидировать пробелы в школьном образовании и подготовиться для дальнейшей учебы в вузах. Первый рабфак был создан в феврале 1919 г. в Московском коммерческом институте (ныне Российская экономическая академия им. Г. В. Плеханова), затем их организовали при большинстве вузов. И хотя классовый принцип при наборе студентов проводился последовательно, задачу «пролетаризации» высшей школы решить так и не удалось: большую часть студенчества составляли выходцы из непролетарских групп. Осенью 1918 г. была предпринята попытка подорвать позиции старой профессуры. С 1 октября 1918 г. отменялись все научные степени и звания, а преподаватели оказались выбывшими из числа сотрудников вузов и могли быть избранными лишь по всероссийскому публичному конкурсу. Это, однако, не привело к ожидаемым властью результатам: заменить вузовских «спецов» власти было некем, и большая часть преподавателей осталась на своих местах. В 1919 г. были ликвидированы гуманитарные факультеты университетов, которые заменили факультетами общественных наук и комплектовали более лояльными кадрами.
Новое наступление на высшую школу началось с конца 1920 г. Во главе Московского университета был поставлен Временный президиум, состав которого частично назначался Наркомпросом, частично избирался. Председателем президиума стал назначенный Наркомпросом профессор-коммунист Д. П. Благолепов. Право замещения профессорских должностей перешло к Государственному ученому совету (ГУС) Наркомпроса. 3 декабря 1920 г. был опубликован Декрет СНК «О реорганизации преподавания общественных наук в высших учебных заведениях». Преподавателям предписывалось в сжатые сроки пересмотреть сквозь призму марксизма содержание курсов в обучать студентов на основе перестроенных по-новому программ.
Несмотря на изменение качества образования, общее число вузов за годы Гражданской войны возросло: в 1914 г. в России было 105 вузов, а в конце 1920 г. — 255, в которых обучались 216 тыс. студентов. Перестройка высшей школы продолжалась в 1920—1930 гг.

В сложных условиях войны и связанных с ней лишений происходило развитие отечественной науки. Большевики изначально ставили задачу привлечения ученых для развития производительных сил страны. Нехватка кадров и материальных ресурсов привели к тому, что в организацию научной деятельности стало активно внедряться плановое начало. Вопросы управления наукой были в центре внимания двух государственных учреждений: ВСНХ и Наркомпроса. В августе 1918 г. при ВСНХ был создан Научно-технический отдел (НТО), в задачу которого входило привлечение к социалистическому строительству сотрудников различных лабораторий, научных и технических обществ, опытных станций. В его составе было создано Бюро иностранной техники, призванное отслеживать зарубежные научно-технические нововведения с целью их своевременного внедрения в нашей стране.
Если ВСНХ чаще ориентировался на прикладные аспекты научной деятельности, то Наркомпрос курировал более широкий круг вопросов организации науки. В феврале 1921 г. в его составе был образован Академический центр, куда входил Государственный ученый совет (ГУС) с тремя подсекциями: научно-политической, научно-технической и научно-педагогической. В рамках этих направлений Наркомпрос осуществлял руководство как научными центрами, так и высшей школой. Весной 1918 г. установились рабочие контакты правительства с Академией наук (президент — А. П. Карпинский). Особенно активно действовала академическая комиссия по изучению естественных производительных сил России (КЕПС), в работе которой принимали участие известные ученые: В. И. Вернадский, А. Н Крылов, Н. С. Курнаков, П. П. Лазарев, А. Е. Ферсман и др. В составе комиссии действовали 20 специализированных отделов. Всего же за 1918—1920 гг. было создано около 50 научно-исследовательских институтов, в числе которых такие известные, как Центральный аэрогидродинамический институт (ЦАГИ), Государственный физикотехнический институт, Институт изучения мозга и психической деятельности, Рентгенологический и радиологический институт, Институт по изучению Севера. Символичным для нового характера отношений между наукой и властью стало участие 200 видных специалистов в работе Государственной комиссии по электрификации России, которая разработала план ГОЭЛРО. Значительно сложнее дело обстояло с положением общественных наук. Дореволюционные философия, социология, экономика, право, история считались «зараженными» буржуазной идеологией и в подавляющей части непригодными для победившего пролетариата. Активное неприятие носителей «реакционных» взглядов было продемонстрировано насильственной высылкой за рубеж по инициативе В. И. Ленина в мае 1922 г. более 160 видных ученых-гуманитариев. В то же время кадров, усвоивших марксизм, было катастрофически мало. Освоение марксистского наследия происходило одновременно с созданием учебных и научных центров коммунистического профиля, сопровождалось значительным упрощением и вульгаризацией социальной теории.
После Октября 1917 г. заметно изменились условия художественного творчества. На первый план вышли «левые», авангардные течения, которые претендовали на роль единственных представителей нового пролетарского искусства. Особым влиянием пользовались футуристы, по мнению А. В. Луначарского, «барабанщики нашей красной культуры». Они привлекали власти тем, что призывали деятелей искусства активно служить своим творчеством революции, искали новые яркие формы художественной выразительности. К числу своих достижений периода Гражданской войны они относили плакатную живопись Д. С. Моора и А. П. Апсита, агитационную пьесу В. В. Маяковского «Мистерия-буфф» в режиссуре В. Э. Мейерхольда, создание «Башни Третьего Интернационала» (модель памятника III Интернационалу) В. Е. Татлина.
К 1921 г. сложилось представление об основных задачах Наркомпроса как главного проводника государственной политики в области художественного творчества. Они были сформулированы А. В. Луначарским на встрече с представителями Всероссийского союза работников искусств: сохранение действительных ценностей искусства прошлого; критическое освоение их пролетарскими массами; всемерное содействие созданию опытных форм революционного искусства; использование всех видов искусства для пропаганды идей коммунизма и их проникновения в массу работников искусства; объективное отношение ко всем художественным течениям; демократизация всех художественных учреждений и широкая их доступность массам.
Итогом революционных событий 1917—1920 гг. стало разделение русской культуры, формирование трех ее потоков. Первый, руководимый идеологическими аппаратами партии, «официальный». Второй — «несоциалистическая» художественная культура, существовавшая в условиях советской легальности. Третий — культура русского зарубежья. В первом случае непременным требованием к произведению было сочетание социалистической направленности с убедительностью художественной формы, при этом приоритет отдавался мировоззренческой, идеологической составляющей. Во втором — литераторы и художники развивали прежние, часто дореволюционные традиции, но их произведения не несли в себе заряда «социалистического воспитания». Власть их терпела, однако создавала препятствия распространению их работ. Эти люди становились объектами идеологических и других репрессий. Третий поток русской культуры — зарубежный — развивался вне зависимости от коммунистического диктата, но изолированно от Родины и потому не оказывал заметного влияния на ее духовную жизнь.

Драматично складывались отношения между советской властью и Церковью. РСДРП(б) была партией атеистов и рассматривала религию как один из инструментов угнетения трудящихся. Сама Русская православная церковь (РПЦ) к 1917 г. тоже находилась в состоянии кризиса. Система церковного руководства была частью государственного аппарата, управление церковью носило светский, бюрократический характер. Это вело к падению авторитета официальных церковных структур. Многие церковные деятели тяготились таким положением и стремились к выходу РПЦ из «подневольно-государственного положения к свободному выборному строю». Широкий круг проблем глубокого реформирования церкви был призван рассмотреть Поместный собор, который работал (с перерывами) в течение 13 месяцев (с 15 августа 1917 г. по 20 сентября 1918 г.). Он восстановил патриаршество. 5 декабря 1917 г. на этот пост был избран пользовавшийся авторитетом в церковной среде митрополит Московский Тихон (В. И. Беллавин).
Тем временем захватившие власть большевики начали планомерное наступление на Церковь. По Декрету от 4 декабря 1917 г. все земли, включая церковные и монастырские, отбирались государством. Постановлением Наркомпроса от 11 декабря в его ведение перешли церковно-приходские школы, семинарии, духовные академии. 18 декабря был введен гражданский брак, а церковный аннулировался; регистрация рождения также была изъята у церкви. И наконец, 31 декабря 1917 г. был опубликован проект декрета «О свободе совести», который вызвал особенно широкий резонанс. Помимо общедемократических установлений, отделявших церковные дела от государственных, в нем сообщалось, что отныне «церковные общества не имеют права владеть собственностью и не имеют прав юридического лица»; «все имущество церковных и религиозных обществ... поступает в собственность государства» и что «имуществом приходов будут ведать волостные, земские и городские самоуправления». Таким образом, по проекту декрета Церковь становилась не только нищей, но и бесправной.
В глазах многих легитимность проекта декрета была сомнительной. Вопрос о месте Церкви в новой политической системе должно было решить Учредительное собрание, до созыва которого и Советское правительство имело статус «временного». Вызывало недоумение, что это далеко не всеми признаваемое правительство взялось решить судьбу института, много веков игравшего важную роль в истории страны. Возмущение этим выразили как церковные иерархи, так и рядовые верующие. Патриарх Тихон направил правительству послание, в котором предал большевистскую власть анафеме; принятые в отношении Церкви акты он назвал проявлением «самого разнузданного своеволия и сплошного насилия на святой Церковью». Тихон призвал пастырей Церкви «устраивать духовные союзы» и организовать «ряды духовных борцов» на защиту «попираемых прав Церкви». Проект декрета был осужден Поместным собором. В Петрограде и Москве прошли крестные ходы в защиту Церкви, в которых приняли участие сотни тысяч верующих.
Советская власть ответила быстро и жестко. 20 января 1918 г. Ленин изучил представленный Наркомюстом итоговый проект декрета, внеся в него более резкие формулировки. В тот же день Декрет «О свободе совести, церковных и религиозных обществах» был утвержден Совнаркомом. В официальном правительственном издании Декрет появился 23 января 1918 г. под другим заголовком: «Об отделении церкви от государства и школы от церкви». Именно эта дата и название утвердились в литературе.
Публикация декрета не сопровождалась подготовкой разъяснений и инструкций по его применению, что привело к многочисленным эксцессам. Жертвами безбожных чиновников и разнузданных грабителей становились те, кто пытался препятствовать захвату церковного имущества и ценностей. Насилие порождало насилие: весной 1918 г. произошло более 1400 кровавых столкновений, в ходе которых убито 138 представителей партии и советской власти. С целью упорядочения работы по реализации декрета в мае 1918 г. при Наркомюсте для решения церковных дел был создан специальный отдел, который получил характерное название «ликвидационный». По февральскому (1919) постановлению наркомата осуществлялось публичное вскрытие святых мощей, что использовалось для атеистической пропаганды.
Все это привело к тому, что конфликт между большевиками и верующими стал одним из факторов эскалации Гражданской войны. Духовенство приняло активное участие в организации сопротивления большевизму. В белогвардейских армиях действовали кадры военного духовенства. В армии Деникина было около 1000 священников, У Врангеля — более 500, у Колчака — несколько тысяч. В Сибири под общим руководством омского епископа Сильвестра (Ольшанский) образовались «полки Иисуса», «полки Богородицы», возглавлявшиеся священниками. Подобные части действовали и на юге.
В свою очередь росла ненависть большевиков к церковникам: закрывались монастыри и храмы, реквизировалось церковное имущество, массовый характер носили убийства священников. Антицерковные погромы достигли своего апогея в 1922 г.
В то же время уже в годы Гражданской войны в среде духовенства возникло течение в пользу сотрудничества с новой властью. В сентябре 1920 г. в Москве был учрежден «Комитет по делам духовенства всея России», одной из целей которого стало «умственное и моральное развитие (духовенства) в соответствии с запросами времени и для приспособления его к новому строю». Протест церковников против политики Тихона проявился и в так называемом обновленческом движении (возглавлялось протоиереем А. И. Введенским), участники которого требовали прекращения «Гражданской войны Церкви против государства».

Революция и Гражданская война явились результатом обострения российских противоречий начала XX в., которые были усугублены войной. Неспособность правящей элиты адекватно отреагировать на вызовы времени стала главной причиной революционного взрыва.
Февраль 1917 г. коренным образом изменил политическую систему России. Перед страной открывалась возможность обновления, глубоких преобразований в экономической, социальной, политической и духовной сфере. Однако оказавшиеся на гребне революционной волны партии и лидеры всячески оттягивали решение насущных российских проблем.
На фоне пассивности «буржуазных» и «мелкобуржуазных» партий позиции большевиков оказывались намного предпочтительнее. С весны 1917 г. их признанный лидер демонстрировал превосходство над другими политиками в искусстве улавливать общественные настроения и вновь адресовать их массам в виде понятных лозунгов. Это искусство, а также жесткая партийная дисциплина сыграли решающую роль в захвате власти ленинцами в октябре этого года. Большевики приступили к овладению властью в стране, находившейся в состоянии глубокого кризиса. Задача сохранения целостности государства, необходимость восстановления порядка соединились со стремлением реализовать свой социальный идеал для России. Это, а также вмешательство извне обусловили ожесточенность и длительность Гражданской войны.

Для России Первая мировая и Гражданская войны, а также иностранная интервенция обернулись подлинной трагедией. Общий ущерб, нанесенный экономике, превысил 50 млрд золотых рублей. С 1914 по 1920 г. промышленное производство сократилось в 7 раз, сельскохозяйственное — на 38%. Более других пострадала крупная индустрия, в упадке был транспорт; страна переживала топливный голод. Велики были людские потери: за 1917 —1920 гг. страна потеряла около 10 млн человек, большая часть которых погибла от голода, болезней, красного и белого террора. По образному замечанию В. И. Ленина, после войны Россия представляла собой «до полусмерти избитого человека».
В обществе произошли глубочайшие изменения: из социальной структуры устранялись целые классы: помещики, крупная и средняя буржуазия; большой урон был нанесен духовенству, казачеству, зажиточному крестьянству. Около 2 млн россиян оказались в эмиграции; среди них доминировали дворянство, предприниматели, интеллигенция. Сокращение и без того тонкого образованного слоя закрепляло разрыв нового общества с историко-культурной традицией страны. К концу войны сформировался особый политический режим, где главную роль играла партия-государство, в которую превратилась РСДРП (б) после прихода к власти. За 1918—1920 гг. произошла радикализация большевизма: на первом послеоктябрьском съезде в марте 1918 г. (VII по общему счету) партия была переименована в Российскую коммунистическую партию (большевиков). И это была не просто смена названия. Ленинцы сознательно порывали с европейской социал-демократией и российскими социалистами из-за их умеренности, склонности к компромиссам, «буржуазному демократизму». Новые идейные основы, ставшие на долгие годы политическим эталоном для российских коммунистов, были закреплены в Программе партии, принятой в разгар Гражданской войны и «военного коммунизма» (VIII съезд, март 1919 г.). К обрисованному в ней образу светлого будущего предполагалось двигаться, в полной мере используя мощь пролетарского государства. Это стало обоснованием для чрезвычайной централизации управления всеми сферами, привело к фактическому подчинению государству обычно независимых структур гражданского общества: судов, прессы, профсоюзов, кооперативов и т. д. В экономической сфере частная инициатива и рынок заменялись диктатом государства, организующим производство и распределение продукции.
Начало 1921 г. высветило неприятие проводимой большевиками политики даже со стороны массовых трудящихся слоев — крестьянства и рабочих, что нашло отражение в популярном тогда лозунге «За Советы без коммунистов!». Стремление сохранить власть предопределило политику лавирования, проводившуюся в 1920-е гг., в которой, однако, отступления от линии 1919—1920 гг. рассматривались как вынужденные и временные.
Уже к 1920 г. были фактически ликвидированы все политические партии, а Советы превратились в орудие однопартийной диктатуры, при которой государственные структуры становились проводниками большевистских идей и взглядов. В 1918—1920 гг. активно формируется партийный аппарат, роль которого растет как в самой партии, так и в государственных учреждениях. При этом развитие аппарата происходило на фоне общей бюрократизации советской системы управления. Свертывание рыночного регулирования экономической деятельности, переход к государственному учету, контролю и распределению ресурсов вызвали колоссальный рост чиновничества. К «традициям» старой бюрократии («спецов») прибавилось «комчванство» — стиль поведения вышедших из коммунистической среды чиновников, «товарищей с портфелями». Этому способствовали и значительные изменения, произошедшие в составе РКП (б): к 1920 г. вырос удельный вес служащих (до 25%), но, что особенно важно, 70% составляли люди, вступившие в нее после Октября 1917 г. Многие рассчитывали на привилегированное положение в обществе за счет принадлежности к правящей партии.
В результате к концу Гражданской войны произошло, по выражению Н. И. Бухарина, «превращение необходимого централизма в бюрократический отрыв от масс». Говорили, что место диктатуры пролетариата заняла «диктатура партийного чиновничества». В сравнении с 1917 г. ситуация изменилась разительно: степень влияния партийного и государственного деятеля определялись теперь не только его личными качествами, но и в значительной мере способностью выстроить отношения с управленческим аппаратом, подчинить его себе.
Обстановка Гражданской войны привела к милитаризации управления: решения руководящих органов принимали форму военных приказов. К 1921 г. демократические основы внутрипартийной жизни были уже во многом подорваны. Победа над многочисленными противниками усилила готовность использовать военно-коммунистические методы в условиях мирного времени. Милитаризация сознания стала одним из результатов Гражданской войны. Стоящие перед страной задачи в последующие годы формулировались в терминах военных кампаний: «хозяйственный фронт», «идейный враг», «борьба за выполнение плана», «битва за урожай» и т.п. В 1919—1920 гг. началась романтизация насилия против «эксплуататоров», превозносилась борьба «трудящихся», «рабоче-крестьянского государства» против «буржуазии», «помещиков», «интервентов». После завершения Гражданской войны идеализация «красных» и демонизация их противников, замалчивание сложностей и противоречий стали традицией советской идеологической жизни и длительное время формировали искаженную картину великой национальной трагедии.



Назад Вперед
 

ИМЯ БОГАserg7.jpg"

РЕЛИГИЯ СЛАВЯНserg8.jpg"

ИСТОРИЧЕСКИЕ РОМАНЫserg9.jpg"

СТАТЬИ ПО ИСТОРИИistor.jpg"

АРИЙСКИЙ ПРОСТОРarii1.jpg"

ВЕЛИКАЯ СКИФИЯserg10.jpg"

ВЕЛИКОЕ ПЕРЕСЕЛЕНИЕ НАРОДОВserg12.jpg"

СЛАВЯНЕserg13.jpg"

КИЕВСКАЯ РУСЬserg11.jpg"

РУССКИЕ КНЯЗЬЯserg14.jpg

БЫТ КИЕВСКОЙ РУСИ
serg15.jpg

ГОРОДА КИЕВСКОЙ РУСИserg16.jpg

КНЯЖЕСТВА КИЕВСКОЙ РУСИserg17.jpg

СРЕДНЕВЕКОВАЯ ЕВРОПАserg18.jpg

ИСТОРИЯ АНГЛИИserg33.jpg

ИСТОРИЯ ФРАНЦИИfr010.jpg

ВИЗАНТИЯ И КРЕСТОНОСЦЫserg19.jpg

КРЕСТОВЫЕ ПОХОДЫ
serg20.jpg

РЫЦАРСКИЕ ОРДЕНЫ
orden1000.jpg

ОРДАorda1000.jpg

РУСЬ И ОРДАrusorda01.jpg

МОСКОВСКАЯ РУСЬmoskva01.jpg

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ 18 в.imperia2.jpg

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ 19 в.serg27.jpg

СПЕЦСЛУЖБЫ РОССИИserg28.jpg

ПИРАТЫpirat444.jpg

ЗЛОДЕИ И АВАНТЮРИСТЫzlodei444.jpg

БИБЛИОТЕКАserg21.jpg

ПОЭЗИЯstihi1.jpg

ДЕТЕКТИВЫserg22.jpg

ФАНТАСТИКАserg23.jpg

ЮМОРИСТИЧЕСКАЯ ФАНТАСТИКАgumor.jpg

НЕЧИСТАЯ СИЛАserg24.jpg

ЮМОРserg25.jpg

АКВАРИУМserg26.jpg