РЕВОЛЮЦИЯ И ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА

ДОБРОВОЛЬЧЕСКАЯ АРМИЯ (18 год)

В ноябре 1917 года на Дону зарождается общероссийская охранительная сила, действительно способная драться с большевиками. 30 октября генерал М. В. Алексеев выехал из Петрограда на Дон. Он надеялся на казачество: знал, что сами казаки не пойдут водворять порядок в России, но свою территорию и достояние от большевиков защищать будут и тем самым обеспечат базу для формирования на Дону новой армии. 2 ноября 1917 года Алексеев прибыл в Новочеркасск, и этот день был отмечен белогвардейцами впоследствии как день рождения Добровольческой армии. На территорию Дона и Кубани началась переброска юнкерских училищ из Киева, Одессы. Политика новой власти усилила приток офицеров в эти области. Приказ Петроградского ВРК армейским комитетам от 25 октября 1917 года гласил, что офицеры, которые «прямо и открыто» не присоединятся к революции, должны быть «немедленно арестованы, как враги», после чего многие офицеры поодиночке и группами отправились на Дон.
Донской атаман Каледин, не уверенный в силах и способностях генерала Алексеева, на призыв последнего «дать приют русскому офицерству» выразил «принципиальное сочувствие», но, подталкиваемый рядом своих сподвижников, которые «по соображениям благоразумия» отныне решили маскировать свои цели, намекнул, что центром «Алексеевской организации» лучше избрать Ставрополь и Камышин. Тем не менее генерал Алексеев и его организация остались в Новочеркасске, прикрывшись принципом «с Дона выдачи нет».
Почти месяц после прихода к власти большевиков участники Корниловского выступления продолжали сидеть в Быховской тюрьме. И лишь когда большевики двинули верные им войска на Дон и на Ставку, новый главком Духонин решил выпустить узников, людей, признающих лишь военную, бескомпромиссную борьбу с большевиками. Они и сами могли бежать, но боялись, что весть об их побеге взбудоражит солдат, и фронт, еле державшийся, просто рухнет и разбежится. Сознавая, чем может грозить лично ему такое решение, Духонин колебался. 18 ноября в Быхов пришло письмо Духонина отправить арестованных на Дон в станицу Каменскую на поруки, затем последовало письмо с отменой предыдущего приказа и, наконец, приехал офицер с приказом от следственной комиссии Шаблиевского освободить «быховцев».
Деникин, Романовский, Марков и другие, переодевшись, по подложным документам поехали в Новочеркасск. Корнилов во главе Текинского конного полка направился туда же походным порядком. Деникин ехал под именем Александра Домбровского, помощника заведующего 73-м перевязочным польским отрядом. Романовский погоны генерала сменил на погоны прапорщика, Марков изображал его денщика.
В Новочеркасске, куда Деникин прибыл в конце ноября, было неспокойно. В Ростове высадился морской десант Черноморского флота и вместе с местной Красной гвардией захватил власть. Каледин никак не мог заставить казаков сражаться с моряками и красногвардейцами. Появление «белогвардейцев» с одиозными именами играло на руку красногвардейцам и смущало казаков. Каледин посоветовал Деникину пока переждать на Кубани. Деникин и Марков две недели жили в станице Славянской, а затем в Екатеринодаре.
За эти две недели обстановка разъяснилась. Единственной силой, способной противостоять большевикам, на Дону оказалась «Алексеевская организация», насчитывавшая к тому времени около 700 человек. 26 ноября Каледин обратился к Алексееву за помощью, заявив: «Всякие недо-разумения между нами кончены». Пока Большой Войсковой Круг собирался и принимал решение изгнать большевиков из Ростова, «алексеевцы» вели бои на окраинах Ростова и затем помогли казакам занять город.
6 декабря в Новочеркасск прибыл Корнилов. По дороге он с текинцами попал в засаду и принял решение рассеяться и пробираться на Дон поодиночке. Теперь под именем Лориона Иванова, беженца из Румынии, Корнилов объявился в донской столице.
С этого времени прибывшие генералы стали объединяться вокруг Л. Г. Корнилова и, опираясь на «Алексеевскую организацию», попытались возглавить на Юге все антибольшевистские силы. Тесного единства между вождями «белого движения» не было. По мнению некоторых современников, Корнилов «перехватил власть у Алексеева». Но это были «счеты между своими», главной задачей стояло оттеснить от лидерства местные аморфные силы, возглавить всех бегущих от большевиков и повести их на спасение Родины.
Организационным центром стал «Донской гражданский совет», который по мысли Деникина должен был стать «первым общерусским противобольшевистским правительством». Одним из решающих факторов создания «Донского гражданского совета» стало прибытие в Новочеркасск 10 декабря 1917 года представителя Франции полковника Гюше, который сообщил Алексееву, что французы выделили для антибольшевистских сил на Юге 100 млн франков. Тем самым установилась связь Антанты с «белыми» на Юге.
Во главе «Донского гражданского совета» стал «триумвират» – М. В. Алексеев, Л. Г. Корнилов, А. М. Каледин. Алексеев брал на себя политическое руководство и обязанности военного министра, Корнилов – руководство собравшимися добровольцами и командование всеми войсками, когда военные действия будут перенесены за пределы Донской области, Каледин – руководство оборонительными операциями, пока борьба будет вестись в пределах Дона. В «Совет» вошли представители донского правительства, кадетской партии, даже правые социалисты-революционеры, что, как писал Деникин, «вызвало лишь недоумение в офицерской среде». В состав «Совета» вошли и генералы – А. И. Деникин, И. П. Романовский, А. С. Лукомский.
Работа «Совета» осложнялась тем, что в Новочеркасске и в составе самого «Совета» политическая «элита» начала сводить старые счеты, создала атмосферу взаимной отчужденности и, как казалось Деникину, не понимала сути свершающихся на Дону событий.
В основу деятельности «Донского гражданского совета» была положена выработанная в конце декабря 1917 года политическая декларации Добровольческой армии, созданная на базе «быховской программы» генерала Корнилова. Декларация предполагала создание в стране «временной сильной верховной власти из государственно мыслящих людей», которая должна была восстановить частную собственность, осуществить денационализацию промышленности, остановить раздел и передел земли, воссоздать армию на старых началах. Венцом деятельности «триумвирата» и «Совета» должен был стать созыв нового Учредительного собрания, а не того, что должно было собраться 28 ноября 1917 года, но все время откладывалось большевиками. Новое Учредительное собрание должно было сконструировать государственную власть и разрешить аграрный и национальный вопрос.
Впрочем, для этого первого «общерусского противобольшевистского правительства», по мнению А И. Деникина, «формы несуществующей фактически государственной власти временно были совершенно безразличны». Важным и нужным считалось создание вооруженной силы. «С восстановлением этой силы пришла бы и власть». Поэтому первым мероприятием «триумвирата» стало формирование антибольшевистских ударных отрядов. Специальные агенты были направлены во все города России – в Поволжье, Сибирь, на Кавказ.
А. И. Деникин считал, что «деятельность Совета имела самодовлеющий характер и в жизни армии не отражалась вовсе», она прекратилась с переездом «Совета» из Новочеркасска в Ростов. Причиной прекращения деятельности стало то, что «Совет» не смог разрешить главный вопрос – денежный, достать деньги на формирование воинских частей. Представители «общественности» не смогли обеспечить своим авторитетом финансирование антибольшевистской борьбы, и военное руководство оттеснило их. Таким образом, новые вооруженные силы формировались «без заметного политического руководства».
Формирование шло по двум направлениям. Во-первых, сколачивались чисто «русские» отряды из охранительно и патриотически настроенных элементов, бегущих из Центральной России. За войну корпус офицеров вырос приблизительно в 5 раз, кадровые офицеры к 1917 году занимали посты не ниже командира полка или батальона, низовые звенья занимали офицеры военного времени, а подавляющее большинство таких офицеров составляли выходцы из крестьян. Однако специфика профессии способствовала подбору на офицерские посты людей охранительной, патриотической направленности. Условия формирования, окружение, наплыв разного рода авантюристов окрашивали новые охранительные формирования в негативные цвета.

"Армия формировалась во враждебном окружении, офицеры «встречали в обществе равнодушие, в народе вражду, в социалистической печати злобу, клевету и поношение». Сам настрой общества налагал свой отпечаток на Добровольческую армию. «Было бы лицемерием со стороны общества, испытавшего небывалое моральное падение, требовать от добровольцев аскетизма и высших добродетелей. Был подвиг, была и грязь», – писал А И. Деникин и сетовал, что начальник снабжения был честен, «тогда как подлое время требовало, очевидно, и подлых приемов». Но в целом подобрались «высоко доблестные командиры», а сами добровольцы отличались стойкостью и беспощадностью. Командующий генерал Корнилов инструктировал их: «В плен не брать. Чем больше террора, тем больше победы»." (Шишов. "Белые генералы")

Основой формирований стала «Алексеевская организация». 20 декабря приказ Каледина № 1058 разрешил формирование добровольческих отрядов. Официально о создании «Добровольческой армии» и об открытии записи в нее было объявлено 24 декабря 1917 года, 25 декабря в командование армией вступил Л. Г. Корнилов. А. И. Деникин был назначен начальником Добровольческой дивизии, а С. Л. Марков стал у него начальником штаба.
Вступая в армию, каждый доброволец давал подписку прослужить четыре месяца и беспрекословно повиноваться командованию. Жалованье стали получать лишь в январе, до этого жили на один только паек. Офицерам дали оклад в 150 рублей, солдатам – 50 рублей в месяц. За месяц, с 15 декабря по 15 января, было сформировано 6 батальонов и 3 артиллерийские батареи. Количественно это выглядело так: Корниловский полк (бывший «Славянский») -650 штыков Киевское юнкерское училище -200 Офицерский полк -187 Отряд полковника Боровского - 98 Юнкерский батальон -150 Студенческая рота -160.
По мнению А. И. Деникина, все «эти полки, батальоны, дивизионы были по существу только кадрами, и общая численность всей армии вряд ли превосходила 3–4 тыс. человек, временами во время ростовских боев падая до совершенно ничтожных размеров».
Формируясь в специфических условиях Дона, «добровольцы» вынуждены были заявить, что «первая непосредственная цель Добровольческой армии – противостоять вооруженному нападению (большевиков) на Юг и Юго-Восток России», они обещали, что «будут защищать до последней капли крови самостоятельность областей, давших им приют».
Второй реальной силой, которую удалось создать, стали «местные» ударные отряды – «пар-тизаны», куда вошли кадровые казачьи офицеры и казачья учащаяся молодежь. Во время большевистского восстания в Ростове Каледин, не надеясь на регулярные казачьи полки, отдал приказ о формировании добровольческих сотен.
По мнению А. И. Деникина, «донское офицерство, насчитывающее несколько тысяч, до самого падения Новочеркасска уклонялось вовсе от борьбы; в донские партизанские отряды поступали десятки, в Добровольческую армию – единицы, а все остальные, связанные кровно, имущественно, земельно с Войском, не решались пойти против ясно выраженного настроения и желаний казачества». «Главный контингент партизан – учащаяся молодежь», – констатировали современники. Формирование частей началось и на Кубани, но трудности там были те же.
В целом же Добровольческую армию так и не удалось развернуть до численности полнокровной армии или хотя бы корпуса. Конспиративные условия формирования, «отсутствие приказа» и ряд других причин называет А. И. Деникин, указывая, что южные города были «забиты офицерами», «панели и кафе Ростова и Новочеркасска были полны молодыми и здоровыми офицерами, не поступившими в армию». В общем всенародного ополчения не вышло, и армия изначально имела, как неоднократно отмечал Деникин, «характер классовый». Исходя из этого, ясно было, что армия не может решать задач в общероссийском масштабе, потому была поставлена задача сдерживать напор неорганизованного большевизма и тем самым дать окрепнуть «здоровой общественности и народному самосознанию».
Но большевистский натиск оказался более организованным, чем предполагало «добровольческое» командование. И с казачеством возникли трения. Каледин пытался примирить все слои населения Дона, но допущенные в правительство представители крестьян сразу же поставили вопрос о Добровольческой армии, требуя ее роспуска. Фронтовые казачьи части считали «добровольцев» главной причиной «междоусобной борьбы», из-за них якобы и наступали на Дон большевики. Часть казаков откололась от Каледина, созвала в Каменской фронтовой казачий съезд и стала договариваться с большевиками.
Во второй половине января Добровольческая армия перебазировалась из Новочеркасска в Ростов и, не сформировавшись окончательно, ввязалась в бои, прикрывая Ростов и Таганрог с запада. Вскоре «добровольческое» командование, стремясь подтолкнуть донскую верхушку к более активным действиям, заявило, что уходит с донского фронта. Силы Добровольческой армии, прикрывающие Новочеркасское направление, состояли всего из двух рот, но отвод и этих частей удручающе подействовал на Каледина. Свои полки его не слушались, донские «партизаны» были разбиты. 29 января А. М. Каледин застрелился.
Новый атаман А М. Назаров просил «добровольцев» остаться и объявил поголовную мобилизацию казаков. Но подъема хватило на несколько дней, время было упущено, откликнулись лишь казаки старшего возраста, которые при первом же столкновении не выдержали артиллерийского огня красногвардейцев. Тем временем большевистское кольцо вокруг Дона сомкнулось. 1 (14) февраля начались бои под Батайском, откуда большевиков не ждали. 7 (20) февраля войсковой атаман Назаров сообщил Добровольческой армии, что казаки никакой помощи оказать не могут ввиду неудавшейся мобилизации и что он «больше не смеет задерживать» «добровольцев» на Дону. «Добровольцы» оказались в безвыходном положении. Рассчитывать было не на кого.

"Командование решило уходить с Дона, ориентировочно – на Кубань, где у власти в Екатеринодаре все еще было краевое правительство, но большой уверенности не было. 9 (22) февраля 1918 года основной состав Добровольческой армии выстроился у своего штаба, «дома Парамонова». Многие командиры все еще носили штатские костюмы. Только Корнилов вышел к войскам в полушубке военного образца. Ему подали дымчато-серую лошадь, позади развернули национальный трехцветный флаг. На рукавах «добровольцев» пестрели такие же трех-цветные нашивки уголком вниз. Прозвучали слова команды...
Антон Иванович Деникин, назначенный помощником командующего армией, шел в дырявых сапогах, в штатской одежде, с карабином через, плечо. В первый же день он сильно простудился, и его положили на повозку где-то в хвосте обоза. Самый старший из генералов, М. В. Алексеев, ехал в тележке с чемоданом, где помещалась вся казна Добровольческой армии, около шести миллионов рублей. Все это время он жестоко страдал от уремии и не надеялся дожить до конца этого вынужденного похода."
(Шишов. "Белые генералы")

Первоначально войска двинулись в сторону Новочеркасска, но в хуторе Мишкине «добровольцев» встретила делегация новочеркасских казаков и просила не входить в город, иначе им окажут вооруженное сопротивление. Одновременно делегация казаков и Новочеркасского городского самоуправления прибыла в советский штаб, сообщила, что «добровольцы» ушли, и просила не стрелять по городу из пушек. «Добровольцы» повернули к югу и начали переправу через Дон у станиц Аксайской и Ольгинской. Так как 112-й запасной полк, посланный советским командованием занять Ольгинскую, самовольно бросил фронт и уехал в Ставрополь, Добровольческая армия без потерь выскользнула из кольца.
12 (5) февраля «без широкого оповещения» ушли из Новочеркасска «партизанские отряды» во главе с донским походным атаманом генералом П. X. Поповым. Войсковой Круг и атаман Назаров остались в Новочеркасске. Звавшим его за Дон «добровольцам» Назаров ответил, что «большевики не посмеют тронуть выборного атамана и Войсковой Круг».
В станице Ольгинской «добровольцы» остановились на четыре дня, подсчитали свои силы и произвели переформирование. Налицо было около 3 700 человек. Как оказалось, за время боев под Таганрогом и Ростовом армия увеличилась более, чем вдвое. Из названного количества штыков большинство составляли офицеры – 2 350. Офицерский корпус делился следующим образом: 500 кадровых – 36 генералов, 242 штаб-офицера (из них 24 генерального штаба), 1 848 офицеров военного времени. В армии было свыше тысячи юнкеров, студентов, гимназистов, кадетов; 235 рядовых (из них 169 солдат). Организационно армия поделилась на три полка, один отдельный батальон, инженерный чехословацкий батальон, четыре батареи по два орудия, три небольших конных отряда. Первый офицерский полк, состоявший из Новочеркасского, 1-го и 2-го Ростовских офицерских батальонов, возглавил генерал Марков; Корниловский полк – полковник Неженцев; Партизанский полк, созданный из донских партизанских отрядов, поступил под командование генерала А. П. Богаевского, донского казака; юнкерским батальоном командовал генерал Боровский, чехословаками – капитан Неметчик. С армией шли 52 гражданских лица (Родзянко в том числе). По качественному составу армия отнюдь не напоминала гвардию «буржуазно-помещичьей контрреволюции». По данным А. Г. Кавтарадзе, 90 % участников похода не имели никакой собственности. Потомственных дворян был 21 %, личных дворян – 39 %, остальные – выходцы из крестьян, мещан и т. д.

Тем временем политическая борьба между местным казачеством и иногородним населением на Кубани повлекла за собой организацию вооруженных сил обеих сторон. Возникшее еще при Керенском кубанское правительство приступило к формированию местной Добровольческой армии. Это формирование было поручено капитану генерального штаба Покровскому, произведенному Кубанской радой в генералы. В то же время на Кубани стали организовываться ячейки вооруженных сил большевиков, частично из «иногороднего» населения, из частей старой Кавказской армии, отходившей с Кавказского фронта и из моряков Черноморского флота. Эти отряды разоружили в своих районах казаков, враждебных советской власти. Разоружение иногда сопровождалось применением вооруженной силы. Часть казачества уходила в горы, образуя белогвардейские партизанские отряды.
В такой обстановке происходила организация советских войск Северного Кавказа и, в частности Кубани, которые постепенно из революционных отрядов, не имевших никакой организации, стали принимать вид войсковых частей, управляемых командным составом, большей частью выходцами из беднейшего населения области.
Таким образом Добровольческая армия Корнилова явилась по сути третьей силой на Кубани. Однако к моменту начала похода с Дона на Кубань местная антибольшевистская рада была низвергнута. 13 марта 1918 г. она с небольшим отрядом верных ему войск была изгнана из Екатеринодара местными большевиками и вынуждена была скитаться в окрестных горах.
При своем движении Корнилову пришлось считаться с опасностью встречи с советскими войсками в районе железной дороги Ростов — Тихорецкая — Торговая или опасаться их возможного преследования. Искусно избегая встречи с крупными советскими силами, располагавшимися в эшелонах по железнодорожным линиям и в крупных узлах путей, Корнилов вступил в пределы кубанской области, где впервые узнал о судьбе Кубанского казачьего правительства.
Надежда на поддержку местных кубанских казаков не оправдалась; добровольцев встречали не только безразлично, но даже враждебно, и за многие станицы пришлось вести бой с местными партизанами. Однако Корнилову удалось после нескольких маневренных движений соединиться 30 марта с силами кубанских белогвардейцев в ауле Шенжий, что увеличило состав Добровольческой армии на 3000 бойцов. Это подкрепление было для нее весьма кстати. За время предшествующих боев силы Добровольческой армии уменьшились уже до 2700 чел. (в том числе 700 раненых). Соединение добровольцев с кубанцами совпало с переломом в настроении казачества (зажиточного и кулацкого населения). Оно на почве борьбы с иногородним крестьянством из-за дележа земли и недовольства реквизиционной политикой местной советской власти и деятельностью некоторых отрядов черноморских моряков становилось все более враждебным советской власти. 30 марта 1918 г. Корнилов вступил в командование всеми объединенными белогвардейскими силами на Кубани и, рассчитывая на слабость советского гарнизона в Екатеринодаре, решил его взять обходом с юга.
К моменту начала операции против Екатеринодара гарнизон последнего был усилен частями 39-й пехотной дивизии старой армии, переброшенной сюда со станции Тихорецкой. Силы советских войск определялись в 18 000 бойцов, 2–3 бронемашины и 10–14 орудий.
9 апреля 1918 г. Корнилов начал ряд кровавых и неудачных атак на Екатеринодар. Во время одной из них (13 апреля) он был убит. В командование остатками его армии вступил генерал Деникин, поспешивший начать отход на Дон. Отход армия совершила по маршруту Старо-Величковская — станция Медведовская — станция Дядьковская — Успенская — Ильинская. 13 мая Добровольческая армия вернулась на Дон, очистив от советских отрядов часть задонской степи, прилегающую к реке Дон. В результате за время своего «ледяного» похода, сделав за 80 дней (из них 44 с боями) 1050 км, Добровольческая армия возвратилась в составе 5000 бойцов, так как по пути она начала пополняться добровольцами из состава местных казаков.
По прибытии на Дон к ней присоединилась бригада генерала Дроздовского в составе более 1000 человек (из них 667 офицеров и 370 солдат). В общем налет Корнилова на Кубань имел ничтожное военное значение и только перелом в настроении казачества, наличие германской оккупации и слабая еще организация советских войск на Северном Кавказе спасли Добровольческую армию от полного разгрома.

"17 (30) апреля Добровольческая армия и подчиненные ей кубанские части двинулись на север. Вскоре «добровольцы» заняли позицию у Среднего Егорлыка на границе Ставропольской губернии, Донской и Кубанской областей, что подчеркивало их выжидательный настрой. Полторы тысячи раненых были направлены в новочеркасские лазареты. Две тысячи утомленных бойцов, не считая кубанские части, стали на длительный отдых на стыке трех областей. С севера их прикрывали восставшие против большевиков донские станицы, с востока – безлюдные степи, с юга и запада разворачивалась, готовясь отражать немецкое наступление, Красная Армия Кубани, до 50 тысяч украинских красногвардейцев и мобилизованных кубанских казаков. Немецкое наступление, грозившее захлестнуть весь Юг России, отвлекло внимание большевиков от «добровольцев», которых считали разбитыми и сошедшими со сцены раз и навсегда." (Шишов. Белые генералы")

Три фактора постоянно действовали Деникину на нервы: взаимоотношения с новым донским атаманом генералом Красновым, взаимоотношения с примкнувшими к армии кубанцами и взаимоотношения с появившимися на горизонте немцами.
Взаимные нелады начались у «добровольцев» с донцами, как только армия вступила на донскую территорию. Вожди восставших донцов Деникину не понравились. Походный атаман Попов показался человеком «вялым и нерешительным», глава Временного донского правительства Янов – «правым демагогом». Единственный достойный человек, генерал Краснов, как только стал атаманом, сразу же попытался подчинить Добровольческую армию себе, поскольку она располагалась на территории Дона, а когда это не удалось, приказал донским казакам, служившим у Деникина, немедленно покинуть ряды «добровольцев» и поступить в Донскую армию.

"Деникин понимал, что после «Ледового похода» его армия была спасена начавшимся на Дону восстанием, получила возможность передохнуть, окрепнуть, сам Алексеев и военно-политический отдел армии обосновались в Новочеркасске, туда же увезли всех раненых «добровольцев», но все же командование «добровольцев» ввязалось в политическую борьбу с донским руководством. «Вообще же в массе своей добровольчество и донское казачество жили мирно, не следуя примеру своих вождей», – признавал Деникин.
Похожая ситуация сложилась и во взаимоотношениях с кубанцами. Служилые представители восточной Кубани, «линейцы», были верны Деникину, а украиноязычные «черноморцы», жители западной Кубани, стали клониться к Украине, а значит и к немцам. Среди кубанских офицеров в армии преобладали «линейцы», среди членов Рады и кубанского правительства, присоединившегося к армии на Кубани, больше было «черноморцев». Обе группировки враждовали, жаловались друг на друга Деникину, причем офицеры-«линейцы» готовы были к физической расправе над некоторыми особо рьяными «украинофилами» среди «черноморцев». Опасаясь окончательного раскола, Деникин сдерживал «кубанские страсти» как мог."
(Шишов. "Белые генералы")

Между тем ситуация в западной Кубани, на Таманском полуострове приняла серьезный оборот. Таманцы призвали себе на помощь оккупировавших Крым немцев. Немцы послали им на помощь один пехотный полк, и с этого времени борьба на Таманском полуострове поглотила значительные советские силы. Прочие советские силы главной своей массой под командой Сорокина группировались в треугольнике Азов — Батайск — Тихорецкая, имея сильные гарнизоны на станции Великокняжеской и в городе Екатеринодаре. Общая их численность со всеми гарнизонами достигала 80 000–100 000 бойцов, правда, слабо сколоченных, плохо вооруженных и снаряженных. Такова была обстановка на Северном Кавказе, когда командование Добровольческой армии в лице генерала Деникина, отвергнув предложение донского командования о совместных действиях на Царицын и учитывая внутреннее состояние Северного Кавказа, поставило себе частную задачу — освобождение от советских войск Задонья и Кубани. Выполнение этой задачи давало Добровольческой армии свободную от немецкого влияния, обеспеченную и богатую базу для дальнейшего движения на север. Силы Добровольческой армии в это время в своих рядах насчитывали от 8000 до 9000 бойцов.
Замысел операции предусматривал предварительный захват станции Торговой для перерыва железнодорожной связи Северного Кавказа с центральной Россией, а затем — удар на станцию Тихорецкую. Захватив последнюю, генерал Деникин мыслил обеспечить операцию с севера и юга захватом станции Кущевки и Кавказской, после чего двинуться на Екатеринодар как политический и военный центр всего Северного Кавказа. Слабый заслон должен был обеспечивать эту операцию со стороны армии Сорокина.
Наступление Добровольческой армии развернулось следующим образом. 25 июня 1918 г. она овладела станцией Торговой и двинулась на Великокняжескую в целях содействия Донской армии по овладению Сальским округом, что должно было обеспечивать ее со стороны Царицына. 28 июня она овладела Великокняжеской и после двухнедельной остановки в ее районе 10 июля круто свернула на юг — на Тихорецкую. Попытки Сорокина сбить ее заслон с фронта Кагальницкая-Егорлыцкая и группы Калнина перейти во встречное наступление от Тихорецкой не увенчались успехом. Широко пользуясь при своем маневрировании подводами местных жителей, Добровольческая армия сначала разбила отдельные отряды группы Калнина, а затем в районе Тихорецкой обрушилась на его главные силы и 13 июля нанесла им сильное поражение. Взятие Тихорецкой имело важные стратегические результаты: первоначальная слабая боеспособность 30-тысячной группы Калнина была окончательно подорвана; в руки Добровольческой армии переходил важный железнодорожный узел, давший ей возможность развивать свои дальнейшие операции в трех направлениях; упрочивалось сообщение Добровольческой армии с тылом; окончательно разъединялись отдельные группы советских войск, причем в особенно трудное положение попадала армия Сорокина.
Стратегическое положение красных войск на Северном Кавказе ухудшалось еще и в связи со вспыхнувшим в конце июня восстанием терских казаков, быстро охватившим район Моздок — Прохладная. В начале августа восставшим удается временно захватить даже Владикавказ, вскоре, однако вновь перешедший в руки советских войск, широко поддержанных в этой борьбе местным ингушским населением. Центром восстания становится Моздок, причем гражданская власть сосредоточивается в руках избранного «казачье-крестьянским съездом» Терского края Исполнительного комитета, в котором решающая роль принадлежала социалистам-революционерам.
По мере успехов росли и силы Добровольческой армии, пополнявшейся за счет мобилизации кубанских казаков; они уже достигали 20 000 штыков и сабель. По занятии Тихорецкой Деникин поставил себе ближайшей целью разбить армию Сорокина, для чего направил на станцию Кущевку отряд в 8000–10 000 человек. Обеспечивая себя со стороны Ставрополя, он двинул на станцию Кавказская отряд в 3000–4000 человек, а на Екатеринодарском направлении действовал активным заслоном Дроздовского в 3000 человек. В свою очередь, Сорокин сосредоточивал свои силы под Кущевкой, а в образованный в Екатеринодаре «Чрезвычайный комиссариат кубанской области» стягивал подкрепления с Таманского полуострова для защиты Екатеринодара.
Наступление Добровольческой армии началось 16 июля на всех трех направлениях. Но Сорокин упорно оборонялся под Кущевкой до 23 июля, после чего отошел на станицу Тимашевскую, открывая таким образом Добровольческой армии доступ к Азовскому морю. Поручив преследование армии Сорокина своей коннице, Деникин начал сосредоточивать свои силы на Екатеринодарском направлении, где в это время отряд Дроздовского был задержан таманским подкреплением у станции Динской. Армавирская группа Добровольческой армии (генерал Боровский) еще 18 июля овладела станцией Кавказской, разъединив таким образом Екатеринодар, Армавир и Ставрополь. Пользуясь последним обстоятельством, белый партизан Шкуро овладел Ставрополем 21 июля. Неделю спустя, т. е. 27 июля, пал Армавир, и в тот же день закончилась перегруппировка сил Деникина на Екатеринодарском направлении. Деникин, заслоняясь от Сорокина конницей, перешел в наступление на Екатеринодар. Но он не дооценил своего противника. Армия Сорокина сама перешла в наступление на тылы Добровольческой армии, направляясь от Тимашевской в район станции Кореневская — Выселки.
Этот смелый маневр создал грозное положение для Добровольческой армии, так как почти вся армия Сорокина оказалась на тылах ее главных сил. Вместо продолжения наступления на Екатеринодар, она должна была сосредоточить все свои усилия против армии Сорокина. С большим трудом 6 августа ей удалось выйти из опасного положения. Армия Сорокина, разбившись на две группы, отошла одной группой на Тимашевскую, а другой — на Екатеринодар. Возобновив свое наступление на Екатеринодар, Деникин овладел им 16 августа, причем армия Сорокина отошла за реки Кубань и Лабу, утратив таким образом связь с красной Таманской армией, действовавшей на полуострове этого имени. В то же время красные силы Ставропольского района вновь отбили Армавир.
Отрезанная от армии Сорокина красная Таманская армия под руководством Ковтюха и Матвеева в количестве 25 000 человек двинулась на Новороссийск, покинутый при ее приближении германско-турецким десантом. Оттуда она направилась по Черноморскому побережью на Туапсе, куда и прибыла 1 сентября. Выбив из Туапсе грузинский отряд, Таманская армия направилась вдоль железной дороги на Армавир. После упорных боев с кубанской конницей Таманская армия 17 сентября под Армавиром соединилась с армией Сорокина.
Последняя находилась в упорных боях с кубанской Добровольческой армией, силы которой в это время возросли до 35 000–40 000 чел. при 86 орудиях. С этими силами Деникин стремился зажать армию Сорокина между Кавказским предгорьем и рекой Кубанью, охватывая ее с севера со стороны Барсуковской и с юга от Майкопа и ведя в то же время наступление на Армавир. Прибытие Таманской армии улучшило стратегическое положение армии Сорокина. 26 сентября таманцы вновь отбили Армавир у белых и отбросили на Майкопском направлении успевшую было переправиться через реку Лабу конницу белых. В то же время отряды из Ставропольской группы красных, насчитывавшей до 22 000–25 000 человек, успешно атаковали станцию Торговую, все время грозя тыловым сообщением Добровольческой армии. Последняя должна была оттянуть в этот район значительные силы, оставив для обеспечения Ставрополя одну дивизию.
Общая численность Таманской армии и армии Сорокина достигала в это время 150 000 штыков и сабель при 200 орудиях. Обе армии были подразделены на пять колонн, одну Ставропольскую группу и кавалерийский корпус. Их положение по форме представлялось в виде вытянутого клина: с головою у станции Михайловская, одной стороной, шедшей через Армавир до станции Невинномысской, а другой — вдоль реки Лабы до станции Ахматовской. В таком положении обе армии готовились сами к переходу в наступление.
Командарм Таманской Матвеев предлагал избрать направление главного удара на станцию Кавказскую, с тем, чтобы в дальнейшем либо действовать на Екатеринодар, либо искать связи с 10-й красной армией в районе Царицына. Главком Сорокин, к мнению которого присоединился и РВС Северного Кавказа, считал необходимым овладеть Ставрополем и его районом и там закрепиться в восточной части Северного Кавказа, держа связь с центром через Святой крест на Астрахань. Мнение Сорокина победило, причем Матвеев был расстрелян за нежелание подчиниться этому распоряжению РВС.

"23 октября Таманская армия сосредоточилась и районе Невинномысской, откуда двинулась на Ставрополь и в ночь на 30 октября овладела им. Дальнейшего развития операция ее не получила, так как в течение трех недель она оставалась без оперативного руководства. Это произошло оттого, что в это время сам главком Сорокин восстал против РВС Северного Кавказа, вероломно расстреляв нескольких его членов, после чего, будучи объявлен вне закона, бежал, был арестован в Ставрополе и застрелен до суда над ним одним из командиров полков Таманской армии. Выступление Сорокина явилось также своеобразной реакцией партизанской стихии на организующее влияние революции. По свидетельству некоторых историков Гражданской войны, поводом к открытому выступлению Сорокина явилось именно задание, полученное РВС его армии о проведении регулярной организации, принятой центром. Это грозило партизанскому вождю утратой его исключительного положения и толкнуло его на анархическое выступление. В дальнейшем мы увидим, как удаленность вооруженных сил революции на Северном Кавказе от организующего влияния центра заставила их еще долго жить пережитками партизанщины, чем в значительной мере объясняются их последующие неудачи." (Какурин. "Гражданская война")

Пользуясь отвлечением главной массы советских сил на Ставропольском направлении, кубанская Добровольческая армия вновь перешла в наступление против заслона красных на Армавирском направлении, и 31 октября ей удалось сбить этот заслон, после чего она с 4 ноября начала операцию по обратному овладению Ставрополем. Лобовые атаки на Ставрополь белым не удались, но 14 октября Таманская армия сама должна была начать отступление, так как продолжение отхода ее Армавирского заслона создавало угрозу ее левому флангу и тылу. К 20 ноября 1918 г. Таманская армия вышла на фронт Петровская — Донская балка — Высоцкое, где и закрепилась; южнее к ней пристроились части бывшей армии Сорокина, протянув свой левый фланг до станции Минеральные Воды.
Таким образом, в результате осенней кампании 1918 г. советские войска Северного Кавказа оказались вплотную прижатыми тылом к песчаной и безводной степи, простиравшейся почти до Астрахани. Наступившая ненастная осень содействовала сильному распространению среди них эпидемий, которые значительно уменьшили их численный состав.
Частным успехом советских войск во главе с Орджоникидзе и Левандовским явилось подавление контрреволюционного восстания казаков Терской области. 10 ноября советские войска занимают Прохладную и Моздок. Вскоре после этого был освобожден от осады Кизляр и занят Грозный, в районе которого грозненские пролетарии не прекращали борьбы.

Пока Деникин бил разъедаемую партизанщиной большевистскую армию на Кубани и Северном Кавказе, большевики создавали новые, более стойкие части на Волге, в боях с чехословаками, и очень важную роль здесь сыграл патриотический фактор. «Сочетанием агитации, организации, революционного примера и репрессий был в течение нескольких недель достигнут необходимый перелом. Из зыбкой, неустойчивой, рассыпающейся массы создалась действительная армия», – считал Троцкий. Эту армию называли и «Армией III Интернационала», и «Армией мировой Революции», но по своему составу, месту и времени зарождения и формирования молодая Красная Армия была «запрограммирована» на патриотизм, на восстановление развалившейся страны. Армия была не свободна от массы недостатков, военные специалисты открыто признавали, что «по своим боевым качествам противник... был сильнее Красной Армии». Но это была действительно народная армия, которой был присущ «стихийный порыв». В армии был культ личного мужества, особенно в «красной коннице атаманского происхождения». В сознании подавляющей части рядового состава и мобилизованных офицеров, «военспецев», армия предназначалась для обороны страны. Ощущение это подогревалось борьбой с чехословаками и другими иноземцами и было созвучно национальному характеру народа. К зиме 1918/19 гг. большевики планировали создать путем мобилизации миллионную армию.

Добровольческая армия, пополнившись кубанскими казаками и проведя мобилизацию в части Ставропольской губернии, достигла численности 30–35 тысяч человек, но сильно уступала Донской армии Краснова. Тем не менее в новую ставку «добровольческого» командования, в Екатеринодар, сразу же потянулись известные политические деятели. Тогда же в августе, после взятия Екатеринодара, произошел первый массовый прилив в ряды армии офицеров генерального штаба.
Генералы подчинялись Деникину, но с чрезвычайной неохотой подчинялись друг другу, и выручало только одно – «все же брало верх чувство долга перед Родиной». Отсутствие прочной материальной базы привело к тому, что «снабжение армии было чисто случайное, главным образом за счет противника», в результате в частях (особенно у казаков генерала Покровского) на борьбу смотрели, как на «средство наживы», а на военную добычу, «как на собственное добро», и даже приверженец жесткой дисциплины генерал Врангель «старался лишь не допустить произвола и возможно правильнее распределить между частями военную добычу».
Положительная, созидательная работа давалась с трудом. Сама жизнь заставляла «добровольцев» взяться за создание гражданских органов власти. На казачьей территории это быстро и решительно делали сами казаки, а на Ставрополыцине и в Черноморской губернии это выпало на долю Добровольческой армии.

"Неудачный, в целом, опыт организации коалиционной власти в начальный период борьбы с большевизмом привел к тому, что с окончанием эмбриональной фазы развития белого движения всякие попытки создания многоголовых органов власти были отброшены в сторону и взят курс на военную диктатуру одного лица, при котором должно было образовываться правительство с совещательными функциями.
За образец такой схемы было взято «Положение о полевом управлении войск в военное время». Данный документ, позаимствованный русскими юристами за границей, сверенный с аналогичными «положениями» в таких странах, как Германия, Англия и Франция, представлял собой, по определению А. В. Колчака, «кодекс чисто военный диктатуры». Считая данный закон «одним из самых глубоких и самых обдуманных военных законоположений», вожди белого движения тем не менее понимали, что управлять страной только на основании его статей невозможно. В Положении о полевом управлении войск не предусматривались меры, связанные с управлением страной, то есть вопросы финансового порядка, разрешения торгово-промышленных отношений и др. Поэтому объективно военная власть нуждалась в специалистах в области гражданского управления. Таким образом, военная диктатура в занимаемых белыми армиями районах складывалась из двух составляющих: главного командования и подчиненной ему гражданской власти. "
(Слободин. "Белое движение")

2 сентября 1918 г., по праву творца Добровольческой армии, Верховный руководитель Добровольческой армии генерал М. В. Алексеев издал приказ, по которому учреждалась должность помощника Верховного руководителя с назначением на нее недавно прибывшего в Екатеринодар генерала А. М. Драгомирова. Одновременно был образован военнополитический отдел с функциями канцелярии при Верховном руководителе.
3 октября 1918 г. было принято «Положение об управлении областями, занимаемыми Добровольческой армией», написанное профессором права Петербургского университета К. Н. Соколовым. По нему вся полнота власти в местностях, занятых армией, принадлежала Верховному руководителю или ее главнокомандующему. В них сохраняли свою силу все законы, принятые в России до октябрьского переворота большевиков. Для содействия Верховному руководителю «в делах законодательства и управления» подмандатными территориями при нем учреждалось Особое совещание, председателем которого назначался Верховный руководитель (главнокомандующий) Добровольческой армии. Особое совещание являлось совещательным органом при диктаторе и его постановления имели силу только с его санкции.
Со смертью 7 октября 1918 г. генерала М. В. Алексеева функции Верховного руководителя унаследовал генерал А. И. Деникин. Деникин продолжил работу по совершенствованию системы организации власти. 6 марта 1919 г. он утвердил ряд законопроектов по организации гражданского управления: «Временное положение о гражданском управлении в местностях, находящихся под управлением Главнокомандующего вооруженными силами Юга России», «Временное положение о Государственной страже», «Временное положение об общественном управлении городов», «Временное положение о выборах городских гласных» и др. За исключением положения о Государственной страже, все остальные документы были разработаны при «руководящем влиянии „Национального центра“ и на основании материалов, подготовленных еще на севере».
Основные идеи законопроектов: объединение на местах высшей гражданской и военной властей в лице главноначальствующего; создание вертикальной структуры гражданского управления: главнокомандующий – начальник управления внутренних дел – главноначальствующий – губернатор, начальник уезда, параллельно с военной: главнокомандующий – главноначальствующий – командиры частей; сосредоточение в руках командующего Государственной стражей охраны общественного порядка; создание условий для развития сети местного городского и земского самоуправления. Что касается организации власти в других районах белого движения, то со временем она приняла примерно такую же форму, как на Юге, с теми или иными особенностями.

По мере нарастания успехов осложнялись отношения со своими. Кубанцы в противовес Деникину выдвинули идею, что новая России «будет, по-видимому, результатом договорного объединении автономных областей, федерацией российских штатов», куда войдут Кубань и Грузия как демократические республики. Разговор о Грузии возник не случайно. В сентябре грузинские войска высадились в Сочи, и Деникин порвал с Грузией всякие дипломатические отношения и принудил к этому кубанцев.
Последняя четверть 1918 года стала переломной для А. И. Деникина. Армия под его командованием усилилась и количественно выросла. В начале августа она прибегла к первым мобилизациям, в конце октября в армию призвали всех офицеров до 40 лет, в конце года стали ставить в строй пленных. Большую поддержку живой силой Деникин получил в Ставрополье. Сентябрьские бои обескровили и белых, и красных. Так, дивизия генерала Врангеля потеряла за август и сентябрь 260 офицеров и 2 460 казаков, приблизительно 100 % состава, и пополнялась за счет казаков освобождаемых отделов. В «добровольческих» полках к концу 2-го Кубанского похода оставалось по 100–150 штыков, но «добровольцы» сохранили боеспособность. «Я видел части, сильно поредевшие, истомленные, полуобмерзшие, в потрепанной легкой одежде – зимняя стужа наступила в этом году рано – и тем не менее готовые к новым боям», – вспоминал Деникин. Но тут на сторону Деникина стали переходить мобилизованные красными ставропольские крестьяне. Добровольческая армия, которая в ноябре 1918 года состояла из 7,5 тыс. человек (вместе с кубанцами – 43 тысячи), пополненная ставропольцами, выросла (вместе с кубанцами) к 1 января 1919 года до 82 600 штыков и 12 320 сабель. Переход ставропольских полков не был единственным источником пополнения «добровольцев». В ноябре командование начало призыв в ряды армии еще четырех возрастов – 99, 98, 94 и 93-го годов рождения.
С выходом за пределы Кубани «нравы смягчились». «К осени 1918 г. жестокий период гражданской войны «на истребление» был уже изжит», – констатировал Деникин. Кубанские иногородние и украинские красногвардейцы были либо выбиты, либо растворились в частях Красной Армии, подходивших из Центральной России, из других губерний. Пленных стали привлекать к службе.
В связи с пополнением армии опять усилились конфликты внутри ее по политическим мотивам. Когда «добровольцы» в первый раз взяли Армавир, то устроили панихиду по Николаю II и заказали старый гимн. Обычно при гимне и при «Марсельезе» «офицеры-республиканцы» и «офицеры-монархисты» брали под козырек, но выговаривали друг другу сквозь зубы, а кое-где такие конфликты уже заканчивались стрельбой. Политический настрой Добровольческой армии определился так: большинство рядовых (крестьяне Ставропольской губернии) – за Учредительное собрание; большинство офицеров – тоже, особенно 3-я дивизия (пришедшие с Румынского фронта дроздовцы) и 1-я дивизия (корниловцы); во 2-й дивизии, где были чисто офицерские полки, наблюдалось монархическое течение, но не преобладало.
После смерти Алексеева власть полностью сосредоточилась в руках А. И. Деникина. Сразу же последовал приказ о назначении Деникина верховным вождем Добровольческой армии с оставлением в должности главнокомандующего. Генерал Лукомский становился его заместителем по военным делам, Драгомиров – по гражданским. Усилилась централизация в управлении армией, усилилась тенденция объединить и возглавить все антибольшевистские силы на Юге страны. Деникин проводил осторожную, упорную и принципиальную политику, направленную на возрождение Единой и Неделимой России. «Пора бросить все споры, раздоры, местничество», – призывал он кубанских политиков. Он обещал им, что признает широкую автономию составных частей государства, видел возможность единения с Доном, Крымом, Тереком, Арменией, Оренбургом, с Украиной и «с грузинским народом, когда грузинское правительство сойдет с ложного пути».

Важнейшим фактором, повлиявшим на всю ситуацию на Юге страны, стало поражение Германии в мировой войне и появление в регионе союзников, английских и французских войск. Казалось, что А. И. Деникин, до конца верный союзникам, мог бы перевести дыхание. Поначалу так и было. Прибывший в Екатеринодар английский представитель генерал Пуль заявил: «У нас с вами одни и те же стремления, одна и та же цель – воссоздание Единой России», а один из членов делегации Эрлиш высказался еще яснее: «Кто против Деникина, тот против нас».
Но оказалось, что страны Антанты, бравшие на себя роль главной антибольшевистской силы, не имели единого мнения по «русскому вопросу», противоречия, существовавшие внутри самого Согласия, расхождения между различными политическими группировками каждой из стран (военные ведомства, как правило, были настроены более агрессивно, а сами правительства, учитывая рост революционных настроений, пытались балансировать) привели к тому, что по отношению к России существовало по меньшей мере пять точек зрения. Французская буржуазия, вложившая много денег в военные займы царской России, требовала борьбы с Советами «во что бы то ни стало». Франция все еще опасалась Германии и была заинтересована в сильном союзнике на Востоке, каким была царская Россия, не раз спасавшая французов в мировую войну. Лозунг Деникина «Единая и Неделимая Россия» французам очень импонировал.
Англичане были настроены не столь радикально, они допускали возможность торговых и дипломатических отношений с большевиками. Колониальная империя видела в России конкурента. Англичанам нужна была слабая и раздробленная Россия, которая отказалась бы от Туркестана и Закавказья, от нефтеносных районов Каспийского моря. Англичане готовы были признать большевиков, если те признают независимость этих регионов.
И все же Франция настояла на вооруженной интервенции. 13 ноября 1918 года было подтверждено соглашение между западными странами о разделе России на «сферы интересов». Французы взяли себе Украину и Крым, а также Донецкий бассейн, куда еще до революции вложили много денег. Англичане прибирали к рукам нефтеносные районы Кавказа. В ночь с 15 на 16 ноября эскадра союзников вошла в Черное море. В конце месяца она появилась в портах Новороссийска, Севастополя, Одессы. Было опубликовано «Воззвание держав Согласия к населению Южной России»: «Ставим в известность население, что мы вступили на территорию России для восстановления порядка и для освобождения ее из-под гнета узурпаторов-большевиков».
Большевики и их противники в России как бы поменялись местами. Теперь на поддержку прежних национальных, патриотических сил пришли иностранцы, а «ненациональное», по определению Деникина, правительство большевиков стремилось вытеснить их, что совпадало с пробуждавшимися объединительными тенденциями русского народа. И у белых, и у красных, как ни странно, царило ликование. Большевики дождались, как им казалось, европейской социалистической революции; развал Австро-Венгрии, падение режима в Германии – еще немного, и «весь мир насилия» будет разрушен. Белые дождались союзников, которые просто обязаны были спасти Россию (иначе никто тогда в Добровольческой армии и не думал, поскольку ни о каких секретных соглашениях о разделе России на «сферы интересов» не знал), и союзники, казалось бы, взялись за дело серьезно. Английские, французские, греческие дивизии стали высаживаться на Черноморском побережье. Многие российские политики бросились в тот момент «под крыло» к Деникину. Крупная украинская буржуазия презрела и своего гетмана и многочисленных «батьков», выделила Деникину на армию 5 млн и обещала по 2 млн впредь ежемесячно. Гетманское правительство звало «добровольцев» в Харьковскую и Екатеринославскую губернии. Шел нажим на донского атамана Краснова.
Внешне все выглядело как нельзя лучше: 23 ноября союзный флот вошел в Новороссийск, почетный караул из офицеров Корниловского полка встретил союзническую миссию, представитель которой возгласил: «Да здравствует единая, великая, неделимая Россия!». 28 ноября в Екатеринодар прибыл английский генерал Пуль, заявивший: «Я послан своей страной узнать, как и чем вам помочь», и поставил перед антибольшевистскими силами три задачи: единое командование, единая политика, единая Россия.
Но первые взаимоотношения союзников с «добровольцами», кубанцами и донцами, проводившиеся по инициативе союзнического командования, еще не отражали официальной точки зрения всего политического руководства Антанты. Деникин впоследствии упрекал союзников, что, «оторванные от своих центров, они предпринимали некоторые серьезные дипломатические шаги на свой страх и риск в твердом убеждении, что эти шаги будут одобрены их правительствами и получат реальное осуществление. Назревала большая и трагическая по своим результатам мистификация».
30 ноября 1918 года военный министр Великобритании У. Черчилль был вынужден сообщить своим представителям в России, что из-за революционных и антивоенных настроений в войсках Великобритания будет продолжать оккупацию своими силами лишь железной дороги Баку – Батум и удерживать Мурманск и Архангельск, а в остальном ее участие в интервенции будет состоять в снабжении материально-техническими средствами белогвардейских армий и в военной помощи Прибалтийским государствам. Франция по тем же причинам смогла высадить в южных портах лишь 2 французские и 1,5 греческие дивизии (вместо 12–15 по плану) и небольшие сербские, румынские и польские подразделения. Обо всех изменениях в политике белогвардейское командование либо не извещалось союзниками, либо извещалось поздно. Деникин же, исходивший в своих расчетах из военной помощи союзников, уже срочно требовал от них целые дивизии для прикрытия Харькова и Екатеринослава, но ответа не получал. В целом наладить более или менее правильные сношения с Западной Европой пока не удалось.



Назад Вперед
 

ИМЯ БОГАserg7.jpg"

РЕЛИГИЯ СЛАВЯНserg8.jpg"

ИСТОРИЧЕСКИЕ РОМАНЫserg9.jpg"

СТАТЬИ ПО ИСТОРИИistor.jpg"

АРИЙСКИЙ ПРОСТОРarii1.jpg"

ВЕЛИКАЯ СКИФИЯserg10.jpg"

ВЕЛИКОЕ ПЕРЕСЕЛЕНИЕ НАРОДОВserg12.jpg"

СЛАВЯНЕserg13.jpg"

КИЕВСКАЯ РУСЬserg11.jpg"

РУССКИЕ КНЯЗЬЯserg14.jpg

БЫТ КИЕВСКОЙ РУСИ
serg15.jpg

ГОРОДА КИЕВСКОЙ РУСИserg16.jpg

КНЯЖЕСТВА КИЕВСКОЙ РУСИserg17.jpg

СРЕДНЕВЕКОВАЯ ЕВРОПАserg18.jpg

ИСТОРИЯ АНГЛИИserg33.jpg

ИСТОРИЯ ФРАНЦИИfr010.jpg

ВИЗАНТИЯ И КРЕСТОНОСЦЫserg19.jpg

КРЕСТОВЫЕ ПОХОДЫ
serg20.jpg

РЫЦАРСКИЕ ОРДЕНЫ
orden1000.jpg

ОРДАorda1000.jpg

РУСЬ И ОРДАrusorda01.jpg

МОСКОВСКАЯ РУСЬmoskva01.jpg

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ 18 в.imperia2.jpg

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ 19 в.serg27.jpg

СПЕЦСЛУЖБЫ РОССИИserg28.jpg

ПИРАТЫpirat444.jpg

ЗЛОДЕИ И АВАНТЮРИСТЫzlodei444.jpg

БИБЛИОТЕКАserg21.jpg

ПОЭЗИЯstihi1.jpg

ДЕТЕКТИВЫserg22.jpg

ФАНТАСТИКАserg23.jpg

ЮМОРИСТИЧЕСКАЯ ФАНТАСТИКАgumor.jpg

НЕЧИСТАЯ СИЛАserg24.jpg

ЮМОРserg25.jpg

АКВАРИУМserg26.jpg