НАЗАД | ВПЕРЕД


РОЖДЕНИЕ ИМПЕРИИ

РУСЬ И ОРДА



ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ ВАСИЛИЙ ДМИТРИЕВИЧ
(1389-1425)

19 мая 1389 года в возрасте 40 лет умер князь Дмитрий Иванович Донской . 15 августа 1389 года великим князем Владимирским, согласно завещанию Дмитрия Ивановича, стал 17-летний Василий Дмитриевич. Его права не для всех были бесспорны. Владимир Андреевич предъявил свои претензии на великокняжеский стол. Однако именно Василия признала Орда – на вокняжении присутствовал «царев посол» Шихмат. Разобиженный Владимир Андреевич «поехал с сыном своим князем Иваном и с боярами старейшими в свои град Серпухов и оттуда в Торжок. Конфликт с Владимиром Андреевичем Хоробрым уладил Сергий Радонежский, уговоривший Владимира Андреевича не начинать междоусобной войны.

Василий Дмитриевич стал первым великим князем владимирским, который взошел на свой стол без того, чтобы по смерти предшественника лично съездить за ярлыком в Орду. Очевидно, в Москве были уверены, что у Тохтамыша просто не будет других вариантов, поскольку никто из русских князей не осмелится оспаривать у Василия великое княжение.

6 марта 1390 года Киприан явился на свою митрополию в Москву, «и прекратился мятеж в митрополии, и была единая митрополия Киеву, и Галичу, и всея Руси». Вскоре митрополит венчал великого князя московского Василия Дмитриевича и дочь Витовта – Софью.

После того как новгородцы в 1389 году приняли к себе литовского князя Лугвения Ольгердовича и подписали договор с Ягайло, обострились отношения Москвы с Новгородом. Новгородцы отказали Киприану в «месячном суде» – праве пересмотра митрополичьим судом решений суда новгородского архиепископа во время совершавшихся раз в четыре года месячных поездок митрополита в Новгород с этой целью. Великий князь в это же время не мог добиться от Новгорода выплаты очередного «черного бора».
«Черным бором» назывался на Руси чрезвычайный налог, который собирал великий князь Владимирский и Московский в Новгородской земле, чтобы заплатить увеличенный выход в Золотую Орду. «Черный бор» брался с «сохи по гривне» и с промыслов, причем к сохе, как единице обложения, приравнивался чан кожевнический, невод, лавка, кузница, а ладья и црен (большая сковорода для выварки соли) – к двум сохам.
В 1391 году митрополит Киприан приехал в Новгород и две недели уговаривал граждан разорвать грамоту – договор с польским королем Ягайло. Митрополит поехал от них с большим гневом и отлучил Новгород от церкви. В этом же году московское войско во главе с князьями Владимиром Андреевичем Хоробрым и Юрием Дмитриевичем вступило в новгородские пределы. Были заняты Торжок, Волок Ламский и Вологда. Не выдержав двойного натиска, Новгород уступил, и князь Симеон-Лугвений Ольгердович был вынужден уехать обратно в Литву.

В 1391 г. на территорию Орды вторглась армия Тимура. Тохтамыш потерпел серьезное поражение, но жизненно важные центры его государства не подверглись разорению (Тимур не переходил на правобережье Волги). А в следующем году в Орду отправился Василий Дмитриевич и надо полагать не с пустыми руками. После поражения на Кондучаре хану Тохтамышу очень нужны были деньги и поддержка великого князя Московского. Так что Василию Дмитриевичу удалось без большого труда получить ярлык на Нижегородское княжество. Не ограничившись столь ценным приобретением московский князь получает от издержавшегося ордынского хана Муром, Мещеру и Торусу. Но если в Мещере правили местные князьки, то Таруса и Муром были столицами русских княжеств. Тарусские князья упоминаются в договоре Василия с Федором Ольговичем Рязанским 1402 г. и более позднем (1434) московско-рязанском докончании. Очевидно, утратив самостоятельность, они стали служилыми людьми московского князя.

Борис Константинович Нижегородский не захотел добровольно сдать город послу Тохтамыша и московским боярам. Однако москвичам подсобили нижегородские бояре, по сути предавшие своего князя. Вскоре в Нижний Новгород приехал сам великий князь Василий Дмитриевич и посадил в городе своих наместников, а князя Бориса Константиновича с женой и с детьми, а также немногих оставшихся его сторонников приказал заковать в кандалы «и в великой крепости держать их».
После перехода Нижнего Новгорода под власть Василия Дмитриевича в оппозицию к московскому князю встали недавние противники Бориса Константиновича — Василий и Семен, сыновья покойного Дмитрия Константиновича, которые теперь лишались возможности самим овладеть нижегородским княжением. Они начали войну за свою отчину. В 1393 году великий князь Василий Дмитриевич ходил ратью к Нижнему Новгороду на Василия Дмитриевича Кирдяпу и на брата его Семена Дмитриевича.
И братья не сумели устоять перед московскими силами. Тогда они попытались искать правды в Орде. С этих пор братья на долгое время становятся головной болью московского князя. Они служат ордынским ханам и периодически тревожат набегами московские владения. Однако братьям так и не удалось вернуть свою отчину. Нижегородское великое княжение прекратило свое существование.

Тем временем Витовт, собравший армию якобы против Тамерлана, двинулся на Смоленск «наводить порядок». Заметим, что в это время Смоленским княжеством владел князь Глеб Святославич. Смоленские князья, находившиеся в городе, поверили Витовту и вышли с дарами из города. Великий князь Литовский приказал схватить всех явившихся к нему смоленских князей и бояр и отослал их в Литву, сжег смоленский посад, полонил многих людей и объявил Смоленск и Смоленское княжество своим владением. Затем он ушел, оставив в городе своих наместников – князя Ямонта и Василия Борейкова. Князь Юрий Святославич в это время гостил в Рязани у своего тестя, князя Олега Ивановича Рязанского. В правилах Олега было заступаться за своих родственников и союзников. С этого момента фактически началась открытая война Рязани с Литвой.
В 1396 году рязанский князь вошел в литовские земли и осадил Любутск. Но на это моментально среагировал Василий Дмитриевич. Он послал к Олегу Ивановичу боярина с укоризной, что, дескать, великий князь Олег нарушает условия договора – у нас с Витовтом мир! И Олег отступил, понимая, что бороться еще и с Москвой ему не по силам. Но отступил он, надо заметить, «со многим полоном», по свидетельству Никоновской летописи.
Однако когда Витовт вошел в рязанские владения и «пролил здесь кровь, как воду», по выражению летописей, «и людей побивал, сажая их улицами», вынудив Олега укрываться в лесах, то из Москвы не было Витовту никакого препятствия. Напротив, зять его, Василий Дмитриевич, встретил Витовта в Коломне, поднес ему дары и оказал большую честь.

Все это время Василий Дмитриевич дружески пересылается с Витовтом. В 1396 году князь Василий вместе с Киприаном «поехал из Москвы в Смоленск видеться с тестем своим Витовтом», праздновал здесь Пасху и вернулся в Москву, а Киприан «оттуда пошел к Киеву и там пребывал полтора года».
Во время встречи в Смоленске московский и литовский князья утвердили границы своих владений. В переговорах участвовал и митрополит всея Руси Киприан. Митрополит поставил в Смоленске своего епископа Насона. Предыдущий епископ смоленский Михаил был смещен Киприаном, отправлен в Москву, заточен там и через несколько лет умер в темнице.
Во время совместного празднования Пасхи в Смоленске, а возможно и раньше, произошел раздел сфер влияния между Москвой и Литвой. Видимо, все мелкие владения попали в ту или иную сферу влияния. Смоленск был отдан Литве. К тому времени Витовту уже принадлежали почти все уделы черниговских князей. Владения великого князя литовского простирались от псковских границ до Галичины и Молдавии, доходили до берегов Оки, Сулы и Днепра.

В 1395 – 1396 годах Тамерлан совершил опустошительный поход на Золотую Орду. Ордынское войско было разгромлено Тамерланом у реки Терек. Тохтамыш бежал в бывшую Волжскую Булгарию. Тамерлан разорил все Поволжье и остановился у границ Руси. Одновременно отряды Тамерлана разорили земли по Дону, Днепру, а также в Крыму. Практически все города Золотой Орды были разрушены. Смута с междоусобицами продолжалась в Орде всю первую четверть XV века. В итоге Улус Джучи распался на ряд самостийных ханств, которые враждовали друг с другом. Только при хане Шадыбеке благодаря талантливому полководцу Едигею удалось на время централизовать власть в Орде.

В 1397 году назрел конфликт Москвы с Новгородом. В 1397 году оба князя, и московский и литовский, заодно требуют от новгородцев, чтоб те разорвали мир с немцами: «прислали послов своих с единого в Новгород, веля им мир разорвать с Немцами. И не послушались новгородцы, но так ответили: «Нам, господин, князь великий Василий Дмитриевич, с тобой мир свой, а с Витовтом иной, а с немцами иной».
В это же время Витовт требовал от новгородцев, чтобы те перешли под руку литовского князя. Таким образом, Витовт действовал вероломно по отношению к своему зятю, пытаясь вывести Новгород из сферы влияния московского князя. Василию Дмитриевичу об этом стало известно. Великий князь Московский начал военные действия против Новгородской республики. Он «на крестном целовании у Новгорода отнял Волок Ламский с волостями». Город Волок Ламский находился в совместном владении Москвы и Новгорода. Таким образом, захватив все волости Волока, московский великий князь нарушил все прежние договоры с Новгородом. Затем Василий Дмитриевич послал своих бояр с войском и присоединил к своим землям новгородские волости – Вологду, Великий Устюг и Бежецкий Верх, пообещав защищать их от Новгорода.
Тогда в 1398 году новгородцы послали войско в Заволочье и с минимальными потерями отняли все захваченные Москвой территории. Василий Дмитриевич был вынужден заключить с новгородцами мир «по старине». Брат великого князя московского Андрей отправился для выполнения условий договора в Новгород, где «…бояре даша князю честь великую». Вероятно, выбор Андрея в качестве главы московского посольства не случаен. Владея пограничным Белоозером, Андрей был в курсе новгородско-московских проблем. Однако мир, достигнутый Андреем, не вполне удовлетворил обе стороны, и пограничные конфликты продолжались. Москва продолжала считать Бежецкий Верх своим, а Новгород – своим.

После 1400 года политика Москвы изменилась. Кажется, что правят теперь не Киприан с Василием, а Алексий и Дмитрий Донской. В 1401 году владыка новгородский был позван к митрополиту Киприану в Москву для святительских дел, но задержан там и брошен в заточение на три года. В то же время великокняжеские полки нежданно появляются в Двинской земле (владениях Новгорода) и берут ее всю «на щит». Одновременно великий князь посылает своих людей в Торжок, где они захватывают двоих бояр новгородских и имение их, хранившееся в церкви.
И эта жесткая политика срабатывает. Новгородцы заключают с московским князем новый договор на его условиях. В 1402 году великий князь отпускает новгородских бояр, захваченных в Торжке. В 1404 году был отпущен и владыка Иоанн. А около 1406 года в Новгород приезжает в качестве наместника князь Петр, брат московского великого князя Василия.

Тем временем в Орде произошли очередные изменения. В 1406 году Шадибек нанес окончательное поражение Тохтамышу где-то на просторах Западной Сибири. Возмутитель спокойствия погиб, а дети его, как ни странно, нашли приют у московского князя. Однако в следующем году с исторической сцены исчезает и сам Шадибек. На его место всесильный Едигей сажает малолетнего Пулад-Темира и, как во времена Мамая, берет власть в собственные руки, преисполненный решительности наказать Москву за презрительное отношение к своим бывшим повелителям. Но, как и его предшественники, Едигей боится открытого боя, поэтому прибегает к хитрости и лукавству. Уведомив Василия, что идет по приказу хана на Витовта, он форсированным маршем двинулся на Москву, оборону которой великий князь поручил Владимиру Андреевичу Серпуховскому — первому в русской истории дяде из рода Рюриковичей, как отмечают историки, верой и правдой служившему своему венценосному племяннику. И он выполнил стоящую перед ним задачу, Москва выдержала осаду. Однако другие города подверглись жестокому разорению. Опустели Переславль, Ростов, Дмитров, Серпухов, Нижний Новгород, Городец, Клин, Верея.
Примечательно в этой связи поведение тверского князя, которому Едигей в приказном порядке предложил поучаствовать в походе на Москву. Понимая, что татарские рати приходят и уходят, а Москва остается, Иоанн Михайлович Тверской сделал вид, что выполняет волю призвавшего его, и даже вместе со своими боярами начал движение в сторону Москвы, но без войск и орудий, а всего лишь с немногочисленной дружиной. Более того, дойдя до Клина, он, сославшись на болезнь, повернул назад, избавив себя таким образом от позора, а русский народ от лишних страданий.

Почти месяц стоял под Москвой Едигей. За это время не произошло ни одного более-менее крупного столкновения ни с полками великого князя, ни с дружинами Свидригайло Ольгердовича, накануне получившего от великого князя в кормление пол-Руси со стольным городом Владимиром. Но если войска Василия Дмитриевича не были готовы к встрече с профессиональной татарской армией, то не менее профессиональные литовские дружины, не желая рисковать, просто покидали вверенные им города при приближении татар. Однако судьба, а может быть, и спланированные Москвой обстоятельства заставили татарского военачальника в спешном порядке возвращаться в Орду. Дело в том, что, отправляясь в поход на Москву, Едигей оставил Сарай и хана практически без войск, чем не преминули воспользоваться то ли противники хана, то ли сторонники Москвы. В Орде началась очередная междоусобица, жизнь хана и благополучие Едигея оказались под угрозой.

По большому счету, поход на Москву своей цели не достиг; уходя в степи, ордынцы были вынуждены довольствоваться лишь грабежом да тремя тысячами рублей, полученными ими за снятие осады с Москвы. Отношения Москвы с Ордой были прерваны на три года. Василий Дмитриевич отправляется в Орду в 1412 году как раз в тот момент, когда на ханский престол восходит Керим-Берды, четыре года до этого отсиживавшийся в Москве. С большой степенью вероятности можно предположить, что новый хан сел на престол не без помощи великого князя и что между Москвой и Ордой на время установились особые отношения, о которых летописцы почему-то умалчивают.
Но не все зависело от хана Большой Орды. В условиях непрекращающейся внутриордынской междоусобной борьбы гарантировать неприкосновенность русских земель от набегов многочисленных и своенравных царевичей было невозможно, поэтому в летописях мы встречаем сообщения о татарских набегах на Елец (1414 г.), Одоевскую область (1422 г.) и Рязань (1424 г.), что было лишь малозначительными эпизодами того жестокого века.

Умер Василий Дмитриевич 53 лет от роду, оставив вдову Софью Витовтовну и единственного сына — десятилетнего Василия, которого он в завещании поручает братьям своим, детям Владимира Андреевича Серпуховского, и тестю Витовту. Вот как характеризует этого князя Карамзин:

«Среди общего уныния и слез, как говорят Летописцы, Василий Димитриевич преставился на 53 году от рождения, княжив 36 лет, с именем Властителя благоразумного, не имев любезных свойств отца своего, добросердечия, мягкости во нраве, ни пылкого воинского мужества, ни великодушия геройского, но украшенный многими государственными достоинствами, чтимый Князьями, народом, уважаемый друзьями и неприятелями. Присвоив себе Нижний Новгород, Суздаль, Муром, - вместе с некоторыми из бывших Уделов Черниговских в древней земле Вятичей: Торусу, Новосиль, Козельск, Перемышль, равно как и целые области Великого Новагорода: Бежецкий Верх, Вологду и проч., сей Государь утвердил в своем подданстве Ростов, коего Владетели, со времен Иоанна Данииловича зависев от Москвы, сделались уже действительными слугами Василия, посылаемые им в качестве Наместников управлять другими городами…
Не хотев мечом покорять ни Рязани, ни Твери, Василий имел решительное большинство над Князьями их и следственно приближался к единовластию в России; усилив Державу Московскую приобретениями важными, сохранил ее целость от хищности Литовской и менее всех своих предшественников платил дань Моголам.»
(«История государства Российского»)