РЕВОЛЮЦИЯ И ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА

ВЕРХОВНЫЙ ПРАВИТЕЛЬ КОЛЧАК

Начало второго года Гражданской войны отмечается состоянием неустойчивого равновесия на всех фронтах для обеих сторон. Это являлось, однако, одним из положительных достижений советской стратегии, так как первый год Гражданской войны проходил для нее под знаком организации и собирания сил, в чем и заключалась одна из главных трудностей ее положения. Советская стратегия сумела выйти из трудного положения, добившись даже известных частных успехов на некоторых фронтах, но не могла сразу выполнить все задачи, поставленные ей политикой. Завершение их, таким образом, переносилось на второй год Гражданской войны. В свою очередь, противник в этом году стремился к достижению тех конечных целей, которые перед ним поставили мировой империализм и внутренняя контрреволюция. Поэтому естественно, что планы высшего командования обеих сторон на 1919 г. должны были носить наступательный характер, и сама кампания должна была протекать под знаком упорной борьбы за инициативу.

Единое управление всеми вооруженными силами белых с начала 1919 г. только формально объединялось адмиралом Колчаком, фактически же обе наиболее мощные военные группировки белых — сибирские армии Колчака и «вооруженные силы юга России» — проводили каждая свой собственный план действий, и вопрос об объединении этих действий дальше разговоров не пошел.

Неудачи на Самаро-Уфимском направлении, последовавшие вслед за обратным взятием красными Казани, и развал Народной армии, а также и оставление фронта чехословаками не повлияли на отказ «сибирского правителя» от наступательных действий. Его план заключался в нанесении главного удара на Пермско-Вятском направлении (в надежде на соединение с Северным фронтом Антанты) и в активных действиях на направлениях Красноуфимск — Сарапуль — Казань — Арзамас — Муром — Москва и Златоуст — Уфа — Средняя Волга — Пенза — Москва. Было рассчитано даже время занятия Москвы, которое намечалось в июле 1919 г. при условии, если наступление будет начато в первых числах марта.
События осенней кампании 1918 г. в Поволжье должны были показать адмиралу Колчаку, что план этот не имел под собой ни политической, ни материальной базы. Развал Народной армии должен был убедить его в истинном отношении широких масс населения к его армиям и их целям. Уход чехословаков с фронта лишил его наиболее крепких частей. Наконец, сосредоточение значительных сил на Пермско-Вятском направлении, после того как выяснилось второстепенное значение Северного фронта для обеих сторон и его пассивность, не оправдывалось и условиями стратегической обстановки. В таком положении единственно, на что могло рассчитывать Сибирское белое командование, это на временный успех на одном из выбранных им операционных направлений, но этот успех был бы куплен ценой полного стратегического истощения, так как для осуществления своего плана Колчаку пришлось бы ввести в дело свои последние, не закончившие еще своей организации стратегические резервы. Последующие события в полной мере выявили все эти недостатки плана кампании Колчака и его окружения.

После Февральской революции Колчак встал на прочные антимонархистские, февралистские позиции. Республиканство Александру Васильевичу было ближе, но, как и Алексеев, и Деникин, и ряд других белых вождей, он довольно туманно видел дальнейшие перспективы и связывал определение будущего государственного устройства России с созывом Учредительного собрания, которое в Сибири потом назовут Народным собранием.
Колчаку подвернулся случай плодотворно проявить себя в идущей своим чередом войне. После смещения с командования ЧФ он ехал из Севастополя в Петроград вместе с американским вице-адмиралом Дж. Г. Гленноном. С мая 1917 года США вступили в войну как союзник России. Гленнон уже был в России весной с правительственной американской делегацией, которая обсуждала вопросы по координации совместных действий. Еще тогда Гленнон обратил внимание на непревзойденного специалиста по минному делу Колчака, заинтересовался проектом русской десантной операции в Босфор и Дарданеллы, в которой ведущая роль предназначалась тому же Колчаку. На этот раз вице-адмирал Гленнон взялся ходатайствовать перед правительством США о командировке Колчака в Америку по обмену опытом.
Миссия Колчака в составе восьми офицеров выехала из Петрограда 27 июля, прибыла в Лондон в начале августа. Проплыв из Британии до Канады, в начале сентября Колчак прибыл в США, где 16 октября был принят президентом В. Вильсоном. Скоро становится ясным, что с бывшей Российской империей, разваливающейся на глазах, заокеанские прагматики не очень хотят иметь дело. Этому способствует на родине неудавшийся путч Корнилова, дальнейшие провалы в политике Временного правительства. Становится ясно – выдвигавшаяся до того идея русско-американских действий по захвату проливов Босфор и Дарданеллы, выведению Турции из войны нежизненна. Колчак решает возвращаться домой через Дальний Восток.

"В начале ноября миссия Колчака отплыла в Японию и высадилась там в Иокогаме. Здесь на Колчака обрушиваются сногсшибательные известия: Временное правительство большевиками свергнуто, правительство Ленина начало в Бресте переговоры с немцами о мире. Как адмирал потом отмечал: все это явилось для него «самым тяжелым ударом, может быть, даже хуже, чем в Черноморском флоте. Я видел, что вся работа моей жизни кончилась именно так, как я этого опасался и против чего я совершенно определенно всю жизнь работал». Драматизировано это заявление февралиста Колчака: «совершенно определенно всю жизнь работал» он не против либералов, социалистически настроенной общественности, породившей большевиков, а против реакционеров, консерваторов, «прогнившего царизма» и т. д. А стремительный захват власти «красными» был логичен, подготовлен идеями, в частности, и военной, «демократической» интеллигенции, в первых рядах которой боролся с косностью верхов сам Колчак." (Черкасов. "Вожди белых армий")

В январе 1918 года Колчак прибывает в Шанхай. В Китае Колчак встретился с послом России князем Н. А. Кудашевым, у адмирала завязались знакомства с представителями атамана Забайкальского казачьего войска Г. М. Семенова. Тут к Колчаку относятся с неменьшим пиететом, чем когда-то в Петрограде как к «спасителю России». Не случайно Кудашев и главноуправляющий Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД) генерал-лейтенант Д. Л. Хорват хотели адмирала задержать, чтобы он с этого конца России начал борьбу с красными.
Колчак все же отплывает из Китая, прибывает в Сингапур 11 марта (отсюда даты – по новому стилю) 1918 года. Происшедшее с ним здесь Александр Васильевич описал Тимиревой так:

«Прибыв на «Динега», которую я ждал в Шанхае около месяца, я был встречен весьма торжественно командующим морскими войсками генералом Ridand, передавшим мне служебный пакет… с распоряжением английского правительства вернуться немедленно в Китай… для работы в Маньчжурии и Сибири. Английское правительство после последних событий, выразившихся в наглом попрании России Германией, нашло, что меня необходимо использовать в Сибири в видах союзников к России, предпочтительно перед Месопотамией, где обстановка изменилась».

Таким образом, главной задачей Колчака, переехавшего в Харбин и вошедшего в правление КВЖД, стало формирование в Маньчжурии, на русском Дальнем Востоке белых сил против большевистского режима. Этим с апреля по июль адмирал занимается вплотную, выезжая в разные места дислокации отрядов, формируя на здешней территории крупное соединение под предлогом укрепления охраны КВЖД.
В конце июня 1918 года в Омске было сформировано Временное Сибирское правительство, которое возглавил крупный адвокат П. В. Вологодский. Это правительство стремилось руководить всей землей, недавно освобожденной чехословацкими частями от большевиков на востоке: Поволжьем и Уралом, Сибирью, Дальним Востоком. К сентябрю таких правительств наберется около двадцати.
В сентябре 1918 года Колчак приезжает во Владивосток. В это время в Уфе происходит знаменательное для восточной России событие. Там из представителей различных политических сил и правительств образуется Директория, или Временное Всероссийское правительство. В его состав на Уфимском Государственном совещании избирают председателем – правого эсера Н. Д. Авксентьева, кадета Н. И. Астрова, от Союза Возрождения России – генерала В. Г. Болдырева, близкого к кадетам главу Временного Сибирского правительства П. В. Вологодского и народного социалиста Н. В. Чайковского. Из-за пребывания за линией фронта Астрова и Чайковского заместителями на их места избрали кадета В. А. Виноградова и эсера В. М. Зензинова, которые фактически и останутся потом в этом правительстве.
Избранное правительство было признано Уфимским совещанием как «единственный носитель верховной власти на всем пространстве Государства Российского» до созыва Учредительного собрания. Генерал Алексеев прислал Директории «искреннее поздравление», но никак не реагировал на то, что его избрали как бы заменой здешнему Верховному главнокомандующему генералу Болдыреву.
В октябре Директория переехала подальше от фронта в Омск, где для создания ее Совета министров был использован бывший аппарат Административного совета Временного Сибирского правительства. П. В. Вологодский, избранный в новое правительство заочно, находился по делам на Дальнем Востоке, как раз в то время что и Колчак. Их встреча во многом сориентировала адмирала на будущее.
Полезнейшей была и встреча Колчака с генерал-майором Р. Гайдой, который командовал до этого 2-й чехословацкой дивизией, а теперь собирался помочь русским белым силам в Екатеринбурге. Гайда являлся представителем чехословацкого корпуса, поднявшегося против большевиков. Генерал Гайда, возглавивший свержение большевиков в восточной части Сибири еще в звании капитана, во время встречи с Колчаком собирался выехать из Владивостока в Екатеринбург, чтобы принять там командование группой белых войск, сформированных под эгидой местного Уральского правительства. Он, подобно Колчаку, стоял за установление военной диктатуры и с интересом приглядывался к адмиралу, как к отличному кандидату на эту роль.
В конце сентября Колчак выехал из Владивостока и прибыл в Омск 13 октября. Появление Колчака в Омске вызвало всесторонний интерес и произвело значительное впечатление. Эта остановка Колчака в Омске обернулась включением адмирала в состав Временного Всероссийского правительства военным и морским министром, что было запечатлено указом от 4 ноября 1918 года.
Несмотря на то, что создание правительства Директории было плодом совместных усилий многих и разных политических деятелей, казачьи и офицерские круги оно не устраивало из-за его насыщенности социалистами. Потому не доверяли Директории также местные торгово-промышленные круги. Толчок, приведший к гибели и этого сибирского правительства, произошел 16 ноября в связи с приездом в Омск командующего союзническими частями на территории России французского генерала М. Жанена.
На банкете по этому случаю сначала была сыграна Марсельеза, как всегда встреченная горячими приветствиями присутствовавших эсеров. Но потом офицеры потребовали исполнить «Боже, Царя храни». Гимн прозвучал, социалистов вывела из терпения эта «монархическая молитва». Они стали настаивать, чтобы инициаторы данного прецедента казачьи офицеры Красильников, Катанаев, Волков были арестованы. Дело было больше не в наказании демонстрантов «черносотенного монархизма», а в том, что эсеровские лидеры знали о зреющем против них среди офицерства заговоре. Они хотели опередить его зачинщиков.
Колчак из деловой поездки вернулся в Омск 17 ноября. К нему стали заходить представители недовольного офицерства, обращаться с предложением возглавить назревший переворот. Ночью заговорщики во главе с войсковым старшиной Красильниковым и комендантом Омска полковником Волковым арестовали членов Директории Авксентьева, Зензинова, товарища министра внутренних дел Роговского, зама члена Директории Аргунова.
18 ноября на утреннем заседании Совета министров под руководством его председателя Вологодского было выдвинуто предложение, чтобы Колчак принял власть и стал военным диктатором. В этот же день Совет министров принял акты с «Положением о временном устройстве государственной власти в России», о производстве вице-адмирала А. В. Колчака в адмиралы. Своим приказом Колчак объявил о вступлении в «Верховное командование всеми сухопутными и вооруженными силами России» и освободил с этой должности генерал-лейтенанта Болдырева. Колчаковское правительство весомее и действеннее других белых режимов выразило идею создания всероссийской власти, поддерживаемую всеми антисоветскими силами.

"19 ноября, узнав об омских событиях, эсеры забили тревогу в Екатеринбурге, где в то время находился Комуч. Собравшийся съезд членов Учредительного собрания провозгласил «полную невозможность признания закономерности происшедшего и необходимость борьбы против Омского правительственного акта всеми средствами». Возмутились и «вспотевшие», «уставшие», как тогда язвили, от своих свершений чехословаки, они заявили, что переворот антидемократичен и нарушил условия Уфимского соглашения.
Колчак телеграфом в Екатеринбург приказал подчиненным ему частям арестовать всех членов Комуча во главе с эсером В. М. Черновым. Их взяли под конвой, но тут вмешался отряд чехословаков и отбил арестантов, помог им бежать в Уфу. Позже эсеры за все это мстили, затевали против колчаковской власти восстания."
(Черкасов. "Вожди белых армий")

Не подчинился новому Верховному на первых порах и атаман Семенов. Адмирал отрешил полковника Семенова от всех должностей, и лишь атаман Оренбургского казачьего войска А. И. Дутов сумел склонить забайкальского лидера к признанию власти Колчака.
В правительстве сохранились почти все министры Директории. В раздутом штате они продолжали работать ни шатко ни валко. Больше всех нареканий впоследствии получил министр иностранных дел 28-летний И. И. Сукин, весьма настроенный в пользу США, за что его прозвали «американский мальчик».
Образа действий у новоявленного Верховного правителя было два. Первый в том, чтобы пока не наступать, закончить формирование армии, связаться с Добровольческой армией Деникина и договориться с ним о совместных действиях против большевиков. Второй – немедленно атаковать красных по главным направлениям. Его, конечно, и принял отчаянный смельчак Колчак.

В результате кампании 1918 г. главной массе сил Восточного фронта красных удалось приблизиться к Уральскому хребту — последнему местному рубежу, который надлежало преодолеть этим силам, чтобы затем широкой волной разлиться по равнинам Сибири и докатиться до жизненных и политических центров противника. В общем же успех белых на Пермском направлении и их неудачи на Уфимском направлении создали на Восточном фронте положение неустойчивого равновесия для обеих сторон. Общая политэкономическая обстановка, сложившаяся в начале 1919 г. в лагере революции и в стане белых, создавала для противника ряд предпосылок для попытки обратить это неустойчивое равновесие в свою пользу.
Колчаку удалось провести мобилизацию еще не служившей молодежи, опираясь на офицерские формирования в тылу. Сильные офицерские кадры дали прочный организационный костяк для этих возрастов на фронте. Таким образом, в начале 1919 г. в распоряжении Колчака была Сибирская армия, внутренние классовые противоречия которой не успели еще вырваться наружу. Для укрепления своей репутации у союзников Колчаку необходимо было ковать железо, пока оно горячо.

"Внутренняя обстановка в лагере революции сулила некоторые надежды на успех наступательной попытки. В своем месте мы уже указывали на ту волну мелкобуржуазных колебаний внутри Советской страны, внешним выражением которой явились весной 1919 г. броски вправо социал-соглашательских партий и временный скачок кверху кривой крестьянского повстанчества. И то и другое являлось результатом роста наших продовольственных затруднений к весне 1919 г. Противник проглядел только одно невыгодное для себя обстоятельство. Крестьянство в своем повстанчестве не выбрасывало лозунгов борьбы против советской власти, что свидетельствовало о прочном внедрении в нем самой идеи советской власти взамен идеи учредительного собрания. " (Какурин. "Гражданская война")

Продовольственная разверстка особенно остро была почувствована крестьянством Поволжья. Здесь, в ближайшем тылу красного Восточного фронта, прокатилась волна крестьянского повстанчества по Симбирской и Казанской губерниям. Это обстоятельство в связи с неудачей 3-й красной армии и отправкой части сил с Восточного фронта на Южный создавало для армий Восточного фронта положение временной слабости.
Пользуясь этим положением, Главное командование противника решило продолжать стремиться к нанесению решительного удара на северном операционном направлении через Пермь — Вологду. Удар в этом направлении при удаче приводил его к соединению с войсками интервентов на Северном фронте. Соединившись же с интервентами, Колчак от Вологды мог развивать удар на Петроград — в обход оборонительной линии Волги и Камы. Одновременно с этим ударом белое командование нацеливало сильный удар на линию средней Волги, примерно на фронт Казань — Симбирск, что кратчайшими путями выводило его на важнейшее для обеих сторон Московское операционное направление и давало ему две постоянных переправы через Волгу (мосты у Свияжска и Симбирска). Последнее направление являлось более важным потому, что проходило по более населенным и богатым местными средствами губерниям и сближало войска Колчака с армиями южной контрреволюции.
Выполнение операции возлагалось на три отдельные армии, руководимые непосредственно штабом адмирала Колчака: Сибирская армия генерала Гайды в количестве 52 000 штыков и сабель при 83 орудиях была уже сосредоточена на Вологодско-Вятском направлении, примерно на полпути между Глазовым и Пермью; западная армия генерала Ханжина в количестве 48 000 штыков и сабель, при 120 орудиях развертывалась на фронте Бирск (исключительно) — Уфа (исключительно); оренбургские и уральские казаки — 11 000–13 000. Всего противник располагал 113 000 бойцов при свыше, чем 200 орудиях. Из этого количества 93 000 бойцов занимали фронт в 450 км, сосредоточиваясь на нем тремя отдельными сильными группами на Вологодском, Сарапульском и Уфимско-Московском операционных направлениях. Стратегическими резервами противника являлись 3-дивизионный корпус генерала Каппеля в районе Челябинск — Курган — Кустанай и три пехотные дивизии, формировавшихся в районе Омска.

"Обращаясь к оценке плана противника, мы опять-таки должны, прежде всего, исходить из политического момента. Гигантский размер операции в пространстве и решительность конечных целей исключали возможность доведения ее в один прием до конца наличными силами белых армий. Значит, успех ее ставился в прямую зависимость от успеха последующих крестьянских мобилизаций. Но политическая линия колчаковского правительства в отношении крестьянства заранее исключала возможность всякого сотрудничества с ним крестьянства для своего собственного закабаления. Более того, всякая очередная мобилизация крестьянства нарушала неустойчивое социальное равновесие белых восточных армий не в пользу Колчака, растворяя офицерские кадры во враждебной им крестьянской массе и открывая выход к обостренной социальной борьбе в рамках самой армии. В таком положении сибирское командование могло рассчитывать на успех короткого удара, на ограниченный размах операции, и интересы политики и стратегии должны были толкнуть его на выбор таких операционных направлений, которые дали бы ему возможность поскорее подать руку Южному белому фронту. Все эти направления лежали южнее Уфы. Но образование сильного военного белого блока и возможное слияние белых правительств юга России и Сибири, очевидно, не улыбались английской политике. Она по-прежнему продолжала толкать оперативное мышление и волю Колчака в сторону Вятки и Вологды. Поэтому план весенней кампании белых 1919 г. носит на себе черты двойственности, вредной вообще в военном деле, а при сравнительной слабости сил — вредной особенно. Эта двойственность выражается в стремлении одновременно нанести два сильных удара и на Вятку, и на фронт средней Волги." (Какурин. "Гражданская война")

Однако в замышляемом широком переходе в общее наступление противнику не удалось обеспечить взаимодействие с уральским казачеством. 4-я красная армия под командованием Фрунзе в течение февраля 1919 г. глубоко вклинилась между вооруженными силами оренбургских и уральских казаков, выдвигаясь на линию Лбищенск — Илецк — Орск. В такой обстановке командование красным Восточным фронтом в развитие директив своего Главного командования, несмотря на неустойку на участке 3-й армии, готовилось к преодолению Уральского хребта.
В конце февраля — начале марта 1919 г. группировка красных сил представлялась в следующем виде. Широкий фронт от Каспийского моря через Сломихинскую, Илецкий городок с глубоким выступом в сторону противника на Актюбинск и далее на Орск, завод Кананикольский, завод Богоявленский (исключительно) занимали 4-я и Туркестанская 1-я армии, общей численностью 52 000 бойцов при 200 орудиях и 613 пулеметах. Далее на фронте завод Богоявленский — Явгелдин (исключительно) протяжением 200 км растянулись 10 000 бойцов 5-й армии при 42 орудиях и 142 пулеметах. На Сарапульском направлении, оторвавшись на 60 км от левого фланга 5-й армии, располагалась 2-я красная армия общей численностью до 22 000 бойцов при 70 орудиях и 475 пулеметах. И, наконец, на Пермско-Вятском направлении по обе стороны железнодорожной магистрали на широком фронте разбросалась 3-я красная армия в количестве 27 000 бойцов (за округлением) при 69 орудиях и 491 пулемете. Всего армии Восточного фронта располагали 111 000 бойцов, при 379 орудиях, 1721 пулемете, 5 бронепоездах и 30 самолетах.
Общая группировка красных была более расплывчата, чем у белых, почему можно в ней отметить лишь один характерный штрих, а именно — слабый и растянутый центр (5-я армия) на важнейшем для обеих сторон Уфимском операционном направлении.
В частности, группировка обеих сторон перед началом решительных операций на Восточном фронте приводила к тому, что сильная, но чрезвычайно разбросанная в пространстве группа южных армий, наиболее плотно занимавшая северный участок своего фронта: Орск — Стерлитамак (1-я армия Гая — 18 000–20 000 бойцов), имела против своих 52 000 бойцов 19 000 белых. Слабая 5-я армия со своими 10 000 бойцов оказалась против весьма сильной 49 000 белой группы Ханжина, и, наконец, на северных операционных направлениях соотношение сил было почти равное: на Сарапульско-Осинском направлении 22 000 красных (2-я армия) имели против себя 21 000 белых, а на Вятско-Пермском направлении против 27 000 красных (3-я армия) стояли 32 000 белых.

Предпосылкой общего перехода колчаковцев в наступление явилась его частная операция против правого фланга 2-й красной армии с предварительным ударом по ее левому флангу, в результате которой правофланговая дивизия этой армии (28-я) в 20-х числах февраля 1919 г. была отброшена к Сарапулу и потянула за собой 2-ю армию к реке Каме; из-за этого левый фланг 5-й армии красных в районе Уфы оказался обнаженным, а правый фланг 3-й армии отошел к городу Оханску. Таким образом, рядом частных ударов в течение февраля 1919 г. противнику удалось подготовить себе выгодное исходное положение для общего перехода в наступление.
Оно началось 4 марта 1919 г. Сибирская армия генерала Гайды, нанося главный удар в промежуток между городами Оханск и Оса, добилась ряда частных успехов на участках 3-й и 2-й армий красных. В течение 7 и 8 марта она овладела Осой и Оханском и продолжала развивать свое наступление к линии реки Камы. В дальнейшем это наступление проходило также под знаком территориальных успехов, замедленных, однако, пространственностью театра, весенним бездорожьем и сопротивлением красных войск. Кроме территориальных успехов, противник сумел причинить нам и ряд потерь в материальной части, захватил многие заводы и нанес значительные потери 2-й красной армии. Так, только 7 апреля противнику удалось вновь утвердиться в Ижевско-Воткинском районе и 9 апреля занять Сарапул. 15 апреля крайние правофланговые части Сибирской армии вошли в совершенно бездорожном и диком Печорском районе в соприкосновение с мелкими партиями Северного белого фронта, но это событие, как и следовало ожидать, не имело никаких стратегических последствий.
В течение второй половины апреля наступательный порыв армии Гайды под влиянием усилившегося сопротивления 3-й красной армии ослабел. Некоторые территориальные достижения она имела еще на своем левом фланге, отбросив правый фланг 2-й красной армии за нижнее течение реки Вятки.
Несравненно более бурным темпом и с более значительными результатами с самого начала развернулось наступление армии Ханжина, начавшееся 6 марта. Ударная группа этой армии пришлась как раз в свободном промежутке между внутренними флангами 5-й и 2-й армий. Обрушившись на левый фланг 5-й армии (левофланговая бригада 27-й стрелковой дивизии), ударная группа белых отбросила левофланговую бригаду 5-й армии и, круто загибая к югу, движением по тракту Бирск — Уфа почти безнаказанно начала резать тылы растянутых в нитку обеих дивизий 5-й армии (27-й и 26-й стрелковых). После 4-дневных боев оперативное взаимодействие частей 5-й армии было нарушено, и ее остатки, разбившись на две группы, стремились только прикрыть два важнейших направления на ее участке: Мензелинское и Бугульминское. Введение в дело частных резервов на участке 5-й армии и попытки помочь 5-й армии активными действиями группы, сосредоточенной на левом фланге 1-й армии в районе Стерлитамака, предпринятые командованием Восточного фронта в промежуток времени с 13 по 31 марта, не могли восстановить ее положение, и, развивая свой успех на ее участке, 6 апреля 1919 г. противник занял уже Белебей, что окончательно определило отход 5-й армии в двух расходящихся направлениях: на Симбирск и Самару. Наступление противника на Симбирском направлении особенно угрожало как Чистополю, в котором были сосредоточены значительные хлебные запасы, столь необходимые голодному центру, так и самой Казани.
Таким образом, наступление армии Ханжина вылилось уже в стратегический прорыв центра Восточного фронта. Но если это событие не оказало своего гибельного влияния на положение дел на всем фронте, то причиной этому является своеобразие условий Гражданской войны. Пространственность боевых участков и малая насыщенность их войсками создают легкие условия маневренности для небольших отрядов. Как ни был глубок прорыв белых, он не распространил своего влияния на соседние группы войск, что и дало возможность подготовить ответный контрманевр, но этот маневр требовал времени для своего осуществления, а пока командованию Восточным фронтом приходилось лишь думать о сохранении своего положения на главнейших операционных направлениях.

"Но, как бы то ни было, Восточный фронт, как и летом 1918 г., в эти тяжелые дни вновь привлек к себе внимание широких народных масс во всей стране и передового отряда пролетарской революции — коммунистической партии. Революционная самодеятельность масс, подогретая призывом т. Ленина, который говорил по поводу подготовки мобилизации профсоюзов для Восточного фронта: «Чтобы укрепить свою победу, нужны методы новые, решительные, революционные». Эта самодеятельность, охваченная организационными мероприятиями партии, в короткий срок дала свои результаты. Вскоре мощная струя активных и политически сознательных пополнений в лице членов профсоюзов и рабочих-добровольцев из 22 губерний республики направилась на Восточный фронт. Ряд телеграмм из различных городов республики свидетельствовал об огромном энтузиазме, с которым проходили партийные и профессиональные мобилизации для Восточного фронта. Туда же направились и стратегические резервы Главного командования в виде 2-й стрелковой дивизии и двух стрелковых бригад (бригада 10-й стрелковой дивизии из Вятки и бригада 4-й стрелковой дивизии из Брянска), а также 22 000 укомплектований. Кроме того, в распоряжение командования Восточным фронтом поступала 35-я стрелковая дивизия, заканчивавшая свое формирование в Казани, и подтягивалась им же с Вятского направления 5-я стрелковая дивизия." (Какурин. "Гражданская война")

В создавшейся сложной обстановке на Восточном фронте решительную роль предстояло сыграть Южной группе красных армий во главе с ее командующим Фрунзе. С именем последнего связан решительный перелом кампании на Восточном фронте, положивший собой начало разгрома всех вообще вооруженных сил контрреволюции.
В начале марта 1919 г. общая группировка войск группы Фрунзе была такова. От Каспийского моря до Илецкого городка фронт против уральских казаков занимала 4-я армия (22-я и 25-я стрелковые дивизии — до 16 000 бойцов). От Илецкого городка, через Актюбинск до Орска включительно располагалась Туркестанская армия — 12 800 бойцов. Наиболее сильным являлся фронт 1-й армии — от Орска до Стерлитамака. Здесь было сосредоточено до 20 000 бойцов (20-я и 24-я стрелковые дивизии, Оренбургская и Илецкая группы). 1-я армия, согласно первоначальных предположений командования Восточным фронтом, которые не были отменены при начавшемся откате назад 5-й армии, должна была наступать на фронт Кустанай — Троицк, почему сосредоточила на своем правом фланге всю 24-ю стрелковую дивизию. Никаких собственных резервов группа не имела.
Таково было положение, которое застал Фрунзе, вступая в командование группой. Как только неустойчивость на фронте 5-й армии начала принимать вполне определенные формы, что выяснилось уже в половине марта, Фрунзе позаботился об упрочении своего положения на Оренбургском направлении и о создании себе определенного стратегического резерва. Это было достигнуто частичным ослаблением 4-й армии, из которой бралась одна стрелковая дивизия (25-я), но армия зато получала лишь оборонительную задачу. Туркестанская армия получала задачу прочного обеспечения Оренбургского района и поддержания связи с Туркестаном, почему и усиливалась одной бригадой 25-й стрелковой дивизии. Две остальных бригады этой дивизии перевозились в Самару — узел путей на Уфу и Оренбург. В дальнейшем 4-й и Туркестанской армиям пришлось сдерживать энергичной активной обороной оживившуюся наступательную деятельность оренбургских и уральских казаков.
Сложнее обстояло дело в 1-й армии. Ее правый фланг (24-я стрелковая дивизия) в начале апреля успешно развивал свое наступление на Троицк, в то время как левому флангу пришлось для помощи 5-й армии направить сначала три полка к Стерлитамаку, а затем двинуть бригаду на Белебей. Эти силы не оказали существенного влияния на положение дел в 5-й армии. В частности, противник успел упредить в Белебее направленную туда бригаду из 1-й армии. В силу предварительного ослабления своего левого фланга, хотя и с совершенно правильной целью помощи своему соседу, 1-я армия ничем уже не могла реагировать на занятие противником Стерлитамака, это случилось 4 апреля 1919 г. Занятие же Белебея создавало непосредственную угрозу тылам 1-й армии, что заставило прекратить победоносно развивавшееся наступление правого фланга 1-й армии, т. е. 24-й стрелковой дивизии.
Под прикрытием упорных боев остатков 20-й стрелковой дивизии, сдерживавшей натиск противника от Белебея в южном направлении и постепенно осаживавшей за реку Салмыш, после 12-дневных непрерывных маршей удалось убрать назад правый фланг армии, сильно вырвавшийся вперед, и оттянуть 24-ю стрелковую дивизию в затылок 20-й — в район с. Ивановка на реке Ток. Этот искусный и вполне соответствующий обстановке отступательный маневр 1-й армии заставил Туркестанскую армию также выполнить частичную перегруппировку на марше назад, и к 18–20 апреля 1919 г. ее новый фронт проходил по линии Актюбинск — Ильинская — Воздвиженская, что, в свою очередь, вынудило Фрунзе подкрепить общее положение своих двух армий выдвижением своего стратегического резерва в район Оренбург — Бузулук.
10 апреля, в результате совещания, происходившего в Казани между предреввоенсовета, главкомом и РВС Восточного фронта, последовала директива последнего от 10 апреля, согласно которой Южной группе надлежало «разбить ударом с юга на север силы противника, продолжающие теснить 5-ю армию, собрав для этого кулак в районе Бузулук — Сорочинская — Михайловская.». Далее указывалось на необходимость приостановить продолжающийся отход частей 5-й армии на Бугурусланском и Бузулукском направлениях, но не за счет сил, предназначенных для решительного удара, а при помощи частей, формируемых в Самаре местным губвоенкомом. Таким образом, и эта директива, в ее окончательной форме, открывала весьма широкий простор для самостоятельного оперативного творчества Фрунзе. Одновременно с этой директивой последовало образование Северной группы из 2-й и 3-й армий под общей командой командарма 2-й (В. И. Шорин) с задачей разбить армию генерала Гайды. Разграничительная линия между обеими группами проводилась через Бирск и Чистополь и устье Камы (все пункты для Северной группы).
Создавшееся к середине апреля 1919 г. на Восточном фронте соотношение сил позволяло рассчитывать на успешное выполнение этих задач. Действительно, общая группировка сил обеих сторон в середине апреля выглядела уже следующим образом. На Пермском и Сарапульском направлениях против 37 000 бойцов красных войск действовало 33 000 бойцов противника; в районе прорыва противник располагал по-прежнему 40 000 бойцами против 24 000 бойцов красных войск, и, таким образом, здесь численное неравенство в силах, вместо четверного, бывшего в начале операции, уменьшилось почти до двойного, что явилось следствием предшествующих искусных перегруппировок, проведенных Фрунзе в своей группе. Кроме того, на помощь красным на этот раз пришла и пространственность театра.
Армия Ханжина по мере своего продвижения вперед все более и более растягивала свой фронт. Заняв 16 апреля Бугуруслан, она растянулась уже на фронте в 250–300 км, имея свой правый фланг у устья реки Вятки, а левый — юго-восточнее Бугуруслана. На этом фронте веерообразно двигалось пять пехотных дивизий противника. Сильно на уступе назад за этой армией оказывалась армейская группа генерала Белова из состава южной армии Дутова, задержанная на Оренбургском направлении энергичными действиями 1-й красной армии Гая.
Фрунзе решил осуществить свою задачу следующим образом: сосредоточить ударную группу в районе Бузулука и ударить ею в левый фланг противника, отбрасывая его к северу. 5-я армия тем временем должна была остановить продвижение противника в направлении на Бугуруслан и вдоль Бугульминской железной дороги, прикрыв тракт Бузулук — Бугуруслан — Бугульма. Таким образом, главным объектом действий являлась живая сила противника, разгром ее означал благополучное разрешение всех прочих задач.

Угроза Чистополю заставила командование Восточным фронтом искать обеспечения Казани в активизации Северной группы своих армий, почему 3-я армия получала задачу перейти не позднее 29 апреля в наступление с целью разбить противника, находившегося западнее реки Камы.

"10 апреля т. Ленин обратился с особым воззванием к петроградским рабочим. Воззвание говорило, что для Восточного фронта питерские рабочие должны поставить на ноги все, мобилизовать все, и кончалось уверенностью, что «питерские рабочие покажут пример всей России».
"11 апреля 1919 г. появились знаменитые «тезисы Центрального комитета РКП в связи с положением Восточного фронта». Призвав партию к напряжению всех сил и к мобилизациям, тезисы требовали проведения мобилизации через профессиональные союзы. Далее шло: усиление агитации среди мобилизуемых, замена всех мужчин-служащих женщинами, создание бюро помощи или комитетов содействия Красной Армии, широкое вовлечение через профсоюзы крестьян и особенно крестьянской молодежи неземледельческих губерний в ряды Красной Армии и для продовольственной армии на Дону и Украине.
Между прочим, в Петрограде еще в конце 1918 г. было приступлено к созданию так называемых полков деревенской бедноты, куда каждый комитет бедноты посылал двух надежных крестьян для службы в Красной Армии. В результате в Петрограде насчитывалось до трех полков, укомплектованных деревенской беднотой."
(Какурин. "Гражданская война")

После опубликования обращения Ленина и тезисов ЦК в Петрограде началась лихорадочная работа. Вопрос о мобилизации ставился на заседаниях ПК и в собрании организаторов 22 и 23 апреля 1919 г. Было постановлено мобилизовать 20 % членов партии, а союзам — 10 % членов каждого союза для фронта и на Дон — в последнем случае с целью укрепления советской власти и строительства советских организаций. Затем решили провести мобилизацию в Союзе молодежи и в комиссариатах, которые по возможности переводили на обслуживание женским трудом. В связи с тем, что Юденич в Гельсингфорсе собирал уже «всякую добровольческую сволочь», считали, что если отправить десятки тысяч питерских рабочих на Восточный фронт, на Дон и на Украину, то в Петрограде останется еще свыше 100 000 рабочих, а с ними, «усилив бдительность», можно защитить Петроград.
В Москве ввиду мобилизации 1918–1919 гг. президиум ВЦСПС постановил даже в такой важной категории трудящихся, как железнодорожники, мобилизовать 30 % квалифицированных рабочих, а в союзах мобилизовать всех ответственных работников профдвижения, оставив лишь самых необходимых. 17 апреля на Московской конференции фабрично-заводских комитетов и профессиональных союзов выступал Ленин, а после его речи была оглашена записка 50-летнего рабочего, который заявлял, что он ныне берет винтовку в руки и становится защищать своей кровью советскую власть.
ВЦСПС обратился к рабочим Советской России с двумя воззваниями. О том, как на местах организации отнеслись к призыву партии, можно судить по тому, что в Сызрани самостоятельно в 5 дней создали 1-й коммунистический полк в 1200 человек, в Симбирске были мобилизованы все коммунисты; в Самаре профессиональные союзы были объявлены на военном положении; Нижний Новгород проводил поголовную мобилизацию, сформировал рабочий ударный батальон. 25 апреля в Москве состоялось заседание ВЦИКа, принявшее два чрезвычайно важных декрета. Первый объявлял мобилизацию крестьянства — каждая волость должна была дать от 6 до 20 человек, по возможности бывших солдат. Второй декрет объявлял амнистию всем арестованным за борьбу против советской власти, но не участвовавшим непосредственно в выступлениях против нее.
29 апреля 1919 г. Центральный комитет партии ввиду чрезвычайно напряженного положения на фронтах обратился к организациям с призывом — 3/4 наличных своих сил предназначить к организации и отправке пополнений, спешному формированию частей, их снаряжению и т. д. Основной лозунг был: дать максимум сил и средств фронту.

"Нечего и говорить, что первомайский праздник 1919 г. прошел под этим лозунгом, а соединение всех указанных мер с великим подъемом рабочего класса и трудящихся с неизбежностью создали перелом на Восточном фронте. В результате получилось не только восстановление боеспособности, но и высокий подъем политической сознательности. Массы были готовы к восприятию новых тягостей во имя победоносного окончания Гражданской войны. Иначе обстояло дело в стане противника. Ко времени назревания переломных событий на Восточном фронте крестьянская стихия в рядах белых армий начала переживать тот же процесс массового перехода крестьянства на сторону революции, который уже достаточно конкретно выразился в сибирском тылу. Об этом процессе свидетельствовали факты массового подъема партизанского движения и отхода от Колчака мелкой буржуазии и зажиточных слоев интеллигенции. Этот революционный сдвиг в крестьянской психологии получил свое непосредственное выражение и в начавшемся развале белых армий, дававшем себя знать весьма ощутительными фактами. (Какурин. "Гражданская война")

В своем стремлении поскорее овладеть Оренбургом генерал Белов, после ряда неудачных атак на него с фронта, решил ввести в дело свой резерв — IV корпус генурала Бакича. Этот последний, переправившись через реку Салмыш у Имангулова на крайнем правом фланге 20-й стрелковой дивизии, должен был содействовать с севера захвату Оренбурга и, в случае удачи, продвинувшись на Ново-Сергиевское, завершить окружение 1-й красной армии совместно с V и VI корпусами белых. Однако, быстро и искусно перегруппировав свою армию, Гай в трехдневном бою, с 22 по 25 апреля, наголову разбил группу Белова, почти полностью уничтожив две ее дивизии, причем остатки IV корпуса перешли на сторону красных. Поражение группы Белова имело стратегическое значение, так как благодаря ему обнажились тыловые сообщения армии Ханжина на Белебей, а 1-я армия получила значительную оперативную свободу.

"Останавливаясь на эпизоде разгрома IV корпуса генерала Бакича, мы прежде всего должны отметить его социальную значимость, свидетельствующую о полном нарушении того неустойчивого равновесия, которое еще кое-как держалось внутри колчаковских армий между командным составом и солдатской массой. Вся предшествующая политика Колчака в отношении крестьянства неминуемо приводила к разрыву с последним. Разгромленный IV корпус был укомплектован крестьянами Кустанайского уезда тотчас по подавлении в нем кровавыми и бессмысленными мерами крестьянского восстания. Крестьяне, укомплектовавшие этот корпус, видели в своем командном составе главных виновников своих массовых расстрелов и порок. Корпус Бакича, как покажут дальнейшие события, не являлся исключением из общего правила, а лишь более непосредственно и ярко выразил общую картину процесса разложения белых сил." (Какурин. "Гражданская война")

Но пока назревали грозные для Ханжина события на левом фланге его армии, голова клина этой армии, уменьшившейся уже до 18 000–22 000 штыков, продолжала свой движение к Волге. 25 апреля части армии Ханжина заняли село Челны вблизи Сергиевска, что ставило под угрозу Кинель — узловую станцию на тыловой железнодорожной коммуникации всей Южной группы с ее основной базой. В тот же день пал Чистополь. Эти события побудили командование Восточным фронтом приказать Южной группе перейти в наступление, не дожидаясь даже окончательного сосредоточения Туркестанской армии. Равным образом было приказано на Чистопольском направлении перейти в наступление и правому флангу 2-й армии с целью обратного взятия Чистополя. Результаты наступления сказались уже 28 апреля, когда в бою юго-восточнее Бугуруслана были наголову разбиты 11-я и 6-я пехотные дивизии белых.
В последующие дни наступление Южной группы продолжало развиваться успешно, причем командование Восточным фронтом для скорейшего воздействия маневра ударной группы на силы противника на Симбирском и Самарском направлениях распорядилось уклонить ось наступления Туркестанской армии несколько более к западу, нацелив ее на Бугульму, а правый фланг 5-й армии — на ст. Шалашниково, что еще более сокращало первоначальный размах охвата нашей фланговой группы.
Предвидя успешный исход операции, М. В. Фрунзе, еще до ее окончания директивой 4 мая намечал уже параллельное преследование противника на Бугульминском направлении, уклоняя правый фланг 5-й армии на станцию Дымка, чтобы отрезать путь отхода противника из-под Сергиевска на Бугульму. Туркестанская армия должна была прикрыть этот маневр со стороны Белебея. Но уже 6 мая план Фрунзе перерос эти рамки и вылился в обширную новую Бугульминско-Белебеевскую операцию.
Ее основной замысел сводился к отрезанию противника от его тыловых сообщений на Уфу и отличался таким же широким размахом оперативного творчества, каким отличались и все предыдущие оперативные установки М. В. Фрунзе.
Операция развернулась следующим образом. Как и следовало ожидать, 5-я красная армия первой вошла в соприкосновение с противником под Бугульмой, нанося главный удар своим правым флангом. 9 мая она развернулась на линии Авдулино — Репьевка — Дымская — Дурасова, причем особенно угрожающим для тыловых сообщений противника было положение ее правофланговой 25-й стрелковой дивизии (фронт Авдулино — Репьевка), почему ей и было приказано энергично продолжать продвижение на железнодорожный мост через реку Ик, чтобы завершить окружение Бугульминской группы противника. Под угрозой этого маневра противник очистил Бугульму, и красные войска вступили в нее 13 мая 1919 г.
Туркестанская армия своими передовыми частями 11 мая вошла в соприкосновение с войсками белых в районе Белебея, а 13 мая развернулась в районе села Чегодаево, имея на уступе справа и сзади в районе Биржбулякова 24-ю стрелковую дивизию 1-й армии и еще далее на уступе назад в районе Зильдярово — 20-ю стрелковую дивизию той же армии. Собственно Белебеевская операция была проведена уже без оперативного подчинения 5-й армии Фрунзе. Новый командующий Восточным фронтом А. А. Самойло решил использовать 5-ю армию для содействия Северной группе красных армий. 10 мая 5-я армия перешла в непосредственное подчинение командованию Восточным фронтом, и ей было приказано по занятии Бугульмы перестроить свой фронт в северо-восточном направлении по линии Рыково — Бугульма — река Кичуй в предвидении дальнейшего движения на помощь 2-й красной армии; 14 мая Самойло опять уклонил главные силы 5-й армии на Белебей, приказав направить на него 25-ю стрелковую дивизию и вывести в свой резерв 2-ю стрелковую дивизию в район Суккулово.
25-я стрелковая дивизия получила задачу охвата Белебея с севера. Сопротивление частей корпуса Каппеля, одна за другой подходивших к Белебею, угрожаемого захватом в клещи с севера и юга, не было особенно продолжительным, и уже 17 мая корпус оставил Белебей и беспорядочно отходил за реку Белую по направлению к Уфе. Однако, недооценивая размеров поражения противника на Уфимском направлении, Самойло 18 мая остановил преследование Южной группы на линии гора Таукай-тау — Шафранова — оз. Лели-Куль — Тюпкильды — ст. Тамьянова, запретив переходить ее без своего приказания. Это его решение объясняется опасением отдельного поражения далеко вырывающихся при преследовании частей. Он желал вести его планомерно и сосредоточенно. Белебеевская операция явилась заключительным звеном в той цепи операций, на которую распался маневр Южной группы, начало коего можно отнести к 22 апреля (встречные бои 1-й армии на реке Салмыш).
В течение почти месяца Фрунзе блестяще выполнил возложенную на него трудную задачу и окончательно вырвал наступательную инициативу из рук противника. Моральные последствия контрманевра были не менее велики: они окончательно расшатали внутренние связи колчаковских армий.

Тем временем в районе Мензелинска в 20-х числах мая обозначилось уже давление 5-й армии, что заставило противника оттянуть часть своих сил с линии реки Вятки на восток. Этим воспользовалась 2-я красная армия и 25 мая перебросила свой правый фланг (28-ю стрелковую дивизию) на восточный берег реки Вятки, а затем переправила остальные свои силы, быстро выдвинувшись в Ижевско-Воткинский район, что положило предел дальнейшим наступательным попыткам Сибирской армии генерала Гайды.
Несмотря на то что в начале июня Гайда потеснил 3-ю красную армию и временно занял Глазов, ему вскоре под влиянием общей обстановки на фронте пришлось начать свое отступление. Теперь явилась возможность обратиться к использованию и расширению успеха, достигнутого на центральном участке фронта Фрунзе.
Благополучное завершение Белебеевской операции развязало руки командованию Южной группой в этом отношении. Командование группой получило возможность усилить войска, действовавшие в Оренбургской и Уральской областях, тремя бригадами пехоты и начать энергичные операции против повстанцев в районе Оренбург — Илецкий городок и против уральских казаков в районе Новоузенск — Александров-Гай.



Назад Вперед
 

ИМЯ БОГАserg7.jpg"

РЕЛИГИЯ СЛАВЯНserg8.jpg"

ИСТОРИЧЕСКИЕ РОМАНЫserg9.jpg"

СТАТЬИ ПО ИСТОРИИistor.jpg"

АРИЙСКИЙ ПРОСТОРarii1.jpg"

ВЕЛИКАЯ СКИФИЯserg10.jpg"

ВЕЛИКОЕ ПЕРЕСЕЛЕНИЕ НАРОДОВserg12.jpg"

СЛАВЯНЕserg13.jpg"

КИЕВСКАЯ РУСЬserg11.jpg"

РУССКИЕ КНЯЗЬЯserg14.jpg

БЫТ КИЕВСКОЙ РУСИ
serg15.jpg

ГОРОДА КИЕВСКОЙ РУСИserg16.jpg

КНЯЖЕСТВА КИЕВСКОЙ РУСИserg17.jpg

СРЕДНЕВЕКОВАЯ ЕВРОПАserg18.jpg

ИСТОРИЯ АНГЛИИserg33.jpg

ИСТОРИЯ ФРАНЦИИfr010.jpg

ВИЗАНТИЯ И КРЕСТОНОСЦЫserg19.jpg

КРЕСТОВЫЕ ПОХОДЫ
serg20.jpg

РЫЦАРСКИЕ ОРДЕНЫ
orden1000.jpg

ОРДАorda1000.jpg

РУСЬ И ОРДАrusorda01.jpg

МОСКОВСКАЯ РУСЬmoskva01.jpg

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ 18 в.imperia2.jpg

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ 19 в.serg27.jpg

СПЕЦСЛУЖБЫ РОССИИserg28.jpg

ПИРАТЫpirat444.jpg

ЗЛОДЕИ И АВАНТЮРИСТЫzlodei444.jpg

БИБЛИОТЕКАserg21.jpg

ПОЭЗИЯstihi1.jpg

ДЕТЕКТИВЫserg22.jpg

ФАНТАСТИКАserg23.jpg

ЮМОРИСТИЧЕСКАЯ ФАНТАСТИКАgumor.jpg

НЕЧИСТАЯ СИЛАserg24.jpg

ЮМОРserg25.jpg

АКВАРИУМserg26.jpg