СПЕЦСЛУЖБЫ РОССИИ



Главное управление государственной безопасности (ГУГБ) НКВД СССР

10 июля 1934 г. постановлением ЦИК СССР образован НКВД СССР с включением в него аппаратов ОГПУ и НКВД РСФСР. Наркомом стал Г. Г. Ягода, его заместителями – Я. С. Агранов (1-й заместитель – Я. Ш. Соренсон) и Г. Е. Прокофьев, секретарем НКВД и секретарем Особого совещания – П. П. Буланов. Уполномоченным НКВД (куратором НКВД по РСФСР) назначен В. Д. Фельдман, особоуполномоченным при наркоме (собственная безопасность) – А. Я. Беленький. Главное управление рабоче-крестьянской милиции (ГУРКМ) возглавил Л. Н. Бельский, Главное управление пограничной и внутренней охраны (ГУПВО) – М. П. Фриновский, Главное управление пожарной охраны (ГУПО) – М. П. Хряпенков, Главное управление лагерей (ГУЛАГ) – М. Д. Берман, Сектор кадров НКВД СССР (с 16 октября 1934 г. – Отдел кадров) – Я. М. Вейншток, финансовый отдел – Л. И. Берензон, Административно-хозяйственное управление – И. М. Островский; должность главного инспектора занял Н. М. Быстрых.
На базе ОГПУ было образовано Главное управление государственной безопасности (ГУГБ) НКВД СССР. Его работой руководил Ягода, куратором был Агранов. В составе ГУГБ имелись следующие отделы: Секретно-политический (начальник – Г. А. Молчанов) – борьба с враждебными партиями и антисоветскими элементами; Особый (М. И. Гай) – контрразведка и политический сыск в Вооруженных силах; Оперативный (Оперод; К. В. Паукер) – охрана руководителей, наружное наблюдение, обыски и аресты; Иностранный (А. Х. Артузов) – внешняя разведка; Экономический (Л. Г. Миронов) – борьба с диверсиями и вредительством в народном хозяйстве; Транспортный (В. А. Кишкин) – борьба с диверсиями и вредительством на транспорте; Учетно-статистический (Я. М. Генкин) – оперативный учет, статистика, архив; Специальный (Спецотдел; Г. И. Бокий) – обеспечение режима секретности, шифровка, особые задачи.

В середине 1936 г. начались аресты политэмигрантов, в первую очередь из КП Польши. Около 35 процентов (1275 из 3669) лиц, арестованных в СССР за шпионаж, обвинялись в принадлежности к польским спецслужбам. Негативное отношение к выходцам из иностранных партий нашло отражение в чистке аппаратов ИККИ и НКВД. Сталин заявил, что Наркомат внутренних дел задержался с разоблачением «врагов народа» на четыре года. 26 сентября 1936 г. Ягоду отстранили от руководства НКВД и назначили наркомом связи, на его место пришел секретарь ЦК, председатель Комиссии партийного контроля Н. И. Ежов. Изменения в структуре НКВД после его назначения сопровождались кадровыми перестановками и чистками в центре и на местах. Заместителями народного комиссара внутренних дел стали Я. С. Агранов (1-й заместитель), М. Д. Берман (29 сентября 1936 г.), М. П. Фриновский (16 октября 1936 г.), Л. Н. Бельский (3 ноября 1936 г.). Секретариат НКВД возглавил Я. А. Дейч. Особоуполномоченным при наркоме (должность упразднена 27 декабря 1936 г.) стал В. Е. Цесарский. Отдел кадров возглавил М. И. Литвин, Главное управление государственной безопасности – Я. С. Агранов.
25 декабря 1936 г. отделы ГУГБ «в целях конспирации» стали номерными, изменилась и внутренняя структура управления. На 1 января 1937 г. оно состояло из следующих отделов: 1-й – отдел охраны (выделен 28 ноября 1936 г. из Оперативного отдела; начальник – К. В. Паукер); 2-й – оперативный (начальник – Н. Г. Николаев-Журид); 3-й – контрразведывательный (образован из Экономического и части Особого отделов; начальник – Л. Г. Миронов); 4-й – секретно-политический (начальник – В. М. Курский); 5-й – особый (начальник – И. М. Леплевский); 6-й – транспорта и связи (начальник – А. М. Шанин); 7-й – иностранный (начальник – А. А. Слуцкий); 8-й – учетно-регистрационный (начальник – В. Е. Цесарский); 9-й – специальный (начальник – Г. И. Бокий); 10-й – тюремный (начальник – Я. М. Вейншток). Экономический отдел был расформирован.

На февральско-мартовском пленуме ЦК ВКП (б) 1937 г. Сталин сказал: «Не ясно ли, что пока существует капиталистическое окружение, будут существовать у нас вредители, диверсанты, шпионы и убийцы…» . В течение 1937–1938 гг. практически все руководители оперативных подразделений в РККА, НКВД и в Коминтерне, как в центре, так и на местах, были арестованы. Подавляющее большинство из них были объявлены «врагами народа», расстреляны.
Тайники с оружием, боеприпасами в приграничных районах были ликвидированы. Органы НКВД организовали настоящую облаву на тех, кто проходил подготовку по плану Уборевича – Якира – Примакова. В течение года изловили и расстреляли почти всех. Были репрессированы виднейшие специалисты разведки, контрразведки, выдающиеся военные специалисты и специалисты по секретной деятельности политических и международных организаций: А. Х. Артузов, Я. К. Берзин, С. Г. Гендин, С. А. Мессинг, З. И. Пассов, В. М. Примаков, И. А. Пятницкий, М. А. Трилиссер, И. П. Уборевич, И. С. Уншлихт, С. П. Урицкий, С. М. Шпигельглаз, И. Э. Якир и многие другие.

Маховик репрессий набрал столь чудовищные обороты, что это стало опасным уже для тех, кто его запустил. 25 ноября 1938 г. наркомом внутренних дел был назначен Л. П. Берия. После назначения Берия Ежов и его заместители (кроме В. В. Чернышева) тоже были расстреляны как «враги народа» и «лица, допустившие перегибы в вопросах чистки». Репрессии не утихли, они продолжались, как продолжается цепная реакция: как Ежов и его команда устраняли «людей Ягоды», так и Берия устранял «людей Ежова». Некоторые работники специальных служб СССР бежали в другие страны из страха смерти от рук «своих».

"Прагматичный политик, Сталин решил сменить или спрятать идею «мировой революции» за традиционную для России идею великодержавности. На обеде у К. Е. Ворошилова 7 июля 1937 г. он заявил, что русские цари грабили и порабощали народ, вели войны и захватывали территории в интересах помещиков, но они сделали одно хорошее дело – сколотили огромное государство до Камчатки.
Сталинский курс на возрождение великой державы, названный Троцким «национал-социализмом», автоматически отодвигал Коминтерн на второй план, подчиняя интересы зарубежных компартий интересам СССР. Готовить кадры для работы в новых условиях должны были люди, поддерживающие новый курс. Уже летом 1936 г. началась ликвидация специальных школ ИККИ, к 1938 г. в СССР были официально закрыты все учебные заведения Коминтерна, в том числе и готовившие специалистов для нелегальной военной работы."
(Чуркин. "Спецслужбы России за 1000 лет")

В июле 1937 г. во Франции остается нелегал И. Г. Порецкий (Рейсс), который направляет в Москву письмо с критикой Сталина и проводимой им в Испании политики. Порецкий был крайне опасен в силу его информированности о нелегальных сетях Иностранного отдела в странах Западной Европы. Во Францию с заданием ликвидировать его прибывает заместитель начальника 7-го (разведка) отдела ГУГБ С. Шпигельглаз, а также сотрудники СГОН Б. М. Афанасьев (Атанасов) и В. С. Правдин. 4 сентября они привели в исполнение приговор, вынесенный предателю.
Рейсс вел довольно беспорядочный образ жизни, и агентурная сеть Шпигельглаза в Париже весьма скоро его засекла. Ликвидация была выполнена двумя агентами: болгарином (нашим нелегалом) Борисом Афанасьевым и его зятем Виктором Правдиным. Они обнаружили его в Швейцарии и подсели к нему за столик в маленьком ресторанчике в пригороде Лозанны. Рейсс с удовольствием выпивал с двумя болгарами, прикинувшимися бизнесменами. Афанасьев (Шарль Мартиньи) и Правдин (Франсуа Росси), имитировав ссору с Рейссом, вытолкнули его из ресторана и, запихнув в машину, увезли. В трех милях от этого места они расстреляли Рейсса, оставив труп лежать на обочине дороги.

Одной из наиболее известных операций 7-го отдела ГУГБ является похищение в 1937 г. руководителя «Русского общевоинского союза» (РОВС) Е. К. Миллера, сменившего на этом посту Кутепова. Чтобы на месте разобраться с практической деятельностью РОВС и оживить разведывательную работу, Миллер совершил инспекционные поездки в Болгарию, Чехословакию и Югославию. По итогам поездки он назвал бессистемные покушения, нападения на советские учреждения, поджоги складов и т. п. «мелкими булавочными уколами». Не отрицая важности проведения террористических актов, Миллер приступил к реализации стратегической задачи – подготовке кадров для развертывания партизанских действий в тылу Красной армии в случае войны с СССР. Для этого он создал под руководством генерала Н. Н. Головина в Париже и Белграде курсы по переподготовке офицеров РОВС и обучению военно-диверсионному делу новых членов союза из числа эмигрантской молодежи.
После того как во второй половине 1930-х гг. Миллер через своего представителя в Берлине генерала Лампе установил тесные контакты со спецслужбами гитлеровской Германии, в Москве было принято решение о проведении операции по его похищению и вывозу в СССР.
Ключевым звеном операции являлся бывший начальник Корниловской дивизии, помощник Миллера по разведке генерал Н. В. Скоблин, который с 1930 г. вместе со своей женой, известной певицей Н. В. Плевицкой, сотрудничал с советской разведкой. С помощью Скоблина была ликвидирована значительная часть боевых кутеповских дружин. 22 сентября 1937 г. по приглашению Скоблина Миллер направился с ним на виллу под Парижем, где должна была состояться встреча с представителями немецких спецслужб. Однако на вилле Миллера ожидала оперативная группа внешней разведки, которая захватила его и через Гавр переправила на теплоходе в СССР. После проведенного в Москве следствия Миллер был предан суду и в 1939 г. расстрелян. В операции по захвату Миллера участвовали советские разведчики В. С. Гражуль, М. Григорьев и Г. Н. Косенко. Руководил операцией С. М. Шпигельглаз.
Устранение Миллера позволило дезорганизовать работу РОВС и подорвать его авторитет в среде белой эмиграции. Советская разведка лишила гитлеровскую Германию и ее союзников возможности активно использовать в разведывательно-диверсионных целях против нашей страны около 20 тысяч членов (почти две дивизии боевиков!) этой организации. Но операция не прошла чисто. Уходя на встречу со Скоблиным, Миллер оставил конверт с запиской, в которой подробно описал, куда и по чьей инициативе он идет. Скоблину пришлось бежать. Он был нелегально переправлен на самолете в Испанию и, по имеющимся сведениям, погиб в Барселоне под бомбами франкистской авиации.

В 1938 году в Софии была создана «Рота Молодой Смены имени генерала Кутепова», состоявшая из трех взводов по сорок человек во взводе (четыре отделения). Болгарские власти были не только прекрасно осведомлены о существовании этого учебного заведения, но и назначили капитана полиции Браунера в качестве куратора со стороны МВД страны.
Аналогичные учебные центры существовали в других европейских странах. В Югославии, например, существовала рота допризывной подготовки. Там же действовали Военно-училищные курсы IV Отдела РОВС, где проходили обучение молодые люди русской колонии. «Стрелковая дружина имени генерала Врангеля» действовала в Брюсселе. Это военизированное формирование имело форму стрелков Императорской Фамилии, носила шашки, регулярно выходила на стрельбы и тактические занятия.
Активно функционировал Дальневосточный Отдел РОВСа. Там также были организованы Унтер-офицерские и Военно-училищные курсы, и курсы разных других профилей. В том регионе интенсивно работали Национальная Организация Русских Разведчиков (НОРР) и «Мушкетеры» Его Высочества князя Никиты Александровича. Впоследствии «Мушкетеры» влились в НОРР, которая также создала свои многочисленные курсы. Из рядов НОРР вышли многие боевики, впоследствии ходившие «за чертополох» (т. е. выполнявшие боевые задания в СССР).

В конце 1930-х годов главным противником советской контрразведки были спецслужбы нацистской Германии, которые после подписания в августе 1939 г. советско-германского пакта о ненападении усилили работу против СССР с легальных позиций. Немецкие разведчики вели ее под прикрытием различных комиссий по переселению немцев в Германию с территорий, отошедших к СССР, а также под прикрытием торговых делегаций. Так, в январе 1940 г. среди членов германской торговой делегации был выявлен советскими контрразведчиками сотрудник немецкой разведки.
Работа по противодействию немецкой разведке в 1939–1940 годах велась в основном на Западной Украине, Западной Белоруссии, республиках Прибалтики, вошедших в состав СССР. В этих регионах число арестованных органами госбезопасности иностранных агентов возросло с 40 до 62 % от общего количества агентов, арестованных на территории Со-ветского Союза, хотя в западных районах страны проживало немногим более 10 % населения СССР.

В оставшиеся до начала войны месяцы контрразведывательный режим в стране был усилен: улучшилась деятельность радиоконтрразведывательной службы, широко использовалась специальная техника (прослушивание), повысились требования к работе службы политконтроля и оперативного учета.
Велось наблюдение за посольствами, в первую очередь Германии и ее сателлитов. Этим занималось 1-е отделение 3-го отдела во главе с B.C. Рясным. Чекисты установили подслушивающее устройство в кабинете немецкого военного атташе в Москве генерала Э. Кестринга. Одним из сотрудников, занимавшихся оперобслуживанием немецкого посольства, был Н. И. Кузнецов, впоследствии знаменитый разведчик, действующий на временно оккупированной фашистами территории СССР.
В 1940 году и первой половине 1941 года органы госбезопасности раскрыли 66 резидентур и арестовали свыше 1,5 тыс. агентов немецкой разведки; в 1939–1941 годах в приграничных районах Дальнего Востока – свыше 2,5 тысяч агентов японской разведки. Так же в поле зрения советских контрразведчиков находилось и американское посольство. Официально оно начало действовать в ноябре 1933 года и тогда же стало постоянным объектом атак чекистов.
В 1938 году агентессам 2-го отдела ГУГБ НКВД СССР – в основном балеринам Большого театра – удалось наладить интимно-деловые отношения с рядом американских дипломатов и охранявших здание морских пехотинцев. В результате стало известно: наиболее охраняемой зоной являются верхние этажи, где размещались кабинеты политического отдела госдепа, военных разведчиков, шифровальщиков, сотрудников отдела собственной безопасности и, наконец, рабочий кабинет посла. Попытки чекистов проникнуть в эту спецзону и установить «жучок» приобрели весьма настойчивый характер, когда поступила информация: американский военно-воздушный атташе в Москве является германским агентом. До сих пор не известно, удалось ли советским контрразведчикам реализовать свои намеренья или нет.

"Если посмотреть публикации двух последних десятилетий, то возникает ощущение того, что в предвоенные годы чекисты арестовывали исключительно невинных людей, которых позднее признали жертвами политических репрессий. Однако среди тех, кто был осужден за шпионаж и измену Родине, было множество самых настоящих агентов и кадровых сотрудников иностранных разведок.
В начале 1941 года чекистами в Эстонии была раскрыта шпионская организация. В нее входило более 100 человек – жителей города Таллина. Часть группы агентов была захвачена с поличным. Члены нелегальной организации были снабжены радиоприемником, аппаратурой для прослушивания телефонных разговоров, специальной фотоаппаратурой, средствами для тайнописи и значительной суммой советских денег. Сложно говорить о том, что чекисты сфабриковали это дело…"
(Север. "Великая миссия НКВД")

Но деятельность германской разведки не ограничивалась сбором информации. В республике спешно создавались диверсионные группы из числа антисоветский настроенных местных жителей. К лету 1941 года на территории Эстонии были готовы к боевым действиям в тылу Красной Армии как немногочисленные отряды, например, «рота Талпака» или «батальон Хирвелаана» (называвшиеся по именам своих командиров – бывших офицеров эстонской армии), так и довольно крупные – во главе с майором Фридрихом (Францем) Кургом, полковниками Антсом-Хейно Кургом и Виктором Керном. Эти люди перед войной жили в Финляндии и Германии. Когда вермахт вторгся на территорию советской Прибалтики, то их спешно перебросили в тыл Красной Армии для активизации «пятой колоны».
Впрочем, местные националисты, не дожидаясь эмиссаров из-за линии фронта, сами начинали борьбу с советской властью. Вот цитата из подготовленного чекистами осенью 1944 года документа:

«Документальными материалами и показаниями арестованных установлено, что с началом советско-германской войны большинство антисоветских элементов в Эстонии, преимущественно бывшие участники фашистских и военно-фашистских организаций («Кайтселиит», «Вавс», «Исамаалиит») образовали вооруженные банды, именовавшие себя «лесные братья», которые совершали налеты на мелкие войсковые части Красной Армии и терроризировали низовой советско-партийный актив. Банды «лесных братьев», находившихся в непосредственной близости от фронта, совершали диверсионные акты: подрывали мосты, резали линии связи и собирали для немцев разведывательные данные, касающиеся советских войск…».

Аналогичная ситуация наблюдалась в соседней Латвии. В марте 1941 года латвийские чекисты арестовала группу членов «Тевияс Саргс» («Страж отечества»). Непонятно, правда, безопасность какой страны защищали члены этой организации – Латвии или Германии.
Руководящий центр «Стража отечества» состоял из трех отделов. Отдел внешних сношений осуществлял связь с германской разведкой и ее филиалом в Риге – УТАГом (организация по ликвидации имущества немецких репатриантов). Военный отдел занимался сбором разведывательных сведений для Берлина и подготовкой вооруженного восстания. А отдел агитации издавал газету антисоветского содержания «Вестник». С октября 1940 года по февраль 1941 года было издано шесть номеров.
При аресте у Ганса Шинке, резидента немецкой разведки в Риге было изъято: 18 гранат, три пистолета, восемь винтовок (оружие для «стражей»), типографское оборудование, военные карты, а главное – списки лиц, которых следует уничтожить в первую очередь. Это – адреса членов правительства Латышской ССР, сотрудников НКВД и других. в ходе допросов вскрылась сеть подпольщиков и в частях Латвийского корпуса РККА. К началу Великой Отечественной войны было арестовано 120 членов организации.
Одновременно была ликвидирована и другая подпольная повстанческая организация – КОЛА («Военная организация освобождения Латвии»), Ее ячейки существовали в большинстве городов республики. Их члены участвовали в создание тайных оружейных складов, собирали сведенья о Красной Армии, готовили диверсии на железнодорожном транспорте, выяснение адресов членов ЦК компартии Латвии и высокопоставленных правительственных чиновников, для их ареста в момент антисоветского восстания.
В марте 1941 года был разгромлен «Латышский национальный легион». В результате в городах и уездах республики прекратили свое существование 15 повстанческих групп (по 9–10 человек в каждой). Члены «Латышского национального легиона» распространяли антисоветские листовки, собирали секретные сведенья, готовили диверсионные акты на объектах оборонной промышленности, транспорта и связи.
В апреле 1941 года в Риге была вскрыта еще одна повстанческая организация – «Латвийское народное объединение». Оно было создано в августе 1940 года с целью консолидации различных антисоветских подпольных групп в единое националистическое подполье. Организация занималась подготовкой кадров, распространением листовок, шпионажем и поддержанием с Берлином регулярной связи.
В мае 1941 года в Латвии была создана антисоветская подпольная организация «Латвияс саргс» («Стражи Латвии»). Ее членами были: латышские националисты, «кулацкие и белогвардейские элементы». В 1940–1941 годах эти люди убивали советских активистов, совершали вооруженные налеты на кооперативы и сельсоветы, угоняли скот, выпускали листовки с призывом борьбы с советским строем и т. п.

"Аналогичная картина наблюдалась и в Литве. Возьмем, к примеру, небольшой литовской городок Можейкяй и посмотрим, что о нем писали чекисты.
«В 1940 году были созданы в гор. Можейкяй и соседних деревнях подпольные националистические организации, ставившие своей целью свержение советской власти в Литве вооруженным путем, приурочивая восстания к моменту возникновения боевых действий между Германией и Советским Союзом».
Часть их них была ликвидирована чекистами, а остальные за несколько дней до начала Великой Отечественной войны начали распространять антисоветские листовки с призывом к вооруженной борьбе. А дальше интересней. 22 июня 1941 года эти подполь-щики захватили власть в городе и «начали расправляться с советско-партийным активом и гражданами еврейской национальности».
«В повстанческих отрядах насчитывалось около 300 человек, преимущественно состоявшего из кулацкого элемента, членов шаулистских организаций («Шаулист» – «Союз вольных стрелков» – военизированная организация бывших военнослужащих Литовской буржуазной армии.) и враждебно настроенных к советской власти лиц. После захвата власти, по указанию штаба националистической партии, участниками повстанческих отрядов было арестовано около 200 лиц советско-партийного актива и около 2,5 тысяч граждан еврейской национальности».
Почти все советские активисты были казнены в июле-августе 1941 года. Тогда же лишилось жизни свыше четырех тысяч лиц еврейской национальности, проживающих в Можейкяй. Члены повстанческих отрядов не только участвовали в расстрелах, но и добивали раненных. Аналогичные события происходили и в других литовских городах. В них активно участвовали не только члены националистических подпольных организаций, но и те, кого Москва считала лояльными советской власти."
(Север. "Великая миссия НКВД")

Эффективность работы советской контрразведки в предвоенные годы и в период Великой Отечественной войны были вынуждены признать руководители германской армии и разведки. Бывший начальник штаба верховного главнокомандования вооруженных сил Германии генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель во время военного трибунала в Нюрнберге на поставленный вопрос: «Какими разведывательными данными о Советском Союзе вы располагали до войны и из каких источников эти данные поступали?» – ответил: – До войны мы имели очень скудные сведения о Советском Союзе и Красной Армии, получаемого от нашего военного атташе. В ходе войны данные от нашей агентуры касались только тактической зоны, мы ни разу не получали данных, которые оказывали бы серьезное влияние на развитие военных действий.
Если говорить о военных атташе, то они перед войной находились под «колпаком» советской контрразведки. Например, немецкое посольство в Москве обслуживало двадцать контрразведчиков. А ведь в слежке участвовали еще сотрудники оперативно-технической службы – установка и обслуживание «жучков» – и «топтуны» – сотрудники службы наружного наблюдения. Не следует забывать и о многочисленной агентуре. Повышенное внимание московские контрразведчики уделяли военно-морскому атташе фон Баунбаху и резиденту Абвера в СССР – военному атташе генерал-лейтенанту Эрнсту Кестрингу. Последний в немецких кругах считался главным специалистом по России.

28 марта 1938 г. решением Политбюро ЦК ВКП (б) утверждена новая структура НКВД СССР с упразднением Главного управления государственной безопасности. В новой структуре было три основных оперативных управления и три самостоятельных оперативных отдела.
1 января 1939 г. в структуре НКВД произошли очередные изменения. Следственную часть НКВД возглавил Б. З. Кобулов (22 декабря 1938 г. – 4 сентября 1939 г.), ГУГБ (восстановлено 23 сентября 1938 г. решением Политбюро ЦК ВКП (б) за номером П64/82) – В. Н. Меркулов. Его заместителем стал В. Г. Деканозов. ГУГБ включало отделы: 1-й – Отдел охраны (начальник – Н. С. Власик); 2-й – Секретно-политический отдел (начальник – Б. З. Кобулов); 3-й – Контрразведывательный отдел (начальник – В. Г. Деканозов); 4-й – Особый отдел (начальник – В. М. Бочков); 5-й – Иностранный отдел (начальник – В. Г. Деканозов); 6-й – Отдел наблюдения за милицией, пожарной охраной, Осоавиахимом, райвоенкоматами и спортивными обществами (расформирован 28 декабря 1938 г. с передачей задач во 2-й и 4-й отделы); 7-й – Специальный отдел (начальник – А. Д. Баламутов).
Главное экономическое управление НКВД СССР образовано из 7, 8 и 9-го отделов I Управления НКВД 29 сентября 1938 г. Его куратором, а с 4 сентября 1939 г. – начальником стал Б. З. Кобулов, заместителями Кобулова были Г. П. Андреев и В. Г. Наседкин. В структуре Управления имелись следующие отделы: 1-й – оборонная промышленность (начальник – Г. П. Андреев); 2-й – тяжелая промышленность и машиностроение (начальник – В. Ф. Григорьев); 3-й – легкая, пищевая, лесная и местная промышленность (начальник – С. Г. Решетников); 4-й – сельское хозяйство и заготовки (начальник – М. Л. Гатов); 5-й – торговля, кооперация и финансы (начальник – А. В. Шахов).
Самостоятельные (специальные) оперативные отделы НКВД возглавили: 1-й (Оперативный учет, регистрация и статистика) – Г. А. Петров; 2-й (Применение оперативной техники) – Е. П. Лапшин; 3-й (Оперативный – обыски, аресты, наружное наблюдение) – А. С. Панюшкин; 4-й (Особое конструкторское бюро – использование труда заключенных специалистов и ученых) – М. А. Давыдов. Комендантом Московского Кремля стал Н. К. Спиридонов, ранее возглавлявший 3-й Специальный отдел НКВД.

27 января 1939 г. было опубликовано сообщение ТАСС: «25 января погранвойска Грузинской ССР уничтожили трех человек, пытавшихся перейти границу со стороны Турции. Эти трое – троцкисты, пользовавшиеся поддержкой фашистов. У убитых найдены пистолеты, ручные гранаты и подробные карты местности. Целью преступной группы было убийство Иосифа Виссарионовича Сталина, находящегося в Сочи. Однако пограничники заблаговременно узнали о преступном плане и истребили злоумышленников».
Сообщение не несло никакой информации об истинных организаторах и исполнителях террористического акта, возможно, потому, что использовалось как дезинформация о группе «троцкистов» для введения в заблуждение истинных организаторов покушения. Противником в таком случае выступали специальные службы Японии, спланировавшие эту спецоперацию с помощью бывшего высокопоставленного сотрудника госбезопасности Люшкова, бежавшего из СССР и предложившего свои услуги спецслужбам Страны восходящего солнца, оккупировавшей к тому времени Маньчжурию.
Начальник управления НКВД по Дальнему Востоку Г. С. Люшков, ушедший в Маньчжурию 13 июня 1938 г., был одним из доверенных лиц Ежова. Он участвовал в следствии по делу об убийстве Кирова, а также в расследовании нескольких «заговоров» против Сталина. Его побег нанес серьезнейший урон органам государственной безопасности СССР. Люшков сообщил японской разведке совершенно секретные сведения об обороноспособности нашей страны на Дальнем Востоке, в Крыму и на Кавказе, раскрыл известные ему данные о советской агентуре, перевербованных агентах противника и многое другое.

К концу 1939 г. в составе 1-го отдела ГУГБ имелись 24 отделения, свои политотдел и специальная школа боевой подготовки; отделу подчинялись комендатуры ЦК ВКП (б) и НКВД СССР. Подготовка сотрудников 1-го отдела осуществлялась по программе, включавшей элементы, характерные для подготовки бойцов современного спецназа. В декабре 1939 г. Полк специального назначения переформировали: он стал состоять из трех стрелковых батальонов.

3 февраля 1941 г. указом Президиума Верховного Совета НКВД был разделен на два комиссариата: внутренних дел и государственной безопасности. Последний (НКГБ) возглавил В. Н. Меркулов, его заместителями стали И. А. Серов (1-й заместитель), Б. З. Кобулов и М. В. Грибов. Следственную часть возглавил Л. Е. Влодзимирский. В составе НКГБ было три оперативных управления, пять отделов и Комендатура Кремля: I Управление – внешняя разведка (руководитель – П. М. Фитин); II Управление – контрразведка (руководитель – П. В. Федотов); III Управление – секретно-политическое (руководитель – С. Р. Мильштейн); 1-й отдел НКГБ – охрана правительства (начальник – Н. С. Власик); 2-й – учетно-статистический (начальник – Л. Ф. Баштаков); 3-й – обыски, аресты, наружное наблюдение (начальник – Д. Н. Шадрин); 4-й – оперативной техники (начальник – Е. П. Лапшин); 5-й отдел – шифровальный (начальник – А. И. Копытцев); Управление коменданта Московского Кремля (руководитель – Н. К. Спиридонов). Особый отдел Главного управления госбезопасности НКВД расформировали. Вместо него для оперативной работы в войсках созданы: III Управление Народного комиссариата обороны (руководитель – А. И. Михеев); III Управление Народного комиссариата Военно-морского флота (руководитель – А. И. Петров); 3-й отдел НКВД (руководитель – А. М. Белянов).
В составе НКГБ специальное разведывательно-диверсионное подразделение, вновь названное Особой группой, начало воссоздаваться только 17 июня 1941 г. по личному распоряжению Л. П. Берии.



Назад Вперед


Статьи раздела