СПЕЦСЛУЖБЫ РОССИИ



Охрана вождей

В январе – феврале 1918 г. по вопросу заключения мира у большевиков и левых эсеров развернулась острейшая внутрипартийная борьба. В. И. Ленин доказывал необходимость заключения мира. Он считал, что армия утратила боеспособность и воевать с немцами не могла, и рассчитывал на скорую революцию в Германии. Естественно, Ленин не мог раскрывать своих предварительных договоренностей с представителями германского Генерального штаба, о которых знал строго ограниченный круг его сторонников. В итоге он остался в меньшинстве, даже в ЦК РСДРП (б) его предложение о заключении мира пять раз отклонялось. Группа «левых коммунистов» во главе с Н. И. Бухариным потребовала объявления революционной войны международному империализму. Нарком иностранных дел Л. Д. Троцкий предлагал объявить войну прекращенной, армию демобилизовать, но мира не подписывать. Позицию Троцкого – «Ни мира, ни войны, а армию распустить», – поддержало большинство членов ЦК.
Троцкий был направлен во главе новой делегации в Брест, и 17 (30) января 1918 г. переговоры возобновились. Позиция, заявленная Троцким, не устраивала руководство Германии, и 18 февраля в 12 часов дня австро-германские войска начали наступление по всему Восточному фронту. Они практически без сопротивления продвигались на восток и юг и заняли большую часть территории Украины и Белоруссии. 21 февраля, через три дня после начала немецкого наступления, СНК утвердил декрет «Социалистическое отечество в опасности!». На его основании силовые институты Советской России впервые получили право внесудебной расправы. Восьмой пункт декрета гласил: «Неприятельские агенты, спекулянты, громилы, хулиганы, контрреволюционные агитаторы, германские шпионы расстреливаются на месте преступления».
23 февраля в Петроград доставили новый германский ультиматум, содержавший еще более жесткие требования. Германия потребовала от России отторжения Польши, Литвы, Курляндии, Эстляндии и Лифляндии, части Белоруссии, немедленного вывода войск с территории Украины и Финляндии. Территориальные потери составляли уже около 1 миллиона км2. На принятие ультиматума отводилось 48 часов.
В тот же день состоялось экстренное заседание ЦК РСДРП (б). Ленин потребовал немедленного подписания мира и заявил, что в противном случае уйдет в отставку. В итоге ЦК поддержал предложение Ленина (7 голосов «за», 4 – «против», 4 – воздержались). На объединенном заседании фракций большевиков и левых эсеров ВЦИК большинство высказалось против заключения мира. 24 февраля в 3 часа утра при поименном голосовании члены ВЦИК приняли ультиматум. 3 марта мирный договор между Россией и странами Четверного союза был подписан. При этом группа «левых коммунистов» во главе с Н. И. Бухариным (А. С. Бубнов, Ф. Э. Дзержинский, В. В. Куйбышев, Д. Б. Рязанов (Гольденбах), М. С. Урицкий) поставила на обсуждение вопрос об аресте В. И. Ленина на 24 часа. Этот вариант обсуждался и с противниками Брестского мира – левыми эсерами. Впоследствии этот факт стал одним из пунктов обвинения Бухарина в антисоветской деятельности.

Германский ультиматум стал своеобразным катализатором, ускорившим процесс создания специальных подразделений, предназначенных для более эффективного обеспечения безопасности высшего руководства страны. 24 февраля 1918 г. председатель ВЦИК Я. М. Свердлов подписал постановление о формировании 1-го Автобоевого отряда при ВЦИК. О значении личной охраны Яков Михайлович знал не понаслышке, поскольку в царское время являлся руководителем одного из боевых отрядов большевиков в Екатеринбурге. Отряд сформировали на базе гаража и автоотдела ВЦИК, его первым командиром стал личный шофер Свердлова Ю. В. Конопко, на своем броневике охранявший Смольный в октябре 1917 г. Статус отряда был уникальным: он находился «в полном распоряжении и исключительном подчинении ВЦИК», а на практике подчинялся лично Свердлову, что продолжалось до смерти последнего в марте 1919 г. Это редкий в истории специальных подразделений случай: спецназ, находящийся в непосредственном подчинении председателя парламента.
Можно предположить, что отряд задумывался и формировался Свердловым не только как охранное подразделение, но и как его личная «преторианская» гвардия: отношения в среде победителей уже в начале 1918 г. были очень непростыми. Первоначально в состав отряда входило около 30 человек. На вооружении состояли два броневика «Остин», четыре грузовика «Фиат» с установленными в кузовах спаренными пулеметами «максим», несколько легковых автомобилей и мотоциклов с ручными пулеметами. Личным стрелковым оружием бойцов были «маузеры» и револьверы, все они имели на вооружении гранаты. В числе бойцов отряда были иностранцы (подданные Австро-Венгрии и Германии). Первоначально в отряде числился и один из шоферов Ленина – С. К. Гиль. В Петрограде 1-й Автобоевой отряд охранял Смольный и членов ВЦИК в поездках по городу.

С ноября 1923 г. за безопасность высшего руководства СССР (личную охрану) отвечало Специальное отделение при коллегии ОГПУ, его руководителем был А. Я. Беленький. В основном оно занималось обеспечением безопасности Ленина. После смерти вождя функции отделения были несколько изменены, и Беленький охраной руководителей партии и государства заниматься перестал. На территории Кремля охрану осуществляло Управление коменданта Московского Кремля, которое с апреля 1920 г. возглавлял Р. А. Петерсон. Управление находилось в составе Народного комиссариата по военным и морским делам. Курировал комендатуру секретарь Президиума ВЦИК РСФСР (затем СССР) А. С. Енукидзе. С 1924 г. руководителей советского государства обслуживал Гараж особого назначения. В июле 1924 г. на базе отряда ОСНАЗ сформирована Дивизия особого назначения при Коллегии Объединенного государственного политического управления (ОГПУ), получившая в дальнейшем имя Ф. Э. Дзержинского. Первым командиром-военкомом дивизии был назначен П. Г. Кобелев.

Высшие советские руководители во внутрипартийной опирались на лично преданных им сторонников в государственном аппарате и ОГПУ. Однако Сталин, также имевший своих людей в этих структурах, пошел дальше. После избрания в 1922 г. Генеральным секретарем ЦК РКП (б) он приступил к созданию собственной секретной службы, тщательно скрытой внутри Секретариата ЦК. С начала 1920-х гг. его наиболее закрытой структурой явилось Бюро ЦК (с 1926 г. – Секретный отдел ЦК, с 1934 г. – Особый сектор ЦК). Именно там работали доверенные сотрудники Сталина: И. П. Товстуха, А. Н. Поскребышев, Б. А. Двинский.
В 1924 г. руководителем личной охраны Сталина становится начальник Оперативного отдела ОГПУ К. В. Паукер. Он отвечал за охрану высших руководителей партии и государства и был в курсе многих тайн. А противоречия (в том числе и личные) в высшем эшелоне военно-политического руководства РКП (б) – ВКП (б) во многом определяли работу не только государственных органов СССР, но и спецслужб СССР и Коминтерна. В. М. Жухрай, старший научный сотрудник Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС изложил свою версию о секретной службе Сталина:

«В конце 1925 года, в условиях враждебного капиталистического окружения, в условиях ожесточенной классовой борьбы в стране и партии, когда иностранными разведками плелись бесконечные заговоры против советской власти, Сталин, в целях защиты завоеваний Великой Октябрьской социалистической революции, был вынужден создать личную стратегическую разведку и контрразведку.
В задачу этой личной специальной службы Сталина входило изучение и регулярное освещение деятельности за рубежом наиболее важных и известных в мире политических деятелей (особенно закулисных сил, стоящих за их спиной и в действительности правящих капиталистическим миром), а также руководителей разведок ведущих капиталистических стран. Благодаря отличной конспирации о работе этой сталинской службы как внутри страны, так и за ее пределами ничего не было известно. Службу возглавляли два помощника Сталина, руководившие вместе с ним ее работой. Встречи и работу с ними он тщательно скрывал от своего официального окружения: Сталин много раз говорил, что разведка лишь тогда работает успешно, если о ней никто ничего не знает».

Жухрай пишет, что в своих выводах он опирался на личные беседы с руководителями сталинской спецслужбы. Его последователь В. В. Вахания приводит следующие данные о сталинской службе безопасности:

«Сталин понимал, что в данных условиях он не может полагаться на лояльность и объективность официальных органов государственной безопасности. Так возникла личная секретная служба Сталина.
Первоначально, после создания, секретную службу возглавлял Сергей Варламович Николаев, начальник особого отдела Первой Конной армии. В последующем ее руководителями были генералы Александр Михайлович Лавров, Александр Михайлович Джуга и Юрий Михайлович Марков (псевдонимы). Сообщения поступали Сталину под псевдонимом "товарищу Иванову". Особенностью личной секретной службы Сталина являлось то, что на территории собственной страны она действовала с соблюдением правил жесточайшей конспирации, что практически гарантировало отсутствие противодействия со стороны противников».

Целостной единой системы обеспечения комплексной безопасности высшего политического руководства в СССР во второй половине 1920-х гг. не существовало. Большинство первых лиц государства гласно или негласно охраняли небольшие группы вооруженных охранников, которые сопровождали своих подопечных далеко не всегда. Советский дипломат-невозвращенец Г. Беседовский, которого в октябре 1927 г. перед отъездом в Париж принял Сталин, писал о сотруднике охраны на входе в здание ЦК: «Я чувствовал, что ему очень хотелось попросить меня открыть мой портфель, но он не решился, очевидно, предъявить такое требование, так как на предложенные мне несколько вопросов я ответил в сухом тоне и попросил не задерживать меня по пустякам».

В конце 1931 – начале 1932 г. была усилена личная охрана Сталина. В то время большинство высших руководителей СССР еще позволяли себе ходить по улицам Москвы пешком, без многочисленной охраны или в сопровождении лишь одного бойца. Как следует из воспоминаний Н. С. Власика, в то время основным охранником Сталина был литовец И. Юсис. Во время прогулки по центру столицы 16 ноября 1931 г. между 15 и 16 часами на улице Ильинка Сталин случайно повстречался с нелегально прибывшим в СССР эмиссаром эмигрантских организаций, членом «Русского общевоинского союза» и Торгово-промышленного комитета Огаревым. Узнавший Сталина Огарев выхватил из кармана револьвер и хотел произвести выстрел. Сотрудник ОГПУ П. А. Коркин, сопровождавший Огарева под видом «хозяина конспиративной квартиры», сумел перехватить руку эмиссара; другие сотрудники негласного наружного наблюдения оперативно отреагировали и обезоружили нападавшего. Попытка террористического акта в отношении высшего руководителя страны была предотвращена.
По данному факту заместитель председателя ОГПУ И. А. Акулов 18 ноября направил в Политбюро сообщение за № 40919. Резолюция В. М. Молотова на сообщении гласила: «Членам ПБ. Пешее хождение т. Сталина по Москве надо прекратить» (ниже стоят подписи Л. М. Кагановича, М. И. Калинина, В. В. Куйбышева и А. И. Рыкова). В биографии Коркина в дальнейшем указывалось, что он «отвел руку врага, покушавшегося на жизнь вождя народов».

В 1932 г. начальником группы личных охранников Генерального секретаря стал Н. С. Власик. В начале 1930-х гг. функцию личной охраны Сталина выполняли три сотрудника, на постах у сталинской дачи в Кунцеве с винтовками (затем с автоматами) также стояли три человека. На территории дачи дежурили 2–3 сотрудника охраны. С внешней стороны забора находились 3–4 оперативника, еще один нес службу у ворот.

Дальнейшая реорганизация органов государственной безопасности и личной службы безопасности Сталина напрямую связана с убийством С. М. Кирова (1 декабря 1934 г.). По поводу убийства есть три основные версии: официальная – Киров убит по приказу лидеров оппозиции как один из самых близких Сталину соратников; версия Троцкого – в смерти Кирова заинтересован Сталин, решивший устранить наиболее опасного соперника, а затем уничтожить оппозицию; бытовая версия – убийство Кирова совершено Л. Николаевым по личным мотивам (из ревности). Сторонники каждой приводят свои аргументы. Мы предлагаем читателям обратить внимание на следующие факты, связанные с организацией личной безопасности Кирова.
За охрану руководителей партийно-государственного аппарата в Ленинграде и области отвечал заместитель начальника управления НКВД И. В. Запорожец (Гарькавый), имевший большой опыт оперативной работы, в том числе за границей. До лета 1933 г. Кирова охраняли «оперативные комиссары» М. В. Борисов и М. Буковский, негласную охрану осуществлял швейцар в доме Кирова. Начальник Оперативного отдела Ленинградского управления А. А. Губин до назначения на эту должность 15 лет занимался в органах ВЧК – ГПУ – ОГПУ административно-хозяйственной работой.
Начальник 4-го отделения Оперода, непосредственно осуществлявшего охрану Кирова, занял свой пост после работы заведующим автомастерской Отдела связи. «Прикрепленному» оперкомиссару Борисову перевалило за 50 лет. В 1920 г. он попал в польский плен и выбыл из партии. Затем вернулся в Петроград, работал агентом по снабжению и одновременно был секретным сотрудником ВЧК. Восстановился в партии в 1931 г., затем стал штатным сотрудником ОГПУ. Ни по возрасту, ни по уровню служебной и боевой подготовки должности он не соответствовал, но Киров мирился с этим. В 1934 г. штат гласной и негласной охраны С. М. Кирова увеличили до 15 человек, ему полагалась дополнительная машина с двухсменной группой сопровождения.
По воспоминаниям современников, Сергей Миронович охраной тяготился, к ее рекомендациям вести себя более осторожно не прислушивался. Будущего убийцу Л. Николаева дважды задерживали с оружием, но в обоих случаях отпустили. В день убийства Киров должен был выступать с докладом в Таврическом дворце в 18 часов. Не предупредив охрану, в 16 часов он направился в Смольный в сопровождении одного Борисова, вошел в здание не через служебный вход, а через парадный подъезд. Во время движения по коридорам Борисов отстал, в это время Николаев выстрелил сначала в Кирова, а затем в себя. Через день Борисов погиб или был убит во время автокатастрофы при перевозке его на допрос к Сталину. 29 декабря 1934 г. Николаева и еще 13 его «сообщников» расстреляли, Зиновьева и Каменева отправили в ссылку. Началась реорганизация личной охраны лидеров ВКП (б). С этого момента следует говорить о системном подходе к организации государственной охраны высшего руководства страны.

Вскоре после убийства С. М. Кирова в декабре 1934 г. Сталин и его ближайшее окружение принимают решение о применении мер физического воздействия к врагам партии и государства. В первую очередь это касалось применения пыток к арестованным и отказывающимся давать показания контрреволюционерам, большинство из которых вождь воспринимал в качестве своих личных врагов. Убийство Кирова стало поводом к началу «большой чистки» в партии, органах безопасности, армии, советских и хозяйственных органах. Одним из первых ее этапов стало так называемое Кремлевское дело. По одной из версий, в январе 1935 г. в Сталина стреляла сотрудница кремлевской библиотеки. Он не пострадал. Стрелявшую из «бывших» (графского рода Орловых-Павловых) задержали. Началось расследование. В июне 1935 г. на пленуме ЦК ВКП (б) с докладом «О служебном аппарате Секретариата ЦИК Союза ССР и товарище А. Енукидзе» выступил секретарь ЦК ВКП (б) Н. И. Ежов. В докладе было сказано, что при попустительстве Енукидзе на территории Кремля создана террористическая сеть с целью убийства Сталина. По этому делу осуждено 110 человек: 30 – Военной коллегией Верховного суда и 80 – Особым совещанием при НКВД. В числе осужденных были: дежурные помощники коменданта Кремля В. Г. Дорошин и И. Е. Павлов, секретарь коменданта Кремля А. И. Синелобов, бывший комендант Большого Кремлевского дворца И. П. Лукьянов, бывший начальник административно-хозяйственного отдела комендатуры Кремля П. Ф. Поляков. Енукидзе исключили из ЦК и из партии «за политическое и бытовое разложение» и назначили директором Харьковского областного автомобильного треста. Согласно официальной версии, в заговоре участвовали четыре контрреволюционные террористические группы: группа служащих правительственной библиотеки во главе с Н. А. Розенфельдом (племянником Л. Б. Каменева); троцкистская группа комендатуры Кремля (Дорошенко, Синелобов); троцкистская группа военных работников во главе с начальником отделения Разведывательного управления М. К. Чернявским; белогвардейская группа Г. Б. Синани-Скалова. Идеологом покушения назван находившийся в ссылке Л. Б. Каменев (Розенфельд).
Согласно другой версии, «Кремлевское дело» инспирировано Ягодой с целью взять под контроль НКВД охрану Кремля, которая находилась в ведении Наркомата обороны. Для этого народный комиссар внутренних дел на июньском пленуме ЦК обвинил секретаря ЦИК в противодействии органам госбезопасности. Ягода заявил: «Енукидзе не только игнорировал наши сигналы, но завел в Кремле свое параллельное "ГПУ" и, как только выявлял нашего агента, немедленно выгонял его. Конечно, все это не снимает с меня ответственности в том, что я в свое время не взял Енукидзе за горло и не заставил его выгнать всю эту сволочь».

В октябре 1935 г. 1-я Советская объединенная военная школа РККА им. ВЦИК выведена с территории Кремля. Задачи по охране возложены на вновь созданный Батальон особого назначения Управления коменданта Московского Кремля. В этом сводном подразделении числились командиры охраны, несшие службу в здании СНК. Командиром батальона назначен капитан госбезопасности (соответствовало армейскому званию подполковник) П. Е. Косынкин. В ноябре военный комендант Москвы комдив П. П. Ткалун назначен комендантом Кремля вместо Р. А. Петерсона. 28 января 1936 г. Управление коменданта Московского Кремля переведено из состава Народного комиссариата обороны в состав НКВД. 8 апреля 1936 г. Батальон особого назначения развернули в Полк специального назначения под командованием П. И. Азаркина. Полк имел в своем составе 5 дивизионов, броневзвод и полковую школу.

Действия Сталина показывают, что он не доверял руководству НКВД. Есть мнение, что благодаря каналам собственной службы безопасности уже в 1934 г. он располагал информацией о подготовке заговора с участием руководящего состава НКВД и РККА. Были заговоры или их не было, целью Сталина было установление полного личного контроля над всеми силовыми структурами государства.
В пользу версии о заговорах против Сталина говорят не только показания, данные на следствии «врагами народа», но и свидетельства других лиц. В мемуарах одного из охранников Сталина (впоследствии – коменданта Большого театра) А. Т. Рыбина сказано, что в начале 1936 г. Ягода, Соренсон (Агранов), Паукер и его заместитель Волович сформировали из курсантов школы ОГПУ особую роту боевиков. В письме к Рыбину бывший курсант школы ОГПУ И. М. Орлов, ставший помощником коменданта и затем комендантом дачи «Кунцево» (до 1953 г.), вспоминал, что рота насчитывала 200 штыков. Ежедневно проводились занятия по боевой самообороне, ближнему штыковому бою, преодолению препятствий. Как впоследствии узнал Орлов, роте предстояло при содействии коменданта Кремля комиссара Ткалуна войти в Кремль и арестовать Сталина. Но заговор был раскрыт, рота расформирована.

В ходе войны одной из задач спецслужб Третьего рейха являлось уничтожение военно-политического руководства СССР, в первую очередь Сталина. С началом войны Полк специального назначения был развернут по штатам военного времени и включен в состав действующих внутренних войск НКВД СССР. В 1941 г. в составе гарнизона Московского Кремля находились: Полк специального назначения, Отдельный офицерский батальон, Отдельная рота специального назначения, Отдельный автотранспортный батальон и Военно-строительный батальон.

Летом – осенью 1941 г. противник забросил в окрестности Москвы несколько диверсионных групп и агентов с целью организации покушений на членов Государственного комитета обороны. У боевиков существовало два основных варианта нападения: на путях следования в Кремль – из Кремля и на дачу Сталина, где по вечерам собирались члены Политбюро и ГКО. Боевики знали основные маршруты движения руководства СССР: Спасские ворота – ул. Куйбышева (Ильинка); Кутафья башня – ул. Калинина (Воздвиженка) – Арбат; Боровицкие ворота – ул. Фрунзе (Знаменка) – Арбат. Они располагали описаниями автомашин членов ГКО, а также местонахождением дачи Сталина в Кунцеве.
Однако литерные трассы находились под постоянным контролем сотрудников милиции и оперативников службы наружного наблюдения, особенно Арбат, Кутузовский проспект и далее до дачи Сталина. На крышах некоторых домов дежурили снайперы, улицы контролировались группами сотрудников, имевших постоянную связь с наблюдателями. Работа охранных подразделений правительственных трасс координировалась специальным штабом. Мероприятия по обеспечению безопасности высших руководителей государства при их передвижении по правительственным трассам тщательно маскировались. Военнослужащие Полка специального назначения в 1942–1943 гг. проходили боевую практику в действующей армии. В этот период на Волховский и Западный фронты были отправлены четыре группы снайперов «кремлевского полка», которые уничтожили свыше 1200 вражеских солдат и офицеров.
Со второй половины 1930-х гг. Сталин и члены Политбюро пользовались американскими автомобилями марки «паккард» с бронированным корпусом и пуленепробиваемыми стеклами. В сентябре 1942 г. Гараж особого назначения пополнился и отечественными бронированными автомобилями «ЗиС-110». Есть сведения, что автомобиль Сталина имел систему распыления отравляющего газа. Спецавтомобили при массе до 7 тонн не имели внешних отличительных признаков. Правительственные машины обычно ездили группой, при движении часто меняли место в колонне, поэтому определить, в какой из них – «объект охраны», а где только охранники, было трудно. Район дачи охраняли не только сотрудники 1-го отдела, бойцы Полка специального назначения и войска НКВД, но и подразделения Красной армии, в том числе танковые. Для отражения атак с воздуха вокруг дачи размещались несколько батарей зенитной артиллерии, при необходимости они могли вести огонь и по наземным целям. Истребительная авиация прикрытия базировалась на Внуковском и Кубинском аэродромах. М. С. Докучаев писал, что в годы войны «…личная охрана Сталина насчитывала 26 человек, которые работали через сутки, то есть по двенадцать человек ежедневно, плюс один-два на подмену».
Несмотря на столь серьезные меры безопасности, 6 ноября 1942 г. покушение на автомобиль, в котором находился А. И. Микоян, совершил военнослужащий С. Дмитриев. Вот как об этом рассказывает М. С. Докучаев:

«В 1942 году террорист несколько дней осуществлял наблюдение на Красной площади за работой сотрудников службы безопасности при проезде из Кремля и по улице Куйбышева автомашин с руководителями партии и правительства. Он примелькался службе охраны, и его стали принимать за своего сотрудника. 6 ноября его привезли на Красную площадь на автомашине с оружием, и он представился сотрудником безопасности как назначенный на этот участок для усиления охраны в предпраздничные дни. Когда из Кремля вышла машина с А. И. Микояном, этот террорист вскочил внутрь Лобного места и открыл оттуда огонь по автомашине. Он стрелял метко и расчетливо, но пули его отскакивали от брони автомобиля. Водитель, почувствовав удары по стеклам, быстро свернул к Васильевскому спуску и ушел от обстрела. В борьбу с террористом вступили чекисты: майор госбезопасности Л. А. Степин, капитан Цыба и сержант Е. А. Вагин. В перестрелке был тяжело ранен в ногу майор Степин. Однако капитан Цыба успел метнуть гранату вовнутрь Лобного места и тяжело ранил бандита. Цыба и Вагин бросились туда и схватили его».

Вероятно, это покушение стало причиной кадровых перестановок в руководстве правительственной охраны. 19 ноября 1942 г. начальником 1-го отдела (по совместительству) назначен заместитель народного комиссара внутренних дел В. Н. Меркулов. Власик был понижен в должности до 1-го заместителя начальника 1-го отдела.

Осенью 1943 г. на специальные службы и подразделения СССР возложена задача обеспечения безопасности встречи лидеров антигитлеровской коалиции Ф. Рузвельта, И. Сталина и У. Черчилля в Тегеране. До этого Сталин за границу не выезжал, опыта работы в иностранных государствах сотрудники правительственной охраны не имели, поэтому кроме подразделений VI Управления в обеспечении безопасности «Большой тройки» были задействованы силы и средства I и IV управлений НКГБ, Главного управления контрразведки СМЕРШ и Пограничные войска НКВД.
Подготовка к проведению Тегеранской конференции велась задолго до ее начала. В ноябре 1942 г. в Бабушкине под Москвой приступили к формированию 131-го мотострелкового полка пограничных войск НКВД (командир – Герой Советского Союза, подполковник, затем полковник Н. Ф. Кайманов, заместители командира – Герои Советского Союза подполковник Н. М. Руденко и капитан И. Д. Чернопятко). Полк формировался под личным контролем Л. П. Берия. Сюда направлялись лучшие военнослужащие НКВД. Бойцов, не имевших боевого опыта, направляли для его получения в действующую армию. С февраля по октябрь 1943 г. в боевых действиях приняли участие 153 снайпера и лучших стрелка. По штату в 131-м полку к моменту отправки в Иран насчитывалось 1750 человек. В штат полка введен Отдельный батальон из состава Комендатуры Московского Кремля (320 человек).
15 октября 1943 г. 131-й мотострелковый полк прибыл в Тегеран. Полковник Кайманов был назначен начальником гарнизона советских войск в Тегеране (кроме 131-го полка в обеспечении безопасности конференции принимали участие другие воинские формирования). В число подлежавших охране объектов входили советские посольство, консульство, торгпредство и комендатура, дворец шаха, почта, телеграф, военные склады, аэродром. В Тегеране установлено 100 постов по 2–3 бойца на каждом, в боевой готовности находились три резервных взвода. Охрану советского посольства осуществляли 120 бойцов. Полку был придан танковый батальон. Для сопровождения членов советской делегации сформированы мобильные группы, оснащенные автомобилями и мотоциклами.

Следующая попытка покушения на Сталина была предпринята германскими спецслужбами в 1944 г. 5 сентября были задержаны немецкие агенты Таврин и Шилова. Таврин являлся специально подготовленным боевиком, который должен был осуществить террористические акты против руководства СССР. На его вооружении находились самые современные на тот момент диверсионные средства.

Во время проведения Потсдамской конференции (17 июля – 2 августа 1945 г.; операция «Пальма») ответственными за обеспечение безопасности «Большой тройки» Сталин назначил заместителя наркома внутренних дел С. Н. Круглова и заместителя начальника VI Управления НКГБ Н. С. Власика. Следовало восстановить железнодорожное сообщение с Берлином и найти подходящие помещения для участников конференции. В качестве рабочего здания решили использовать дворец германского кронпринца Цецилиенхоф в Потсдаме, для размещения членов делегаций избран район Бабельсберг. На расчистку дорог и восстановление мостов в районе проведения конференции направили саперные части Красной армии и местное население. 2 июля были отремонтированы и пущены электростанции в Бабельсберге и Потсдаме, восстановлены гаражи и аэродромы Дальгов и Кладов.
15 июня к Потсдаму и Бабельсбергу были переброшены 7 полков НКВД и 1500 опытных оперативных работников. Район, где проходила конференция, охраняли свыше 2000 солдат и офицеров войск НКВД. Во дворце кронпринца Цецилиенхоф находились 1000 солдат и 150 оперативников НКВД и НКГБ. Мероприятиями руководил заместитель наркома внутренних дел Серов. Всех бойцов войск НКВД тщательно проверила контрразведка. IV Управление НКГБ под руководством П. Судоплатова обеспечило «очистку от враждебного элемента» района проведения конференции и 40-километровой зоны вдоль железной дороги. Кроме советской охраны, безопасность конференции обеспечивали американские и британские специальные службы, их войсковые и специальные подразделения. Железнодорожная колея от границы СССР до Потсдама была «перешита» по советскому стандарту, в рамках подготовки провели пробную поездку спецпоезда в Потсдам. Для поездки Сталина сформировали три специальных (литерных) состава. Первым двигался контрольный состав с 40 оперативниками из VI Управления. Поезд Сталина охраняли 90 офицеров, машинисты также были офицерами госбезопасности. В поезде ехал нарком путей сообщения генерал-лейтенант И. В. Ковалев. Замыкающим шел поезд с 70 сотрудниками охраны. На каждой станции находились усиленные милицейские наряды и сотрудники НКГБ. Для охраны железной дороги привлечены 17 140 бойцов войск НКВД: от Москвы до Бреста – по 4–6 солдат на каждый километр, на территории Польши и Германии – до 10 человек на километр пути. Оперативные работники НКВД и НКГБ обеспечивали агентурно-оперативные мероприятия в полосе отчуждения. На самых опасных, с точки зрения охраны, участках железной дороги курсировали бронепоезда.



Назад Вперед


Статьи раздела