СПЕЦСЛУЖБЫ РОССИИ



Разведка Коминтерна

В сентябре 1919 г. Ленин принял решение создать в Берлине постоянную резидентуру Коминтерна (будущий Западноевропейский секретариат исполкома коминтерна) и назначить ее руководителем Я. С. Рейха. В октябре для содействия распространению революционных идей в Западной Европе создано Западное (Голландское) бюро исполкома коминтерна (ИККИ) в Амстердаме. Подготовительная конференция Западноевропейского секретариата состоялась в ноябре 1919 г. Курьеры Коминтерна, имевшие дипломатические паспорта, осуществляли финансирование европейских компартий, снабжали их боевиков поддельными документами и оружием. Поскольку полицейские европейских стран обращали основное внимание на мужчин, в качестве курьеров Коминтерна активно использовались женщины.

С 8 по 11 декабря 1919 г. в Москве прошло совещание сотрудников центрального и армейских аппаратов Региструпра с участием представителей зарубежных бюро (ЗБ) РКП (б). На совещании была принята «Инструкция о взаимоотношениях Региструпра Полевого штаба РВСР с зарубежными бюро РКП (б)». Согласно этой "Инструкции" ЗБ, работавшие под идейным и политическим руководством ЦК РКП (б), обязывались выполнять задания Региструпра, вербовать людей для его зарубежной работы, переправлять ему добытые сведения и материалы. В свою очередь Региструпр должен содействовать вербовке сотрудников для ЗБ, снабжать эти бюро деньгами, документами, техническими средствами и инструкциями, допускать представителей ЗБ на свои съезды и совещания по разведке с правом решающего голоса.

19 июля – 17 августа (с перерывами) 1920 г. в Петрограде и Москве прошел II конгресс Коминтерна. Под впечатлением успехов в Польше и Персии верх на нем одержали «левые» настроения, и коммунистическим партиям было предписано «ускорять революцию». Со второй половины 1920 г. ИККИ становится одним из центров по подготовке военно-политических кадров для участия в будущих революциях и специальных операциях. В тот период при Коминтерне создается первая военная школа.
8 августа Малое бюро приняло решение создать вместо Особой комиссии по связи ИККИ Секретный отдел. Поскольку Кингисепп находился на подпольной работе в Эстонии, организация отдела была поручена Д. С. Бейко. Главной задачей отдела являлось обеспечение конспиративных связей между штаб-квартирой Коминтерна и иностранными компартиями. Отдел осуществлял: переправку корреспонденции (документов, директив и т. п.); доставку денег и ценностей; переброску партийных функционеров и оружия из страны в страну и др. В большинство европейских стран, а также в Китай (Шанхай), Мексику и Ташкент (для работы в странах Востока) были направлены представители ИККИ. Решением Малого бюро от 11 ноября отдел получил название Конспиративный. Однако замыслам руководителей РКП (б) и Коминтерна летом 1920-го не суждено было сбыться. 16 августа началось контрнаступление польских войск («чудо на Висле»), которое закончилось для Красной армии катастрофой. Поражение Советской России в Польской кампании было не только военным, но и политическим.
Польские рабочие и крестьяне поддержали не советских братьев по классу, а своих помещиков и капиталистов. Ослабление Красной армии привело к тому, что лидерам РКП (б) и Коминтерна пришлось отказаться и от поддержки Персидской Советской Республики. Военные действия в Персии (май – сентябрь 1920 г.) напоминали современную специальную операцию с ограниченным использованием Вооруженных сил РСФСР. Политической целью являлось уменьшение влияния Великобритании на Среднем Востоке путем создания Персидской Советской Республики. Задача реализовывалась с помощью местных партизанских формирований и специальных частей Красной армии, сформированных из мусульман Кавказа. Политическое руководство операцией осуществляли члены Кавказского бюро ЦК РКП (б) Г. К. Орджоникидзе, П. Г. Мдивани, А. И. Микоян. Многие командиры Красной армии и сотрудники ВЧК действовали под псевдонимами с учетом местной специфики, в том числе руководивший специальными боевыми операциями Я. Г. Блюмкин. Как и в Польше, несмотря на первоначальные успехи, реализовать экспорт революции не удалось.

Эти поражения заставили руководство РКП (б) принимать экстренные меры по реорганизации спецслужб. Для немецкоговорящих интернационалистов из Австрии, Германии, Венгрии и Чехословакии в Москве была открыта специальная партийная школа. Первый набор (24 человека) прошел обучение в сентябре – октябре. Второй набор (60–100 человек) начал обучение 1 ноября. Преимущество отдавалось лицам, проявившим себя на партийной и военной работе. Начальником школы был Р. И. Гурко.
«Спартаковскую бригаду» переформировали в Особую школу красных командиров, которая впоследствии стала источником кадрового резерва для Коминтерна и военной разведки. Первым начальником школы назначен О. Оберт. Лучшие кадры из польских подразделений были сведены в Стрелковую бригаду красных коммунаров, ставшую кузницей кадров для польской линии ИККИ и разведки. Финские коммунисты проходили подготовку на Петроградских финских пехотных курсах, а затем в составе Интернациональной военной школы, также курировавшейся ИККИ. Руководил школой А. А. Инно.

Усиление конспирации в деятельности Коминтерна началось с того, что в начале января 1921 г. в его структуре была создана секретная лаборатория по изготовлению фальшивых иностранных паспортов, виз и тому подобных документов. Эта лаборатория была в подчинении Отдела международной связи (ОМС), как в январе стал называться Конспиративный отдел. Во второй половине января за границу (в Австрию и Германию) была направлена первая группа выпускников партийной школы Коминтерна. Центральное бюро немецких секций при ЦК РКП (б) ходатайствовало перед ИККИ о выдаче отъезжающим иностранной валюты в сумме 5000 крон на австрийца и 1000 марок на немца. С учетом инфляции в Австрии и Германии суммы более чем скромные. Улучшение конспирации произошло в работе курьерской службы Коминтерна, ее почта стала перевозиться дипломатическими курьерами. Согласно международной конвенции багаж дипкурьеров не подлежал досмотру, они имели право иметь при себе огнестрельное оружие и, применяя его, находились под защитой закона. Внутри РСФСР лица, перевозящие грузы по военным литерам, также не подлежали досмотру и имели право приоритетного проезда по железным дорогам Советской Республики. Пересылка печатных и других материалов без всяких исключений осуществлялась Отделом международной связи.

2 мая 1921 г. Отдел международной связи возглавил И. А. Пятницкий. Сотрудник аппарата Коминтерна И. М. Бергер вспоминал:

«У руководителей, как РКП (б), так и Коминтерна, было твердое убеждение, что объективно назревала мировая революция, что победа пролетариата может быть осуществлена быстрее и легче, чем в России. Если Пятницкий накануне Первой мировой войны организовал массовый перевоз большевистской литературы с Запада на Восток, из Лейпцига в Питер и Москву, имея в своем распоряжении ограниченные средства, а против себя всю мощь царского аппарата, то теперь, в двадцатые годы, ему предстояло направлять поток большевистской пропаганды с Востока на Запад, с Моховой, что возле Кремля, на заводы Гамбурга, Берлина, Глазго, Турина и в другие места. Это казалось тогда гарантией победы мировой революции».

4 мая на заседании Политбюро ЦК РКП (б) обсуждались вопросы взаимодействия Наркомата иностранных дел и Коминтерна по поводу использования дипломатических курьеров для перевозки документов III Интернационала и нелегальной литературы. Постановили, что перевозка нелегальной литературы дипкурьерами может осуществляться только с личного разрешения управляющего делами СНК Н. П. Горбунова. Использование аппарата НКИД в интересах Коминтерна разрешалось с соблюдением строжайшей конспирации, чтобы не «засветить» аппарат НКИД. 14 мая послам, ответственным работникам диппредставительств и дипкурьерам запретили вести нелегальную работу. В центральном аппарате ОМС создаются четыре сектора: шифровки, передачи (связи), финансов и учета (технический). Сектор шифровки обеспечивал шифровку и дешифровку корреспонденции и взаимодействовал со Спецотделом при ВЧК. Сектор связи осуществлял непосредственное прохождение документов по каналам отдела. Финансовый сектор занимался вопросами нелегального финансирования и бухгалтерского учета, технический – ведал вопросами изготовления фальшивых и приобретения настоящих документов и снабжения ими работников Коминтерна и иностранных компартий.

Сотрудничество спецслужб РСФСР и Коминтерна регламентировалось инструкцией от 8 августа 1921 г., подписанной от ВЧК – И. С. Уншлихтом, от Разведупра РККА – А. Я. Зейботом, от Коминтерна – Г. Е. Зиновьевым и И. А. Пятницким. В инструкции говорилось:

«1. Представитель Коминтерна не может в одно и то же время быть и уполномоченным ВЧК и Разведупра. Наоборот, представители Разведупра и ВЧК не могут выполнять функции представителя Коминтерна в целом и его отделов.
2. Представители Разведупра и ВЧК ни в коем случае не имеют права финансировать за границей партии или группы. Это право принадлежит исключительно Исполкому Коминтерна.
Примечание: НКИД и Внешторгу также не дается право без согласия ИККИ финансировать заграничные партии.
Представители ВЧК и Разведупра не могут обращаться к заграничным партиям и группам с предложением об их сотрудничестве для Разведупра и ВЧК.
3. Разведупр и ВЧК могут обращаться за помощью к коммунистическим партиям только через представителя Коминтерна.
4. Представитель Коминтерна обязан оказывать ВЧК, Разведупру и его представителям всяческое содействие».

26 августа в ИККИ принимается решение упразднить Военную школу при Коминтерне. Ее лучшие курсанты поступали в распоряжение РВС РСФСР. Пятницкому поручалось подготовить план обучения в России основам нелегальной работы небольшого количества лучших заграничных коммунистов.

С окончанием Гражданской войны угроза свержения советской власти со стороны большинства контрреволюционных движений была значительно снижена, но не исчезла. Оказавшиеся в эмиграции представители указанных политических сил не отказались от попыток реванша. Они имели политическую, экономическую, информационную и военную поддержку от правительств и специальных служб ряда иностранных государств и идеологически считали себя обязанными стремиться к свержению власти РКП (б) всеми доступными способами.
В конце 1921 – начале 1922 г. И. А. Пятницкий лично объехал основные зарубежные нелегальные коминтерновские резидентуры (пункты связи) в Австрии, Германии, Италии, Латвии, Литве и Польше. По итогам поездки он подготовил доклад о положении дел и провел реорганизацию центрального аппарата Отдела международной связи, пунктов связи на территории РСФСР и за рубежом с целью совершенствования конспирации.

17 января 1922 г. в Берлин прибыл К. Б. Радек. По линии исполкома коминтерна (ИККИ) он вел консультации с лидерами III Интернационала по вопросу о единстве действий в рамках единого рабочего фронта и выяснял положение дел в КПГ. По линии НКИД вел переговоры по подписанию советско-германского соглашения до начала международной конференции по экономическим и финансовым вопросам в Генуе. Кроме того, он проводил секретные переговоры с командующим рейхсвером Г. фон Сектом по вопросам военно-технического сотрудничества Германии и РСФСР. Для практической реализации военно-технического сотрудничества в Германии была создана секретная «Зондергруппа Р», в нашей стране называвшаяся ВОГРУ («военная группа»). Примечательно, что переговоры о военно-техническом сотрудничестве с буржуазным правительством Веймарской республики вел человек, который постоянно участвовал во всех проектах по свержению этого самого правительства.

Важнейшее политическое событие того времени – Генуэзская международная конференция по экономическим и финансовым вопросам (10 апреля – 19 мая 1922 г.). В работе конференции приняли участие представители 29 государств (в том числе РСФСР, Великобритании, Германии, Италии, Франции, Японии). Это была первая дипломатическая встреча такого уровня РСФСР со странами западного мира. На первом пленарном заседании советская делегация поставила вопрос о всеобщем сокращении вооружений. Однако вопрос о сокращении вооружений и вопросы урегулирования взаимных финансово-экономических претензий на конференции не были разрешены. В ходе конференции 16 апреля Германия и РСФСР заключили Рапалльский договор, означавший признание Германией советского правительства де-факто.
Обеспечение безопасности членов советской делегации на Генуэзской конференции было одной из наиболее важных задач специальных структур ИНО ГПУ и Коминтерна. Во-первых, угроза исходила от эмигрантских организаций, таких как «Союз защиты родины и свободы» Б. В. Савинкова. Во-вторых, опасность представляли боевые отряды фашистов, не всегда контролировавшиеся руководством партии. Агентам коминтерновских разведслужб удалось установить, что Савинков путем личных связей пытается под чужой фамилией внедриться в охрану советской делегации в г. Санта-Маргарита. Эта информация позволила 19 апреля арестовать лидера эсеровских террористов руками итальянской полиции. В результате группа Савинкова оказалась нейтрализована. Для охраны членов советской делегации и мест их проживания были задействованы боевики ряда европейских коммунистических партий, в первую очередь итальянской. Одним из тех, кто выполнял задачу охраны советских дипломатов на конференции, был сотрудник боевой организаций Коминтерна Р. Л. Бартини.
Отметим, что значительная (если не основная) часть резидентов и разведчиков, работавших на Иностранный отдел ГПУ и Разведывательное управление РККА в 1920–1930-х гг. («эпоха великих нелегалов»), начинали карьеру по линии Коминтерна. Р. Зорге, Л. Треппер, Ш. Радо, А. Дейч, И. Григулевич, В. Фишер, А. Шнеэ и другие убежденные сторонники коммунизма стали высокопрофессиональными разведчиками по идеологическим соображениям. Да и после того, как многие коминтерновские нелегалы продолжили работать на специальные службы СССР, некоторые из них продолжали оставаться доверенными лицами Особого сектора ЦК ВКП (б).

Со стороны ИККИ контакты с разведками ГПУ и РККА осуществлялись по линии Оргбюро И. А. Пятницким. Одним из направлений сотрудничества было снабжение сотрудников советских разведок заграничными документами, добыть или изготовить которые отечественные спецслужбы не могли. Но контакты между разведками и ИККИ в начале 1920-х гг. не были «улицей с односторонним движением». Обе разведки, получив сведения, интересующие Коминтерн, информировали о них руководство ИККИ. Например, летом 1922 г. было реализовано сообщение берлинской резидентуры о возможной утечке информации.
"Согласно секретному полицейскому сообщению, – пишет резидент советской разведки в Берлине в июле 1922 г., – один из деятелей лейпцигского отделения коммунистической партии, некто Дорнгейм, находится в постоянных отношениях с одним осведомителем немецкой полиции. Дорнгейм, не зная о полицейских функциях вышеназванного осведомителя, информирует его о жизни партии и ее политических планах."
Буквально через несколько дней руководитель ИНО Трилиссер сообщает об этом факте Пятницкому, и ИККИ вовремя принимает соответствующие меры безопасности. Разведка и внешняя контрразведка являлись частью конспиративной деятельности советских спецслужб и специальных структур ИККИ. С весны 1922 г. совместная секретная деятельность была направлена на разложение вооруженных сил белой эмиграции, организацию военной работы компартий в нелегальных условиях, подготовку вооруженных восстаний и обучение национальных партийных кадров в военной и военно-специальной областях знаний.

Осенью 1922 г. создается одна из первых секретных комиссий ИККИ. 25 сентября внесены предложения по организации постоянной Комиссии при Коминтерне для изучения вопросов международной гражданской войны. Целью работы комиссии являлся централизованный сбор, изучение и письменное изложение политического и организационного опыта компартий в их вооруженных боях с буржуазией. На основании изучения тактических проблем гражданских войн следовало разработать соответствующие предложения в политической и организационной областях. Предусматривалась литературная обработка всех соответствующих материалов для воспитательных и пропагандистских целей секций Коминтерна.
11 декабря 1922 г. при Оргбюро ИККИ создается Организационный отдел (И. А. Пятницкий), а при нем – Постоянная комиссия по работе в армии; ее возглавил Ф. Ф. Раскольников (псевдоним Ф. Петров). В первый состав комиссии вошли: В. Мицкевич-Капсукас, И. С. Уншлихт и О. Гешке. Основными направлениями деятельности комиссии являлись: антимилитаристская работа в армии и на флоте в капиталистических странах; пропаганда революционной вооруженной борьбы (вооруженного восстания); организация пролетарской самообороны и борьба против провокаций; организация подготовки национальных военных кадров зарубежных компартий через военные и военно-специальные учебные заведения в СССР.
Несколько позже (официально – 19 декабря 1922 г.) при Орготделе была создана Постоянная нелегальная комиссия. Ее членами стали: начальник ИНО ГПУ М. А Трилиссер, И. А. Пятницкий, Г. Эберлейн (псевдоним Альберт), Э. Прухняк (псевдоним Вебер). Отдел международной связи был представлен в комиссии П. Вомпе. В феврале 1923 г. вместо выбывших Эберлейна и Прухняка в состав комиссии вошли В. Мицкевич-Капсукас и секретарь ЦК РКП (б) Е. М. Ярославский. Постоянная нелегальная комиссия выясняла наличие в тех или иных странах нелегальных партийных организаций коммунистической направленности, боевых партийных отрядов или групп, методы нелегальной работы (в том числе в армии), организацию конспиративной связи; занималась подготовкой нелегальных типографий и явок, давала рекомендации по организации нелегальной работы; вела наблюдение за белогвардейскими и фашистскими организациями.

"Мы специально упомянули об официальной дате создания Постоянной нелегальной комиссии. В материалах комиссии есть упоминание, что в январе 1923 г. на первом ее заседании Трилиссер ознакомил коллег с проведенной до этого конспиративной работой, подробности которой не приводятся. Можно предположить, что он проинформировал собравшихся о некоторых аспектах нелегальной работы за рубежом за период с 1918 г. Мы упоминали о создании на территории Западной Белоруссии нелегальной военной организации. Деятельность ее боевых отрядов именовалась «активной разведкой». Большинство современных специалистов по истории спецслужб СССР считают, что нелегальная боевая работа в Польше и некоторых других странах была организована по линии Разведывательного управления РККА или Иностранного отдела ВЧК – ГПУ – ОГПУ." (Чуркин. "Спецслужбы России за 1000 лет")

Документы архива Коминтерна показывают, что конспиративная деятельность, связанная с подготовкой и практической боевой работой нелегальных военных организаций на территории иностранных государств, в 1920–1930-е гг. осуществлялась вначале по линии Федерации иностранных групп РКП (б), а затем по линии постоянных и временных комиссий ИККИ. Не случайно член РВСР и заместитель председателя ГПУ И. С. Уншлихт, начальник Разведывательного управления РККА Я. К. Берзин, начальник Иностранного отдела ГПУ – ОГПУ М. А. Трилиссер и некоторые другие руководители специальных служб СССР являлись членами специальных комиссий Коминтерна. А сотрудники особых структур ИККИ в свою очередь действовали в тесном контакте с органами ВЧК – ГПУ – ОГПУ и Разведывательным управлением РККА.
Таким образом, создавалась взаимодополняющая система, когда одни и те же люди «до обеда» числились в одной организации, а «после обеда» – в другой. Создание такой системы позволяло высшему партийному руководству пользоваться достижениями «формальных» спецслужб и в то же время не допускать их до принятия стратегических решений по особо важным межпартийным и международным вопросам. Многие профессионалы специальных служб – большевики с дореволюционным стажем и опытом нелегальной работы – негласно и «неназойливо» совмещали важнейшие посты в различных организациях, создавая партийную касту особо доверенных лиц.

Одной из важнейших программ стало создание международных структур, выполнявших роль «крыши» как Коминтерна, так и советских спецслужб и являвшихся инструментом проведения «активных мероприятий» в интересах международного рабочего движения и Советской России (СССР). Первым на правах секции Коминтерна создан Коммунистический интернационал молодежи (КИМ; ноябрь 1919 г.). Наиболее крупная организация – Красный интернационал профсоюзов (Профинтерн; июль 1921 г.). Кроме того, были организованы: Красный спортивный интернационал (Спортинтерн; июль 1921 г.), Международная организация рабочей помощи (Межрабпом; сентябрь 1921 г.), Международная организация помощи борцам революции (МОПР; декабрь 1922 г.), Международный кре-стьянский совет (Крестинтерн; октябрь 1923 г.).

С 1923 г. (после прихода к власти Муссолини) «засвеченные» активисты КП Италии (в том числе участники боевых дружин), имевшие навыки и опыт нелегальной работы, выводились в СССР и затем становились сотрудниками специального аппарата ИККИ или советских разведслужб. Наиболее засекреченных сотрудников Нелегального бюро КПИ переориентировали на разведывательную работу в интересах СССР. Работы итальянских инженеров в 1920–1930-е гг. (особенно в области авиации и судостроения) были в числе передовых мировых разработок. Итальянская резидентура ИККИ не только успешно действовала в самой Италии, но и добывала сведения о сопредельных странах. Многие агенты Коминтерна из Италии впоследствии работали в Албании, Болгарии, Венгрии, Румынии, Турции, Франции, Чехословакии, Швейцарии и Югославии. Планомерная нелегальная деятельность Коминтерна в Италии принесла свои плоды через двадцать лет, во время партизанской борьбы против диктатуры Муссолини и немецких оккупационных войск.

Колоссальным провалом ИККИ, ИНО ОГПУ и РУ РККА стал мятеж 9 июня 1923 г. в Болгарии. Сотрудники этих структур не сумели проникнуть в планы заговорщиков (в том числе белогвардейцев), свергнувших демократическое правительство А. Стамболийского. Вскоре после переворота правительство Болгарии нанесло удар по миссии Российского общества Красного Креста, в составе которой было много замаскированных сотрудников советской разведки. Всего подверглись высылке от 350 до 400 человек, по болгарским данным, и 687 – по советским. В конечном счете путч привел Болгарию в объятия нацистской Германии.

Несмотря на неудачи, работа коминтерновских структур, политической и военной разведок не прекращалась в сопредельных странах. Польша, Литва, Латвия, Эстония и Финляндия ранее входили в состав Российской империи и имели с СССР общую границу, поэтому военно-конспиративная деятельность ИККИ носила пограничную специфику. Суть ее заключалась в организации на советской стороне специальных пунктов (коридоров) перехода государственной границы. Через эти пункты, создаваемые конспиративно на участках погранзастав с особо доверенными командирами, осуществлялась переправка людей и грузов в обоих направлениях. Но, поскольку органы пограничной охраны находились в ведении ОГПУ, вопроса межведомственного взаимодействия избежать не удалось.
Например, финские коммунисты, осуществлявшие нелегальную связь с Бюро КПФ в Финляндии, маскировались под контрабандистов. Естественно, что для этого требовалась переноска определенного количества товаров, пользующихся спросом в приграничной полосе как Финляндии, так и СССР. В свою очередь, руководство погранохраны хотело, чтобы обо всех случаях переноса «контрабанды» оно было проинформировано заранее. Если информации не поступало, «контрабандисты» подвергались задержанию. Выполнение требований пограничников вело к увеличению переписки (практически ежедневно) и, соответственно, снижению уровня конспирации. Вопрос о продолжении пограничной работы финскими коммунистами (и не только ими) решался на самом высоком уровне в ИККИ, ЦК РКП (б), РВС и ОГПУ. В итоге пограничная работа по военной линии Коминтерна и активной разведки РККА (иногда трудно отделить одно от другого) была продолжена.

Главной задачей ИККИ в 1923 г. являлось обеспечение успеха планировавшейся революции в Германии. Для этого следовало не допустить, чтобы польские войска смогли участвовать в подавлении вооруженных выступлений германского пролетариата. Легальные резидентуры ИККИ, РУ РККА и ОГПУ, действовавшие под «крышей» полпредства СССР в Варшаве, вели интенсивную разведку в вооруженных силах и государственных учреждениях Польши. Опорой советских разведслужб в Польше были польские коммунисты-коминтерновцы.
Сотрудничество военной и внешней разведок и Коминтерна по многим операциям 1920–1930-х гг. было теснейшим. Сотрудник ИНО ОГПУ Г. С. Агабеков, оставшийся в 1930 г. на Западе, в своих мемуарах о работе советской политической разведки писал:

«Почти до 1926 года отношения между ОГПУ и Коминтерном были самые дружеские. Начальник иностранного отдела Трилиссер был большим приятелем заведующего международной связью Коминтерна Пятницкого, и оба учреждения находились в теснейшей деловой связи. Да иначе и быть не могло, так как ОГПУ ведет работу за границей по обследованию контрреволюционных организаций, в которые входят все русские и иностранные антибольшевистские партии, начиная от социал-демократов и IV Интернационала и кончая фашистами. Этим материалом ОГПУ, естественно, должно делиться с Коминтерном, чтобы облегчить ему работу в борьбе с враждебными коммунизму влияниями. Кроме того, в иностранных компартиях, в особенности в восточных странах, имеется большой запас провокаторов, борьбу с которыми и выявление которых взяло на себя ОГПУ, так что, повторяю, деловая связь между ОГПУ и Коминтерном неизбежна.
На местах, за границей, эта связь, однако, приняла совсем другой характер. Резиденты ОГПУ, поддерживающие связь с представителями Коминтерна за границей, пошли по линии наименьшего сопротивления в своей работе. Вместо того чтобы самим рисковать и вербовать нужную агентуру, они стали пользоваться для шпионской работы местными коммунистами, что в конце концов стоило дешевле и было безопаснее как в идейном отношении, так и в отношении возможной провокации».

В первой половине 1923 г. военное крыло КП Польши приступило к организации диверсионно-террористических акций против своих политических противников. Предполагалось, что эти акции приведут к нарастанию революционной борьбы пролетариата. Боевую организацию («боёвку») возглавили офицеры-коммунисты поручик В. Багинский и подпоручик А. Вечоркевич. Период весны – осени 1923 г. журналисты назвали «бомбовым периодом». Тактика диверсантов была основана на принципе «маятника», т. е. имитировала действия двух террористических организаций, направленные друг против друга. С определенной периодичностью взрывы самодельных бомб происходили в помещениях то правых, то левых общественных организаций и газет. Было несколько неудачных попыток покушений на Ю. Пилсудского, до 1922 г. «директора» Польского государства, который в то время находился в тени. Для 2-го отдела польского Генштаба (контр-разведка) и Варшавской политической полиции поиск и обезвреживание террористов были приоритетной задачей. Используя агентуру в армии, польские спецслужбы сумели к сентябрю 1923 г. задержать некоторых членов коминтерновской «боёвки».

В августе 1923 г. Постоянная нелегальная комиссия ИККИ поручила Е. Ярославскому подготовить брошюры «О военной организации РКП в 1905–1906 годах» и «О военной организации РКП в 1917 году». В сентябре на заседании комиссии отмечена необходимость обратить особое внимание на меры предосторожности как в ИККИ, так и в компартиях различных стран. Дело в том, что в 1923 г. в Германии велась подготовка силового захвата власти, приуроченная к 5-й годовщине Ноябрьской революции (9 ноября 1918 г.). В Болгарии также проводилась аналогичная работа. По просьбе немецких коммунистов ИККИ направил в Германию своих эмиссаров; в так называемую четверку вошли высшие функционеры РКП (б): К. Б. Радек, Г. Л. Пятаков, В. В. Шмидт, Н. Н. Крестинский. Интернациональный десант насчитывал не один десяток военных и гражданских советников. Уншлихту и Берзину поручили создать и вооружить «красные сотни», которые должны были осуществить революцию и, создав нечто вроде немецкого ОГПУ, бороться с контрреволюцией.
Однако массовых выступлений немецких рабочих и болгарских крестьян не произошло. В сентябре 1923 г. потерпело поражение восстание в Болгарии, организованное ЦК БКП против правительства А. Цанкова. Выступление части рабочих Гамбурга также было подавлено рейхсвером. В это же время случился крупный провал Военной организации КП Германии (Militarishe Organisation) которую возглавлял П. А. Скобелевский (псевдонимы Гельмут, Володька, Вольф). Многие ее руководители были обвинены в создании террористической «группы ЧК», арестованы и преданы суду. Группа Скобелевского предназначалась для ликвидации провокаторов в рядах партии, а также для организации террористических актов против видных политических деятелей, в том числе генерала Г. фон Секта.

Надежды на скорую революцию в Европе рассеялись, сократились и ассигнования Коминтерна, поэтому работа нелегальных военных организаций была перестроена. При ИККИ создаются курсы для военной подготовки нелегалов из числа иностранных граждан. Работа курсов строилась с учетом острой нужды в высокопрофессиональных кадрах в военно-специальной деятельности на основе международного и собственного – РКП (б) – опыта подпольной работы. Вероятно, решение о планомерной специальной подготовке иностранных коммунистов было принято в связи с изменением стратегической линии Коминтерна и переходом от немедленного штурма к планомерной осаде буржуазных стран.
С 1924 г. началось планомерное обучение функционеров иностранных компартий конспиративным, военным и военно-специальным знаниям и навыкам в рамках специальных школ и курсов ИККИ; названия подавляющего большинства этих школ до сих пор засекречены и в обозримом будущем раскрытию не подлежат. Формально эти учебные заведения подчинялись Отделу кадров ИККИ, но обучение контролировалось Орготделом и Отделом международной связи. Так, например, Центральная военно-политическая школа размещалась под Москвой в поселке Баковка, а ее филиалы (пункты, точки) были разбросаны по совершенно неприметным населенным пунктам либо функционировали (конспиративно) внутри структур, казалось бы, непричастных к разведке организаций. При школе работали различные спецкурсы. Курсанты изучали методы выявления слежки и ухода от нее; приобретали навыки пользования шифрами, кодами, симпатическими чернилами и т. п.; проходили стрелковую подготовку из всех видов стрелкового оружия, включая большое количество автоматических стрелковых устройств, намного опередивших конструкторские идеи своего времени; знакомились с методами работы полиции по разработке подпольных организаций; изучали иные специальные дисциплины.
С 1925 г. в ИККИ началась планомерная работа по подготовке кадров для национальных компартий в собственных учебных заведениях. К тому времени у Коминтерна имелись: Коммунистический университет трудящихся Востока (КУТВ; существовал с апреля 1921 г. по 1938 г., имел филиалы в Баку, Иркутске и Ташкенте); Коммунистический университет национальных меньшинств Запада (КУНМЗ им. Ю. Ю. Мархлевского; существовал с ноября 1921 г. по 1937 г., имел филиал в Ленинграде). В 1925 г. дополнительно были созданы Международная Ленинская школа (МЛШ; существовала с мая 1925 г. по 1938 г.) и Коммунистический университет трудящихся Китая (КУТК; существовал с ноября 1925 г. по 1930 г.). Все эти учебные заведения (кроме указанных филиалов) располагались в Москве. Наряду с гуманитарными и политическими дисциплинами в них изучались и военные и военно-специальные предметы.

В конце 1925 г. вопрос о возможности мировой революции в Европе не поднимался. В сложившихся условиях в совместной военно-конспиративной деятельности Коминтерна и советских спецслужб все большее значение приобретает задача защиты СССР от иностранной интервенции. Для этого во второй половине 1920-х гг. было осуществлено несколько специальных проектов. Наиболее интересными разработками, осуществленными ИККИ совместно с РККА и ОГПУ в области повышения обороноспособности СССР, стало создание специальных подразделений. Костяком этих подразделений были коминтерновские кадры, способные воевать в особых условиях как на приграничных территориях СССР, так и за рубежом.
Одной из таких частей явился Карельский отдельный егерский батальон, сформированный в октябре 1925 г. в Петрозаводске. В составе батальона были три стрелковые и одна пулеметная роты, а также отдельные взводы: конной разведки, связи, артиллерийский, саперно-маскировочный. Под термином «саперно-маскировочный взвод» в конце 1920-х – начале 1930-х гг. в РККА значились специальные диверсионные подразделения. Мы предполагаем, что подобный взвод, созданный в составе Карельского егерского батальона, мог быть экспериментальным. Личный состав батальона (в первую очередь комсостав) комплектовался в основном из «красных финнов», имевших боевой опыт и закончивших Петроградскую интернациональную военную школу.
С учетом специфики географических и климатических условий боевая подготовка батальона осуществлялась по образцу финской армии и на основе ее воинских уставов. Библиотека батальона, как и библиотека интернациональной военной школы, состояла преимущественно из финских изданий. Название «егерский» несло в себе политический и военный смысл. Идеологически батальон противопоставлялся «белым» финским егерям. С военной стороны егеря – легкая пехота с отменной стрелковой подготовкой – предназначены для действий в условиях сильно пересеченной местности. Первым командиром батальона стал опытный военспец Э. Матсон.

Сотрудничество с официальными властями Веймарской республики не мешало руководству ВКП (б) по линии ИККИ и РУ РККА осуществлять военную подготовку функционеров германской компартии и других коммунистических партий и союзов. В числе важнейших направлений работы специальных военно-конспиративных комиссий Коминтерна стала подготовка коммунистических партий Запада к оказанию помощи СССР в случае нападения на него. Особые кадры Коминтерна вступали в действие по специальному плану только после объявления войны СССР или ее фактического начала. Эта работа осуществлялась параллельно с Разведывательным управлением РККА.
В инструкции Орготдела ИККИ по работе среди войск от 31 августа 1928 г. подчеркивалось, что работа в вооруженных силах буржуазных государств необходима, так как разложение буржуазных армий является важным условием завоевания власти пролетариатом. Обязанностью каждой коммунистической (рабочей) партии является просвещение солдат и матросов, защита их интересов, организация их борьбы за свои права и руководство этой борьбой. Работа в армии и на флоте, говорилось далее, – неотъемлемая предпосылка для превращения империа-листической войны в войну гражданскую, в войну пролетариата и крестьянства против буржуазии и помещиков. В этом случае основная работа компартии заключалась в привлечении на свою сторону возможно более широких масс солдат и матросов.

Руководство СССР с момента начала мятежа не имело достоверной информации о положении в Испании. Вероятно, именно этот фактор явился причиной того, что 20 июля 1936 г. Политбюро ЦК ВКП (б) принимает решение направить руководителем аппарата НКВД в Испании А. М. Орлова. В конце августа в Испанию прибыли сотрудники советского посольства во главе с послом М. Розенбергом, генеральным консулом в Барселоне В. Антоновым-Овсеенко и торгпредом А. Сташевским. Двое последних ранее имели самое непосредственное отношение к деятельности Коминтерна по организации мировых революций. Вместе с ними приехали и первые военные советники. Главным военным советником являлся начальник РУ РККА Я. Берзин, военным советником КПИ по линии Коминтерна стал М. Штерн, работавший в Испании под псевдонимом Клебер. А. М. Орлов, прикрытием которого была должность атташе посольства, отвечал за контрразведку и внутреннюю безопасность. Его первый доклад в Москву о положении дел в этой области от 15 октября 1936 г. был неутешителен. Орлов писал: «Общая оценка: единой службы безопасности нет. Каждая партия создала свою службу безопасности. В том учреждении, что есть у правительства, много бывших полицейских, настроенных профашистски. Нашу помощь принимают любезно, но саботируют работу, столь необходимую потребителям страны».
14 октября 1936 г. в Испанию по линии Профинтерна и Коминтерна прибыли первые иностранные добровольцы. В г. Альбасете, ставшем базой для формирования интернациональных бригад, началось боевое слаживание трех интернациональных батальонов, соединенных в 11-ю интербригаду. Значительную часть ее командного состава – от командира взвода до комбрига – составляли коминтерновцы, подготовленные в специальных школах ИККИ в СССР и за границей. Начальником базы в Альбасете был член ЦК КП Франции В. Гайман (псевдоним Видаль), инспектором интербригад – член ЦК КП Италии Л. Лонго (псевдоним Галло). Руководителем Военного комитета интернациональных бригад стал член Президиума и Секретариата ИККИ А. Марти . В ответ на вопрос об условиях участия в борьбе против мятежников он ответил: «Мы не ставим никаких условий. Не желаем ничего, кроме одного: интербригады должны рассматриваться как соединения, подчиненные правительству и его военным властям».

"Война в Испании явилась убедительным доказательством реальных возможностей спецслужб и спецподразделений, в том числе и специальных структур Коминтерна. Однако этот позитивный опыт не был оценен руководством ВКП (б). Испанская кампания послужила одним из поводов для разгрома специальных структур в СССР в конце 1930-х гг. Политические решения высшего руководства Советского Союза были направлены не на изучение объективных причин поражения Испанской республики, а на поиск виновных в этом поражении." (Чуркин. "Спецслужбы России за 1000 лет")



Назад Вперед


Статьи раздела