РОЖДЕНИЕ ИМПЕРИИ
                                        Авторский сайт писателя Сергея Шведова

ГЛАВНАЯglav.jpg"

ИМЯ БОГАserg7.jpg"

РЕЛИГИЯ СЛАВЯНserg8.jpg"

ИСТОРИЧЕСКИЕ РОМАНЫserg9.jpg"

СТАТЬИ ПО ИСТОРИИistor.jpg"

АРИЙСКИЙ ПРОСТОРarii1.jpg"

ВЕЛИКАЯ СКИФИЯserg10.jpg"

ВЕЛИКОЕ ПЕРЕСЕЛЕНИЕ НАРОДОВserg12.jpg"

СЛАВЯНЕserg13.jpg"

КИЕВСКАЯ РУСЬserg11.jpg"

РУССКИЕ КНЯЗЬЯserg14.jpg

БЫТ КИЕВСКОЙ РУСИ
serg15.jpg

ГОРОДА КИЕВСКОЙ РУСИserg16.jpg

КНЯЖЕСТВА КИЕВСКОЙ РУСИserg17.jpg

СРЕДНЕВЕКОВАЯ ЕВРОПАserg18.jpg

ИСТОРИЯ АНГЛИИserg33.jpg

ИСТОРИЯ ФРАНЦИИfr010.jpg

ВИЗАНТИЯ И КРЕСТОНОСЦЫserg19.jpg

КРЕСТОВЫЕ ПОХОДЫ
serg20.jpg

РЫЦАРСКИЕ ОРДЕНЫ
orden1000.jpg

ОРДАorda1000.jpg

РУСЬ И ОРДАrusorda01.jpg

МОСКОВСКАЯ РУСЬmoskva01.jpg

ПИРАТЫpirat444.jpg

ЗЛОДЕИ И АВАНТЮРИСТЫzlodei444.jpg

БИБЛИОТЕКАserg21.jpg

ПОЭЗИЯstihi1.jpg

ДЕТЕКТИВЫserg22.jpg

ФАНТАСТИКАserg23.jpg

ЮМОРИСТИЧЕСКАЯ ФАНТАСТИКАgumor.jpg

НЕЧИСТАЯ СИЛАserg24.jpg

ЮМОРserg25.jpg

АКВАРИУМserg26.jpg





РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ


ФЕДОР АЛЕКСЕЕВИЧ


СОФЬЯ АЛЕКСЕЕВНА


ЮНОСТЬ ПЕТРА


ПОЛТАВСКАЯ БИТВА


СЕВЕРНАЯ ВОЙНА


РЕФОРМЫ ПЕТРА


ЕКАТЕРИНА I


ПЕТР II


АННА ИОАНОВНА


АННА ЛЕОПОЛЬДОВНА


ЕЛИЗАВЕТА ПЕТРОВНА


ПРАВЛЕНИЕ ЕЛИЗАВЕТЫ


ПЕТР III


ЕКАТЕРИНА II


ИМПЕРАТРИЦА


ВОЙНЫ С ТУРЦИЕЙ



ПАВЕЛ I




РОССИЙСКАЯ АРМИЯ (1)




РОССИЙСКАЯ АРМИЯ (2)





РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ (18 век)





ПЕТР I ВЕЛИКИЙ (1689-1725)






Победа в Северной войне


Турция, мечтавшая вернуть Азов, возобновить набеги на южные окраины России и Украины, разрывает 10 ноября 1710 года отношения с Россией. Такой поворот событий означал перспективу войны на два фронта. Но Петра это, как видно, не смущало, особенно после Лесной и Полтавы. Трудности, как всегда, его только подстегивают. Апраксину, азовскому губернатору, он шлет распоряжения: готовить флот к сражениям, струги и лодки — для донских казаков, а для борьбы с крымцами пригласить калмыков и кубанских татар. Торопит Шереметева — тот из Прибалтики должен был идти на юг, к новому театру военных действий.
Петр Алексеевич поручил Сенату высший надзор за судебными делами и расходованием средств, их умножением, ибо, как он написал, «деньги суть артерия войны».
Тогда же, в день отъезда, царь объявил своей законной супругой Екатерину, бывшую служанку пастора Марту Скавронскую, с которой, в отличие от первой жены, у него сложились самые добрые отношения, имелись и дети — дочери Анна и Елизавета. Брак в церкви совершили еще в феврале.

Отправившись к армии, Петр находился в пути более трех месяцев. Столь долгое его путешествие от Москвы до Прута объяснялось тем, что по дороге он подолгу останавливался в разных городах, решая вопросы грядущей кампании и особенно основательно подготавливая и проводя дипломатические акции. К тому же из-за внезапной болезни пришлось остановиться в Луцке. Окончив лечение, Петр и Екатерина поехали на юго-восток, в Галицию, где должны были состояться переговоры с союзниками России.
В Галиции, в местечке Ярославль, Петр встретился с молдавским господарем Дмитрием Константиновичем Кантемиром и 11 апреля 1711 года подписал с ним союзный договор, направленный против турок. Здесь же 30 мая Петр подписал договор с польским королем Августом II, специально для этого приехавшим в Ярославль.

"Шереметев перешел Днестр; Кантемир волею или, как иные уверяют, неволею объявил себя на стороне русских, и Шереметеву дано было повеление спешить к Дунаю, чтобы предупредить турок, разрушить мост и помешать им переправиться на эту сторону.
Позиция Кантемира обрадовала Петра, и он сам с гвардией и пехотой спешил к передовой армии Шереметева. Но тут начались неудачи: Шереметев известил Петра, что он не мог предупредить турок на Дунае и что они уже переправились через него. Далее Шереметев жаловался на недостаток в провианте; магазинов не из чего было устраивать, хлеба вовсе не было или было очень мало. Петр со своим войском 12 июня стоял на берегу Днестра; он упрекал Шереметева за то, что тот опоздал и позволил туркам раньше переправиться через Дунай, и опять приказывал кавалерийские отряды отправлять для того, чтобы собрать съестных припасов; ежели же нет хлеба, то собрать побольше скота, но при этом не велел грабить молдаван, а все покупать на деньги; главное же позаботиться о том, чтобы войску не пришлось голодать."
(Балязин. "Петр Великий")

Шереметев оправдывался в своей медленности тем, что продовольствия в полках было всего на месяц, и для пресечения пути туркам, даже при усиленных переходах, не было возможности раньше их поспеть к Дунаю, а если бы он от Днестра пошел прямо к Дунаю, то владения Кантемира остались бы без защиты и были бы разорены; в конце письма Шереметев, однако же, успокаивал Петра тем, что драгуны его еще не нуждаются: на месяц у них и хлеба, и скота достаточно.

Русская и турецкая армии встретились на реке Прут в начале июля. Страшная жара, жажда обессиливали петровских солдат — многие сходили с ума, кончали с собой. Турецкая армия 9 июля полностью окружила тридцативосьмитысячную русскую армию. Везир имел сто тридцать пять тысяч (а вместе с татарами — сто восемьдесят тысяч). Атаку начали янычары. Их жестокий натиск описал Понятовский, выступающий в роли военного советника везира:

«Янычары… продолжали наступать, не ожидая приказов. Испуская дикие вопли, взывая по своему обычаю к Богу многократными „алла“, „алла“, они бросались на неприятеля с саблями в руках и, конечно, прорвали бы фронт в этой первой мощной атаке, если бы не рогатки, которые неприятель бросил перед ними. В то же время сильный огонь почти в упор не только охладил пыл янычар, но и привел их в замешательство и принудил к поспешному отступлению. Кегая (то есть помошник великого везира) и начальник янычар рубили саблями беглецов и старались остановить их и привести в порядок. Наиболее храбрые возобновили свои крики и атаковали во второй раз. Вторая атака была не такой сильной, как первая, и турки снова были вынуждены отступить».

Противник, потерявший до семи тысяч убитыми, был ошеломлен стойкостью русских, потери которых были гораздо меньше. Более того, в момент отступления врага, по словам составителей «Истории Свейской войны», Петр мог одержать «полную викторию», если бы сумел как следует организовать преследование. Но он и его генералы опасались, и не без оснований: русский обоз не успели даже окопать, солдаты были истощены жаждой, жарой, голодом. Не лучшим было и состояние турок, хотя Петр и не знал об этом. На следующий день янычары отказались повторить атаки, несмотря на приказ везира.

Петру положение его самого и армии казалось безвыходым. На военном совете 10 июля вынесли решение — предложить туркам начать переговоры; если они не согласятся, то сжечь обоз и атаковать врага. После некоторых проволочек начались переговоры, и Петр бросается в другую крайность: если раньше он явно недооценил силы противника и переоценил свои, то теперь, наоборот, преувеличивает мощь турок, готов идти на максимальные уступки, чтобы вырвать мир даже очень дорогой ценой.

"Везир, человек в военном деле неопытный, склонялся к миру по многим причинам. Прежде всего, турки испугались русских солдат, регулярная армия Петра выглядела несравнимо лучше той толпы, хотя бы и огромной, которую представляла собой турецкая армия. На Пруте стояли отнюдь не все русские силы, и противник это знал — действия Ренне у Браилова произвели на него сильное впечатление; да и на Пруте он не рассматривал свои захлебнувшиеся атаки как победу. Более того, турки боялись какой нибудь военной хитрости русских — не верили, что они всерьез хотят мира, на заключение которого, кстати говоря, везир получил санкцию султана. Петр, посылая на переговоры П.П. Шафирова, хитрого и осторожного дипломата, соглашался пожертвовать всем на юге и на севере, лишь бы уйти от позорного плена и рабства." (Анисимов. "Петр Первый")

Но до крайних условий дело не дошло. Везир и султан не были склонны, как оказалось, ратовать за интересы Швеции. Относительно же своих требований тоже проявили умеренность, исходя из сложившейся ситуации (они в данном случае учитывали мощь России даже в большей степени, чем Петр). Двенадцатого июля Шафиров и М.Б. Шереметев (генерал, сын фельдмаршала) подписали мирный трактат с великим везиром Балтаджи Мехмед пашой. По нему Турция получила обратно Азов, Россия обещала разрушить крепости Таганрог на Азовском море и Каменный Затон на Днепре, не держать войска в Польше, не вмешиваться в ее дела, «отнять руку» от запорожцев, то есть не поддерживать их, не иметь с ними связи.
Условия мира нельзя назвать тяжкими и унизительными для России, хотя она и теряла то, что в свое время завоевала дорогой ценой. Но сохранялись армия, артиллерия (туркам отдавали лишь те пушки, которые имелись в Каменном Затоне), завоевания в Прибалтике (о них даже речь не заходила во время переговоров). Требования Девлет Гирея о возобновлении выплаты Москвой дани Крыму остались втуне. Обе стороны были довольны заключенным миром. Недоволен остался Карл XII, мечтавший взять с помощью Турции реванш над Россией.
Петр получил на Пруте предметный и памятный урок — потеря чувства осторожности, осмотрительности, расчетливости чуть было не обернулась катастрофой для него и страны. Недаром он переживал свою неудачу, проводил в думах о бесславном походе бессонные ночи.

Но Петра зовут все новые дела, не терпящие отлагательства. Он руководит укреплением армии, строительством флота, боевыми действиями, составлением новых гражданских законов. Продолжаются преобразования административные: уточнение функций Сената и учреждение губерний, строительство мануфактур и печатание книг, упрощение шрифта и благоустройства «парадиза», постройка кораблей и обучение матросов и многое другое.
В этот же и следующий год Петр много внимания уделяет отношениям с Турцией, которая настаивает на строгом выполнении условий Прутского договора, с Польшей, где местным жителям сильно досаждали саксонцы Августа II. Царь добился, чтобы его ненадежный союзник увел из Польши своих солдат мародеров в Саксонию (1716 год). Между тем в эти годы русские войска бьют шведов в Померании, по южному побережью Балтийского моря. Петра угнетает несогласованность действий союзников. Более того, датский и польский короли в который уже раз ведут за его спиной предательские сепаратные переговоры со шведами о мире.
В сердцах Петр заявляет, что выведет свои войска из Померании. Потом остывает — как никак, но войну со Швецией доводить до конца надо; что делать, если имеешь таких союзников. Петру ясно, что России опять нужно полагаться на свои силы, и он скоро сделает для этого все, что нужно. Он скрывает раздражение, недовольство союзниками.

Летом 1713 года войска Апраксина, численностью в шестнадцать тысяч человек, при поддержке галерного флота из двухсот судов, овладели двумя важнейшими городами Финляндии – Гельсингфорсом и Або. Летние успехи были развиты осенью: 6 октября корпус М. М. Голицына разбил войска Карла Густава Армфельдта под Пялкяне. Ведение войны, по тактике XVIII столетия, требовало с наступлением холодов возвращаться на зимние квартиры. Русские войска ушли в Гельсингфорс, откуда выступили на театр военных действий лишь в начале февраля 1714 года. 19 февраля корпус М. М. Голицына вступил в бой с десятитысячным отрядом Армфельдта, встретившим русских под селением Лапполо. Шведы и здесь потерпели поражение, которое привело к тому, что вся южная Финляндия оказалась в руках русских.

В Померании под Тонингеном союзникам сдались одиннадцать тысяч шведов генерала Стенбока. Но у Швеции оставался еще очень сильный флот — ее последняя надежда», по словам Петра. Хотя усилиями его самого и многих его помощников из года в год строили все новые суда Балтийского флота, царь до поры до времени не решался вступать в решающие сражения на море. Но и здесь Петр в конце концов добивается своего. Помимо постройки кораблей на русских верфях, закупает их за границей. Сам обучает офицеров и матросов вождению судов в Кронштадте. Организует и возглавляет флотилии в походах к финским берегам. Постоянные усилия приносят плоды.

Двадцать седьмого июля 1714 года русский флот разгромил большую шведский флот у мыса Гангут. Он состоял из шестнадцати линейных кораблей, восьми галер и пяти прочих судов.
Русский галерный флот, достигнув Твереминдского залива между Гельсингфорсом и Або не мог идти дальше. Петр приехал на совещание к адмиралу Апраксину; все случайности были взвешены, и согласились, как действовать. Петр с парусным флотом стал так, что неприятель, обманутый движением, разделил свои силы на три части. Этого ожидал и на это надеялся царь; пользуясь удобным мгновением, галеры начали пробиваться через неприятельский флот. К счастью, наступил совершенный штиль, флюгера и паруса, как тряпки, повисли на мачтах. Лучшего случая гребному флоту нечего было желать; перед рассветом 27 июля сам Петр приехал к галерам, весла ударили по волнам, и вся гребная флотилия, несмотря на выстрелы из пушек и ружей, без всякого повреждения, прошла мимо линейных кораблей и фрегатов неприятеля и в виду раздосадованного и изумленного шведского главнокомандующего повернула к мысу Гангоуду и напала на отделившуюся от главного флота эскадру.

"Петр был во главе своих отважных солдат; они с своими галерами ускользали от шведов и опять нападали на них оттуда, откуда их не ожидали. Два часа кипела отчаянная битва; русские нападали с возрастающею отважностью; шведы отчаянно защищались; каждое из отрезанных судов приходилось брать приступом, ни одно не сдалось добровольно; фрегат покорился последний, командир его Эреншельд последний оставил его и бросился в шлюпку, чтобы искать спасения в бегстве; но русские зорко следили за каждою неприятельскою лодкою и, несмотря на густой дым, стлавшийся по морю, схватили убегающего и привели его к победителю. Петр ласково встретил побежденного, хвалил его за храбрость, сказал, что уважает его за отчаянное сопротивление, советовал быть спокойным насчёт своей участи и заняться излечением своих многочисленных ран и тут же приказал перевязать их и дать ему удобное помещение в каюте." (Балязин. "Петр Великий")

Эта победа, на сей раз морская, да еще на Балтике, как громом поразила Европу; в Стокгольме началась паника — королевский двор спешно покидает столицу. Жители же Петербурга увидели 9 сентября входившие в Неву русские и захваченные шведские корабли. А по улицам города прошли счастливые победители с трофеями и пленными, среди которых был и Эреншильд.
Петровская шпага, действия которой опирались на мощь русской армии и флота, привела страну к блистательным победам на суше и на море. Русский Андреевский флаг утвердил себя на полях и водах сражений.

Немало усилий тратит Петр для строительства мануфактур и торговых судов, дорог и каналов, он мобилизует крестьян и горожан на различные работы, а дворян и купцов поощряет и понуждает служить в армии и на флоте, в учреждениях и конторах, в лавках и на ярмарках. Люди гибнут тысячами на стройках и заготовке леса от голода и холода, плохого жилья и драной одежды, но жалеть их ему недосуг, да и незачем: сам, мол, себя не жалею ни в чем, а что тут о «подлых» говорить. Впрочем, иногда проявлял, по делу смотря или по настроению, внимание и сердобольность.

После Гангутской победы, которая ошеломила Европу, как и Полтава, война все же не прекратилась. Более того, она продолжалась еще семь долгих лет. Последовали захват флотом и войсками Петра Аландских островов около берегов Швеции, затем, в сентябре 1714 года, экспедиция русского военного отряда на побережье самого королевства.
Новые поражения Карла XII, военные действия на территории его собственной страны, казалось бы, говорили сами за себя, предопределяли судьбу Швеции, необходимость заключения мира с Россией. Петр на это и надеялся. Но «троевременная школа», как он потом назовет Северную войну, продолжалась — к этому времени закончились только два ее курса (по семь лет), оставался еще один, последний. После всех успехов России пришлось вести и военные действия, и сложную дипломатическую игру. Причиной тому — не только нелепое упрямство Карла XII, поставившего Швецию на грань национальной катастрофы, но и внешнеполитическая обстановка в Европе — окончание войны за испанское наследство, «английское преобладание» в европейских и мировых делах. Переход к Англии Гибралтара и острова Минорки, разрушение французского Дюнкерка, привилегии в Северной и Южной (благодаря договору с Португалией) Америке (в том числе право работорговли) привели к господству флота и торговли Великобритании не только в Средиземном и Северном морях, но и в ключевых районах Мирового океана. Стремление ко всемирной морской и торговой экспансии, гегемонии не могло не столкнуть Англию с другими государствами. В районе Балтики это была Россия с ее быстро растущим военным, в том числе морским, могуществом.

Появление войск Петра в шведской Померании, а его победоносного флота на Балтийском море сильно обеспокоило морские державы Европы. Но и заставило считаться с собой. Влияние России в Европе усиливалось на глазах, и этому старались помешать разными путями. В начале 1713 года, например, английский двор планирует направить к берегам Померании эскадру из пятнадцати кораблей. Приглашает Голландию принять участие в экспедиции, чтобы оказать давление на Петра. Но та отказывается, и проект приходится отложить. В ход идут дипломатические маневры: английские и другие посредники настойчиво предлагают свои услуги, требуют от царя, чтобы он заключил мир со Швецией и отдал ей все завоеванные земли, исключая лишь Петербург. Петр отвергает, естественно, их домогательства, соглашается лишь на «добрые услуги» посредников, то есть на исполнение ими функции передаточной инстанции в переговорах со Швецией. К тому же Голландия снова не проявляет склонности к подобным антирусским махинациям.
Война продолжается. Шведский король идет на крайние меры, чтобы оттянуть неизбежный конец. «Каперский устав», им изданный, открыто провозглашает право на разбои в море, поддерживает пиратство. В том же 1714 году на Балтике шведы захватывают все торговые суда, в том числе двадцать четыре английских, весной следующего года — тридцать судов под британским флагом. Разгорается конфликт между Англией и Швецией. И наоборот, происходит сближение интересов Англии и России. В этот процесс включается Ганновер, курфюрст которого Георг I становится английским королем после кончины королевы Анны (август 1714 года). Семнадцатого октября 1715 года в Грейфсвальде Петр заключает с королем договор, согласно которому Петр обязуется содействовать ему в приобретении Бремена и Вердена из числа шведских владений в Германии, а Ганновер не возражает против присоединения к России земель в Восточной Прибалтике, объявляет войну Швеции и направляет шеститысячный корпус в Померанию. Северный союз, таким образом, расширяется. Дело идет к заключению союза между Англией и Россией о совместных военных действиях против Швеции. Переговоры об этом ведет в Лондоне Б. И. Куракин, один из лучших петровских дипломатов.
В 1716 году Петр встречается с королями Польши, Пруссии и Дании, герцогом Мекленбурга. В мае во время встречи с датским монархом в Гамбурге Петру удалось достичь соглашения о совместной высадке десанта в Сконе — южной провинции Швеции.
Но неожиданно осложняются отношения с Англией. Английский министр Тоунсенд, обещавший передать письменное предложение о военном союзе, потребовал в марте подписать только торговый договор. Куракин не согласился это сделать без указания Петра. Причиной такого поворота стало так называемое Мекленбургское дело. Его суть в том, что герцог Мекленбурга, разведшийся с первой женой, женился вторым браком на племяннице Петра Екатерине Ивановне, дочери его покойного брата — соправителя Ивана V Алексеевича. По брачному договору (22 января 1716 года) Петр обещает герцогу передать города Висмар и Варнемюнде, из тех же шведских владений. А 8 апреля, в день брачной церемонии, заключается союзный договор между Россией и Мекленбургом. Петр обещает военную помощь своему зятю, поддержку от внутренней оппозиции. По существу, Мекленбург становится в отношения протектората к России. Эти, по словам Ключевского, «мекленбургские пустяки» усложнили отношения России с некоторыми европейскими государствами.

Петр организует новый поход. Цель экспедиции — принудить Швецию к миру. Он не хотел никаких земель ни в Германии, ни в Швеции. Все территории, которые удалось отвоевать у шведов по южному побережью Балтики русским войскам или с их участием, Петр согласился передать союзникам — Дании, Ганноверу, Саксонии и Пруссии, обещал кое что и Мекленбургу.
В Северной Германии Петр собрал пятидесятитысячную русскую армию для предстоящей операции на юге Швеции. На рейде Копенгагена появился русский флот — двадцать два корабля, в том числе четырнадцать крупных, линейных. Здесь же находились флоты Дании, Англии и Голландии, и Петр — не только адмирал, но и монарх — возглавил объединенную эскадру, очень внушительную — восемьдесят один корабль. Пятого августа флот вышел в море, сопровождая четыреста торговых судов. Дошел до острова Борнхольм и вскоре вернулся обратно, поскольку шведские корабли укрылись в своих гаванях. Десятидневная морская демонстрация во главе с русским царем флотоводцем произвела впечатление, но на исход Северной войны никак не повлияла. Десант не высадили, поскольку русские войска по прежнему томились в бездействии в Мекленбурге и других местах. В конце августа началась их транспортировка в Копенгаген, но проходила она крайне медленно, с преднамеренными со стороны датчан задержками. Наступила осень с холодами и штормами, и 17 сентября Петр заявил датскому королю, что откладывает десант на следующий год, поскольку не хочет рисковать своими отборными полками. Но, несмотря на некоторые неудачи и просчеты в делах дипломатических, Петр мог быть доволен ходом дел — не претендуя ни в коей мере на германские города и земли, он соглашался на их включение в состав владений Ганновера и прочих государств союзников; тем самым последние должны 6удут заботиться о сохранении за собой новых приобретений, сделанных при решающей помощи русского царя, и поддерживать его завоевания в Восточной Прибалтике.

Побывал Петр и во Франции. Двадцать седьмого апреля 1717 года он прибывает в Дюнкирхен, знакомится с портом и шлюзами, фортами и магазинами. Торжественные обеды и фейерверки, концерты и иллюминации его не очень интересуют, как и обильные яства; старания знатных лиц на сей счет нередко пропадают даром. В Париже царю отвели богатые покои в Лувре, приготовили роскошный стол на восемьсот блюд. Он же, попробовав вино и откусив кусочек бисквита, попросил для ночлега место попроще. В отеле Ледигьер, куда его поместили, он приказал поставить свою походную постель, хранившуюся в его фургоне, причем не в спальне, а в гардеробной.
Вскоре начались визиты и приемы. Дипломатические переговоры происходят в строжайшей тайне. С русской стороны их вели Куракин и Шафиров. Петр несколько раз встречается, тоже конфиденциально, с герцогом Орлеанским — регентом семилетнего короля Людовика XV. Последний нанес ему визит, и царь, невзирая на условности церемониала, разработанные королевским советом, встретил его у кареты, подхватил на руки и поцеловал.
В июне Петр встречается с Делилем, знаменитым географом, и другими известными учеными. Интересуется предметами их занятий, постановкой преподавания. Посещает коллеж четырех наций, заседание Академии наук. Многое увидел и запомнил: и глазную операцию, после которой обрел зрение шестидесятипятилетний человек, имевший катаракту, и машины для подъема воды, и географические карты, и рисунки для истории искусств, и многое другое. Собеседники поражались его знаниям и дарованиям. Делиль расспрашивает царя о Каспийском и Азовском морях.
Впоследствии эти разговоры весьма пригодились Петру для организации картографических и прочих экспедиций. Монетный двор и гобеленовая мануфактура, королевские дворцы и парки, арсеналы и аптеки, пруды и фонтаны — все привлекает его внимание, все он запоминает, чтобы потом, в России, завести то, что в ней отсутствует. Его записные книжки заполняются заметками. Он приглашает на работу в Россию специалистов, нанимает их — но не тысячу с лишним, как в конце предыдущего столетия, а пятьдесят, и не офицеров прежде всего (своих уже много!), а ученых и архитекторов, художников и скульпторов, ювелиров и прочих.

Война продолжалась, а обстановку, сложившуюся на севере Европы, назвать легкой было нельзя. Англо-ганноверские дипломаты интригуют против Петра, натравливают на него Данию и Пруссию. Георг ставит вопрос, чтобы три монарха, объединив свои армии, изгнали русских из Мекленбурга. Но Фредерик и Фридрих Вильгельм наотрез отказались — перспектива оказаться лицом к лицу со шведским королем, без помощи Петра, их не устраивает. Прусский король, наоборот, просит царя вдвое увеличить его полки расквартированные в Мекленбурге, ему страшно потерять только что полученный Штеттин с округой. Тогда дипломаты Георга предлагают союз… Карлу XII, но тот, подзуживаемый голштинцем Герцем (авантюрист в стиле Паткуля), затевает очередную авантюру — планирует высадить весной 1717 года десятитысячный шведский корпус в Шотландии, чтобы, объединившись с якобитами, свергнуть протестанта Георга I и посадить на престол Якова III Стюарта; король, как он надеется, поможет ему в борьбе с Петром, и возродится сила и величие Швеции. Карл, в который уже раз, помог Петру своим безрассудством.

Петр, несмотря на негативное отношение к нему английского двора, использует конфликтную ситуацию, проводит дипломатические акции — он, невзирая на фактический паралич, охвативший Северный союз из за происков Англии, стремившейся к гегемонии на Балтике, не опускает руки. Лояльно и осторожно ведет себя с союзниками. Во время встречи Петра с прусским королем в Гевельберге обе стороны подтверждают прежнее соглашение о союзе, договариваются о взаимных гарантиях на территории, отвоеванные у шведов, о взаимной помощи; кроме того, прусский монарх обещает возобновить договор о дружбе с Мекленбургом.
С 1716 года начинаются контакты России со Швецией на предмет заключения мира. С представителями Карла несколько раз встречается все тот же Куракин, которому Петр часто дает самые сложные и ответственные дипломатические поручения. Между тем, возникло непредвиденное и неожиданное обстоятельство — шведский король погиб в Норвегии при осаде Фридрихсгаля. Сразу все изменилось: королева Ульрика Элеонора, сестра покойного короля, отзывает шведских представителей с переговоров. Только в мае 1719 года на переговорах появляется новый уполномоченный, Лилиенштедт, который тянет время. А королева отказывается от территориальных уступок России, требует от нее вернуть Финляндию, Эстляндию и Лифляндию.
Петр посылает Остермана в Стокгольм, и королева получает предупреждение царя: Россия будет добиваться мира с помощью оружия, поскольку дипломаты не сумели достичь его на переговорах.

Петр разрабатывает смелый план и во главе флота идет к берегам Швеции, высаживает десант. Военные отряды шведов спешно отступают в глубь страны, а русские войска действуют в прибрежных районах, разоряют их, прежде всего заводы; в окрестностях шведской столицы появляются казачьи разъезды. В августе Петр по просьбе противной стороны приказывает прекратить военные действия, чтобы на Аландах дипломаты продолжили встречи. Но переговоры снова не дают результатов, и конгресс в сентябре прерывает работу.
В этом же месяце становится известно о заключении союзного договора между Англией и Швецией, В Балтийском море появляется английская эскадра Норриса. Однако давление, шантаж и угрозы не дали того, на что рассчитывали новые союзники. Петр, не желая открытого столкновения с Англией, укрыл свой флот в гавани под защиту орудий.
Враждебная позиция сильнейшей морской державы не смутила Россию — так выросла ее мощь, экономическая и военная. Эскадра Норриса, имевшая целью уничтожить русский флот, ни с чем вернулась осенью к родным берегам. Весной 1720 года она снова появилась на Балтике, усиленная дополнительными кораблями. Но, несмотря на это, русские десанты снова высаживаются в Швеции и действуют по ее восточному побережью.
А в конце июля того же года русская эскадра наголову разгромила превосходные по численности морские силы Швеции при Гренгаме. Русские галеры во время сражения атаковали гораздо более мощно вооруженные фрегаты противника, четыре из них захватили. Норрис ничем не мог помешать русским и помочь союзнику.

Россия в 1719-1720 годах оказывается в дипломатической изоляции. Более того, Петр получает из разных стран донесения своих представителей о подготовке вооруженного вторжения в Восточную Прибалтику, даже в Россию. В грандиозной операции должны участвовать флоты Англии, Швеции и других стран, армии Швеции, Австрии, Пруссии, германских княжеств. Франция и Англия дают субсидии. Одновременно Турция откроет военные действия на юге России. Над Петром как будто сгущаются грозовые тучи… Но при всем том шуме, который подняли недоброжелатели России, единства между ними не было. Существовали, например, противоречия между Францией и Англией, между другими странами Европы. Все они не склонны были вести активные боевые действия против русского царя, предпочитали откупаться деньгами (давали или взаймы, или как плату за шведские города и земли в Северной Германии, к ним отошедшие). Что касается мощного английского флота, то его демонстрации на море в пору действий русских кораблей и десанта под Стокгольмом показали, чего стоят заявления английского двора.
Дипломаты Франции и Англии, не столь уж давно пренебрежительно относившиеся к своим русским коллегам по профессии и их повелителю, теперь отдают должное их способностям, проницательности и умению, признают, что за ними стоит сила могучей страны, ее народа, а посему с ними необходимо считаться.

В Ништадте, финском городе, 28 апреля 1721 года снова встретились Брюс и Остерман со шведскими дипломатами. Не только шведский, но и английский королевский дворы торопили с миром. Тоунсенд, преемник Стэнгопа, умершего в январе того же года, в английском кабинете, давно уже доказывал, что в отношениях с Россией нельзя идти на риск, тем более авантюрного толка, иначе это приведет к войне с ней. И тем не менее переговоры шли трудно; инерция упрямства и фанфаронства, унаследованная от Карла XII, еще давала себя знать.
Петр, предвидя это, держал наготове армию и флот. Новый десант (пять тысяч солдат и казаков) снова громит шведские заводы, склады, корабли. А шведские войска серьезного противодействия оказать не могут, Норрис с эскадрой бездействует. Крупные операции царь не организует, считает, что и сделанного достаточно. В июне он гостеприимно встречает в Петербурге Карла Фридриха, герцога Голштинского — будучи племянником Карла XII, он претендует на шведский престол, к тому же сватается к Анне Петровне, старшей дочери царя. Фридрих I и Ульрика Элеонора проявляют явное беспокойство.

Договор, подписанный 30 августа 1721 года в Ништадте, оповещал об установлении вечного мира между Швецией и Россией. Ништадтский договор состоял из следующих статей: 1) Вечный и неразрывный мир заключен между царем русским и королем шведским и их преемниками. 2) С той и другой стороны полная амнистия; из нее исключаются только казаки, последовавшие за Мазепой. 3) Все неприятельские действия прекращаются в четырнадцатидневный срок и еще скорее. 4) С шведской стороны уступаются в полное и в вечное владение и неотъемлемую собственность России: Лифляндия, Эстляндия, Ингрия, часть Карелии с дистриктом Выборгского лена, со всеми принадлежностями, правами и доходами. Эти области должны быть присоединены к русскому государству и должны навсегда остаться за ним. 5) Царь возвращает Швеции завоеванную им Финляндию, кроме той части, о которой говорено было выше. Сверх того царь обещается заплатить королю два миллиона ефимков. 6) Жители провинций, уступленных России, пользуются теми же правами, какие имели при шведском владычестве. Церкви и школы остаются в том виде, как были под шведским правлением; исповедание веры свободно. Кроме того, жителям потерпевших от войны областей обещали вернуть их имущество, военнопленных освободить без выкупа.
Заключение мира со Швецией было триумфом Петра I, итогом его многолетних и многотрудных ратных дел. Оно отмечалось в Москве и Петербурге с необычайной торжественностью и пышностью. 22 октября Сенат поднес Петру титулы Императора Всероссийского и Отца Отечества.
Международное положение России стало таково, что одни государства стали искать дружбы и союза с ней, другие вынуждены сдерживать свои агрессивные, экспансионистские намерения по отношению к ней и тем, кого она поддерживает.

Назад Вперед