ФАНТАСТИКА

АВТОРСКИЙ САЙТ ПИСАТЕЛЯ СЕРГЕЯ ШВЕДОВА

БИЧ ВСЕЛЕННОЙ

История 7 Золотые прииски Дурбана




Дурбан - богатая планета. Богатая, прежде всего, золотом, серебром и платиной. Создатель слишком уж щедро сыпанул в её недра приманку для самых непутёвых из своих созданий. Речь, разумеется, идёт о людях, ну а эти милые существа не нашли ничего лучше, как устроить крысиные драчки вокруг лакомого куска. Как водится, повезло далеко не всем страждущим: самые длинные руки и самые увесистые кулаки оказались у коварного Союза Планет и у нашей добродетельной Федерации. Помахав кулаками для устрашения друг друга, Союз и Федерация пришли в этот раз к трогательному соглашению, выкинув при этом с Дурбана всех остальных претендентов на его бесценные кладовые. Сделано это было, естественно, в интересах всего человечества - иначе просто и быть не могло.
После этого на Дурбане воцарился относительный порядок. Относительный потому, что ни конфедерация Альтаира, ни сообщество Сиборга, ни остальные, гордые своей независимостью, планеты не согласились со столь наглым беспределом со стороны могущественных соседей и пакостили им, где только могли. Контрабанда на Дурбане дело столь же обычное, как, скажем коррида на Зиндане или петушиные бои на моем родном Дельфионе. Разумеется, помешанные на порядке власти Союза и Федерации весьма болезненно реагируют на поползновения мелких хищников, но, к большому удовольствию последних, никак не могут договориться между собой. На Дурбане существуют сразу две администрации, каждая из которых до поросячьего визга радуется неудаче соперника. Поэтому не приходится удивляться, что, несмотря на двойную заботу могущественных опекунов, Дурбан остаётся раем для людей предприимчивых и не обременённых совестью.
Если вы думаете, что на Дурбане живут одни золотоискатели, то здорово ошибаетесь - здесь проживают, и в немалом количестве, люди добропорядочные: фермеры, охотники, рыбаки, для которых золотая лихорадка, сотрясающая их родную планету, стала подлинным бедствием. Эти люди проклинают тот день, когда на Дурбане были обнаружены богатейшие месторождения, и тысячи жадных до лёгкой наживы авантюристов бросились сюда со всех концов Вселенной, разрушив мимоходом чужой уклад жизни.
Малыш Кид со мной не согласен, он считает, что именно золото превратило Дурбан из захолустной деревенской планеты в один из центров, хотя и не первоклассных надо признать, человеческой цивилизации. И это, дескать, большая удача для дурбанцев, которые только в силу своей отсталости не способны оценить всех прелестей прогресса, принесённого им мудрыми цивилизаторами.
Старина Хью заметил вскольз, что от этого прогресса рыба в дурбанских морях и реках дохнет, а богатейшие и уникальнейшие лесные массивы за какие-то семьдесят лет превратились в жалкие обломки былого величия. Конечно, Талбот несколько преувеличил размер бедствия, обрушившегося на планету, но всё идёт к тому, что через несколько веков Дурбан превратится в пустыню. Хищники, они и есть хищники. Какое дело правительствам Союза и Федерации до Дурбана - обсосут, обгрызут и выбросят. Благо во Вселенной есть немало планет, где они приложить свои цивилизаторские усилия.
Малыш Кид выразил нам со стариной Хью сочувствие. В том смысле, что деревен­ским парням, выросшим на захолустных планетах, трудно постичь куриными моз­гами величие и блеск цивилизации, стержнем которой является его родной Арна­ут, а движущей силой коренные обитатели этой замечательной планеты, несущие свет прогресса в самые отдалённые уголки обитаемого мира. И что он, Малыш Кид, горд своей миссией цивилизатора и прогрессиста и не откажется от неё никогда.
С большим пафосом это было сказано, и даже слеза, упавшая из глаз Малыша на только что очищенную луковицу, пришлась как нельзя кстати. Лично я понять не могу одного: почему эти чёртовы цивилизаторы с Арнаута толкают лук во все блюда в количествах абсолютно невыносимых для дельфионского желудка, отдающего предпочтение такому благородному овощу, как чеснок. Нет, я не против лука, как и не считаю себя врагом планеты Арнаут, просто мы дельфионцы счи­таем, что во всём должна быть мера, и в процессе цивилизации и в процессе луколизации.
Хью заметил, что слово "луколизация" ему страшно нравится, но ему не нравится тот луковый террор, которому он подвергается на протяжении нескольких лет на нашем корабле. Впрочем, Талбот нехорошо отозвался и о таком полезном во всех отношениях продукте, как чеснок, и тем самым безнадёжно испортил свою во многих отношениях довольно пристойную речь.
Четвёртый член нашего экипажа, Клеклоатуатель, он же Крысёнок, скромно помалкивал, без устали уничтожая все появляющиеся на столе блюда, как начиненные чесноком, так и напичканные луком. Очень неразборчивый в пище молодой человек. И все наши с Малышом попытки просветить его в отношении лука или чеснока заканчивались полным провалом.
- Растущий организм, - заступился за двойного ренегата Хью, - ему полезны и лук, и чеснок.
Я допускаю, что Клеклоатуатель организм растущий, но я-то сам организм давно уже выросших и потому, будьте уверены, выкину весь лук в космопорте Дурбана, если Малыш не перестанет издеваться над моим желудком.
- Боже, как привередливы люди, выросшие на молочных фермах.
Конечно, у меня было, что ответить Малышу на его злобный выпад в мой адрес, но, к сожалению, как раз в эту минуту нас принялся обнюхивать федеральный сторожевик, а рядом замаячил ещё и союзный. А всё дело было в том, что нас опередил крейсер, прибывший на Дурбан за очередной партией золота, и его появление разворошило этот вечно сонный муравейник. Я понимаю, что ребятам скучно на орбите, и они рады любому визитёру, с которым можно переброситься парой слов, но у нас времени было в обрез, поскольку горел очень выгодный контракт на Сиборг, а на Дурбан мы заскочили мимоходом, исключительно по просьбе моего старого знакомого Франца Гумбато, которому вдруг нестерпимо захотелось арнаутского вина. Влетело это Францу в приличную сумму, но этот парень всегда легко расставался с деньгами. Зинданский лопух с нашивками капитана буквально сверлил меня глазами с экрана монитора. Дело едва не дошло до осмотра нашей святой посудины, но, в конце концов, капитан смилостивился, поддавшись обаянию Малыша Кида, и махнул рукой на инструкцию, тем более что документы у нас были в полном порядке. Да и какую, собственно, опасность для Федерального крейсера мы могли представлять, скажите на милость? Есть же ещё дураки в нашей славной армии, прости господи.
То ли разговор с зинданцем на меня подействовал, то ли отравленная Малышом пища не легла на желудок, но посадил я '"Красавицу"' без обычного блеска. Малыш Кид сморщился, словно подавился гнилым лимоном. А что, спрашивается, морщиться, если любому идиоту известно, что баранина хороша только с чесноком, а уж никак не с луком.
- "Стерегущий", - прочёл по монитору парящий над облаками надпись на борту нашего соседа.
После того, как старина Хью выучил мальчишку читать, он буквально доставал нас своей грамотностью.
- Жорж просто завидует, - Малыш ехидно подмигнул Клеклоатуателю. - Когда-то он летал на таких же ржавых лоханках.
- Не такая уж это лоханка, - возразил Малышу старина Хью. - Десять лазерных пушек. Тридцать человек команда.
- Включая хорошего кока, - добавил я, чтобы хоть как-то досадить Малышу. Но с Малыша Кида всё как с гуся вода и смутить его так же трудно, как дельфионскую речную баржу.
- Похоже, мы попали в обеденный перерыв, - пошутил Хью, первым ступая на щербатые камни космопорта.
И действительно, вокруг было неестественно тихо. Так тихо бывает только на деревенском кладбище, когда одного покойника уже похоронили, а другого ещё ждут.
Три месяца назад, когда мы с Францем Гумбато пили паршивенькое пиво в баре, у меня появилось нехорошее предчувствие. Франц почему-то нервничал, хотя речь шла о пустяках. Но, в конце концов, у человека просто могли быть неприятности по работе, в которые необязательно посвещать постороннего, а наше с ним знакомство ограничивалось лишь несколькими вечеринками в кабаках Зиндана много лет тому назад. Франц обрадовался нашей случайной встрече - всегда приятно вспомнить молодость, даже если она прошла в казармах Федеральной армии. В разговоре Гумбато сообщил о своём скором расставании с Дурбаном и попросил доставить на планету арнаутского вина для намечавшейся прощальной вечеринки, которой отбывающий в лучшие края Франц хотел удивить своих дурбанских знакомых.
- Странно, - сказал старина Хью, заглядывая в распахнутый задний люк федерального крейсера. - В моё время в таких случаях выставляли охрану.
- Зачем? - удивился Малыш Кид. - Кругом свои.
- Для порядка. Армия, не соблюдающая устава, - не армия, а бардак.
- Не во всяком бардаке такой беспорядок, как в армии, - не то возразил, не то согласился с Хью Малыш Кид.
- Не нравится мне всё это, - гнул своё штурман. - Никто не вышел нам навстречу после приземления - такого на военных базах не бывает.
С Талботом спорить не приходилось, тем более что у нас в памяти ещё свежи были воспоминания о прошлом визите на Дурбан. Тогда нас буквально с первых шагов принялись просвечивать на лояльность. И военные и гражданские чины буквально рвали и метали, соревнуясь друг с другом в служебном рвении. Можно было, конечно, предположить, что занятая предстоящей погрузкой золота администрация базы решила не отвлекаться по столь ничтожному поводу, как прибытие "Красавицы Дельфиона", тем более что прибыли мы сюда не в первый раз, а Малыш Кид уже успел подраться в местном баре с аборигенами, заслужив тем самым славу скандалиста и доброго малого. Да и зинданец-капитан с орбиты наверняка уже предупредил о нашем скором появлении коменданта космопорта.
И всё-таки тишина настораживала. Настораживало и отсутствие охраны у стальных ворот ангара, где, по слухам, складировалось готовое к отправке золото. Конечно, массивные стальные ворота сами по себе надёжная защита, но, как сказал старина Хью, устав для того и существует, чтобы выполнять его даже вдали от придирчивых глаз начальства.
Вся беда подобных смешанных баз в том, что командуют здесь лица гражданские, а военные у них на подхвате. В противном случае, нам бы не пришлось так долго маяться в пустом зале и голосить дельфионскими макаками, стараясь привлечь внимание отсутствующего персонала.
Пустым оказался даже всегда шумный бар, в который мы прошли чуть ли не через всё здание космопорта, легко минуя все преграды, которые в прошлый прилёт брали буквально со скандалом.
- Неужели этот свинья Жупен напился в стельку именно в тот момент, когда у меня в глотке пересохло от жажды?
Малыш Кид пытался рассердиться, но его голосу не хватало уверенности. Сказать, что мы с Хью были удивлены столь прохладным приёмом, значит, ничего не сказать. Похоже, что напился не только Жупен, но и вся местная обслуга, включая коменданта космопорта Косинского, сухого и мрачного зинданца, про которого никак не скажешь, что он является поклонником виноградной лозы или горькой настойки. Меня не покидало ощущение, что в баре случилось неладное - впрочем, драки здесь не были редкостью. Бар был единственным местом космопорта, куда допускалось и местное население. От скучающих авантюристов здесь отбоя не было, особенно по вечерам. Администрация в лице Косинского на сложившийся порядок вещей смотрел сквозь пальцы, резонно рассудив, что дисциплина дисциплиной, но надо же людям где-то расслабиться. К тому жё космопорт не был сугубо военным объектом - гражданские суда прибывали на Дурбан куда чаще армейских, а их экипажи ограничивать себя не любили. Словом, все, как и везде, - начальство на Арнауте пишет свои законы, а жизнь на отдалённых планетах вносит свои коррективы.
- Кажется, твоему приятелю расквасили нос, - сказал Хью, указывая пальцем на буроватое пятно на ближайшем столике.
Пятно было подозрительно большим, и Малыш Кид задумчиво почесал затылок. А если к этому пятну добавить большую лужу за стойкой, в которую едва не наступил любопытный Крысенок, то приходится признать, что дело здесь не ограничилось одним разбитым носом.
- Если не ошибаюсь, вы господин Чернов?
Этого человека я видел впервые. Высокий, худой, ещё далеко не старый, но с сильной проседью в когда-то чёрных волосах. Был он в мундире федеральных сил с нашивками командора, но слишком расслабленная поза мешала мне поверить в то, что предо мной человек военный.
- Это ваша лоханка испортила пейзаж на Дурбане? - вежливо полюбопытствовал Малыш Кид.
Седой чуть скривил тонкие губы, надо полагать, это должно было означать улыбку. Мне такие люди не нравятся: хочешь улыбаться, так делай это сразу на все тридцать два зуба или сохраняй на лице серьезность, приличествующую настоящему мужчине.
- У нас возникли проблемы, господин Чернов. Внезапно заболел пилот, а по уставу я не могу подняться с планеты, имея недокомплект на борту. Я посоветовался с Коссинским и Гумбато, и они мне рекомендовали вас.
- У вашего пилота случайно не носовое кровотечение? - полюбопытствовал старина Хью.
- Представьте себе, - подтвердил липовый командор, а то, что он липовый, я не сомневался ни секунды.
Этот человек ломал комедию, очень хорошо понимая, что перед ним не наивные мальчики, но за его спиной стояли полсотни головорезов, одетых всё в ту же федеральную форму, с бластерами в руках, и это придавало его словам убедительность.
- Ужасное несчастье, - сказал Хью деревянным голосом.
- Он поправится, - обнадёжил нас седовласый всё с той же кривой усмешкой на губах.
- И на всём Дурбане не нашлось ни одного пилота, кроме Жоржа Чернова, - возмутился Малыш Кид. - Вызовите запасного пилота с орбиты. У нас свои дела. Не соглашайся, Жорж, - нас эта федеральная золотая фигня не касается. Вот ещё, нашли мальчиков.
- Вам заплатят, - пообещал "командор". - Хорошо заплатят. Соглашайтесь, господин Чернов, это в ваших интересах.
Липовый командор смотрел при этом не на меня, а на лужу крови за моей спиной. И взгляд этот был более чем красноречив.
- Хотелось бы повидать Франца Гумбато, у меня на борту запасец для его вечеринки.
- Боюсь, что вы опоздали, господин Чернов, вечеринка уже состоялась. А сам Франц решил вернуться на Арнаут вместе с нами.
- Какая незадача, - поморщился Малыш. - А главное - какие убытки.
- Я же сказал - убытки вам возместят.
- Вы не назвали сумму, - возмутился Малыш. - Знаю я наше родное правительство: как обещать, так с три короба, а как получать, так наплачешься.
- Назовите сумму предполагаемых убытков, - липовый командор покровительственно улыбнулся.
Малыш сумму назвал, от фонаря, разумеется. Старина Хью даже прищурился от удивления, но на нашего собеседника цифра не произвела никакого впечатления. Если у меня до этой минуты и были какие-то сомнения, то они рассеялись после ответа седовласого:
- Я согласен.
Люди явно торопились - это видно было и по нервным пальцам "командора" и по настороженным взглядам его молчаливой команды. Я бы на их месте тоже чувствовал себя не в своей тарелке. Захват федерального крейсера, это вам не фунт изюма. Не говоря уже о том, что крейсер с золотой начинкой. Одного я не мог понять: как же, собственно, всё это могло произойти. Космопорт охраняли пятьдесят хорошо обученных и до зубов вооружённых солдат, добавьте сюда тридцать человек с крейсера "Стерегущий", и гражданских чиновников космопорта, которых тоже трудно взять голыми руками.
- Насколько я понимаю, у вас проблемы с взлётом? - вежливо обратился я к "командору". - Я подниму "Стерегущий", выведу его с орбиты, а перед гипер-прыжком пересяду с вашего корабля на свой. В конце концов, на орбите Арнаута вы можете вызвать десяток пилотов, если у вас возникнут проблемы с посадкой.
Конечно, я им нужен только для взлёта. Вряд ли эти ребята настолько сумасшедшие, что сунулись в столь опасное предприятие, не имея пилота в запасе. Дело, вероятно, было в другом: этот пилот никогда не поднимал на орбиту военные суда, а крейсер это не та игрушка, которую можно доверить первому встречному. Да и ребята со сторожевиков наверняка заметят, что крейсер поднимает "пьяный", так в нашем деле называют новичков, и очень удивятся этому странному обстоятельству. А драка со сторожевиками явно не входила в планы моих новых знакомых. Нет слов, крейсер с его десятью лазерными пушками - сила немалая, но для серьёзного боя требуется ещё и хорошо слаженная команда, а любое повреждение корпуса или двигателей корабля сделает его непригодным для гипер-прыжка. Седовласый "командор" не тянул на дурака, а значит, учитывал все обстоятельства, потому и был так заинтересован в моём сотрудничестве. Одно мне пока было непонятно: какую роль во всём этом предприятии играет Франц Гумбато. Я почему-то сразу заподозрил, что не последнюю, и даже не очень удивился, увидев его на пороге. Франц был не один, его сопровождали ещё шестеро, одетых в блеклую форму федеральных чиновников. Эти ребята вполне могли облегчить "командору" и его головорезам захват космопорта и крейсера. Да и нашу "Красавицу" Франц нанял не только из любви к арнаутскому вину.
- Уйми своих федералов, Франц, - завопил Малыш. - Они хотят отобрать у меня пилота.
Я всегда поражался умению Малыша Кида разыгрывать из себя простака, но Гумбато никогда прежде с арнаутцем дела не имел и, похоже, удивился его наивности. А может быть, на него умиротворяюще подействовал Крысёнок, сидевший на стойке и без устали уничтожавший печенье из запасов несчастного Жупена. Мне почему-то казалось, что кровь за стойкой - это кровь бармена, уж очень неуступчивым он был человеком. Так или иначе, но Франц продолжил игру, предложенную "командором" - видимо, считал, что нам легче прикинуться простачками, которых водят за нос, чем открыто присоединиться к людям, совершающим тяжкое преступление. Франц Гумбато, надо отдать ему должное, человек на редкость деликатный.
- Я предпочел бы, Жорж, чтобы ты летел с нами до Арнаута.
- И сдался бы там арнаутским властям, - ехидно дополнил Франца Малыш Кид. - Нашего Жоржа не любят на Арнауте, он вляпался в одно неприятное дельце с душистой травкой.
Не всё, прямо скажем, в словах Малыша было правдой, но и назвать их явной ложью у меня язык бы не повернулся. Меня не любили на Арнауте, но, конечно, не до такой степени, чтобы сразу отправлять на нары. Тем не менее, я не стал опровергать Малыша, на это у меня были свои причины.
- Я что-то слышал об этом, - задумчиво проговорил Гумбато.
Не только слышал, но и наверняка наводил обо мне справки и возможно в довольно высоких сферах. И полученные сведения его удовлетворили, иначе он не обратился бы ко мне с расчётом на будущее далеко не безобидное сотрудничество.
- Моя "Красавица" заржавеет на Дурбане, пока я буду мотаться на Арнаут и обратно. А мне не хотелось бы терять столь надёжный корабль. К тому же мне нужны гарантии, Франц.
Последние слова явно выходили за рамки затеянного нами шутовского разговора, но давали понять всем, что пускаюсь я во все тяжкие не с завязанными глазами. Смущали Гумбато и его подельников Малыш и старина Хью, которые могли провалить всё дело, связавшись со сторожевиками и предупредив скучающих на орбите парней о смене экипажа на военном крейсере. Но это лишь в том случае, если Хью Талбот и Малыш очень уж не любят своего пилота и командира Жоржа Чернова, которому в этом случае предстояло бы умереть героической смертью.
- В конце концов, вы можете приставить к ним на время взлёта своих надсмотрщиков.
Последний аргумент прозвучал для наших нанимателей достаточно убедительно. Конечно, они могли принудить нас силой, но в этом тоже был свой риск. У меня имелась возможность привлечь внимание сторожевиков во время подъёма крейсера или сближения на орбите. Любой не по уставу сделанный маневр грозил охотникам за золотыми слитками большими неприятностями. А потому и седой "командор" и Гумбато предпочли пойти нам навстречу. В их глазах, в конце концов, мы были обычными авантюристами. Да и зачем Жоржу Чернову рисковать собственной жизнью. Неужели только для того, чтобы заслужить благодарность Федеральных властей и казённый памятник на свою могилу? Это было бы слишком для человека с такой подмоченной репутацией, как у меня.
Не первый раз я поднимал военный крейсер с чужой планеты и не скажу, что это был мой самый трудный взлёт. На душе вот только было довольно гадостно, но ведь и раньше там далеко не всегда пели райские птички. Седовласый хорошо смотрелся в кресле командора, но я не доверил бы ему даже транспортного корабля - слишком уж он нервничал на взлёте, а для пилота это гроб. Кстати, далеко не все участники налёта на космопорт поднялись на борт крейсера. "Командор" взял с собой только пятнадцать самых проверенных, видимо, головорезов, включая и тех трёх, что сейчас находились на "Красавице Дельфиона". Остальные участники банды набраны были, вероятно, в притонах Дурбана и пока не собирались покидать эту планету.
Были у меня кое-какие надежды на туповатого служаку-зинданца, который так долго терроризировал нас при посадке, но, видимо, я был слишком высокого мнения об умственных способностях этого урода. Судите сами: какой нормальный человек мог бы за несколько часов начисто забыть физиономию своего собеседника, а этот пялился на меня так, словно видел впервые. Не знаю, быть может, присутствие Франца Гумбато и других чиновников на борту так расхолаживало этого служаку. Во всяком случае, он и его товарищи так долго передавали приветы своим родственникам и знакомым на Арнауте, что времени для осмотра крейсера у них просто не нашлось. Да и что бы им дал этот осмотр - золото на борту, здесь же Франц Гумбато, сопровождающий груз, все документы в порядке, получено даже подтверждение из космопорта Дурбана. Судя по всему, эта операция готовилась не один день, и всё было рассчитано до мелочей.
- Сделано! - Франц откинулся на спинку кресла и принялся хохотать, как сумасшедший. Кто-то в ответ на смех Гумбато нервно хихикнул в углу, но тут же примолк под строгим взглядом "командора". Франц смеялся так долго, что, казалось, его худое долговязое тело не выдержит напряжения и рассыплется прямо на наших глазах.
- Всё в порядке, Феликс, - отозвался, наконец, Гумбато на осуждающий взгляд седовласого. - А Жорж давно уже догадался, я думаю.
- Разумеется, - подтвердил я. - Но есть несколько вопросов, на которые мне хотелось бы получить ответ.
Лицо Гумбато ещё подёргивалось от нервного смеха, но глаза уже настороженно следили за мной.
- Как вам удалось провернуть столь блестящую операцию?
- Я готовил эту операцию целый год, Жорж, как только понял, что на Арнауте мне ничего не светит. Десять лет я проторчал безвылазно на Дурбане - десять лет в этой дыре чего-то стоят, Чернов. А эти подонки не сказали мне даже спасибо. И тогда я решил - хватит. Ты сам был в таком положении, Жорж, и поэтому должен меня понять.
- Я ушёл с пустыми руками, Франц, и след, потянувшийся за мной, не был кровавым.
Франц сморщился, как от зубной боли, наверное, ему тоже нелегко было убивать людей, с которыми прожил бок о бок несколько лет.
- Коссинский сам виноват: сидел бы тихо, никто бы его не тронул. И командор со "Стерегущего" тоже хорош: видел же, что проиграл, но некоторым очень хочется умереть героями. Я понимаю, Жорж, что тридцать человеческих жизней за золото, это большая цена, но ведь и мы рисковали.
- А Жупен?
- Какой Жупен? Ах, бармен. Дурак. Уж ему-то точно ничего не грозило. Сидел бы тихо - остался бы цел. А зачем тебе всё это, Жорж?
- Я принял участие в твоём деле, Франц, и мне совсем не лишним будет знать, за что придется отвечать в случае поимки.
- Набиваете цену, господин Чернов?
"Командор" Феликс, сидевший до сего момента с кислым выражением на вытянутом лице, проявил интерес к нашему разговору. Насторожились и люди в чиновничьих мундирах - разговор, похоже, взволновал всех.
- Так ведь сто тонн золота - это много. Мне кажется, что свою долю я заработал честно.
- Остаётся только установить размер этой доли, - прищурился Феликс. - Надеюсь, вы не собираетесь раздеть нас догола, господин Чернов?
- Может, дешевле его удавить, - негромко произнёс один из чиновников, до сих пор хранивший гробовое молчание.
По испуганному взгляду, брошенному Францем в сторону говорившего, я убедился, что отнюдь не дерганый карьерист с Зиндана был главным организатором этого кровавого дела. За спиной Гумбато стояли серьёзные люди.
- Я думаю, что не стоит рисковать, - покачал головой Феликс. - Мы, конечно, можем уничтожить его лоханку, но взрыв фотонных двигателей привлечёт сторожевиков, а разгоняются они быстрее, чем наш крейсер. Обидно будет потерять всё, когда дело практически завершилось.
- Хорошо, - кивнул головой чиновник. - Двадцать килограммов.
- Мне больше нравится цифра пятьдесят.
- Времени у нас в обрез, - сказал Феликс. - Дайте ему сорок, и пусть убирается.
"Красавица Дельфиона" уже появилась на мониторе. Хью Талбот вывел ее точно к цели.
- Приготовиться к стыковке.
"Командор" Феликс проводил меня до самого стыковочного узла:
- Не надорвитесь, господин Чернов.
- Своя ноша не тянет.
- Вы мне понравились, Жорж. Будете на Альтаире, спросите там Счастливчика, вам укажут дорогу.
Три головореза ступили мне навстречу, после чего внутренний люк бесшумно закрылся за моей спиной. Счастливчик явно торопился, а зря - по уставу положено проследить до того момента, пока закроётся люк внешний. Сила затвора внешнего люка непомерна, но ведь достаточно и щели толщиной в волос, чтобы ликование на борту "Стерегущего" угасло уже навсегда. Золото, конечно, металл мягкий, но не настолько, чтобы позволить выжить негодяям, оставившим за собой горы трупов.
Старина Хью отвалил сразу, как только я ступил на борт "Красавицы".
- А золото? - спросил Малыш.
- Сейчас будет много золота, - пообещал я ему. - Готовь веник и совок, сметать золотую пыль со звезд.
"Стерегущий" набирал ход для гипер-прыжка - зрелище, которое всегда вызывает легкий трепет восторга у людей связанных с космосом. Но в этот раз крейсеру не суждено было пронзить пространство. Случалось мне видеть, как взрываются фотонные двигатели, но на этот раз вспышка была особенно яркой.