РАЗДЕЛЫ САЙТА

  • Главная

  • Имя Бога

  • Скифы

  • Славяне

  • Арийский простор

  • Киевская Русь

  • Русские князья

  • Быт Руси

  • Города Руси

  • Княжества Руси

  • История Англии

  • История Франции

  • Византия и крестоносцы

  • Крестовые походы

  • Рыцарские ордены

  • Орда

  • Русь и орда

  • Московская Русь

  • Российская империя 18в.

  • Российская империя 19в.

  • Пираты

  • Злодеи и авантюристы

  • Библиотека

  • Детективы

  • Фантастика

  • Юмористическая фантастика

  • Нечистая сила

  • Юмор

  • Аквариум

  •  
    ВЛАД ДРАКУЛА

    business Влад Дракула родился в 1430 или 1431 году в старинном Трансильванском городке Сигишоаре и был вторым сыном Влада II — князя Валахии.

    ЖИЛЬ ДЕ РЭ

    business Жиль де Рэ родился около 1404 года в замке Машкуль на границе Бретани и Анжу.

    ЭРЖЕБЕТ БАТОРИ

    business В начале ХVII в. суеверных жителей Венгрии потрясло дело графини Эржебет Батори (1611).

    ШАРЛЬ Д'АРТАНЬЯН

    business Трудно сейчас найти человека, которому было бы неизвестно имя д'Артаньяна.

    ГРАФ СЕН-ЖЕРМЕН

    business Граф называл себя сыном князя Ференца Ракоши, повелителя Трансильвании.

    КАЗАНОВА

    business Его настоящее имя – Джакомо Джироламо Казанова. Шевалье де Сейнгальт – это он придумал.

    КАЛИОСТРО

    business Джузеппе Бальзаме, граф Калиостро, родился 8 июня 1743 года в итальянском городе Палермо.

     
    ВАНЬКА КАИН

    business Одним из крупнейших авторитетов преступного мира в XVIIIв. становится Иван Осипов, 1718г. рождения, выходец из крестьян Ярославской губернии.

    БОРДЖИА

    business История взлета семейства Борджиа начинается с Алонсо де Борха, который родился в Испании в 1378 году.

    КНЯЖНА ТАРАКАНОВА

    business Княжна Екатерина Тараканова принцесса Владимирская предположительно родилась в 1745 году.

    ДАРЬЯ САЛТЫКОВА

    business Дарья Салтыкова родилась в семье столбового дворянина Николая Автономовича Иванова от брака его с Анной Ивановной Давыдовой.

    ТИМОФЕЙ АНКУДИНОВ

    business Начало царствования царя Алексея было омрачено появлением очередного самозванца

    ЕВНО АЗЕФ

    business На рубеже XIX и XX веков завершался процесс объединения народнических групп и создания единой Партии эсеров.

    ЯКОВ БЛЮМКИН

    business Молодой боевик партии эсеров Яков Блюмкин в 1918 году по квоте левых эсеров направлен на работу в ВЧК.

     
      

    ЗЛОДЕИ И АВАНТЮРИСТЫ






    ГРАФ СЕН-ЖЕРМЕН

    Граф называл себя сыном князя Ференца Ракоши, повелителя Трансильвании. Мать Сен-Жермена, первая жена князя Ракоши, умерла совсем молодой. Тотчас после жены князь отчего-то не захотел, чтобы их сын жил с ним, в его дворце. Он отдал мальчика на попечение другу, последнему из герцогов Медичи. Князь Ракоши, всю жизнь боролся за независимость своего княжества. В конце концов (это случилось уже после смерти матери графа) князь проиграл решающую битву, австрийцы захватили его владения. Князь не выдержал горечи поражений и вскоре умер. После смерти отца юный Сен-Жермен воспитывался у герцога Медичи, который дал ему великолепное образование... Интересно, что граф Сен-Жермен никогда не называл себя князем Ракоши. Став масоном, он часто именовал себя Sапсtus Gегmапо — Святой Брат. И постепенно стал представляться этим именем. Впрочем, как положено в том веке, у него было еще с десяток имен, под которыми он путешествовал. Точнее, жил в дороге, ибо путешествовал граф всю свою жизнь. И повсюду обходился без переводчика. Граф знал множество языков, в том числе несколько исчезнувших. К примеру, язык древнего Вавилона. В двадцать лет он предпринял далекое и долгое путешествие. Он отправился в Персию, жил при дворе Надир-шаха, потом была Индия, затем — два с половиной года в Гималаях, оттуда направился в Тибет. И после этих таинственных мест граф очутился при австрийском дворе — в столице врагов его отца.

    Император Франц Стефан отнесся к сыну своего покойного врага настороженно. Но его жена, великая австрийская императрица Мария-Терезия, оценила графа. И он сразу занял особое и высокое положение при австрийском дворе. Его лучшим другом стал премьер-министр императора Франца I князь Фердинанд Лобковиц. При дворе говорили, что некие тибетские обряды, которым он обучил Фердинанда, спасли тяжело больного князя от смерти.
    В 1755 году граф находился в Вене, когда на первом этаже Хофбургского дворца Мария-Тере­зия родила девочку, Марию-Антуанетту. Это был ее пятнадцатый ребенок! Одиннадцать девочек и четырех мальчиков родила императрица. В Париже принцы крови и самые знатные придворные присутствовали при родах королев, в Вене Мария-Терезия эту привилегию отменила. Пятнадцать раз рожать «в присутствии» — этого не выдержать. Теперь все покорно ждали в Зеркальной зале дворца сообщений о таинстве, происходившем в спальне. Граф Сен-Жермен был среди них. Император вышел из спальни роженицы и объявил о счастливом рождении девочки. Толпа придворных аплодировала. После чего император пригласил к императрице... графа Сен-Жермена!

    Хотя графство под название Сен-Жермен никогда не существовало в феодальной Европе, графа не только приняли в Версале, но ему были оказаны там почести, положенные лишь принцам крови. Удивляться этому не приходится. Путешествовать инкогнито в XVIII веке было модно (Павел Первый, например, объехал Европу под именем графа Северного.) К числу его друзе и принадлежали знатнейшие вельможи австрийского двора: князь Лобковиц, граф Забор. Не остался без внимания и великолепный подарок - редкостной работы бриллиантовое колье, поднесенное им королевской пассии.
    Во Франции Сен-Жермен вращался в самых аристократических кругах. В 1759 году благодаря своей "молодильной воде" он добился благосклонности самой мадам де Помпадур. Чрезвычайно эрудированный и невероятно богатый, он был талантливым виолончелистом, художником и химиком, обладал фотографической памятью. Говорили, что Сен-Жермену удалось получить Философский Камень, с помощью которого он и добыл все то золото и великолепные драгоценные камни, которыми в изобилии были украшены его наряды. Многие верили, что Сен-Жермену больше двух тысяч лет от роду; одни считали его Агасфером, другие - отпрыском некой арабской принцессы и саламандры, Сам Сен-Жермен с удовольствием предавался на публике "воспоминаниям" о великих особах далекого прошлого, с которыми ему довелось быть на короткой ноге, - в частности, о царице Савской и Клеопатре. Вдобавок он был свидетелем того, как на брачном пиру в Кане Галилейской Иисус Христос превратил воду в вино. Еще Сен-Жермен любил рассказывать трогательную историю о своем дорогом и давнем друге - Ричарде Львиное Сердце; обычно при этом граф обращался к своему слуге, чтобы тот подтвердил его слова. "Вы перепутали, сэр, - торжественно отвечал слуга. - Я не могу этого помнить. Ведь я состою у вас на службе всего пятьсот лет".

    Свою поразительную долговечность Сен-Жермен объяснял действием особой диеты и чудесного эликсира. Память об этом эликсире дошла до наших дней под видом "чая Сен-Жермена" - слабительного препарата из александрийского листа (сенны). Особая диета же состояла, главным образом, из овсянки и белого мяса цыплят; изредка к ней добавлялось немного красного вина. Кроме того, Сен-Жермен принимал многочисленные предосторожности, чтобы ненароком не простудиться.

    Никто не знал и до сих пор не знает источников несметного состояния графа. Известно лишь, что он буквально потряс парижское общество огромными тратами и знаменитой коллекцией драгоценных камней. Жемчуг, сапфиры и, конечно, знаменитые бриллианты редких размеров и красоты описаны множеством очевидцев. И если познания графа в деле государственной безопасности, то есть безопасности королевского члена, стали началом его дружбы с Людовиком, то другой талант графа сделал эту дружбу весьма тесной. Это были знаменитые опыты с драгоценными камнями, весь Париж стекался посмотреть их. Хотя куда чаще они происходили в присутствии одного короля. Именно во время такого опыта граф устранил дефект в любимом бриллианте Людовика. Король пришел в восторг. Мадам де Оссе, придворная дама и очередная любовница графа, в своих мемуарах рассказывает:

    «Его Величество с изумлением и наслаждением разглядывал камень, вылеченный графом. После чего буквально засыпал графа вопросами: как он это делает? Сен-Жермен со своей вечной доброжелательной улыбкой объяснил Его Величеству, что сие неведомо ему самому. Просто, увидев несовершенство камня, он уже в следующий миг видит его совершенным! Будто камень лечат его глаза. И тогда же он сообщил Его Величеству, что умеет увеличивать драгоценные камни и придавать им по своему желанию нужный блеск. После чего в присутствии короля взял пригоршню мелких бриллиантов приблизительно в 28 каратов. Уложил их на особый тигель. И, накаливая, сотворил великолепный бриллиант, который после огранки превратился в чистейшей воды камень в 14 каратов стоимостью 30 000 ливров. Все преображенные бриллианты и новорож­денный камень Его Величество оставил у себя».

    Потрясенный король пригласил Сен-Жермена пожить в королевском замке в Шамборе, в великолепных покоях, где прежде обитал знаменитейший полководец принц Морис Саксонский. Король приказал устроить в Шамборе мастерскую для небывалых химических опытов графа. Он назначил ему щедрый пенсион в 120 000 ливров, которые граф тратил на свои исследования. Остаток щедро раздавал прислуживавшим во время опытов.

    История с бриллиантом короля вызвала много толков в свете. Скептики, правда, замечали, что ему ничего не стоило просто подменить один камень другим, благо граф располагал для этого обширной коллекцией алмазов. На балу его видели с такими бриллиантовыми пряжками на туфлях, что двор был в потрясении, а маркиза Помпадур не сводила с них глаз. Однако сам Сен-Жермен доверительно сообщал, что действительно умеет лечить камни и научился этому в Индии.
    Загадочный граф прославился как живописец, создавший светящиеся в темноте картины; его великолепные стихи были полны недосказанностей и тревожили потаенным смыслом; сочиненные им сонаты и арии вызывали зависть профессиональных музыкантов. А в довершение всего оказалось, что очаровавший общество скрипач-виртуоз Джованнини был не кто иной, как проказник граф! Всем сразу стало понятно, почему Джованнини выступал в маске.

    Оказавшись среди своих, Сен-Жермен считал нужным немного приподнять завесу таинственности. Масонским лидерам, которые открыли ему доступ к казне, он «признавался»: «Эти глупые парижане воображают, что мне пятьсот лет. И я даже укреплял их в этой мысли, так как вижу, что им это безумно нравится. Но если говорить серьезно, то я на самом деле намного старше, чем выгляжу». И те верили, что Сен-Жермен и вправду многому научился на Востоке. И если у него нет эликсира бессмертия, то он знает зато тайну целебных трав. В сущности, не приходится особенно удивляться, что к услугам столь разностороннего человека было все золото масонских лож. Он достиг высших степеней посвящения во Франции, Англии, Германии и России. Его приезд в Санкт-Петербург летом 1762 года, несомненно, был продиктован далеко идущими целями масонов. Известно, что фаворит императрицы Екатерины Второй Григорий Орлов вручил ему очень крупную сумму. Возможно, это была благодарность за помощь, которую Сен-Жермен оказал воцарению императрицы. Здесь мало достоверных свидетельств, но, как обычно, великое множество анекдотов. Известно только, что Орлов, обращаясь к Сен-Жермену, называл его caro padre - дорогой отец. Карл, владетельный ландграф Гессен-Касселя, которого неутомимый путешественник наставлял по части розенкрейцерства и масонства, тоже был без ума от саго padre, которому доверил для «алхимических опытов» немалое количество чистопробного золота.
    С другой стороны, «великий мастер» прусской ложи князь Фридрих-Август Брауншвейгский не считал Сен-Жермена масоном. Такого же мнения придерживался и Фридрих Второй, сам «вольный каменщик», видевший в Сен-Жермене шпиона. Теософы и мистики всех мастей возвели его в пророки на манер Симона-волхва или Аполлония Тианского. Одни считали его мудрецом, спустившимся с вершин Гималаев, другие — в частности, Блаватская - тайным властелином Тибета.
    Дружелюбно встреченный во многих столицах, Сен-Жермен нигде подолгу не задерживался и всюду слыл чужеземцем, хотя в Париже его без труда можно было принять за француза, в Риме - за итальянца, в Петербурге - за русского. Его страсть постоянно менять имена была сродни мании. В Генуе и Ливорно он назвался графом Салтыковым, в Нидерландах - графом Сармонтом, в Голштинии и Гессене выдал себя за испанского гранда. И, возможно, не без причины, потому что ходили слухи о том, будто он незаконный сын испанской королевы Марии, полюбившей неведомого красавца простолюдина. Конечно, люди, знающие о строгости этикета, царившего при суровом испанском дворе, недоверчиво усмехались.

    "Считается, что он умер в Германии в 1784 году, но некоторые оккультисты убеждены, что граф просто-напросто устроил себе фальшивые похороны (как, по их мнению, в свое время поступил и Фрэнсис Бэкон). Утверждали, что и в XIX столетии многие видели его живым и что с ним был знаком Бульвер-Литтон. Хотя, по общему мнению эзотериков, истинным Эликсиром Жизни был Философский Камень, у этого (чересчур редкостного!) средства всегда находилось множество конкурентов - разнообразных эликсиров молодости и здоровья. Методы омоложения варьировались в широких пределах."(Кавендиш. "Черная магия")

    А год спустя в Париже состоялась встреча франкмасонов, и в списке присутствующих был он, граф де Сен-Жермен.
    Королева Мария Антуанетта незадолго до казни писала в своем дневнике о том, что в 1788 (!) году Сен-Жермен предупреждал ее о грядущей революции и предсказал все связанные с нею ужасы…
    До самого конца XVIII века имя графа периодически встречается среди участников крупных масонских конгрессов. Его имя можно увидеть в списке присутствовавших в Париже на Великом конгрессе 1785 года. Он числится среди членов Ложи Общественного Согласия святого Иоанна Экосского с 1775 по 1789 годы. Уже в XIX веке граф руководит канониками Святого Гроба Господня и благодетельными Рыцарями Святого Града.

    Очень интересна запись некоего Франца Гюснера. Он будто бы встретил графа... в 1843 году! И тот будто бы ему сказал: «Мне еще придется побыть здесь какое-то время... Но в самом конце вашего века я вернусь в Гималаи. Я должен отдохнуть там от человеческих мерзостей и крови. Но появлюсь здесь у вас через 88 лет». И действительно, осталось описание заседания Ложи Великого Востока в 1899 году. Заседание проходило в полночь в подвале лютеранской церкви. Стены были завешены красными и белыми холстами с традиционными масонскими знаками — циркуль, угольник и молоток. На возвышении стоял стол, за которым сидел председатель. Зал был полон, когда по­явился... граф Сен-Жермен! Все взгляды устремились на графа. На его груди был знак Ложи Великого Востока. Граф молча простоял у стены все заседание. Он покинул подвал только по окончании, на рассвете, обняв на прощанье каждого из присутствовавших членов ордена. Более графа никто никогда не видел. Блаватская, как и Елена Рерих, весьма почитала графа. Блаватская написала: «Как обошлись западные писатели с этим великим человеком, этим учеником индийских и египетских иерофантов и знатоком тайной мудрости Востока — позор для всего человечества!»

    По словам Нащокина, Пушкин, читая ему повесть "Пиковая дама", говорил, что в основе сюжета — истинное происшествие, что старуха-графиня Наталья Петровна Голицына сказала проигравшемуся внуку три карты, названные ей в Париже Сен-Жерменом. Молодой Голицын поставил на эти карты и отыгрался.

    «С нею был коротко знаком человек очень замечательный. Вы слышали о графе Сен-Жермене, о котором рассказывают так много чудесного. Вы знаете, что он выдавал себя за вечного жида, за изобретателя жизненного эликсира и философского камня, и прочая. Над ним смеялись, как над шарлатаном, а Казанова в своих Записках говорит, что он был шпион; впрочем, Сен-Жермен, несмотря на свою таинственность, имел очень почтенную наружность и был в обществе человек очень любезный. Бабушка до сих пор любит его без памяти и сердится, если говорят об нем с неуважением. Бабушка знала, что Сен-Жермен мог располагать большими деньгами. Она решилась к нему прибегнуть. Написала ему записку и просила немедленно к ней приехать.
    Старый чудак явился тотчас и застал в ужасном горе. Она описала ему самыми черными красками варварство мужа и сказала наконец, что всю свою надежду полагает на его дружбу и любезность.
    Сен-Жермен задумался.
    «Я могу вам услужить этой суммою, — сказал он, — но знаю, что вы не будете спокойны, пока со мною не расплатитесь, а я бы не желал вводить вас в новые хлопоты. Есть другое средство: вы можете отыграться».
    — «Но, любезный граф, — отвечала бабушка, — я говорю вам, что у нас денег вовсе нет».
    — «Деньги тут не нужны, — возразил Сен-Жермен, — извольте меня выслушать».
    Тут он открыл ей тайну, за которую всякий из нас дорого бы дал…»
    ( Пушкин. «Пиковая дама».)

    Пушкин точен и в описании внешности «замечательного человека». Сравним это описание с другими портретами Сен-Жермена, которые запечатлены его современниками:

    «Выглядел он лет на пятьдесят, телосложения был умеренного, выражение его лица говорило о глубоком интеллекте, одевался он очень просто, но со вкусом; единственной уступкой роскоши являлось наличие ослепительнейших бриллиантов на его табакерке, часах и туфельных пряжках. Таинственное очарование, исходившее от него, объяснялось, главным образом, его поистине царственным великодушием и снисходительностью».

    Вот еще одно описание:

    «Сен-Жермен среднего роста и изысканных манер. Черты его смуглого лица правильны. У него черные волосы и энергичное одухотворенное лицо. Его осанка величественна. Граф одевается просто, но со вкусом, роскошь проявляется только в большом количестве бриллиантов, входящих в его туалет. Они надеты на каждый палец, украшают табакерку и часы. Однажды он появился при дворе в туфлях, пряжки которых были сплошь покрыты алмазами…»

    Свидетельствует г-н Дьедонне Тьебо:

    «Во внешности Сен-Жермена сквозили изящество и интеллект. В нем чувствовалось благородное происхождение и знание светских условностей… История же Сен-Жермена являет нам образцовый пример истории человека мудрого и предусмотрительного, остерегавшегося нарушить правила общепринятого поведения или оскорбить мораль. Чудес о нем рассказывают великое множество, однако они не скандальны и не низменны».

    И наконец, слово графине д’Адемар:

    «Было это в 1743 году. Слухи донесли, что в Версаль только что прибыл некий несметно богатый, судя по украшавшим его драгоценностям, чужеземец. Откуда он прибыл? Об этом никто не знал. Самообладание, достоинство, интеллект поражали с первой минуты общения с ним. Он обладал гибкой и элегантной фигурой, руки его были нежны, ступни ног по-женственному малы, изящность икр ног подчеркивалась облегающими шелковыми чулками. Очень узкие панталоны также свидетельствовали о редчайшем совершенстве его телесных форм. Его улыбка обнажала прекраснейшие зубы, симпатичная ямочка красовалась на подбородке, волосы его были черны, а глаза — добры, взгляд — проницателен. О! Что это были за глаза! Я никогда не встречала равных им. На вид он казался лет сорока пяти».









    Назад Вперед