Разделы сайта

ГЛАВНАЯglav.jpg"

ИМЯ БОГАserg7.jpg"

РЕЛИГИЯ СЛАВЯНserg8.jpg"

ИСТОРИЧЕСКИЕ РОМАНЫserg9.jpg"

СТАТЬИ ПО ИСТОРИИistor.jpg"

АРИЙСКИЙ ПРОСТОРarii1.jpg"

ВЕЛИКАЯ СКИФИЯserg10.jpg"

ВЕЛИКОЕ ПЕРЕСЕЛЕНИЕ НАРОДОВserg12.jpg"

СЛАВЯНЕserg13.jpg"

КИЕВСКАЯ РУСЬserg11.jpg"

РУССКИЕ КНЯЗЬЯserg14.jpg

БЫТ КИЕВСКОЙ РУСИ
serg15.jpg

ГОРОДА КИЕВСКОЙ РУСИserg16.jpg

КНЯЖЕСТВА КИЕВСКОЙ РУСИserg17.jpg

СРЕДНЕВЕКОВАЯ ЕВРОПАserg18.jpg

ВИЗАНТИЯ И КРЕСТОНОСЦЫserg19.jpg

КРЕСТОВЫЕ ПОХОДЫ
serg20.jpg

РЫЦАРСКИЕ ОРДЕНЫ
orden1000.jpg

ОРДАorda1000.jpg

РУСЬ И ОРДАrusorda01.jpg

МОСКОВСКАЯ РУСЬmoskva01.jpg

ПИРАТЫpirat444.jpg

ЗЛОДЕИ И АВАНТЮРИСТЫzlodei444.jpg

БИБЛИОТЕКАserg21.jpg

ДЕТЕКТИВЫserg22.jpg

ФАНТАСТИКАserg23.jpg

ЮМОРИСТИЧЕСКАЯ ФАНТАСТИКАgumor.jpg

НЕЧИСТАЯ СИЛАserg24.jpg

ЮМОРserg25.jpg

АКВАРИУМserg26.jpg

Страницы раздела




ИСТОРИЯ АНГЛИИangl0.jpg"

БРИТАНИЯ И РИМangl01.jpg"

САКСОНСКИЕ КОРОЛЕВСТВАangl02.jpg"

АЛЬФРЕД ВЕЛИКИЙangl03.jpg"

ДАТСКОЕ ВЛАДЫЧЕСТВОangl04.jpg"

ВИЛЬГЕЛЬМ ЗАВОЕВАТЕЛЬangl05.jpg"

СЫНОВЬЯ ЗАВОЕВАТЕЛЯangl06.jpg"

ПЛАНТАГЕНЕТЫangl07.jpg"

ХАРТИЯ ВОЛЬНОСТЕЙangl08.jpg"

ЭДУАРД Iangl09.jpg"

СТОЛЕТНЯЯ ВОЙНАangl010.jpg

ВОССТАНИЕ УОТА ТАЙЛЕРА
angl011.jpg

ЛАНКАСТЕРЫangl012.jpg

ВОЙНА РОЗangl013.jpg

ЙОРКИangl014.jpg

ТЮДОРЫangl015.jpg

МАРИЯ КРОВАВАЯangl016.jpg

ЕЛИЗАВЕТА ТЮДОРangl017.jpg

СТЮАРТЫangl018.jpg

КРОМВЕЛЬangl019.jpg

РЕСТАВРАЦИЯ СТЮАРТОВangl020.jpg

ВИЛЬГЕЛЬМ ОРАНСКИЙangl021.jpg


СТАРЕЦ ГОРЫ

В Иерусалиме пахло гарью, железом и кровью. Саббах, чудом избежавший мечей и копий разъяренных провансальцев, в ужасе метался по гибнущему городу в надежде найти безопасное пристанище.Увы, смерть поджидала наместника халифа повсюду...

ГРОЗНЫЙ ЭМИР

Во времена Римской империи население Антиохии достигало четырехсот тысяч человек. В год от Рождества Христова 1119 в городе проживало от силы пятьдесят тысяч обывателей.

ИСТОРИЯ АНГЛИИ




ЙОРКИ: ЭДУАРД IV(1461-1483) и РИЧАРД III(1483-1485)

Король Эдуард IV доказал свое право на корону на поле боя. Он был солдатом и человеком действия, и лучше всего его качества проявлялись в часы опасности. На войне не было ничего, что могло бы смутить, обескуражить или утомить его. Длительные марши, рискованные решения, командование армиями, руководство сражениями – все это было его стихией. Чем хуже складывались дела, тем лучше он действовал. Но также верно и другое: в период опасности Эдуард был великолепным воином, а когда схватка заканчивалась, не проявлял никакого интереса к управлению государством.
Таким образом, в первые годы правления Эдуарда IV Англией управляли два брата, Уорвик и Нортумберленд. Они считали, что возвели короля на трон, и планировали поддерживать его до тех пор, пока сами находились у власти. Король и не думал противиться Невиллам.

«Характер Эдуарда был противоречив. Он любил мир и блистал на войне. Но мир он любил за возможность потакать своим слабостям, а не за спокойствие, которое он нес с собой. Ухаживание за женщинами, в чем он не встречал никаких препятствий, сочеталось с увлечением охотой, пирами и пьянством, которыми он заполнял свою жизнь.» (Черчилль. «Рождение Британии»)

Некоторое время такое положение дел вполне устраивало всех. Победители делили добычу; король предавался развлечениям; лорды пользовались неограниченной властью и бесконтрольно определяли политику.

Однажды король, находясь на охоте, увлекся погоней и решил остановиться на ночь в каком-то замке. В этом же замке нашла убежище некая достойная леди, племянница владельца. Елизавета Вудвилл, или Видвил, была вдовой рыцаря из числа сторонников Ланкастеров, сэра Джона Грея, павшего в битве при Сент-Олбансе, где он сражался на стороне Маргариты.

«В жилах Елизаветы смешалась как благородная, так и простая кровь, но она была женщиной честной, бесстрашной, открытой и целомудренной. Она и два ее сына подпали под действие закона о лишении гражданских и имущественных прав сторонников Ланкастеров. Упустить шанс получить прощение короля было никак нельзя. Вдова униженно склонилась перед молодым победителем и, как когда-то дочь дубильщика кож из Фалеза, одним взглядом превратила монарха в своего раба. Описание Шекспира, хотя и несколько грубоватое, верно по сути. Леди Елизавета вела себя с величайшей сдержанностью и тем еще больше разжигала страсть короля. Он отдал ей всю свою любовь и, столкнувшись с ее упорством, стал упрашивать разделить с ним корону.» (Черчилль. «Рождение Британии»)

Король с негодованием отверг все советы житейской мудрости. Но Эдуард хорошо сознавал и опасность своего выбора. Его брак с Елизаветой Вудвилл, заключенный в 1469 г., стал тщательно оберегаемой тайной.
Уорвик имел совершенно другие планы в отношении будущего Эдуарда IV. Если бы королевой стала Изабелла Испанская или, еще предпочтительнее, какая-либо французская принцесса, то она могла бы значительно посодействовать интересам Англии. Используя серьезные аргументы, Уорвик вынуждал короля принять решение. Эдуард колебался, что выглядело весьма странным, и выдвигал всевозможные возражения, пока министр, самостоятельно принимавший все важные государственные решения, не начал проявлять нетерпение. Наконец правда открылась: оказывается, король уже пять месяцев был женат на Елизавете Вудвилл. Это и стало причиной расставания Эдуарда с тем, кто сделал его королем, человеком, старше его на 14 лет, но находившимся в расцвете сил.

Со своей стороны, и король тоже начал проявлять больше интереса к делам. У королевы Елизаветы было пять братьев, семь сестер и два сына. Эдуард королевским указам повысил их в чине или устроил им браки с самыми известными семьями. В этом он зашел так далеко, что женил четвертого брата жены, двадцатилетнего человека, на вдовствующей герцогине Норфолкской, восьмидесятилетней старухе. В семье королевы появилось восемь новых пэров: ее отец, пять шуринов, ее сын и ее брат Энтони. Общее мнение склонялось к тому, что такая щедрая раздача титулов перешла все границы. Увеличение знати за счет людей, ничем не проявивших себя на войне и теперь окружавших праздного короля, было не только оскорбительно, но и политически опасно для Уорвика и его гордых сподвижников.

Но столкновение между Эдуардом и Уорвиком произошло все же не по причине семейных дел короля, а из-за внешней политики.

«Англия в эти печальные годы превратилась из хозяина соседних государств в забаву для них. Титулованные английские беженцы из самых разных группировок осаждали дворы Западной Европы. Герцог Бургундский был шокирован, узнав однажды утром, что герцог Эксетер и несколько других английских аристократов буквально выпрашивают хлеб, пристроившись к его процессии. Стыд от такого унижения представителей собственного класса заставил его назначить им скромное содержание и предоставить жилища. Сходные благодеяния совершал и Людовик XI по отношению к несчастным потомкам победителей при Азенкуре. Маргариту с ее постоянной свитой, сохраняющую достоинство и в нищете, принимали при дворах как Бургундии, так и Франции. В любой момент каждая из держав, становившихся все сильнее по мере ослабления Англии, могла оказать поддержку какой-либо заграничной группировке и расплатиться за былые унижения вторжением в Англию.» (Черчилль. «Рождение Британии»)

Политика Уорвика и его сторонников состояла в том, чтобы подружиться с Францией, наиболее сильной из европейских стран, и таким образом надежно обезопасить себя. С этой целью они и надеялись найти во Франции партию для сестры короля. Эдуард занял совсем иную позицию. Он выдвигал такой аргумент: быть союзником Франции означало быть во власти Франции, тогда как альянс с Бургундией позволял влиять на французские действия, а может быть, и контролировать их.
В соответствии со своими планами король в 1468 г. выдал свою сестру Маргариту замуж за Карла Смелого, унаследовавшего в 1467 г. герцогство Бургундское.

Уорвик привлек на свою сторону брата короля, Кларенса, внушив ему, что, если бы не эти выскочки Вудвиллы, он, Кларенс, мог бы унаследовать трон после Эдуарда. Они тайно договорились, что Кларенс женится на дочери Уорвика Изабелле, скрепив таким образом свой союз.
Когда все было готово, Уорвик нанес удар. На севере вспыхнуло восстание. Тысячи жителей Йоркшира под руководством молодых лордов взялись за оружие, чтобы высказать свое недовольство налогами.

Королю пришлось отправиться на север. Не считая небольшой личной охраны, у него не было собственных войск, но он обратился к знати с призывом привести своих людей. В июле Эдуард двинулся к Ноттингему и там стал ожидать графов Пемброка и Девона, представителей «новой» знати, возвышенных им, которые командовали ополченцами из Уэльса и с запада.
Как только события на севере отвлекли короля, Уорвик и Кларенс, до того отсиживавшиеся в Кале, прибыли в Англию с гарнизоном этого города. Уорвик выступил с манифестом в поддержку северных повстанцев, «верных подданных короля», как он назвал их, и призвал их «быть для нашего... короля средством исцеления и исправления». В Кенте к Уорвику присоединились тысячи местных жителей, в Лондоне его принимали с огромным уважением. Но прежде чем он и Кларенс смогли направить свои силы против королевского тыла, произошло событие, имевшее решающее значение. Северные мятежники под командованием «Робина из Ридсдейла» перехватили Пемброка и Девона и у Эджкотта нанесли им сокрушительное поражение. Сто шестьдесят восемь рыцарей и дворян либо пали на поле боя, либо были безжалостно казнены после сражения. И Пемброка, и Девона обезглавили.

Король, пытавшийся собрать свои разрозненные силы в Олни, неожиданно сам оказался во власти своей знати. Казалось, что его единственным другом остался его брат, Ричард Глостерский, прозванный согласно легенде «Кривой спиной» из-за какого-то уродства. Поначалу король попробовал убедить Уорвика и Кларенса занять подобающее им место, но в ходе разговора ему дали понять, что он находится на положении пленника. С поклонами и церемониями они объяснили Эдуарду, что в будущем его правление должно строиться в соответствии с их советами. Затем короля отвезли в замок Уорвика в Миддлхэме, где держали под наблюдением архиепископа Йоркского, демонстрируя по отношению к монарху всяческое уважение и твердость. Таким образом, в этот момент во власти Уорвика оказались оба соперничающих короля – Генрих VI находился в заключении в Тауэре, а Эдуард IV – в Миддлхэме. Для любого подданного это значительное достижение. Желая преподать королю наглядный урок, заговорщики арестовали отца королевы, лорда Риверса, и ее брата, Джона Вудвилла, и казнили их обоих в Кенилворте без какого бы то ни было намека на правосудие. Вот так старая знать расправлялась с новой.

Но отношения между Уорвиком и королем не предполагали столь простых решений. Уорвик нанес удар внезапно, и в течение какого-то времени никто не осознавал, что произошло. Когда же правда вышла наружу, йоркистская знать с изумлением и раздражением узнала, что их отважный, победоносный сюзерен задержан, а сторонники Ланкастеров повсюду поднимают головы в надежде обратить себе на пользу распри в лагере противника. В свою очередь, король счел выгодным пойти на притворство. Он заявил, что убедился в правоте Уорвика и Кларенса. Он предпринял меры по исправлению своего поведения, подписал прошение всем, кто выступал против него с оружием в руках, и был после этого освобожден. Так удалось достичь урегулирования между Уорвиком и короной. Король Эдуард снова возглавил войско, разгромил восставших врагов и казнил их вождей. Тем временем Уорвик и его могущественные сподвижники возвратились на свои должности, объявили о своей верности королю и, на первый взгляд, купались в монарших милостях. Но на самом деле конфликт между ними и Эдуардом еще далеко не был исчерпан.

В марте 1470 г. король под предлогом необходимости подавить восстание в Линкольншире призвал свои войска к оружию. На Лузкоут Филд он разбил мятежников, которые поспешно бежали, и после серии казней, уже ставших привычным делом в годы гражданской войны, добился от сэра Роберта Уэллса обвинения Уорвика и Кларенса в государственной измене. Свидетельства тому были достаточно убедительными, потому что как раз в это время они оба составляли заговор против Эдуарда и на последовавшее вскоре после этого приказание присоединиться к нему ответили отказом. Король во главе еще разгоряченных недавней победой войск внезапно обрушился на них. Перед лицом этой силы заговорщики пустились в бегство, немало изумленные тем, что против них были использованы их же собственные методы. Они рассчитывали найти убежище в Кале, на базе Уорвика, но лорд Уэнлок, оставленный там его заместителем, отказался впустить их в город. Таким образом, Уорвик благодаря резкому повороту судьбы оказался лишенным почти всех ресурсов, на которые еще недавно мог рассчитывать. Ему ничего не оставалось, как явиться к французскому двору в качестве просителя.

О подобной удаче Людовик XI не мог и мечтать. С особым удовольствием непреклонный и циничный Людовик приступил к приятному для себя делу примирения этих противников, стремясь к тому, чтобы они заключили союз между собой. В Анжере он свел Маргариту и ее сына, красивого семнадцатилетнего юношу, с Уорвиком и Кларенсом и со всей твердостью предложил им действовать сообща, опираясь на его поддержку, во имя свержения Эдуарда.
Уорвик имел в своем распоряжении флот, командовал которым его племянник, незаконный сын Фокенберга. Его поддерживали моряки во всех портах южного побережья. Он знал, что стоит ему появиться в Англии или отправить туда своих посланников, как во многих частях страны люди по его команде возьмутся за оружие. Маргарита представляла разбитый, лишенный наследства, объявленный вне закона дом Ланкастеров, не утративший, однако, своего стремления к борьбе. Они согласились простить друг друга и объединиться. В Анжере оба принесли торжественную клятву на священной реликвии – фрагменте святого Креста. Союз скрепило обручение сына Маргариты, принца Уэльского, и младшей дочери Уорвика, Анны.
Однако Уорвик явно недооценил тот эффект, который произвела на Кларенса новость о его планах в отношении замужества Анны. Сын, рожденный от этого брака, мог бы стать колючкой, терзающей Англию. Вполне разумно было бы ожидать, что наследник будет рожден именно с этой перспективой. Вскоре после бегства Кларенса из Англии герцогу намекнули, что от него требуется только воссоединиться с братом, чтобы быть помилованным и прощенным. Новая договоренность Уорвика с Маргаритой определила решение Кларенса воспользоваться предложением короля, выждав некоторое время.

Уорвик повторил прием, которым воспользовался за год до этого. Его кузен, Фицхью, поднял новый мятеж в Йоркшире. Эдуард, будучи о повстанцах невысокого мнения, собрал кое-какие силы и выступил на подавление бунта. Предупрежденный Карлом Бургундским, он даже высказал пожелание, чтобы Уорвик высадился в Англии. Похоже, уверенности в себе ему было не занимать. Однако весьма скоро ему пришлось изменить свое мнение! В сентябре 1470 г. Уорвик и Кларенс действительно высадились в Дартмуте. Кент и южные графства поднялись по его призыву. Уорвик двинулся на Лондон. Он вызволил из Тауэрской темницы несчастного Генриха VI , возложил на его голову корону, торжественно провез по столице и возвратил ему трон.

Тревожные известия настигли Эдуарда в Ноттингеме. Казалось, что большая часть королевства выступила против него. Неожиданно для себя он узнал, что в то время как северные повстанцы надвигаются на него, отрезая от идущего из Уэльса подкрепления, что пока Уорвик во главе крупных сил спешит на север, брат Уорвика, Нортумберленд, прежде верный слуга короля, заставил своих людей приветствовать короля Генриха. Услышав об измене Нортумберленда, а также о быстрых передвижениях противников, явно стремящихся захватить его самого, Эдуард выбрал последний вариант, как ему казалось, еще суливший надежду, – бежать за море. Найти убежище можно было только при бургундском дворе, и король с группой своих сторонников устремился к шурину.

Карл Смелый тоже проявил осторожность. Ему приходилось считаться с надвигающейся опасностью – возможностью нападения объединенных английских и французских сил. Карл предоставил королю Эдуарду около 12 сотен надежных фламандских и немецких солдат, а также корабли и деньги, необходимые для десанта с моря. Затем эти силы были тайно переправлены на остров Уолхерен.

Между тем Уорвик, уже давно получивший прозвище «Делатель королей», управлял Англией и, похоже, собирался находиться у власти еще долго. Король Генрих VI был марионеткой в его руках. Этот несчастный, дышащая развалина, мешком сидевший на троне с короной на голове и скипетром в руке, удостоился переменчивых ласк судьбы и принимал их с той же кроткой стойкостью, с которой прежде сносил ее превратности.

В то время как вожди составляли новые комбинации, простые люди никак не желали поверить, что вражда между Алой и Белой розами завершилась. Требовалось еще одно потрясение, чтобы ситуация в стране изменилась радикальным образом. Примечательно и то, что Маргарита, не откликаясь на неоднократные призывы Уорвика присоединиться к нему и своему мужу, королю Генриху, оставалась со своими немалыми силами в Париже и удерживала сына при себе.

В марте 1471 г. Эдуард со своей небольшой экспедиционной армией высадился в Рейвенспере, небольшом йоркширском порту. Король Эдуард, сражаясь за свою жизнь, проявил присущие ему военные таланты как нельзя лучше. Город Йорк закрыл перед ним ворота, но Эдуард объявил, что пришел с одной целью – востребовать свои частные владения, и приказал идущим с ним войскам провозгласить себя сторонниками короля Генриха VI. Впущенный в город на этих условиях, он продолжил далее марш на Лондон. Располагавший вчетверо большими силами Нортумберленд приблизился, чтобы перехватить его, однако Эдуард, совершив поразительный марш-бросок, ускользнул от него. Все лорды-йоркисты и его приверженцы в тех районах, по которым он проходил, присоединялись к его армии. Почувствовав себя достаточно сильным, Эдуард снова объявил себя королем.

Уорвик, обеспокоенный таким поворотом дел, направил Маргарите настоятельную просьбу незамедлительно прибыть в Лондон и возле Ковентри сам преградил дорогу королю. Тем временем его брат, Нортумберленд, следовал за Эдуардом несколько южнее, отставая от него только на два перехода. В этом опасном положении у Эдуарда оказались такие ресурсы, о которых и не подозревал Уорвик. Король знал, что Кларенс на его стороне. Герцог двигался с немалыми силами из Глостершира, якобы на соединение с Уорвиком, но Эдуард, обойдя противника фланговым маневром, расположился на местности между позициями своего бывшего министра и Лондоном, как раз в том месте, где брат мог подойти к нему.
Надвигалась решающая битва, которая и произошла у Барнета 14 апреля 1471 г. Эдуард и его сторонники встретились с Уорвиком и домом Невиллов, а также новым герцогом Сомерсетом, вторым сыном Эдмунда Бофора, и союзниками Ланкастеров.
Боевые порядки сторон смешались. Уорвик, возможно, уязвленный неверием своих сторонников в его личную смелость, сражался пешим. Новый лорд Оксфорд, видный сторонник Ланкастеров, отца которого казнили в начале правления Эдуарда, командовал левым флангом и провел успешное наступление, но заблудился в тумане. Не зная, что тыл противника открыт и есть возможность для атаки, он попытался вернуться на свои позиции и вместо этого оказался в тылу у Сомерсета. Солдаты Уорвика, увидев на его знаменах звезду и лучи, ошибочно приняли их за солнце с лучами Эдуарда. Лучники обрушили на союзника град стрел. Ошибка обнаружилась, но в те дни, когда измены были столь часты, она имела плохие последствия. Появилось предположение, что Оксфорд перешел на сторону врага. В войске Уорвика закричали о предательстве. Оксфорд, не зная, что ему делать, предпочел скрыться. Тем временем на другом фланге Сомерсет уже поспешно отступал. Правое крыло, во главе которого стоял Уорвик, подверглось нападению короля и основных сил йоркистов. Сторонникам Ланкастеров не приходилось надеяться на милость со стороны победителей. Под давлением превосходящих сил противника, видя, что его боевые порядки расстроены, Уорвик попытался добраться до своей лошади. Возможно, если бы ему удалось это сделать, все закончилось бы совсем иначе, но к северу от города Уорвика настигла смерть.

В тот же самый день Маргарита высадилась наконец в Англии. Узнав о гибели Уорвика, о том, что его армия разбита и рассеяна, несгибаемая Маргарита пришла в отчаяние. Укрывшись в аббатстве возле Уэймута, она стала подумывать о возвращении во Францию. Однако теперь ее сын, почти 18-летний принц Уэльский, в жилах которого текла кровь Генриха V, вознамерился сражаться за корону или умереть. Это воодушевило Маргариту и вновь придало ей сил для борьбы.
После гибели Уорвика борьба снова шла между Ланкастерами и Йорками. Эдуард, находившийся неподалеку от Лондона, делал все возможное, чтобы отрезать Маргариту от Уэльса. Обе армии беспрестанно перемещались. Эдуард не отставал, преследуя противника по пятам, и 3 мая 1471 г. все-таки навязал ему сражение у Тьюксбери.
Йоркисты перешли в наступление по всей линии. Они в свою очередь обрушились на врага с незащищенного фланга, и последняя армия Ланкастеров рассыпалась. Силы Ланкастеров были частично рассеяны, частично перебиты. Маргарита попала в плен. Доблестно сражавшийся принц Уэльский пал на поле боя, тщетно взывая, как записал один хронист, к своему родственнику, вероломному герцогу Кларенсу. Женщин в тот жестокий век не убивали, а потому Маргариту оставили в живых, чтобы показать народу.

Ричард Глостерский поспешил в Лондон. У него еще было дело в Тауэре. До тех пор, пока был жив принц Уэльский, Генриху VI ничто не угрожало, но со смертью сына, претендента на престол, судьба несчастного короля была предопределена. В ночь на 21 мая 1471 г. Глостер, наделенный королем всеми необходимыми полномочиями, прибыл в Тауэр и, вероятно, стал главным свидетелем убийства полоумного монарха, в течение пятидесяти лет безучастно наблюдавшего за ходом жестокой гражданской войны. Когда король Эдуард и его победоносная армия вступили в Лондон, всегда остававшийся на их стороне, триумф Йорков и их дела был полным.

Король теперь был полновластным господином. Его противники, как и его покровители, были мертвы. Он стал зрелым, лишенным иллюзий государственным деятелем. Эдуард твердо решил как можно меньше иметь дел с парламентом и, даже когда он был двадцатилетним юношей, находившимся под прессом войны, изо всех сил старался не отступать от этого принципа и «жить на свои». Теперь, одержав убедительную победу и избавившись от соперников, он поставил себе за правило проявлять крайнюю экономию во всем, за исключением личных расходов, и избегать авантюрной внешней политики, которая могла бы вынудить его предстать в роли просителя денег перед парламентом. У него появился новый источник доходов – поместья объявленных вне закона сторонников Ланкастеров. Корона выиграла от войны Роз: новых владений, перешедших в ее собственность, оказалось много. Таким образом, пока сохранялся мир, король был в состоянии оплачивать свои расходы. Но знать и народ желали большего. Они хотели нового покорения Франции.

В 1475 г. Эдуард вторгся во Францию, но продвинулся только до Пикиньи, возле Амьена. Там он вступил в переговоры. Два короля стремились к миру и нашли его. Людовик XI предложил Эдуарду IV приличную сумму в 75 тысяч крон и ежегодные выплаты в 50 тысяч. Это было почти достаточно, чтобы сбалансировать королевский бюджет и избавить короля от зависимости перед парламентом. Эдуард согласился на условия этой сделки и там же, в Пикиньи, подписал договор. Страна нуждалась в долгом мире, чтобы прийти в себя от ужасной гражданской войны.

Однако пришел день, когда королю понадобилось созвать парламент. На этот раз речь шла о ссоре с Кларенсом. Хотя соглашение, достигнутое перед битвами при Барнете и Тьюксбери, строго соблюдалось обеими сторонами, Эдуард уже никогда не доверял брату. Ничто не могло стереть из его памяти воспоминания о том, что Кларенс – предатель, изменивший в решающий момент своей семье и делу Йорков и затем переметнувшийся обратно. Со своей стороны и Кларенс знал, что рана, нанесенная им Эдуарду, еще кровоточит, однако он был принцем, любившим великолепие, привольно чувствовавшим себя в своей стране. Он унижал короля, бросал вызов королевскому двору; он обрекал на смерть людей, оскорбивших его лично, и при этом был твердо уверен в своей безнаказанности.
В январе 1478 г. терпение Эдуарда истощилось. Король представил внушительный список преступлений и оскорблений, нанесенных трону, составлявших в совокупности государственную измену. Парламент, как и ожидалось, согласился с точкой зрения Эдуарда. Кларенса сочли достойным смерти и оставили исполнение приговора в руках короля. Как он умер – об этом спорят до сих пор. Некоторые говорят, что король предложил ему самому выбрать способ смерти.

Другая судьба ожидала Ричарда Глостерского. Вскоре после смерти Генриха VI он женился на Анне, дочери покойного Уорвика и сонаследнице огромных поместий отца. Этот союз был заключен по политическому расчету, так как Анна уже была обручена с юным принцем Эдуардом, убитым при Тьюксбери.
С течением лет королева Елизавета произвела на свет не только пятерых дочерей, но и двух чудесных мальчиков. В 1483 г. им было соответственно 12 и 9 лет. Вопрос о наследовании короны представлялся простым и не терпящим споров. Самому королю исполнилось всего 40 лет. Еще лет десять – и триумф Йорков был бы полным и постоянным. Но тут в дело вмешалась судьба и строгим жестом величественной руки напомнила любителю удовольствий Эдуарду, что дни его сочтены. Король думал о том, чтобы обеспечить переход власти к своему сыну, еще неоперившемуся Эдуарду V, но в апреле 1483 г. смерть настигла его столь внезапно, что у него не осталось времени принять необходимые для наследования трона меры. Будучи искренне преданным королеве Елизавете, он тем не менее прожил распутно всю свою жизнь. Она находилась в отъезде, когда Эдуард IV умер в расцвете лет после десятидневной болезни. Историки уверяют нас, что это стало наказанием за распутство. Вполне возможно, что болезнью, поразившей короля, был аппендицит, однако точная причина смерти до сих пор не установлена. Он покинул этот мир неожиданно, едва успев принять церковные таинства, и его брат Ричард внезапно столкнулся с новыми перспективами.

Кризис не заставил себя долго ждать. Старший сын покойного короля, Эдуард, жил в это время в Ладлоу, на валлийской границе, под опекой своего дяди, второго лорда Риверса. Никто не сомневался в том, что регентство неизбежно, так же как не возникало вопросов о том, кто станет регентом. Ричард Глостерский, брат короля, все годы остававшийся ему верным, прославившийся на войне, серьезный и компетентный администратор, обогатившийся за счет владений Уорвика и многих других магнатов, занимавший все главные военные должности, явно выделялся среди остальных знатных лиц, а кроме того, был назван в качестве регента самим покойным Эдуардом. Большая часть старой знати группировалась вокруг него. Старая знать не желала терпеть одного: королева Елизавета и ее низкорожденные родственники не должны более иметь никакого преимущественного права на наследование трона. С другой стороны, лорд Риверс с многочисленными сторонниками Вудвиллов удерживал нового короля при себе. В течение трех недель обе стороны наблюдали друг за другом и вели переговоры. Было достигнуто соглашение, что в апреле, как можно раньше, король должен быть коронован, но ему следует прибыть в Лондон в сопровождении не более чем двух тысяч всадников. И вот вся эта кавалькада, возглавляемая лордом Риверсом и его племянником Греем, двинулась в южном направлении через Шрусбери и Нортгемптон. Достигнув Стони Стратфорда, они узнали, что Глостер и его союзник, герцог Бэкингем, выехавшие из Йоркшира в Лондон, находятся всего в десяти милях позади них. Процессия возвратилась в Нортгемптон, чтобы встретить двух герцогов, явно не подозревая ничего плохого. Ричард принял их дружески, они вместе пообедали. На следующее утро все изменилось. Риверса и Грея арестовали. Ричард объявил себя регентом. Он распустил две тысячи всадников по домам – в их услугах больше никто не нуждался.

Король прибыл в Лондон только 4 мая, и удерживающая его партия оказалась вынужденной отложить назначенную на этот день коронацию. С большими церемониями и уверениями в преданности двенадцатилетнего ребенка доставили в Тауэр, и двери крепости закрылись за ним.
В Лондоне началось брожение; собравшиеся там магнаты смотрели друг на друга с сомнением и страхом.
Собственным вассалам на севере Ричард приказал явиться с оружием в Лондон под командованием своего верного помощника, сэра Ричарда Ратклифа. По дороге на юг Ратклиф захватил из замков, где их содержали, лорда Риверса, Грея и других командиров двухтысячного отряда конников и убил их в Помфрете.

Тем временем королева Елизавета и ее второй сын по-прежнему укрывались в аббатстве. Ричард понимал, что ситуация выглядела бы более естественной, если бы оба брата находились под его опекой, и он побудил подвергнутый чистке Совет обратиться к королеве с просьбой отдать ему второго мальчика. Совет также рассмотрел вопрос о возможности применения силы в случае отказа. Не имея выбора, королева подчинилась, и маленького девятилетнего принца передали в Вестминстер-холле регенту, который нежно обнял мальчика и отправил его в Тауэр, которого ни ему, ни его брату уже не суждено было покинуть.

Тем временем многочисленные северные отряды Ричарда приближались к Лондону. Они насчитывали несколько тысяч человек, и регент почувствовал себя достаточно сильным, чтобы предпринять следующий шаг.
25 июня был созван парламент, который после ознакомления с перечнем доказательств о незаконности брака короля с Елизаветой и провозглашения его детей бастардами обратился к Ричарду с просьбой принять корону.

Коронацию Ричарда III назначили на 6 июля; торжественные процессии и любопытные зрелища отвлекали беспокойную публику. Теперь Ричард обладал титулом, признанным и подтвержденным парламентом, а кроме того, с принятием актов о незаконнорожденности детей Эдуарда становился также наследником трона по крови. Казалось, что план удался как нельзя лучше. И тем не менее именно с этого самого момента Ричард III начал испытывать заметное недоверие и враждебность всех классов, преодолеть которые он при всем своем искусстве так и не смог. Подавляющее большинство нации было убеждено: Ричард употребил свою власть регента, чтобы захватить корону, а принцы исчезли в Тауэре.

Никто не сделал так много, чтобы усадить Ричарда на трон, как герцог Бэкингем, и ни на кого король не пролил такого дождя подарков и милостей. Тем не менее за три первых месяца правления Ричарда Бэкингем превратился из главной опоры в смертельного врага короля-узурпатора.

Тем временем король Ричард выехал из Оксфорда в путешествие по стране. Путь его лежал через центральные графства. В каждом городе он усиленно старался произвести наилучшее впечатление, исправляя злоупотребления, разрешая споры, даруя милости и ища популярности. Ричард пока еще не подозревал Бэкингема, расставшегося с ним в Глостере, в измене или даже в сколько-нибудь значительном недовольстве его политикой. Но он волновался по поводу сохранности своей короны.

«Определенно можно сказать, что беспомощных детей в Тауэре не видели с июля 1483 г. Тем не менее кое-кто пытается уверить нас, что они томились в заключении, всеми забытые, на протяжении еще двух лет и были преданы смерти только Генрихом Тюдором.
Если полагаться на рассказ Томаса Мора, в июле 1483 г. Ричард решил с корнем вырвать ту угрозу его миру и власти, которую представляли собой принцы. Он отправил своего человека Джона Грина с особым поручением к Брэкенбери, констеблю Тауэра, дав приказание покончить с обоими мальчиками.»
(Черчилль. «Рождение Британии»)

Бэкингем возглавил заговор против короля, охвативший весь запад и юг Англии. К тому времени, когда стало известно о смерти принцев, требования об их освобождении приняли массовый характер. По мере того как страшная новость распространялась по стране с быстротой лесного пожара, людей охватывала ярость. Все приготовления Бэкингема имели своей целью общее восстание, намеченное на 18 октября. Он намеревался собрать своих валлийцев в Брекноке, рассчитывал на поддержку южных и западных графств, планировал высадку графа Ричмондского с пятью тысячами солдат в Уэльсе при поддержке герцога Бретанского. Но гнев народа, возбужденный слухами об убийстве принцев, расстроил этот тщательно разработанный план. За десять дней до намеченной даты восстания начались в Кенте, Уилтшире, Суссексе и Девоншире; Генриху Ричмондскому пришлось отплыть из Бретани 12 октября, в ненастную погоду, так что флот его рассеялся.
Когда Бэкингем поднял свое знамя в Брекноке, обстоятельства сложились не в его пользу. Ужасная буря вызвала затопление долины Северна, и герцог оказался запертым на валлийской границе, в районе, который не мог обеспечить необходимым снаряжением и продовольствием его армию. Бэкингем был лишен возможности соединиться с повстанцами в Девоншире, как намечал ранее.

Король Ричард действовал с небывалой активностью. Армия была при нем, и он сразу же двинулся против повстанцев. Разрозненные выступления на юге были подавлены. Силы Бэкингема быстро таяли, и сам он укрылся от королевской мести. Бэкингема, за голову которого была назначена высокая цена, выдали Ричарду, и король, не теряя ни минуты, распорядился казнить его. За этим последовали уже ставшие привычными кровавые расправы. Порядок в стране был восстановлен, и король, как ему казалось, укрепился на троне.

В новом, 1484 г., Ричард приступил к проведению серии реформ во всех сферах управления. Он возродил власть парламента, чье влияние Эдуард IV стремился свести к нулю.

В апреле 1484 г. короля постиг страшный удар: в Миддлхэме умер его единственный сын, принц Уэльский. Жена Ричарда, Анна, дочь Уорвика, чье здоровье было подорвано, уже не могла иметь детей. Претендентом на трон явно становился Генрих Тюдор, граф Ричмондский.

Ричмонд, ближайший к монаршему титулу, кем располагала партия Ланкастеров, был валлийцем. Его деда, Оуэна Тюдора, казнили йоркисты в 1461 г., но еще раньше он успел жениться, если это действительно было так, на вдове Генриха V, Екатерине Французской. Женой его отца Эдмунда была Маргарита Бофор. Таким образом, Ричмонд по материнской линии находился в родстве с Эдуардом III , а по отцовской имел в своих жилах французскую королевскую кровь.
Все надежды Англии были связаны с Ричмондом, и очевидно, что брак, предполагавшийся между ним и старшей дочерью Эдуарда IV Елизаветой, в перспективе мог навсегда покончить с ужасной династической борьбой, от которой уже невыразимо устала вся страна. Во Франции к Ричмонду присоединился граф Оксфордский, лидер партии Ланкастеров, бежавший от грозившего ему десятилетнего тюремного заключения и на континенте снова включившийся в политическую борьбу. Шли месяцы, и все больше видных англичан, представлявших как партию Йорков, так и партию Ланкастеров, направлялись к Ричмонду, не желая оставаться рядом со злобным Ричардом. С этого времени Ричмонд стал во главе коалиции сил, которая могла бы объединить Англию.
Самая большая его надежда была связана с женитьбой на принцессе Елизавете. Ричард со своей стороны не терял времени даром. Еще до подавления восстания он предпринял ряд шагов, направленных на то, чтобы не дать ей покинуть не только свое убежище, но и Англию. В марте 1484 г. он сделал предложение о примирении вдовствующей королеве Елизавете. Несчастная королева не стала отвечать отказом на эти авансы. Ричард торжественно пообещал, поклявшись «своей честью короля», обеспечивать содержание экс-королевы и выдать ее дочерей замуж за людей благородного звания.

На протяжении всего лета в устье Сены шла подготовка к экспедиции, а тем временем исход из Англии состоятельных и влиятельных людей не прекращался. Неопределенность ситуации сказывалась на Ричарде. Он чувствовал, что окружен ненавистью и недоверием, что служат ему только из страха или из расчета на милости. Его упрямая, неукротимая натура толкала его к тому, чтобы решить вопрос о короне в одной битве. Для командования своими силами он выбрал удобное место, расположившись в Ноттингеме. Почти во всех графствах шел набор в войско.

Первого августа Ричмонд собрал в Арфлёре всех своих сторонников-англичан, принадлежащих как к йоркистской, так и к ланкастерской партии, а также французские силы.
При всей своей, как казалось, отлаженной системе связи король Ричард узнал о высадке только через пять дней. Собрав свою армию, он двинулся навстречу врагу.
Семнадцатого августа король вышел к Лейстеру во главе своей армии. Ее стройные ряды с конницей на флангах, король верхом на белом жеребце в центре – все это произвело сильное впечатление на очевидцев. В воскресенье, 21 августа, эта грозная сила вышла из Лейстера навстречу Ричмонду к деревне Маркет Босуорт. Было ясно, что приближается час решающего сражения.

Внешне все благоприятствовало королю. Он вел 10 тысяч дисциплинированных солдат, на его стороне был авторитет верховной власти. Ричмонд располагал 5 тысячами наспех собранных повстанцев. Но на некотором удалении от флангов этой основной армии стояли на холмах внушительные силы сэра Уильяма Стенли и лорда Стенли, собранные в Ланкашире и Чешире.
Даже перед самым началом сражения Ричмонд не был уверен, какую роль намерен все же сыграть лорд Стенли со своим войском. Когда лучники послали свои стрелы и пушки дали залп, а противники сошлись в бою, все сомнения миновали. Граф Нортумберлендский, командовавший левым крылом Ричарда, остался в стороне от схватки. Войско лорда Стенли присоединилось к Ричмонду. Король, видя, что все потеряно, закричал: «Измена! Измена!» и бросился в гущу боя в надежде поразить Генриха Ричмонда собственной рукой. Ему удалось убить сэра Уильяма Брэндона, штандартоносца Ричмонда, и сбросить на землю сэра Джона Чини, воина, прославившегося физической силой. Рассказывают, что он даже добрался до Ричмонда и скрестил с ним мечи. Но в этот момент 3 тысячи солдат сэра Уильяма Стенли, в «одеждах красных, как кровь», ударили по сражающимся йоркистам и оттеснили Генриха и Ричарда друг от друга. Ричмонд был спасен, а король, не пожелавший спасаться бегством, оказался повержен и убит.

Корону Ричарда, которая оставалась с ним до самой гибели, достали из кустов и водрузили на голову победителя. Генрих Тюдор, граф Ричмонд, стал королем Англии. Тело Ричарда, обнаженное и израненное, положили на лошадь так, что его длинные волосы почти мели землю, и в таком виде, окровавленного и страшного, доставили в Лейстер, чтобы выставить на всеобщее обозрение.
Со смертью Ричарда III прекратилась линия Плантагенетов. Эта династия доблестных воинов и умелых государственных деятелей правила Англией более трехсот лет.



Назад Вперед