Разделы сайта

ГЛАВНАЯglav.jpg"

ИМЯ БОГАserg7.jpg"

РЕЛИГИЯ СЛАВЯНserg8.jpg"

ИСТОРИЧЕСКИЕ РОМАНЫserg9.jpg"

СТАТЬИ ПО ИСТОРИИistor.jpg"

АРИЙСКИЙ ПРОСТОРarii1.jpg"

ВЕЛИКАЯ СКИФИЯserg10.jpg"

ВЕЛИКОЕ ПЕРЕСЕЛЕНИЕ НАРОДОВserg12.jpg"

СЛАВЯНЕserg13.jpg"

КИЕВСКАЯ РУСЬserg11.jpg"

РУССКИЕ КНЯЗЬЯserg14.jpg

БЫТ КИЕВСКОЙ РУСИ
serg15.jpg

ГОРОДА КИЕВСКОЙ РУСИserg16.jpg

КНЯЖЕСТВА КИЕВСКОЙ РУСИserg17.jpg

СРЕДНЕВЕКОВАЯ ЕВРОПАserg18.jpg

ВИЗАНТИЯ И КРЕСТОНОСЦЫserg19.jpg

КРЕСТОВЫЕ ПОХОДЫ
serg20.jpg

РЫЦАРСКИЕ ОРДЕНЫ
orden1000.jpg

ОРДАorda1000.jpg

РУСЬ И ОРДАrusorda01.jpg

МОСКОВСКАЯ РУСЬmoskva01.jpg

ПИРАТЫpirat444.jpg

ЗЛОДЕИ И АВАНТЮРИСТЫzlodei444.jpg

БИБЛИОТЕКАserg21.jpg

ДЕТЕКТИВЫserg22.jpg

ФАНТАСТИКАserg23.jpg

ЮМОРИСТИЧЕСКАЯ ФАНТАСТИКАgumor.jpg

НЕЧИСТАЯ СИЛАserg24.jpg

ЮМОРserg25.jpg

АКВАРИУМserg26.jpg

Страницы раздела




ИСТОРИЯ АНГЛИИangl0.jpg"

БРИТАНИЯ И РИМangl01.jpg"

САКСОНСКИЕ КОРОЛЕВСТВАangl02.jpg"

АЛЬФРЕД ВЕЛИКИЙangl03.jpg"

ДАТСКОЕ ВЛАДЫЧЕСТВОangl04.jpg"

ВИЛЬГЕЛЬМ ЗАВОЕВАТЕЛЬangl05.jpg"

СЫНОВЬЯ ЗАВОЕВАТЕЛЯangl06.jpg"

ПЛАНТАГЕНЕТЫangl07.jpg"

ХАРТИЯ ВОЛЬНОСТЕЙangl08.jpg"

ЭДУАРД Iangl09.jpg"

СТОЛЕТНЯЯ ВОЙНАangl010.jpg

ВОССТАНИЕ УОТА ТАЙЛЕРА
angl011.jpg

ЛАНКАСТЕРЫangl012.jpg

ВОЙНА РОЗangl013.jpg

ЙОРКИangl014.jpg

ТЮДОРЫangl015.jpg

МАРИЯ КРОВАВАЯangl016.jpg

ЕЛИЗАВЕТА ТЮДОРangl017.jpg

СТЮАРТЫangl018.jpg

КРОМВЕЛЬangl019.jpg

РЕСТАВРАЦИЯ СТЮАРТОВangl020.jpg

ВИЛЬГЕЛЬМ ОРАНСКИЙangl021.jpg


СТАРЕЦ ГОРЫ

В Иерусалиме пахло гарью, железом и кровью. Саббах, чудом избежавший мечей и копий разъяренных провансальцев, в ужасе метался по гибнущему городу в надежде найти безопасное пристанище.Увы, смерть поджидала наместника халифа повсюду...

ГРОЗНЫЙ ЭМИР

Во времена Римской империи население Антиохии достигало четырехсот тысяч человек. В год от Рождества Христова 1119 в городе проживало от силы пятьдесят тысяч обывателей.

ИСТОРИЯ АНГЛИИ




ЛАНКАСТЕРЫ: ГЕНРИХ IV (1399-1413) и ГЕНРИХ V (1413-1422)

С устранением Ричарда II власть перешла к новому королю Генриху IV, и все те, кто рискнул поддержать его при восхождении на трон, объединились теперь для того, чтобы защищать его права и одновременно свои собственные жизни.

Генрих Болингброк был старшим сыном Джона Гонта, герцога Ланкастера, четвертого сына Эдуарда III. Когда ему было 19 лет, Джон Гонт женился на сонаследнице дома Ланкастеров, своей кузине Бланке. Половина имений этого рода была неплохим наследством для честолюбивого юноши. Но когда в следующем году умерла сестра его жены, в его руки попало все колоссальное наследство Ланкастеров, что, несомненно, частично компенсировало горечь утраты.
Джон Гонт, добился того, что власть Ланкастеров стала практически равной власти самого Ричарда. Внешние, видимые признаки этой власти были заметны повсюду: ему принадлежало около 30 замков, построенных в различных точках королевства, но в основном в графстве Йоркшир, Мидланде и Южном Уэльсе; он один смог выставить тысячу тяжеловооруженных всадников и три тысячи лучников для похода Ричарда в Шотландию в 1385 г., то есть в половину больше всего королевского войска или в пять раз больше отряда любого другого влиятельного аристократа; он располагал доходами, которым мог позавидовать король. Возможно и позавидовал, изгнав его сына Генриха Болингброка из Англии на десять лет за недоказанную вину.

Смерть Гонта была бы прекрасным поводом помиловать его сына. Но вместо этого Ричард предпринял шаг, который незамедлительно привел к падению его деспотической власти. Изгнание Болингброка было заменено на пожизненное, и король не преминул прибрать к рукам его наследство. Эта фатальная ошибка собственно и стоила ему трона.

Став королем, Генрих Болиргброк тотчас же направил корабль, чтобы забрать своего старшего сына из замка Трим. 12 октября он посвятил своих сыновей в рыцарский сан, несмотря на тот факт, что Генрих-младший уже был посвящен в рыцари Ричардом в Ирландии. На следующий день Генрих нес меч правосудия на коронации своего отца, священнодействие которой было усилено благодаря помазанию нового монарха чудотворным елеем. Тотчас же после коронации было объявлено, что старший сын нового короля Генрих станет принцем Уэльским, герцогом Корнуолла и графом Честера. В начале ноября ему должным образом присвоили все эти титулы, а вдобавок дали герцогство Аквитанию.

Французский двор счел Генриха узурпатором. Его наследственные права на престол не могли быть достаточным основанием не только тогда, пока Ричард, свергнутый король, оставался жив, но даже тогда, когда генеалогическая линия нового монарха была тщательно изучена. Но тот факт, что Генриха провозгласил королем парламент, созванный от имени Ричарда, вместе с почти доказанным правом по рождению позволял создать достаточно прочный фундамент власти, даже несмотря на то, что возникали сомнения в ее законности.

«С самого начала Генрих зависел от парламента, влияние которого должно было компенсировать недостаток его прав на трон. Власть его была основана на теории выборного, ограниченного царствования в отличие от абсолютной монархии. Таким образом, обстоятельства его восшествия на трон и характер самого короля позволяют говорить, что Генрих IV был конституционным монархом.» (Черчилль. «Рождение Британии»)

В поисках большей защиты палата общин обратилась к королю с просьбой не принимать решения по какому-либо вопросу, исходя только из его обсуждения или полагаясь на мнение отдельных заинтересованных членов, но дождаться коллективного решения палаты. Таким образом, в течение этого периода власть парламента над финансами значительно усилилась. Палата общин не только обеспечивала поступление денег в казну, голосуя за налоги, но и начала следить за расходованием средств, а также требовать и получать отчеты от высших чиновников государства. Ни один из прежних королей не смирился бы с этим. Они всегда рассматривали такие попытки как дерзкое вмешательство в прерогативы монарха. Эти огромные перемены в государственном устройстве Англии были характерными чертами ланкастерского правления. Они вполне естественно вытекали из потребности, которую испытывала новая династия, стремящаяся закрепить за собой полученный королевский титул путем привлечения на свою сторону общественного мнения и использования конституционной власти. Утратив впоследствии завоеванные позиции, парламент смог подняться на эту высоту только в XVII в.

По одному вопросу, наполовину социальному, наполовину религиозному, король и парламент полностью сошлись во мнениях. Выступление лоллардов за очищенную церковь, лишенную всех мирских богатств, не встретило согласия духовенства. Церковнослужители сопротивлялись гневно и энергично. Идеи лоллардов не только прочно засели в головах беднейшей части населения, но и получили поддержку мелкопоместного дворянства по всей стране. По сути, то был вызов в первую очередь церкви, а затем – всем богачам. Теперь лолларды всячески стремились перетянуть на свою строну светский нобилитет, указывая на то, что огромные сокровища церкви могут легко быть пущены на континентальную войну. Но этот призыв не нашел должного отклика. Лорды понимали, что их собственные поместья основаны на том же праве собственности, что и церковные владения. Поэтому, защищая свою собственность, они объединились с духовенством. Против лоллардов были приняты очень строгие законы. Король провозгласил – с полного согласия палаты общин, – что будет всей своей силой искоренять ереси.

«В 1401 г. был принят ужасный статут, De Heretico Comburendo, по которому упорствующие еретики подлежали сожжению заживо, а решение по этому вопросу принималось единственно церковью, и от шерифов требовалось исполнение его без предоставления права апелляции к короне. Так ортодоксальность и собственность заключили между собою союз и стали двигаться дальше уже вместе.» (Черчилль. «Рождение Британии»)

Между тем в парламенте считали, что главная гарантия безопасности – это полное уничтожение побежденной группировки. В этом органе находились самые упорные противники Ричарда и тех, кто был верен ему. Одной из причин мести являлась трусость членов парламента, стремившегося таким образом обезопасить себя. Может быть, Генрих постарался бы не допустить возмездия, если бы не несколько зловещих событий.
Внезапно король и большинство придворных серьезно отравились какой-то пищей. Возникли подозрения, что во всем виноват яд.
Валлийцы во главе с Оуэном Глендовером, уже проявлявшие раньше свое недовольство, тут же поддержали сторону Ричарда. При тогдашней медлительности связи одна из противоборствующих сил могла пройти всю страну, тогда как другая едва ли успела бы понять, что происходит. Итак, восставшие начали активные действия. Пять из шести бывших лордов-апеллянтов, остававшихся до той поры в тени, пошли на контакты с друзьями Ричарда II и составили заговор с целью захватить узурпатора в Виндзоре.
Оправившись от загадочного недомогания и проделав в одиночку несколько десятков миль по опасным дорогам, Генрих ускользнул из ловушки.

Но вооруженные восстания уже охватили несколько районов страны. Они были подавлены с необычной для этого правительства жестокостью. Население зачастую объединялось с правительственными силами. Горожане Сиренчестера обезглавили лорда Ламли и графов Кентского и Солсберийского, причем последний был лоллардом. Заговорщики так и не получили настоящей поддержки. При всем своем миролюбии Генрих не смог смягчить преследования, проводимые теми, кто разделял риск вместе с ним. Через год его популярность была почти уничтожена, так как его сочли проявившим слабость в отношении мятежников, покушавшихся на его жизнь. Однако король, несмотря на то что допустил репрессии, все же был смелее и сильнее тех лиц, которые состояли у него на службе и хотели удержаться у власти при помощи жестокостей.

Неудавшееся восстание и гражданская война, чуть было не начавшаяся после падения Ричарда, оказались фатальными для него. Несмотря на то что Ричард II был низвергнут, его особа продолжала считаться священной, и никакие церемониальные и конституционные процедуры, сопровождавшие восхождение на трон Генриха, не могли лишить Ричарда подобающего ему отношения. Пребывая в заточении в замке Понтефракт, он оставался объектом симпатий как своих приверженцев, так и угнетенных масс. Это раздражало и беспокоило партию власти. В феврале 1400 г. было объявлено о смерти Ричарда. Умер ли он от истощения, заморил ли сам себя голодом, как предполагало правительство, или же стал жертвой более прямых методов воздействия – неизвестно. Стены Понтефракта хранят свою тайну. Но по всей Англии распространился слух, что он бежал и, находясь в своем тайном укрытии, дожидается того часа, когда поведет простой народ королевства к счастливой жизни.

Все эти обстоятельства усугубляли положение Генриха Болингброка. Заговоры с целью его убийства следовали один за другим. Валлийцы доставляли королю все больше проблем, отдельные выступления переросли в общенациональную войну. Оуэн Глендовер, замечательный человек, имевший неплохое образование, сопротивлялся англичанам до 1409 г. Все эти годы боевые действия не прекращались. Кроме этого, королю приходилось то и дело воевать с шотландцами.

Наиболее серьезный конфликт произошел у Генриха с семейством Перси. Эти лорды северного пограничья, старый граф Нортумберлендский и его свирепый сын Хотспур, в течение почти трех лет защищали Англию от шотландцев, не получая почти никакой помощи, и вели боевые действия практически за свой счет. Их же усилиями для короля сохранились важные районы в северном Уэльсе. Больше нести такое тяжелое бремя расходов они уже не могли и потребовали урегулировать вопрос оплаты. Граф Перси представил счет на 60 тысяч фунтов. Король, пребывавший в состоянии прискорбной бедности, смог предложить только 40 тысяч. Эта история имела свою подоплеку. В свое время Перси сыграли немаловажную роль в возведении Генриха на трон. Но зять Хотспура, Эдмунд Мортимер, присоединился к взбунтовавшемуся Глендоверу, и вся семья попала под подозрение. Перси были независимы и могущественны, и столкновение их с королем стало неизбежно. Хотспур поднял знамя мятежа. Но в короткой, ожесточенной битве при Шрусбери, 21 июля 1403 г., Генрих взял верх и убил Хотспура. Старый граф, шедший на помощь сыну, поневоле подчинился королю и тем самым заслужил прощение. Парламент изо всех сил старался снять с него все обвинения в измене и мятеже и признал виновным лишь в злоупотреблениях. Такая снисходительность объяснялась, конечно, необходимостью защищать шотландскую границу и отсутствием других средств для этого. В итоге граф посвятил себя делу, уже ставшему для него привычным. При этом он продолжал возглавлять крупные вооруженные силы, что обеспечивало ему главенствующее положение на северном пограничье.
Но через два года, не сумев простить смерть сына, он снова поднял мятеж. На этот раз заговор получился широким. В числе его главных участников мы видим архиепископа Йоркского Скроупа и графа Ноттингемского, Томаса Маубрея. Программой мятежников была реформа управления, они не стремились удовлетворить личные притязания. Снова Генрих отправился на север и снова успех сопутствовал ему. Граф Нортумберленд был изгнан за границу, где еще несколько лет оставался, угрожая королю. Скроуп и Маубрей попали в руки сторонников Генриха, и тот, несмотря на призывы архиепископа Кентерберийского, позволил отрубить им головы после поспешно проведенного суда. Казнь Скроупа потрясла страну, и многие сравнивали ее с убийством Томаса Бекета.

В это же время пошатнулось здоровье короля. Говорили, что его поразила проказа, и это несчастье приписывали гневу Всевышнего. Однако слухи все же оказались неверны. У короля обнаружились неприятное заболевание кожи и сердечная слабость, сопровождавшаяся обмороками и трансами. Физически он был сломлен. Отныне его правление стало борьбой со смертью.
Все же Генриху еще удалось отпраздновать победу в войне с валлийцами, в результате которой Оуэн Глендовер был принужден уйти далеко в горы. Но парламент в полной мере воспользовался трудной для короля ситуацией. Спасение виделось Генриху только в капитуляции перед ним. Он уступил общинам свою ношу со всем конституционным почтением, подобно современному правителю. Натиск парламента был силен, а его требования во многом дерзки до наглости. Иностранцы, не исключая и двух дочерей королевы, подлежали изгнанию. В назначаемый королем Совет включили лидеров парламента. Правительство обязали отчитываться перед парламентом во всех своих расходах. Даже личный двор короля испытал на себе его давление. Новый Совет потребовал еще большей власти. Король дал обещание править только с его одобрения. Благодаря всем этим уступкам Генрих превратился в наименее влиятельного из королей. Но зато он передал другим невыносимое бремя власти. Теперь всю ответственность предстояло нести парламенту и Совету, и на них же падал позор за совершенные преступления. Они оказались недостойны столь высокого доверия.

В это время на сцене появляется новая фигура. Старший сын Генриха IV, принц Уэльский, уже продемонстрировал свои необычайные способности. Это он возглавлял наступление на Хотспура при Шрусбери и добился успеха в Уэльсе. Однако только после решающей победы над Глендовером принц Генрих смог обратиться к большой политике. По мере ухудшения здоровья отца он все более приобщался к государственным делам, принимая на себя все новые обязанности и стремясь к увеличению своих полномочий. Под нажимом со стороны своих приверженцев, прежде всего родственников, трех двоюродных братьев Бофор, настаивавших на том, чтобы он взял бразды управления страной из слабеющих рук немощного короля, принц потребовал, чтобы король отрекся от престола в его пользу. Но Генрих Болингброк, несмотря на то что находился в состоянии старческой слабости, с негодованием отверг это предложение.
В 1411 г. в Вестминстере между отцом и сыном произошла серьезная стычка. Неизвестно, были ли сторонники короля многочисленнее или решительнее, но принца вынудили в замешательстве удалиться. После этого он потерял председательство в Совете, а его приверженцы лишились своих постов. Ему ничего не оставалось, как затаиться. Противники принца обвиняли его в том, что он якобы присвоил деньги, предназначенные для выплаты гарнизону Кале. Генрих решительно возражал и тем самым очистил себя от подозрений. Нет никаких сомнений в том, что умирающий король из последних сил цеплялся за власть.
Еще несколько месяцев трон продолжал занимать дряхлый старик, уже не способный править. В 1412 г., когда король уже не мог больше ходить и едва держался в седле, Совет с трудом отговорил его от попытки возглавить войска в Аквитании. Он кое-как протянул зиму, мечтая о крестовом походе, созвал в феврале парламент, но уже не смог работать с ним. В марте, когда король молился в Вестминстерском аббатстве, с ним случился удар и он лишился чувств. Генрих пришел в себя только 20 марта 1413 г., но лишь для того, чтобы умереть в Иерусалимской палате.

Отблеск величия пал на мрачную, беспокойную историю средневековой Англии, когда Генрих V стал королем. Заняв трон в 26 лет, он был уверен в своих правах на него, в отличие от своего отца, который никогда не испытывал подобного чувства. Юность он провел в походах и Совете; во время болезни отца в течение пяти-шести лет Генрих с перерывами управлял страной.

«Генрих полностью, даже внешне удовлетворял предъявляемым монарху требованиям. У него было овальное лицо, с длинным, прямым носом, румяными щеками, темными гладкими волосами и живыми глазами, мягкими, как у голубя в минуты покоя, но грозными, как у льва при гневе; сильная, подвижная, стройная и одновременно крепко сложенная фигура.»(Черчилль. «Рождение Британии»)

Генрих пришел к власти в тот момент, когда Англия уже устала от раздоров и ссор и желала единства и славы. Он отвлек нацию от внутренних несогласий и распрей, обратив ее силы на заморские завоевания. У него была мечта, которая, возможно, могла осуществиться, – стать во главе всей Западной Европы и направить ее силы на новый крестовый поход.
И парламент, и Совет внезапно проявили готовность воевать с Францией. Вследствие этого палата общин проявила либерализм в отношении денежного обеспечения кампании. Король, в свою очередь, провозгласил, что ни один закон не будет принят без согласия представителей сословий. Волна примирения прокатилась по стране. Генрих объявил всеобщее прощение.

На протяжении всего 1414 г. Генрих всецело отдал себя делу подготовки к войне на суше и на море. Он реорганизовал флот. Вместо того чтобы, как делалось раньше, забирать и вооружать частные суда, король, подобно Альфреду Великому , построил немало кораблей для военно-морского флота Англии. В его распоряжении оказалось по меньшей мере шесть «больших кораблей» и еще около пятнадцати сотен судов сопровождения меньших размеров. Экспедиционная армия набиралась и обучалась с особой тщательностью. Несмотря на общую склонность воевать в пешем строю, что объяснялось имевшейся шеститысячной армией лучников, составлявших основу сухопутных сил, под началом короля числились две с половиной тысячи конных рыцарей, каждого из которых сопровождали два-три оруженосца или слуги.

Между 1413 и 1415 гг. ситуация во Франции складывалась исключительно благоприятной для Генриха. Летом 1413 г. его бывший союзник герцог Бургундский, любимец парижской черни, спокойно наблюдал, как его наймит, живодер Кабош возглавил восстание мясников, живодеров, скорняков и дубильщиков кожи против арманьяков. Бунт вышел из-под контроля и в ответ на резню мясников город отдали арманьякам.
Король Карл в один из периодов просветления рассудка встал на сторону арманьяков, обвинил Бургундского в измене и изгнал его из Парижа.
В апреле 1414 г. Карл покинул Париж вместе с королевой, дофином и большим войском во главе с герцогами Орлеанским, Бурбонским и Барским, чтобы покарать герцога Бургундского. Мольбы Бургундского о прощении были проигнорированы, а армия короля, разграбив Суассон, принялась осаждать крупный город Аррас. И хотя осада в конечном итоге не имела успеха, а королевская армия, страдая от дизентерии, направилась обратно в Париж, тем не менее нападение короля заставило герцога Бургундского лихорадочно искать союзников.
На другом фронте арманьяки добились успехов и разорвали временный союз, заключенный с Генрихом IV в последний год его правления. В ноябре 1413 г. герцог Бурбонский направился в английскую Аквитанию и разбил англо-гасконское войско в битве при Субизе.

Используя повсеместное усиление арманьяков, Генрих и его посланники без особых затруднений заключили соглашение с герцогом Бургундским, К концу 1413 г. Генрих дал согласие выступить ни стороне бургиньонов против арманьяков, в то время как герцог пообещал сохранять нейтралитет, если Генрих потребует корону Франции, и в случае успеха принести ему оммаж.
Обезопасив себя с этой стороны, Генрих сосредоточил все свое внимание на арманьяках, выставив себя после нападения герцога Бурбонского за невинную жертву агрессии. Здесь он играл в старую игру, выдвигая настолько непомерные требования, что их никогда нельзя было принять – корону Франции, всю Анжуйскую империю, герцогство Нормандское, половину Прованса, невыплаченный выкуп за короля Иоанна, руку дочери Французского короля и приданое в два миллиона франков. В ходе переговоров арманьяки вели себя крайне примирительно, однако между притязаниями Генриха и уступками, на которые они реально могли пойти, существовал значительный разрыв. Но так и было задумано Генрихом, поскольку вся суть дипломатии в том и заключалась, чтобы сделать будущую войну справедливой. Если король Франции не был готов отдать свою корону, несколько самых крупных провинций и свою дочь, тогда у Генриха действительно не оставалось выбора, кроме как продолжать вести подготовку к вторжению с целью захвата того, что принадлежало ему по праву.

Примерно десятитысячная английская армия отплыла во Францию 11 августа 1415 г. на небольших судах и, почти не встречая сопротивления, высадилась в устье Сены. К середине сентября после недолгой осады пал город Арфлёр. Доказав еще раз свою доблесть в бою, Генрих предложил дофину покончить с войной одним сражением. Вызов был отклонен. Тем временем тяготы осады и болезни, неизменные спутники средневековых армий, уже сказались на английской экспедиции самым печальным образом. Франция же успела собрать значительные силы к будущему сражению. Пятого октября военный совет предложил переправиться назад в Англию.

Но король, оставив в Арфлёре гарнизон и отослав на родину несколько тысяч больных и раненых, решил – с тысячью рыцарей и четырьмя тысячами лучников – совершить стомильный марш по французскому побережью к своей крепости в Кале, где его должны были ожидать корабли. Обстоятельства принятия этого решения показывают, что Генрих надеялся вовлечь противника в сражение. В этом ему не откажешь.

Двадцатого октября король стал лагерем около Перонны. Теперь он значительно углубился в территорию Франции. Настала пора дофину предложить Генриху сделать выбор в пользу благородного рыцарского сражения.
Английская победа при Креси была достигнута, когда англичане оборонялись против численно превосходящего врага. При Пуатье они нанесли французам контрудар. Азенкур стоит в ряду героических битв как самое выдающееся из сухопутных сражений, которое когда-либо выигрывала Англия.
Атака была неистовой. Французы, численность которых оценивается примерно в 20 тысяч человек, расположились тремя линиями, часть их осталась в седле. С вполне оправданной уверенностью они ожидали наступления противника, почти втрое уступающего им численностью, который здесь, вдали от родины и за много переходов от моря, должен был или победить, или умереть.
Верхом на небольшом сером коне, с богато украшенной короной на шлеме, в королевской мантии с леопардами и лилиями, король выстроил свои силы в боевой порядок. Лучники расположились шестью клинообразными формированиями, каждое из которых поддерживала группа тяжеловооруженных всадников.
В последний момент Генрих попытался избежать сражения, обещавшего быть весьма жестоким. Герольды сновали между двумя армиями. Генрих предложил отдать французам Арфлёр и всех пленников в обмен на возможность пройти к Кале со всем войском. Французский монарх ответил, что английский король должен отказаться от короны Франции. После этого Генрих решился сражаться до конца. Вся французская армия во главе с королем спешилась и отправила лошадей в тыл.
Как и в других битвах, французы и на этот раз чересчур сгрудились. Они стояли тремя плотными рядами, и ни их лучники, ни артиллерия не могли вести эффективный огонь. Попав под град стрел, они, в свою очередь, двинулись вперед по склону, с трудом преодолевая распаханное поле, успевшее превратиться в болото. Тем не менее они были уверены в себе и в своей способности расстроить боевой порядок противника. И снова лучники опередили их в этом: всадники и пешие падали, пораженные стрелами; землю устилали убитые и раненые, по которым смело шли новые шеренги, но все было тщетно. В этот великий миг лучники отбросили луки и, обнажив мечи, напали на беспорядочно наступавшие толпы. Затем вторая линия французов во главе с герцогом Алансонским выдвинулась из глубины, и завязалось упорное рукопашное сражение, в котором герцог скрестил мечи с Хамфри Глостерским. Французский король поспешил на помощь брату и, получив чудовищный удар, был повержен на землю, но Алансон все же погиб, а вторая линия французов оказалась разбитой английскими рыцарями и йоменами. Она отпрянула, подобно первой, оставив на поле огромное число пленных, большая часть которых была ранена.
После этого произошел ужасный эпизод. Третья линия французов, еще не понесшая потерь, заполнила весь фронт, а англичане уже утратили боевой порядок. В этот момент сопровождавшие французскую армию обозники и находившиеся неподалеку крестьяне устремились в английский лагерь, предав его разграблению. Украденными, в числе прочего, оказались королевская корона, гардероб Генриха и Большая государственная печать. Король, полагая, что подвергся нападению с тыла, в то время как его основные силы сражались на передней линии, отдал страшный приказ перебить пленных. Так погиб цвет французской знати, многие из представителей которой сдались в надежде получить свободу за выкуп. Пощадили только наизнатнейших.
Третья линия французов покинула поле боя, так и не попытавшись всерьез возобновить сражение. Генрих, объявивший на рассвете: «За меня Англия платить выкуп не будет», увидел теперь, что дорога на Кале открыта. Но произошло и нечто гораздо более значительное: король в одной решительной битве, при неблагоприятных обстоятельствах, когда соотношение сил было большим, чем три к одному, уничтожил французское рыцарство. За два или три часа он растоптал не только тела поверженных, но и волю французской знати.

Узнав название ближайшего замка и приказав именовать сражение «битвой при Азенкуре», Генрих направился в Кале, не имея продовольствия. Французы, все еще располагавшие превосходящими силами, не досаждали ему. Через пять месяцев после отплытия из Англии он возвратился в Лондон.

«Король сокрушил на глазах у всей Европы мощь Франции и совершил военный подвиг, который и по сей день остается непревзойденным. Он с триумфом проехал по улицам столицы, продемонстрировав ликующему народу трофеи и пленников. Сам он был в простом платье и отказался показать свой «покореженный шлем и погнутый меч» восхищенной толпе, «чтобы люди не забыли, что этой славой они обязаны только Богу». Победа при Азенкуре превратила его в самую влиятельную фигуру в Европе.» (Черчилль. «Рождение Британии»)

Когда в 1416 г. император Священной Римской империи Сигизмунд посетил Лондон, пытаясь добиться мира, он признал Генриха королем Франции. Но затем последовало множество долгих и дорогостоящих кампаний и осад, исчерпавших финансовые ресурсы Англии и постепенно охладивших воинственный пыл англичан. В 1417 г. за пролив отправилась еще более крупная экспедиция, чем два года назад. После долгой и тяжелой осады был взят Кан, а в последующие годы и все остальные французские крепости в Нормандии одна за другой перешли под контроль англичан.
Поле ужасной и отвратительной бойни в Париже, устроенной бургундцами в 1419 г., сторонники дофина убили в Монтеро герцога Бургундского и тем самым способствовали упрочению союза Бургундии с Англией. Орлеанистская Франция не только проиграла битву при Азенкуре, но и потерпела полное поражение в войне.
В мае 1420 г., подписав договор в Труа, Карл VI признал Генриха наследником французского престола после своей смерти и регентом при жизни. Английский король обязался управлять с помощью Совета из французов и сохранить все древние обычаи. Нормандия переходила под его полный суверенитет, но по его восшествии на французский престол должна была воссоединиться с Францией. Ему был присвоен титул «Короля Англии и Наследника Франции». Для закрепления этих славных достижений он женился на дочери Карла Екатерине, миловидной принцессе, родившей ему сына, которому суждено было долго управлять своими владениями в тяжелый для англичан период.

«Англия еще никогда не предъявляла таких притязаний на господство в Европе. Генрих V не был феодальным правителем старого типа, который ради своих классовых интересов не считался с социальными и территориальными барьерами. В своих воззрениях он полностью оставался на национальных позициях: он был первым королем, обратившимся в своих письмах и посланиях домой к английскому языку; его триумфальные победы были добыты английскими войсками; его политика находила поддержку у парламента, имевшего основания претендовать на выражение мнения английского народа. Именно союз мелкопоместного дворянства и поднимающегося городского среднего класса придал в тот ранний период английскому парламенту такой характер и отвел ему такую роль, которых не знали – ни тогда, ни в будущем – ни Генеральные Штаты Франции, ни кортесы Кастилии.» (Черчилль. «Рождение Британии»)

Судьба, одарившая короля всем, о чем только можно мечтать, не стала рисковать и не позволила своему любимцу жить долго. В августе 1422 г., находясь на вершине власти и успеха, он умер от какой-то болезни, которой заразился в полевых условиях. Возможно, это была дизентерия, неподвластная медицине тех времен. Он умер, не завершив свои труды. После него страна снова была обречена на убийственную династическую войну с Францией. Блистательный король, скошенный ею столь преждевременно, сошел в могилу, оплакиваемый народом, и корона перешла его сыну, девятимесячному ребенку.



Назад Вперед