Разделы сайта

ГЛАВНАЯglav.jpg"

ИМЯ БОГАserg7.jpg"

РЕЛИГИЯ СЛАВЯНserg8.jpg"

ИСТОРИЧЕСКИЕ РОМАНЫserg9.jpg"

СТАТЬИ ПО ИСТОРИИistor.jpg"

АРИЙСКИЙ ПРОСТОРarii1.jpg"

ВЕЛИКАЯ СКИФИЯserg10.jpg"

ВЕЛИКОЕ ПЕРЕСЕЛЕНИЕ НАРОДОВserg12.jpg"

СЛАВЯНЕserg13.jpg"

КИЕВСКАЯ РУСЬserg11.jpg"

РУССКИЕ КНЯЗЬЯserg14.jpg

БЫТ КИЕВСКОЙ РУСИ
serg15.jpg

ГОРОДА КИЕВСКОЙ РУСИserg16.jpg

КНЯЖЕСТВА КИЕВСКОЙ РУСИserg17.jpg

СРЕДНЕВЕКОВАЯ ЕВРОПАserg18.jpg

ВИЗАНТИЯ И КРЕСТОНОСЦЫserg19.jpg

КРЕСТОВЫЕ ПОХОДЫ
serg20.jpg

РЫЦАРСКИЕ ОРДЕНЫ
orden1000.jpg

ОРДАorda1000.jpg

РУСЬ И ОРДАrusorda01.jpg

МОСКОВСКАЯ РУСЬmoskva01.jpg

ПИРАТЫpirat444.jpg

ЗЛОДЕИ И АВАНТЮРИСТЫzlodei444.jpg

БИБЛИОТЕКАserg21.jpg

ДЕТЕКТИВЫserg22.jpg

ФАНТАСТИКАserg23.jpg

ЮМОРИСТИЧЕСКАЯ ФАНТАСТИКАgumor.jpg

НЕЧИСТАЯ СИЛАserg24.jpg

ЮМОРserg25.jpg

АКВАРИУМserg26.jpg

Страницы раздела




ИСТОРИЯ АНГЛИИangl0.jpg"

БРИТАНИЯ И РИМangl01.jpg"

САКСОНСКИЕ КОРОЛЕВСТВАangl02.jpg"

АЛЬФРЕД ВЕЛИКИЙangl03.jpg"

ДАТСКОЕ ВЛАДЫЧЕСТВОangl04.jpg"

ВИЛЬГЕЛЬМ ЗАВОЕВАТЕЛЬangl05.jpg"

СЫНОВЬЯ ЗАВОЕВАТЕЛЯangl06.jpg"

ПЛАНТАГЕНЕТЫangl07.jpg"

ХАРТИЯ ВОЛЬНОСТЕЙangl08.jpg"

ЭДУАРД Iangl09.jpg"

СТОЛЕТНЯЯ ВОЙНАangl010.jpg

ВОССТАНИЕ УОТА ТАЙЛЕРА
angl011.jpg

ЛАНКАСТЕРЫangl012.jpg

ВОЙНА РОЗangl013.jpg

ЙОРКИangl014.jpg

ТЮДОРЫangl015.jpg

МАРИЯ КРОВАВАЯangl016.jpg

ЕЛИЗАВЕТА ТЮДОРangl017.jpg

СТЮАРТЫangl018.jpg

КРОМВЕЛЬangl019.jpg

РЕСТАВРАЦИЯ СТЮАРТОВangl020.jpg

ВИЛЬГЕЛЬМ ОРАНСКИЙangl021.jpg


СТАРЕЦ ГОРЫ

В Иерусалиме пахло гарью, железом и кровью. Саббах, чудом избежавший мечей и копий разъяренных провансальцев, в ужасе метался по гибнущему городу в надежде найти безопасное пристанище.Увы, смерть поджидала наместника халифа повсюду...

ГРОЗНЫЙ ЭМИР

Во времена Римской империи население Антиохии достигало четырехсот тысяч человек. В год от Рождества Христова 1119 в городе проживало от силы пятьдесят тысяч обывателей.

ИСТОРИЯ АНГЛИИ




СТОЛЕТНЯЯ ВОЙНА: ЭДУАРД II (1307-1326) и ЭДУАРД III (1326-1376)

Правление Эдуарда II можно справедливо рассматривать как бесславное дополнение к царствованию его отца и как прелюдию к деятельности его сына. Многочисленные записи мало рассказывают о войнах и турнирах и подробно останавливаются на интересе Эдуарда к постройке глиняных домиков и рытью канавок. Он пристрастился к гребле, плаванию и баням. Его дружба со своими советниками превосходила все пределы достоинства и приличия.
После смерти Эдуарда I баронам удалось взять под свой контроль курию, состоявшую из влиятельных магнатов и компетентных придворных чиновников. Они учредили комитет лордов-орденеров, представлявший интересы баронов и церкви. Решение внешних проблем в отношениях с Шотландией и Францией было отложено, и гнев баронов в первую очередь обратился на фаворита короля.
Пьер Гавестон, молодой, красивый гасконец, пользовался полным доверием Эдуарда. Его решения становились решениями короля. Партия баронов обрушилась на Пьера Гавестона. Эдуард и его фаворит попытались отвлечь оппозицию, предприняв наступление на шотландцев. У них ничего не получилось, и в 1311 г. Гавестона выслали во Фландрию. Ему хватило дерзости возвратиться в Англию, что бросало вызов лордам. Осажденный врагами в замке Скарборо, Гавестон пошел на переговоры. Ему сохранили жизнь, но взяли под стражу. Однако другие бароны, возглавляемые графом Уорвиком, одним из лидеров орденеров, и не присутствовавшие при соглашении в Скарборо, нарушили достигнутые там условия. Они смяли охрану Гавестона, захватили фаворита в Деддингтоне и отрубили ему голову на холме Блэклоу, возле Уорвика.

Несмотря на эти успехи баронов-орденеров, королевская власть все еще оставалась грозной силой. Эдуард по-прежнему контролировал правительство, хотя и был несколько ограничен оппозицией. Ему приходилось иметь дело как с проблемами во Франции, так и с войной в Шотландии. С целью устранить ближайшее препятствие он решился пойти на завоевание северного королевства. Летом 1314 г. громадная армия перешла Твид.
Двадцать пять тысяч человек, которых в то время трудно было собрать и еще труднее прокормить, с тремя тысячами рыцарей двигались против врага во главе с Эдуардом II, который был командиром только по названию. Новому защитнику Шотландии, Роберту Брюсу, предстояло испытать на себе месть Англии. Шотландская армия, примерно десять тысяч человек, состояла, как и при Фолкирке, главным образом из мужественных, упорных копейщиков, не боящихся ничего и сражающихся до последнего.
Утром 24 июня 1314 г. англичане двинулись в наступление. Плотная волна всадников спустилась с холма, преодолела Баннокберн и устремилась вверх по склону на копейщиков. Несмотря на потери из-за вырытых в земле ловушек, они все же сблизились с шотландцами. Ни одна из сторон не пожелала отступить, и битва продолжалась, охватывая весь фронт. Лучники оставались без дела. Постепенно усиливалась сумятица. Наконец на холмах справа от англичан появились люди Брюса, размахивающие флагами и издающие громкие крики. Этого оказалось достаточно, чтобы вызвать общее отступление, которое возглавил сам король, окруженный многочисленной личной охраной. Отступление быстро переросло в бегство. Шотландские копейщики устремились вниз по склону, нанося невосполнимые потери англичанам, еще не успевшим пересечь Баннокберн.

Одним из главных обвинений, выдвинутых против Эдуарда II при его смещении, было то, что он не справился с задачей управления страной. С самого начала король слишком многое предоставлял решать своим чиновникам. Комитету лордов казалось, что высший контроль за управлением перешел из королевской курии в некое внутреннее учреждение, называемое «Королевским Гардеробом». Там, в этом «Гардеробе», король со своими незаменимыми фаворитами решал всевозможные вопросы – от покупки королевских рейтузов до ведения континентальной войны. Опытные, самоуверенные, грубые бароны остались за пределами этого избранного, замкнутого круга.
Силы были примерно равны. Бароны могли предъявлять какие угодно обвинения королю в Вестминстере, но стоило ему появиться где-нибудь в Шропшире или Уэстморленде с горсткой стражи и королевской эмблемой и сказать свое слово, как все – и лучники, и рыцари – сплачивались вокруг него.

Возглавил баронскую оппозицию Томас Ланкастерский, племянник Эдуарда I. После поражения у Баннокберна Эдуард попал как раз в руки Томаса и его сторонников в комитете лордов-орденеров. Ланкастер на некоторое время стал самым влиятельным в стране человеком. Однако через несколько лет умеренным членам комитета настолько надоела неспособность графа Ланкастера решать государственные проблемы, что, недовольные увеличивающейся слабостью управления, они объединились с роялистами с целью отстранения его от власти. Победа этой средней, промежуточной партии, возглавляемой графом Пемброкским, не удовлетворила короля. Со своей стороны, Эдуард начал создавать роялистскую партию, во главе которой встали отец и сын Деспенсеры, причем обоих звали Гуго. Они принадлежали к знати и владели землями у валлийской границы.
Своекорыстие обоих Деспенсеров и увлечение короля младшим из них возбудили всеобщую ненависть. Особое недовольство вызывали они у пограничных с Уэльсом лордов, встревоженных их непрекращающимися происками и интригами в южном Уэльсе. В 1321 г. эти лорды объединились с партией Ланкастера, намереваясь добиться изгнания Деспенсеров. Однако на этот раз Эдуард проявил неожиданную энергию и решительность. Действуя очень быстро, он сначала нанес поражение пограничным лордам, а затем, в следующем году, разбил у Боробридж в Йоркшире и северных баронов под предводительством Ланкастера. Самому графу Ланкастеру король отрубил голову.
Казалось, что теперь Деспенсеры и их король получили всю полноту власти. Но впереди их ждала жестокая трагедия. Один из главных пограничных лордов, Роджер Мортимер, захваченный королем в плен, ухитрился каким-то образом бежать во Францию.

В 1324 г. Карл IV Французский воспользовался разгоревшимся в Гаскони спором и занял своими силами все герцогство, за исключением прибрежной полосы. Жена Эдуарда, Изабелла, «Французская волчица», ненавидевшая мужа из-за его страсти к Гуго Деспенсеру, предложила отправиться во Францию для переговоров со своим братом Карлом по поводу возвращения Гаскони. Там она стала любовницей и сообщницей бежавшего Мортимера. Ей пришла в голову гениальная идея вытребовать из Англии своего сына, принца Эдуарда, чтобы тот принял от Гаскони феодальную присягу верности – оммаж. Как только 14-летний юноша, которого как наследника трона можно было использовать для придания легитимности оппозиции королю, оказался у нее в руках, Изабелла и Мортимер организовали вторжение в Англию, возглавив большой отряд англичан, изгнанных за границу. Правительство Эдуарда оказалось настолько слабым и непопулярным, что Изабеллу скоро ждал полный триумф, который и вдохновил королеву и Мортимера на более смелый шаг. Они решили сместить короля. Деспенсеры были схвачены и повешены.

Имея молодого короля под своим попечением, его отца – в заточении, королева и Мортимер столкнулись с проблемами, которые Эдуард II не смог решить.
Во Францию были отправлены послы, чтобы заключить договор с братом Изабеллы, королем Карлом. Согласившись на все, о чем он просил. Французы сохранили Ажене и другие земли, которые они захватили к северу от Гаронны, а английский кроль согласился выполнять решения французских судов в случае возникновения споров или, при несоблюдении данных обязательств, выплатить штраф в 50000 марок. Принимая все это во внимание, французский король возвратил своему племяннику Понтье и прибрежную полосу между Бордо и Байонной – все, что осталось от некогда огромных владений Элеоноры Аквитанской.

Кроме того, нерешенным оставался вопрос Шотландии. В апреле 1327 года феодальному воинству было приказано собраться летом в Ньюкасле под номинальным командованием пятнадцатилетнего короля.
Это был первый и неудачный опыт войны царственного отрока. Со своими бесстрашными, посаженными на лошадей людьми, питавшимися овсяным толокном, которое было приторочено к седлам, Дуглас и Рэндолф увлекали за собой англичан от одной неприступной позиции к другой. Роскошно экипированная армия Эдуарда на брюхе ползла по долинам. Дожди в вересковых зарослях довершили начатое. После трехнедельной кампании и недели продолжительных ливней, полностью промокшие англичане отправились на юг, ворча в бессильной ярости – как назвал это хронист, «с большим ропотом». Вслед за тем Дуглас осадил Дарем. А три недели спустя сам Брюс присоединился к своему лейтенанту для последнего славного рейда в Англию. К этому времени он тяжело заболел, и, как считалось, умирал от проказы.

«В сентябре умер король, которого четырнадцать лет назад Брюс разбил при Бэннокберне. Весной взятого из под благосклонной опеки его кузена, Генриха Ланкастера, короля перевозили из крепости в крепость наемные головорезы – в Глостер, Беркли, Корф и обратно в Беркли. Его поместили над помойной ямой, заполненной зловонными отбросами, и ежедневно осыпали насмешками, надев на голову соломенную корону и обзывая сумасшедшим. Однако благодаря физической крепости, унаследованной от Плантагенетов, его здоровье не ухудшилось. Осенью же, боявшаяся того, что церковь может принудить ее вернуться к мужу, королева позволила своему любовнику положить конец отвратительному фарсу. Несколько ночей спустя пугающие крики агонии эхом разносились по замку Беркли. Никаких увечий не было найдено на теле бывшего короля, но после того как его доставили в Глостерское аббатство для погребения, распространились слухи, что его убили посредством раскаленного железа, которое было влито ему во внутрь через специальный рог и выжгло его кишки.» (Брайант. «Эпоха рыцарства в Англии»)

В феврале 1328 года сотня шотландских рыцарей доставила на заседание английского парламента в Йорк условия, записанные в Холирудском аббатстве в присутствии Брюса, как считалось, епископом Ламбертоном. Весной, скрепленный печатями двух королей и одобренный в дальнейшем парламентом, Нортгемптонский договор дал шотландцам все, за что они сражались.

Свергнув Деспенсеров и избавившись от слабовольного импульсивного правителя, англичане обнаружили, что променяли правление одного безжалостного маркграфа на другого.
Вскоре после того как Эдуард был убит, его провозгласили мучеником, а его могила в Глостерском аббатстве стала местом паломничества. И весь народ теперь обратился против алчного лорда Ладлоу, узурпировавшего постель своего бывшего господина и, получая одно баронство за другим, управлявшего Англией через свою госпожу и удерживавшего ее сына, короля, своим пленником.

Летом 1330 года Эдуард, которому было уже почти восемнадцать, стал отцом. Спустя год после коронации в Йоркском кафедральном соборе состоялась его свадьба с Филиппой Геннегаусской.
Ночью 19 октября 1330 года, спустя три года после убийства Эдуарда II, отряд вооруженных людей безмолвно пересек внутренний двор Ноттингемского замка. Впущенные двумя придворными молодого короля через тайную галерею подо рвом, они шли к покоям королевы матери, где раздевался перед сном ее любовник, ненавистный диктатор Мортимер.
Молодые лорды и рыцари, проигнорировав мольбы королевы Изабеллы: «Пощадите благородного Мортимера», они схватили его и в кандалах отправили в Тауэр. Его судили пэры – «судьи парламента», вынесшие такой же приговор, какой Мортимер вынес Деспенсерам. Ему запретили защищаться и приказали проволочь его на бычьей шкуре к месту четвертования под вязами в Смитфилде, «такое же средство, какое он определил другим, было применено к нему самому».

В восемнадцать лет Эдуард стал, наконец, полноправным королем. Согласно королевскому предписанию, наказанием для Изабеллы стало вечное заточение. На ее содержание в замке Райзинг, в Норфолке, ежегодно выделялось 3 тысячи фунтов, и Эдуард взял себе за правило периодически навещать ее. Изабелла умерла почти 30 лет спустя.
Снова возобновились споры с Шотландией. Со времени Баннокберна Роберт Брюс оставался неоспоримым правителем севера. Его триумф неизбежно означал поражение и изгнание приверженцев противостоящей партии. Эдуард, сын Джона Баллиола, ставленника Эдуарда I, нашел убежище при английском дворе.
В 1332 г. они предприняли попытку вернуться в Шотландию. Эдуард Баллиол собрал своих приверженцев и, заручившись тайной поддержкой Эдуарда III, отплыл из Райвенспура в Кингкорн в Файфе. Наступая на Перт, он встретился с регентом малолетнего Давида в Дапплин Мур и разбил его. Многие шотландские магнаты подчинились Баллиолу, а вскоре его короновали в Скоуне.
После этого судьба отвернулась от него. В течение двух месяцев Баллиола и его сторонников вытеснили в Англию. Теперь Эдуард III мог добиться от побежденного Баллиола каких угодно условий. Тот признал его своим сюзереном и пообещал отдать графство Бервик.

В 1333 г. Эдуард III выступил в поход и приступил к осаде Бервика. Ему удалось нанести шотландцам поражение при Халидон Хилл. По характеру это сражение совершенно не походило на битву у Баннокберна. Главную роль в нем сыграли сильные полки лучников, сломившие копейщиков. Партия «изгнанных» на некоторое время взяла власть в стране в свои руки. Однако за победу нужно было платить. Баллиолу пришлось уступить английскому королю всю юго-восточную Шотландию. Приняв эти территории, Эдуард переборщил: Баллиол скомпрометировал себя в глазах всех шотландцев. Между тем сторонники Роберта Брюса укрылись во Франции. Контакты между Шотландией и Францией и постоянная помощь, оказываемая французским двором врагам Англии, вызвали глубокую вражду англичан и французов.

После смерти Карла IV королевская власть перешла к Филиппу Валуа, потребовавшему от Эдуарда принесения вассальной присяги. Между тем и Эдуард III имел – по материнской линии – основания для притязаний на французский престол. Позднее он, заручившись согласием духовных и мирских владык, использовал свои династические права для оправдания французских кампаний.

«Внутренние дела меньше притягивали молодого Эдуарда, чем заморские приключения. Кроме того, он с самого начала понимал, сколь выгодно направить неуемную энергию собственной знати на заграничную войну и отвлечь ее таким образом от внутренних интриг и бесплодного соперничества. Это полностью соответствовало и настроению его народа. Континентальные войны Иоанна и Генриха III положили начало длительной борьбе между королем, его знатью и подданными. Монархам требовались люди и деньги. Тогда заморская авантюра считалась делом, представляющим интерес главным образом для короля и касающимся его далеких владений или притязаний. Теперь картина изменилась: все сословия королевства яростно жаждали завоеваний. Эдуарду III не нужно было выбивать из парламента поддержку его экспедиции во Францию. Наоборот, знать, купечество и горожане соперничали друг с другом в стремлении подтолкнуть корону к действиям.» (Черчилль. «Рождение Британии»)

Династические и территориальные споры подкреплялись одним достаточно сильным мотивом, находившим поднимание у многих членов парламента. Торговля шерстью с Нидерландами была основой английского экспорта и приносила заинтересованным лицам хорошую прибыль. Фламандские города достигли высокого уровня развития экономики, которая была основана на искусстве ткачества, доведенном ими почти до совершенства. Процветание этих городов зависело от поступающей из Англии шерсти. Но аристократия, возглавляемая графами Фландрскими, питала симпатии к Франции и мало принимала во внимание благополучие бюргеров, считая их опасными и вредными людьми, рост богатства и влияния которых противоречит устоям феодализма. В связи с этим на протяжении многих лет между фламандскими городами и нидерландским нобилитетом существовало полное расхождение в социальной, экономической и политической сферах. Первые ориентировались на Англию, вторые – на Францию. Графы Фландрские постоянно чинили препятствия торговле шерстью, вызывая злость и раздражение по обе стороны неширокого моря. Представители торгового сословия в английском парламенте, уже возбужденные стычками с французами в проливе, настаивали на принятии решительных мер.

В 1336 г. Эдуарду пришлось дать достойный ответ. Он наложил эмбарго на весь экспорт английской шерсти, вызвав таким образом в Нидерландах жестокий кризис. Городское население поднялось против феодальной аристократии и под руководством Ван Артевельде, воинственного купца из Гента, после яростной борьбы установило контроль над значительной частью страны. Одержавшие победу бюргеры, осознавая опасность реванша либо французов, либо собственной аристократии, обратились за помощью к Англии, и их призывы были встречены благожелательно и заинтересованно. Таким образом, выгоды и амбиции англичан соединились как раз в тот момент, когда их военная мощь достигла наивысшей отметки, и в 1337 г., после того как Эдуард отказался принести феодальную присягу Филиппу VI, началась Столетняя война. Она так и не была завершена, никакого мирного договора подписано не было, и только после Амьена в 1802 г., когда Франция уже стала республикой, а наследник французского престола нашел убежище на британских островах, английский монарх формально отозвал свои притязания на трон Валуа и Бурбонов.

Экспедиционную армию Англии Эдуард собирал медленно. Это было не феодальное войско, а оплачиваемая боевая сила из отобранных людей. Ее основу составляли солдаты, служащие по контракту и рекрутируемые по усмотрению самих командиров. В результате этого каждое графство должно было представить большое количество надежных ополченцев. Рыцари и лучники воплощали цвет нации, из собравшихся в юго-восточных портах воинов сформировалась грозная и эффективная армия вторжения, одна из сильнейших в истории. Обо всех этих приготовлениях хорошо знали на континенте, и для отражения угрозы требовалась вся мощь французской монархии.

В первую очередь Филипп надеялся на море. Франция привлекла все свои морские ресурсы, чтобы построить флот; во французских бухтах появились даже одолженные у Генуи галеры. В Нормандии обсуждались планы контрвторжения, которое должно было повторить успех Вильгельма Завоевателя. Но Эдуарда нельзя было упрекнуть в невнимании к флоту. Еще в начале правления парламент даровал ему титул «Король моря», отдавая должное интересу монарха в этой области. Эдуард смог собрать флот, равный по судам флоту противника и превосходящий его по численности матросов.
Прежде чем переправлять на континент английскую армию и размещать ее там, возникла необходимость дать большое морское сражение. Летом 1340 г. флоты сторон сошлись у Слюи; битва продолжалась 9 часов. Французские адмиралы получили приказ: под страхом смерти предотвратить вторжение, и обе стороны дрались хорошо, но французский флот был все же разбит, и контроль над проливом перешел к Англии. Теперь, когда морской путь был открыт, армия переправилась во Францию. В Кадзане высадка встретила сопротивление. Англичан поджидали значительные силы генуэзских арбалетчиков. Но английские лучники, открывшие огонь еще издали, с кораблей, расчистили берег и прикрыли высаживающиеся войска.

Соединившись с восставшими фламандцами, армия Эдуарда получила огромное подкрепление, и это объединенное воинство, вероятно превышавшее 20 тысяч человек, предприняло первую осаду Турне. Город упрямо защищался, но когда тиски голода сжали сражающийся гарнизон, началось ужасное: за крепостные стены на ничейную землю были изгнаны «бесполезные рты», которых и оставили умирать там без всякой помощи и жалости. Но для захвата крепости у Эдуарда не хватило ни денег, ни припасов. Каменные стены были неподвластны даже лучникам, так что первая кампания этой великой европейской войны не принесла никаких результатов. Наступило долгое перемирие.

Для обеих сторон перемирие было вынужденным из-за нехватки денег и не означало никакого примирения. Наоборот, обе державы продолжали борьбу иными средствами. Французы выместили свою злость на нидерландских бюргерах, нанеся им сокрушительное поражение. Ван Артевельде погиб в ходе народного выступления в Генте. Англичане отвечали чем могли. В Бретани возник спор из-за наследования, и они всячески не давали ему затухать. Продолжалась ставшая уже привычной война на границах Гаскони. Обе стороны с нетерпением ожидали нового испытания сил. Хорошо обученных, желающих сражаться людей было в избытке, но на их содержание требовались средства.

К весне 1346 г. парламент наконец оказался способен решить вопрос о налогах, необходимых для финансирования нового вторжения. Армия была перестроена на более эффективной основе, старые части получили свежее пополнение, отобранное с особой тщательностью. Двенадцатого июля 1346 г. у Сен-Вааста, в Нормандии, высадились, не встретив никакого сопротивления, 2400 конных рыцарей, 12 тысяч лучников и других пехотинцев. На этот раз перед ними ставилась важная цель – захватить внезапным броском ни более ни менее как сам Париж. Эта цель держалась в глубокой тайне, даже армия полагала, что направляется в Гасконь.
Некоторое время французы никак не могли собрать достаточно сил, чтобы остановить нашествие. Пал Кан, а Эдуард продолжал наступать, предавая все огню и разоряя земли, до самых стен Парижа. Но к этому времени там уже сконцентрировалась вся мощь французской монархии. Огромное войско, включавшее в себя все французское рыцарство и превышавшее английское примерно в три раза, сосредоточилось в районе Сен-Дени. Шансы Эдуарда на преодоление такого противника, за которым стояли мощные стены столицы, были невелики. Король Филипп пригласил английского монарха самому выбрать место на берегу Сены для сражения.

Бросок не удался, и английской армии ничего не оставалось, как отступить. За четыре дня она покрыла расстояние в 60 миль. Французы шли параллельным курсом на юг, не позволяя англичанам спуститься в долину Сены. Теперь последние направлялись к Сомме в надежде перейти через нее между Амьеном и морем. В те дни воды разливались широко, и одолеть реку, окруженную болотами, можно было только по длинным мостам и гатям. Все они оказались разрушенными или находились в руках пикардийцев. Четыре попытки найти переход в разных местах закончились неудачей. Авангард французской армии уже прибыл в Амьен. Эдуард со своим войском, предпринявший столь дерзкий и рискованный прыжок, оказался запертым в треугольнике между Соммой, побережьем моря и французами. Никаких способов перевести флот и транспортные корабли в какую-нибудь удобную бухту изыскать не удалось. Переход через Сомму у ее устья представлял собой отчаянное предприятие. Переправа была очень длинной, а опасные и сильные приливы сокращали приемлемое для форсирования время до нескольких часов в день. Кроме того, сама переправа охранялась силами, достигавшими по некоторым оценкам 12 тысяч человек.
К полуночи, когда наступил отлив, стало ясно, что силы неприятеля велики, но задержка означала гибель, и король приказал своим командующим идти в воду и пробиваться к другому берегу. Французы оказали упорное сопротивление. Пикардийские рыцари выдвинулись вперед и встретили англичан на песчаных отмелях. В тяжелом бою, когда человек, облаченный в тяжелые доспехи, мог погибнуть очень легко, англичане все же преодолели реку. Тяжелые потери нанесли им генуэзские арбалетчики, сдерживавшие наступавших до тех пор, пока не показали свое мастерство лучники. Так армии короля Эдуарда удалось вырваться из западни.

Филипп, возглавивший свое 30-40-тысячное войско, упорно продолжал преследование. Эдуард и его армия прекрасно понимали, что опасность близка. В ту ночь англичане радовались: в окрестностях хватало пищи, и король собрал своих военачальников на ужин, а затем пригласил вместе помолиться. Всем было ясно, что удержаться на берегу без сражения не удастся. Позиция на открытой пологой возвышенности не давала особых преимуществ, но лес Креси прикрывал англичан с флангов.

На восходе солнца того же дня, субботы 26 августа 1346 г., король Филипп и вся его огромная по тем временам армия устремилась вперед, навстречу цели. Зрелище двух огромных армий воодушевило короля Филиппа, прибывшего на место. Солнце уже стояло низко, но тем не менее все были преисполнены решимости идти в бой. Впереди французской армии располагались 6 тысяч генуэзских арбалетчиков. Они получили приказ пройти через плотные ряды всадников и своими стрелами нарушить боевой порядок врага, чтобы подготовить атаку конницы. Генуэзцы промаршировали в полном боевом строю 18 миль, неся на себе тяжелое оружие и запас стрел. Уставшие после перехода, они объяснили, что находятся не в лучшем состоянии. Но граф д'Алансон, преодолевший то же расстояние верхом, не пожелал прислушаться к их жалобам. В этот момент, когда арбалетчики потянулись на передовую, солнце скрылось за тучами и на оба войска обрушился короткий ливневый дождь. Намочив арбалеты генуэзцев, дождь прекратился так же быстро, как и начался, и выглянувшее заходящее солнце ударило ярким светом в спины англичан и глаза их противников. Генуэзцы, растянувшись в шеренгу, издали громкий крик, продвинулись вперед на несколько шагов, снова прокричали и снова пошли навстречу врагу. В следующий миг они выпустили свои стрелы. Над английскими линиями повисла тишина. В то же время лучники, 6 или 7 тысяч человек, занимавшие позиции на обоих флангах и прежде стоявшие неподвижно, сделали шаг вперед, натянули луки и вступили в бой. Эффект, произведенный огнем лучников на генуэзцев, оказался сокрушительным: с расстояния, недостижимого для их оружия, они в течение нескольких минут были расстреляны и понесли огромные потери. Земля покрылась сотнями тел убитых и раненых. Дрогнув под этим смертоносным шквалом стрел, подобного которому еще не видела ни одна война, уцелевшие арбалетчики устремились назад, на уже приготовившихся к атаке французских рыцарей и пехоту, которые стояли вне пределов досягаемости англичан. «Убейте этих негодяев, – в ярости закричал король Филипп, – они только закрывают нам дорогу!» По всему фронту французская конница наступала среди отступающих генуэзцев, рубя их своими мечами. Постепенно они приблизились к англичанам на близкое расстояние. Ураган стрел обрушился на них, пронзая доспехи и поражая людей и коней. Доблестные эскадроны из задних рядов вторгались в эту сумятицу, и на всех французов падал град стрел, вздымая на дыбы коней и устилая поле богато одетыми воинами. Повсюду царил жуткий беспорядок.
Наступил черед валлийцев и корнуоллцев. Их легкая пехота просочилась через сомкнутые ряды лучников и выступила вперед, вооруженная длинными ножами. Они «нападали на графов, баронов, рыцарей и убили многих, что потом разгневало короля Англии». За убитых можно было бы получить хороший выкуп.
Французы перешли в общее наступление. Тяжелую французскую, немецкую и савойскую конницу вели на английские шеренги граф д'Алансон и граф Фландрский. Держась как можно дальше от стрелков, им удалось пробиться к позициям принца Уэльского. Врагов было так много, что сражавшиеся рядом с принцем послали к ветряной мельнице, откуда король Эдуард руководил битвой, за подкреплениями. Но король не пожелал поделиться резервом, сказав: «Пусть мальчик заработает себе звание рыцаря», – что тот и сделал.
Атаки конницы на англичан следовали одна задругой, пока на поле не опустилась кромешная тьма. Когда наступила ночь, Филипп обнаружил, что в его распоряжении не более шестидесяти рыцарей. Сам он был легко ранен одной стрелой, а конь под ним пал от другой. Сэр Джон Геннегау, подведя ему другого коня, ухватился за уздечку и заставил Филиппа силой покинуть поле битвы. Когда к утру король достиг Амьена, рядом с ним осталось всего пять баронов.

Утром в воскресенье поле битвы окутал туман, и Эдуард послал сильный отряд из пятисот копейщиков и двух тысяч лучников, чтобы узнать, что впереди. Этот отряд наткнулся на идущие из тыла французские колонны из Руана и Бовэ, еще ничего не знающие о поражении. Англичане напали на них, и после боя насчитали на поле 1542 рыцаря и оруженосца. Позже им встретились войска архиепископа Руанского, тоже не ведавшие об исходе сражения, и англичане обратили их в бегство с большими потерями. Они также обнаружили очень много отставших солдат и блуждающих рыцарей и «предали их всех мечу».

Пройдя маршем через Монтрей и Бланжи к Булони, миновав лес Ардело, Эдуард III начал осаду Кале. В глазах англичан Кале представлял собой гнездо тех самых пиратов, которые стали вечным проклятием пролива. Осада длилась почти год. Все попытки оказать осажденным помощь – как с суши, так и с моря – провалились. Но усилия по поддержанию осады вызвали такое напряжение всех ресурсов короля, которое нам даже трудно представить. С наступлением зимы солдаты потребовали возвращения домой, а флот оказался на грани мятежа. В самой Англии повсюду раздавались жалобы, а парламент неохотно соглашался на выделение новых средств. Король, как и его армия, жил в бараке и ни разу не пересек пролив, чтобы побывать в своем королевстве.
Кале продержался 11 месяцев, но это его не спасло. В конце концов голод не оставил осажденным никакого выбора. Они взмолились о мире. Таким образом, Кале стал единственной наградой за все усилия Англии в ее войне с Францией. Но блестящая победа при Креси оставалась в памяти англичан еще долго.

В то время, когда все помыслы Англии занимали боевые подвиги и все силы направлялись на победу над Францией, через континент уже шел, сея смерть, другой, куда более страшный враг. Чума явилась в Европу через Крым и за двадцать лет уничтожила по меньшей мере треть всего ее населения.
Но наконец сила чумы стала слабеть. Случаи выздоровления участились, способность к сопротивлению окрепла.
Несчастье, обрушившееся на человечество, сократило его численность, но не ослабило распри и ссоры. Война между Англией и Францией, прерывавшаяся время от времени, продолжалась, и Черный Принц, самый известный воин в Европе, превратился в обычного грабителя.

В 1355 г. король Эдуард получил от парламента значительные субсидии на возобновление активных боевых действий. Была избрана смелая, амбициозная стратегия. Черный Принц наступает в северном направлении с английских территорий Гаскони и Аквитании к Луаре. Его младший брат Джон Гонт, герцог Ланкастерский, наносит удар из Бретани. Затем обе их армии соединяются для решающих действий. Но все получилось не так, как планировалось, и Черному Принцу пришлось поспешно отступать со своим войском, сократившимся до 4 тысяч человек, из которых почти половину составляли прославленные лучники, под натиском 20-тысячной французской армии.
У Пуатье Принц попал в безвыходное положение. Еще утром в тот день, который оказался для него победным, авангард его армии спешно отступал на юг. Но французский король Иоанн твердо вознамерился отомстить за Креси и одним ударом завершить войну.
После Креси прошло 10 лет, а французские рыцари и полководцы все еще вспоминали то горькое для них сражение. Им пришлось признать тот факт, что конница не в состоянии преодолеть бурю стрел. Король Эдуард одержал победу с пешей армией. Та сумятица, в которой оказалась французская конница, когда кони гибли или становились неуправляемыми под ударами лучников, означала, что старым формам ведения войны пришел конец. Король Иоанн решил, что все должны идти в наступление пешими, полагаясь на подавляющее численное превосходство.
Французская знать оставила коней в тылу. Черный Принц посадил в седло всех своих рыцарей. Передовая линия французов уже в самом начале понесла тяжелые потери, приняв на себя удар лучников. Французские рыцари, стесненные своими доспехами, упорно продирались вперед через кусты и виноградники. Многие пали, пораженные стрелами, но одних стрел было недостаточно. И тогда на расстроенные и утомленные движением фланги французов обрушились – как в старину – англичане с копьями и боевыми топорами. В то же время, действуя на удивление синхронно, конные рыцари, обойдя французов с левого фланга, ударили по уже потерявшим порядок наступающим силам. Результат оказался тем же, что и при Креси, – тысячи убитых и полная победа. Но успех англичан в данном случае стал еще большим. Вся французская армия была повержена. Король Иоанн и цвет французской знати попали в плен или полегли в бою.

Короля Иоанна перевезли в Лондон. Его поместили в Тауэр в качестве личного пленника Черного Принца. В мае 1360 г. в Бретиньи был подписан договор. По нему Англия обрела, в дополнение к своим прежним владениям в Гаскони, все земли Генриха II в Аквитании, наследство Эдуарда I (Понтье) и знаменитый город-порт Кале, удерживавшийся ею на протяжении почти двухсот лет. За короля Иоанна назначили выкуп в 3 миллиона золотых крон, равный 500, тысячам фунтов стерлингов. Это в 8 раз превышало ежегодный доход английской короны в мирное время.

В течение долгого времени французы избегали сражений. Между тем во Франции появился великий герой в лице Бертрана Дюгеклена, который отказываясь от битв и предпринимая осады и внезапные нападения, заставил работать фактор времени на пользу родной стране. Англия, добившаяся полного триумфа, одновременно испытывала невероятное истощение. Стало ясно, что Франция не в силах разгромить английскую армию, но и Англия не в состоянии завоевать Францию. Главная цель Эдуарда III, удостоенного всех военных лавров, оказалась недостижимой.

Долгое правление подошло к концу. Блеск побед при Креси и Пуатье померк. Воинственный король, которым правили две страсти – власть и слава, который был готов обменять многие из своих прерогатив, тяжкими стараниями добытых его предками, на деньги для продолжения заморских авантюр, состарился и утратил былой авторитет. На закате жизни ему пришлось расплачиваться за громкие успехи предыдущих лет. Он видел, как обширные завоевания, приобретенные им и его сыном во Франции, тают, как снег на Пасху. Несколько захваченных городов – вот и все свидетельства великих и славных побед, еще долго лелеемых в памяти островного народа.
В 1376 г. Черный Принц умер, оставив сына, которому не исполнилось еще и десяти лет, наследником престола. В тот самый день, когда умер Эдуард III, его внука, сына Черного Принца, признали королем по всеобщему согласию. Никаких вопросов о выборе монарха не возникло, и корона Англии перешла к несовершеннолетнему.



Назад Вперед