РОЖДЕНИЕ ИМПЕРИИ

Авторский сайт писателя Сергея Шведова

КИЕВСКАЯ РУСЬ

Крещение Руси

Киевская Русьserg11.jpg"

Хазарский каганатkiev101.jpg"

Русский каганатkiev102.jpg

Варяго-русская империя kiev103.jpg

Призвание варягов kiev100.jpg

Ростовские русы kiev104.jpg

Начало Киевской Руси kiev106.jpg

Полюдье kiev110.jpg

Печенегиkiev107.jpg

Разгром Хазарии kiev108.jpg

Походы Святослава kiev109.jpg

Крещение Руси kiev111.jpg

Восстание волхвов kiev105.jpg

Половцы kiev112.jpg

Распад Киевской Руси kiev113.jpg


Христианство на Руси появилось после договоров Олега с Византией, то есть в начале 10 века. Резко выросшие торговые связи создали благоприятную обстановку для развития торговых и политических связей. По мнению историка И.Я. Фроянова, автора книги «Начало христианства на Руси», первыми христианами были торговцы, посещавшие Константинополь, которым приверженность к христианству обеспечивала лучшие условия по сравнению с язычниками. Помимо купечества христианство принимали воины, служившие в Византийской империи, а таких было немало. И наконец третья категория это варяги-наемники, приглашенные князем Игорем для похода на Византию в 944 году. В основном это были выходцы из южнобалтийских земель, где полным ходом шла христианизация, навязываемая епископами императора Оттона. В ПВЛ о них сказано: «Мнози бо беша варязи хрестеяни».

В дореволюционной историографии принятие христианства Русью изображалось как великое свершение князя Владимира , приобщившего к истинной вере прозябавший в языческом невежестве народ, введшего его в семью христианских народов и открывшего ему путь к «спасению», к новой высокой культуре, просвещению. Что вызвало негативную реакцию первых советских историков, в частности Покровского, который полагал, что языческие представление с принятием христианства практически не изменились:

«Продолжались и жертвоприношения, только вместо того, чтобы непосредственно отдавать духу курицу, барана, лошадь или что другое, это отдавалось духовенству, которое, предполагалось, умеет как-то ублажить соответствующих духов святых или напугать соответствующих злых духов.» (Покровский М.Н. Избранные произведения)

Однако с 1936 года оценки крещения Руси в советской историографии круто изменились. Было принято постановление Всесоюзного комитета по делам искусств при Совнаркоме Союза ССР «О пьесе „Богатыри“ Демьяна Бедного», где отмечалось, что эта пьеса «дает антиисторическое и издевательское изображение крещения Руси, являвшегося в действительности положительным этапом в истории русского народа, так как оно способствовало сближению славянских народов с народами более высокой культуры». В статье П. Керженцева, появившейся в прессе 15 ноября 1936 года, мысль о приобщении к христианству как факторе сближения славян с «народами более высокой культуры» повторялась. Однако в ней содержалось и нечто другое: идея о массовом крещении Руси.

«В названных документах были сформулированы положения, которые сыграли определяющую роль в дальнейшей разработке вопроса о «крещении Руси», а именно: введение христианства — прогрессивное явление; крещение имело массовый характер; вместе с христианством на Руси появилась письменность; христианство приобщило восточных славян к достижениям византийской культуры, содействовало их сближению с народами более высокой культуры, сближению с народами Западной Европы.» (Фроянов. «Начало христианства на Руси»)

С точки зрения потребностей феодализации рассматривал крещение Руси глава советских историков академик Б.Д. Греков, называвший принятие христианства фактом «первостепенной важности». Для академика М.Н. Тихомирова «установление христианства на Руси было крупнейшим историческим событием, прогрессом в древнерусской истории». В новейших исторических трудах можно прочитать и такое:

«Преимущества христианской религии очень хорошо осознавались древнерусской феодальной правящей верхушкой. Христианство открывало перед Русью широкие перспективы экономического и культурного развития, приобщения ее к передовым достижениям византийской цивилизации». ( Толочко П.П. «Древний Киев».)

Однако, по мнению Фроянова, крещение Руси связано было в первую очередь со стремлением укрепить господствующее положение Киева над всей Русью. Именно в этой связи он рассматривает предшествующую крещению реформу Владимира, попытавшегося сформировать языческий пантеон во главе с Перуном и тем самым превратить Киев в религиозный центр восточного славянства. Фроянов исходит в своих построениях из того посыла, что Киевская Русь являла собой конгломерат племенных союзов, не скрепленных по сути ничем кроме грубой силы. На мой взгляд это было не совсем так, а точнее совсем не так. Главная ошибка подобного подхода заключается в том, что российская историческая наука, включая царский и советский период, отрицает по сути существование жречества, как единой структуры на том основании, что летописные источники не содержат практически никаких сведений о влиянии жрецов на политику тех или иных славянских земель. Во-первых, такие сведения есть, хотя касаются они в первую очередь западных славян. Во-вторых, трудно ждать от монахов-летописцев сколько-нибудь правдивой информации о людях, с которыми они вели непримиримую борьбу. Поэтому и видим мы в летописных сводах лишь отдельные фрагменты глобального противостояния, да еще и преподнесенные только одной явно заинтересованной стороной. А между тем даже союз племен, не говоря уже о такой мощной федерации земель, какой является Киевская Русь, не может сложится вне идеологической, а в данном случае религиозной основы. Напомню, что Киевская Русь как государство сложилось в конце 9 века и просуществовало в языческом качестве более 100 лет. И представлять это государство как некий рыхлый союз земель или племен значит сильно грешить против истины. Именно в свою языческую пору Киевская Русь добивается наибольших успехов во внешней политике и охватывает территорию, о которой в пору христианскую приходится только мечтать. Смешно думать, что кучка пришлых варягов, безотносительно к какой этнической группе они принадлежали, могла силой объединить разноэтнические племена, кланявшиеся каждое своим богам. Да не просто объединить и удерживать, но и стремительно расширять границы, сокрушив Хазарский каганат и угрожая Византии. По сути отрицание единой для всей Восточной, да и Центральной Европы ведической традиции-религии приводит к тому, что точкой отсчета нашей государственности становится 10 век. Ибо никакой иной формы государственности, вне христианской традиции, наши историки не признают. Именно поэтому из их поля зрения выпадает не только Хазарский каганат до принятия его верхушкой иудаизма, но и Русский каганат , просуществовавший без малого столетие и являющейся прямым предшественником Киевской Руси. Я уже не говорю о Готской и Гуннской империях, о Русалании и Великой Скифии . А между тем ядро этих государственных образований составляют предки как русского так других народов, ныне проживающих на территории России, Украины и Белоруссии. На этом, между прочим настаивают не только антропологи, но и генетики.

Вопреки распространенному мнению, Киевская Русь не только не усилилась после принятия христианства, но и значительно ослабла, лишившись многих территорий, которые просто отпали в ходе реформ. Я думаю, никому не надо объяснять к чему приводит утрата идеологического или, применительно к тому времени, религиозного единства – к гражданской войне и распаду государства. И если в годы правления Святослава печенеги только единожды подступали к Киеву да и то неудачно, то в эпоху Владимира Святого они разоряли Русь с устрашающей регулярностью. Дон, который еще не давно арабские хронисты называли Русской рекой, стал в эпоху автора «Слова о полку Игореве» неизвестной землей. О Прикаспийских, Приазовских, Причерноморских землях и говорить уже не приходится.

Конечно, жреческая корпорация Руси не была монолитной. И хотя славянские боги почитались всем населением, но разные земли выделяли в качестве главных своих кумиров разных богов. Причем это размежевание происходило не только по территориальному, но и по социальному признаку. Так с уверенностью можно утверждать, что на территории будущего Ростово-Суздальского княжества Велеса ставили выше Перуна , по той простой причине, что главным занятием местного населения было земледелие и скотоводство. А скажем, дружинное сословие отдавало Перуну предпочтение перед Велесом. Но это вовсе не означает, что ростовские общинники не почитали Перуна, а киевские мечники игнорировали Велеса. Между прочим и в христианстве того времени было немало различных течений, чьи приверженцы враждовали друг с другом вплоть до кровавых столкновений. Поэтому утверждение, что христианизация способствовало укреплению связей земель Киевской Руси, можно принять только с очень большой поправкой во времени, и эта поправка насчитывает несколько столетий. Всерьез о православном, христианском единстве можно говорить только применительно к Московской Руси , медленно избавляющейся от так называемого монголо-татарского ига.

По мнению Фроянова, Владимир принял крещение сам и крестил Русь после совета со старейшинами едва ли не всех входивших в Киевскую Русь земель. Мне эта версия кажется сомнительной по той простой причине, что получить это согласие он просто-напросто не смог бы. Для знати такое публичное отречение от богов, которым кланялись отцы и деды, было равносильно самоубийству. Отречься от богов это вам не партбилет в сейф спрятать. Да и двигала Владимиром вовсе не забота о русской земле, а жажда власти. Перед киевским князем вдруг открылись перспективы, о которых он и не мечтал.

В конце 986 года командующий азиатской армией Византии Варда Склир поднял мятеж против императора Василия II. Император направил для подавления восстания Фоку, бывшего до того в опале и заточении в монастыре на острове Хиосе. Победив Склира в сентябре 987 года, Фока сам провозгласил себя императором и двинулся с войском на Константинополь. Вот как излагает удивительные для современников события сирийский хронист Яхья Антиохийский:

«И истощились его (Василия ) богатства, и побудила его нужда послать к царю русов – а они его враги, – чтобы просить их помочь ему в его положении. И согласился он (царь русов) на это. И заключили они между собой договор о свойстве, и женился царь русов на сестре царя Василия, после того, как он поставил ему условие, чтобы он крестился и весь народ его страны...»

Киевский князь направил византийскому императору шеститысячный корпус, состоявший из варягов и русов, которые сыграли решающую роль сначала в сражении при Хрисополе в 988 году, а потом и в битве при Авидосе, состоявшейся 13 апреля 989 года. В ходе нее умер Варда Фока, и после его смерти волнения на востоке страны сошли на нет.

Василий не спешил выполнять взятые на себя обязательства, и Владимир решил его поторопить, захватив Херсонес. Брак с Анной открывал для Владимира и его сыновей от греческой принцессы широчайшие перспективы, учитывая бездетность императора Василия. Конечно, язычника никогда бы не допустили на трон византийских императоров , а вот христианина, правителя могущественной северной державы – отчего же. Владимир, протолкнув на Византийский престол одного из своих сыновей мог добиться того, чего не удалось добиться его отцу Святославу, мечтавшему покорить Константинополь. В любом случае, этот брак сулил прибыток не только Владимиру но и всей Полянской земле. Киев резко усиливал свои позиции в федерации славянских земель и мог теперь в случае критической ситуации опереться на Византию.

«Князь Владимир взмахнул десницей, и сразу же по всему Киеву заговорили била, созывая народ на городское вече. А поверженного Перуна привязали к хвостам лошадей и потащили по мощёным киевским улицам к пристани, куда конные княжьи гриди теснили и превозмогающих утреннюю дрёму киевлян. Огромная толпа гудела и волновалась, не слыша из-за шума князя и не понимая действий его. Казалось, что ополоумевшая спьяну дружина просто решила изгнать киевлян из родного города. И прорезавшийся, наконец, сквозь шум и смятение голос Владимира пришёл как спасение в надвигающемся хаосе и безумии:
-К Днепру.
Сразу стало понятно куда, хотя мало кто понял зачем, но стесненные соседями и напирающими мечниками киевляне без раздумий бросились к воротам, испытывая облегчение от дувшего от реки ветерка.
Толпу согнали с пристани на пологий берег и сгрудили у самой воды. А потом в холодную весеннюю днепровскую воду сбросили и выволоченного за золотые волосы идола Перуна. И толпа киевская ахнула в страхе, когда тело бога тяжело плюхнулось в воду. Острые копья вонзились в это тело и оттолкнули его прочь от киевской пристани на волю неспешного днепровского течения. А Перун всё норовил приткнуться к берегу, где столь недавно ещё возвышался он, горделивый и всемогущий, над тысячами склонённых перед ним голов. Но безжалостные копья гнали и гнали его прочь, пока не вытолкнули на стремнину - туда, где он уже не был богом, а был просто бревном, покорным бездумной силе.
- Нет более в Киеве ложных богов, поганых идолов, а есть Бог истинный, которому и надлежит отныне кланяться, - крикнул выехавший на пристань князь Владимир.
Мало кто понял в то утро Великого князя - поняли только, что греческий бог не любит славянских богов и не будет терпеть их рядом с собой. А славянские боги, выходит, оказались слабее пришлого, если не сумели постоять за себя. Ждали молнии Перуна, но на небе не было ни облачка, а Даджбог и прежде равнодушный ко всему, что происходит на земле, и ныне не изменил своему обыкновению. И если победа осталась за пришлым богом, то с какой же стати киевлянам перечить Великому князю.
(С. Шведов «Белые Волки Перуна»)

В чем Фроянов абсолютно прав, так это в том, что крещение Руси не было и не могло быть актом одномоментным. Одно дело Киев с его давними связями с Византией и совсем другое Новгород, у которого и в политическом и в экономическом смысле были свои приоритеты. Под пером летописца обращение к новой вере превратилось в триумфальное шествие христианства по градам и весям Руси, однако на деле, по мнению Фроянова, все происходило далеко не так:

«Внимательный анализ источников свидетельствует о том, что так называемое «крещение Руси» означало переход в христианство киевского князя с домочадцами, близко стоящей к нему знати и какой-то части (возможно, значительной) жителей Киева, а также населения близлежащих городов и сел. Обращение в новую веру этих людей было добровольным, что понять нетрудно: ведь христианство учреждалось для поддержания господства киевской верхушки и всей полянской общины над «примученными» (покоренными) восточнославянскими племенами.» («Начало христианства на Руси»)

Язычники были в Киеве даже на исходе XII века. Ипатьевская летопись под 1194 годом сообщает о вокняжении на киевском столе князя Рюрика. Все ликовали по этому поводу: «И обрадовася вся Руская земля о княженьи Рюрикове, кияне, и крестьяни и погани, зане всих приимаше с любовью: и крестьяныя и поганыя. И не отгоняше никого же». Погаными летописец-монах называет в данном случае киевлян- язычников.

Введение христианства на Руси отнюдь не являлось безболезненным и мирным. Только, собственно, в Киевской земле оно проходило относительно спокойно. Что касается земель, подвластных Киеву, то к ним христианство входило с огнем и мечом.

«Распространение христианства за пределами Киевской земли прослеживается по историческим источникам фрагментарно и с большим трудом. Особенно скупы на рассказы о крещении подчиненных Киеву земель летописцы. Их молчание понятно: летописатели — люди, как правило, духовного звания, старались не говорить о темных сторонах христианизации Руси, а светлых было мало.» (Фроянов. «Начало христианства на Руси»)

Иоакимовская летопись, дошедшая до нас в изложении В.Н. Татищева, повествуя о крещении русских людей «просветителями» из Киева, указывает на главное средство, с помощью которого они вершили свое дело: церковники, разошедшиеся по древнерусским землям «с вельможи и вой Владимировыми, учаху люди кресчаху всюду стами и тысячами, колико где прилучися, асче людие невернии вельми, о том скорбяху и роптаху, но отрицатися воев ради не смеяху». Красноречивое свидетельство: «люди» роптали, но, боясь «воев Владимировых», принимали крещение. На лезвии мечей несли христианство восточным славянам киевские крестители.

Та же Иоакимовская летопись запомнила отдельные подробности крещения новгородцев в 989 году. Князь Владимир поручил крестить жителей города на Волхове епископу Иоакиму и Добрыне. Когда новгородцы узнали о приближении непрошеных гостей, то созвали вече и поклялись все не пускать их в город «и не дати идолы опровергнута». Народ, рассвирепев, «дом Добрыни разориша, имение разграбиша, жену и неких от сродник его избиша». И вот тогда тысяцкий Путята переправился ночью в ладьях с отрядом в 500 воинов на противоположный берег и высадился в Людином конце Софийской стороны. К нему устремилось 5 тысяч новгородцев. Они «оступиша Путяту, и бысть междо ими сеча зла». Когда одни новгородцы сражались с Путятой, другие — «церковь Преображения господня разметаша и домы христиан грабляху». На рассвете Путяте на помощь подоспел Добрыня. Чтобы отвлечь новгородцев от битвы, он повелел «у брега некие дома зажесчи». Люди кинулись тушить пожар, прекратив сражение. Устрашенные новгородцы «просиша мира». Добрыня «дал мир»: «…идолы сокруши, древянии сожгоша, а каменнии, изломав, в реку вергоша; и бысть нечестивым печаль велика». Затем он «посла всюду, объявляя, чтоб шли ко кресчению». Тех же, кто не хотел креститься, «воини влачаху и кресчаху, мужи выше моста, а жен ниже моста». Рассказ Иоакимовской летописи о крещении новгородцев не оставляет никаких сомнений относительно того, что христианство в Новгороде вводилось Владимиром насильно, сопровождаясь кровавыми столкновениями. Недаром вскоре сложилась поговорка: «Путята крести мечом, а Добрыня огнем».

«Неприятие христианства народными массами подчиненных киевским князьям земель не единственная причина медленного его распространения в Древней Руси. Тому же содействовала привязанность социальных верхов, в том числе и киевских, к языческим традициям и нравам — даже в княжеской среде XI XIII веков цепко держался культ рода и земли.
Все это, вместе взятое, указывает на узость социальной базы христианства в древнерусском обществе. Не имело оно поначалу и прочной политической основы. Общевосточнославянский межплеменной союз, для реанимации которого было принято в Киеве христианство, неудержимо рушился, и на смену ему пришли городские волости, города-государства.»
(Фроянов. «Начало христианства на Руси»)