РОЖДЕНИЕ ИМПЕРИИ

Авторский сайт писателя Сергея Шведова

КИЕВСКАЯ РУСЬ

ПОЛЮДЬЕ

Киевская Русьserg11.jpg"

Хазарский каганатkiev101.jpg"

Русский каганатkiev102.jpg

Варяго-русская империя kiev103.jpg

Призвание варягов kiev100.jpg

Ростовские русы kiev104.jpg

Начало Киевской Руси kiev106.jpg

Полюдье kiev110.jpg

Печенегиkiev107.jpg

Разгром Хазарии kiev108.jpg

Походы Святослава kiev109.jpg

Крещение Руси kiev111.jpg

Восстание волхвов kiev105.jpg

Половцы kiev112.jpg

Распад Киевской Руси kiev113.jpg


Главным мероприятием по сбору дани, а скорее налогов, центральным правительством в лице великого князя и его дружины, в Киевской Руси было так называемое полюдье. Русское полюдье подробно описано византийским императором Константином Багрянородным (948г), так что мы можем судить о нем, опираясь на вполне надежный источник.

«Зимний и суровый образ жизни этих самых Русов таков. Когда наступает ноябрь месяц, князья их тотчас выходят со всеми Русами из Киева и отправляются в полюдье, то есть круговой объезд и именно в славянские земли Вервианов [Древлян] Другувитов [Дреговичей] Кривитеинов [Кривичей] Севернее [Север] и остальных славян, платящих дань Русам. Прокармливаясь там в течение целой зимы, они в апреле месяце, когда растает лед на реке Днепре, снова возвращаются в Киев. Затем забирают свои однодревки, снаряжаются и отправляются в Византию...»

По мнению академика Рыбакова, полюдье было очень сложным мероприятием, хотя и довольно хорошо отлаженным. Вместе с великим князем в путь отправлялась не только его дружина, но и конюхи, ездовые с обозом и прочая обслуга. Естественно сотни людей не могли кружить по огромной территории 180 суток подряд, не имея пристанища и крова. Для всей этой массы людей готовились становища, которые на протяжение года поддерживались в надлежащем порядке. В становищах были «истьбы», то есть отапливаемые помещения для людей, конюшни, амбары для склада и сортирования дани, сусеки и сеновалы для заранее запасенного зерна и фуража. Становище должно было оборудовано печами для выпечки хлеба, жерновами и кузницей.

«То обстоятельство, что полюдье не проникало в глубинные области племен, а шло лишь по самой границе территории каждого племенного союза, заставляет нас задуматься над способом сбора дани. Надо думать, что механика сбора дани непосредственно с крестьянского населения была уже достаточно разработана местными князьями и определенное количество дани из отдаленных районов заранее свозилось к пунктам, через которые проходило полюдье киевского князя.
Мы не должны представлять себе полюдье как разгульный разъезд киевской дружины по весям и городам без всякого разбора. Дань была тарифицирована (это мы знаем по событиям 945 года), и, по всей вероятности, полюдье, производившееся ежегодно, посещало из года в год одни и те же становища, к которым местные князья заранее свозили обусловленную дань, то есть «везли повоз».
Маршрут полюдья отстоял на 200 - 250 километров от внешних границ племенных союзов древлян, дреговичей, кривичей и северян. Без предварительного «повоза», организованного местной племенной знатью, трудно представить себе такой большой и громоздкий механизм, как полюдье. Ведь если бы наездам прожорливой и жадной массы киевских дружинников постоянно подвергались одни и те же местности по Днепру и Десне, то население этих мест просто разбежалось бы, ушло в глубь племенной территории, подальше от опасной трассы кругового объезда. Если этого не происходило, значит, местные князья, оберегая свое положение в племени и стремясь к равномерному распределению киевской дани, гарантировали привоз фиксированной дани в становища полюдья.
Нарушение договоренности с Киевом могло привести к тому, что полюдье превратилось бы в поход против того или иного племенного союза. Поэтому полюдье следует представлять себе не как первичную форму сбора дани, а как итоговую фазу этого процесса, охватившего и местные племенные дружины.»
(Рыбаков. «Рождение Руси»)

По мнению Рыбакова, Гнездово под Смоленском, где обнаружено крупнейшее в Европе курганное кладбище, содержащее около 5 тысяч могил, было именно таким становищем. Гнездовские курганы в массе своей принадлежали кривичам . Как полагает академик, эта выросшая на местном корню знать и могла быть промежуточным звеном между Кривичской деревней и полюдьем киевского князя, которое никоим образом не могло охватить всей огромной территорией кривичей.

В данной связи возникает вопрос, а могла ли подобная сложнейшая структура, требовавшая немалых затрат и усилий по созданию становищ, сложиться за несколько десятилетий, то есть от захвата князем Олегом Киева в 882 году и до 948 года, когда ее описывает Константин Багрянородный. И описывает столь подробно далеко не случайно, поскольку собранная с земель Киевской Руси дань в значительной части попадала на рынки Константинополя. То есть мало было собрать дань ее еще надо было продать с наибольшей для себя выгодой. Скорее всего, и поход Аскольда в 862 году и поход Олега в 907 году и походы Игоря в 941 и 944 году на Константинополь были связаны именно с этим обстоятельством. Правда, Рыбаков считает князя Олега залетным то ли шведом, то ли норвежцем, который ограбил окрестности Константинополя и отбыл восвояси. Однако это версия не соответствует масштабам похода Вещего князя. Византия была слишком мощным государством, что шайка морских разбойников в несколько сотен человек могла ей всерьез угрожать. И уж тем более заключать с ней договоры.
По некоторым данным войско Олега насчитывало до 80000 тысяч человек, подошедших к Константинополю на 2000 ладей. Сила по тогдашнем меркам огромная и, возможно, преувеличенная, но ее однако вполне хватило, чтобы заставить Византию согласиться на невыгодный для нее договор, к счастью сохранившийся в Лаврентьевской летописи. Договоров, если быть точным было два, 907 и 911 годов. Известны имена людей их заключавших: послы 907 года - Карл, Фарлаф, Вельмуд, Рулав, Стемид; послы 911 года - те же, плюс Инегельд, Гуды, Руальд, Карн, Фрелав, Руар, Актеву, Труан, Лидул, Фост. По мнению Егорова, автора книги «Образование Древней Руси»:

«Только два имени из них могут быть славянскими (Вельмуд и Стемид), остальные двенадцать - скандинавского происхождения. Но что характерно, оба возможных славянина присутствуют и в узком и в широком посольствах. Послы сказали: «Мы от рода русского... ибо посланы от Олега, Великого князя русского.» Послы заключили с Византией мир и подтвердили заключенный в 907 г. торговый договор, дополнив его новыми статьями, разрешавшими возникшие проблемы: уголовные, имущественные, наследственные. Кроме того, статьи договора предусматривали выдачу преступников и возвращение беглых и украденных рабов, а также освобождение за выкуп византийцев и русских, попавших в рабство в третьих странах и привезённых на продажу в Византию (русских) или на Русь (византийцев). Отдельная статья предусматривала свободное право для русских поступать на службу императору.»

Косвенным подтверждение договора является, отмеченное Константином Багрянородным, участие русских вспомогательных судов в критской экспедиции 910 года. Но вернемся к именам. Дело в том, что мы просто не знаем, какие имена носили коренные жители Русской равнины, ростовские и донские русы, прямые потомки скифов. А между тем их язык и культура наверняка отличалась от языка и культуры славянских племен, пришедших на Днепр в начале 7 века. На это, кстати, указывает все тот же Константин Багрянородный, когда приводит название днепровских порогов на славянском и русском языках. Причем как ни пытались норманисты объяснить русские названия порогов, исходя из скандинавских языков, сделать им это не удалось. Очень может быть, что эти названия сохранились еще от скифских времен и их точный смысл уже непонятен был даже русам. Ибо за тысячу лет язык скифов, точнее носителей гаплогруппы R1a, к которой, как отмечают генетики, относится половина нынешнего населения России и значительная часть населения Скандинавии, не мог не измениться. А вот имена, восходящие к скифам, вполне могли сохраниться, как на Русской равнине, так и на берегах Балтийского моря, как южном, так и северном. (Читайте статью «Русы и Европа»)
Так что в данном случае я рискну оспорить мнение уважаемого академика: князь Олег не был свейским авантюристом, он с блеском выполнил именно ту задачу, которая оказалась не по плечу его предшественнику князю Аскольду. Последний вроде бы совершил удачный поход на Константинополь, но его суда попали в бурю на обратном пути, что привело к трагическим последствием и подорвала силы не только Киева, но и всего Русского каганата . Аскольд попытался наладить отношения с Константинополем и даже принял христианство, но этот шаг только ускорил его падение. И открыл широчайшее поле для интриг сначала Рюрику , а потом Олегу.

Между прочим, вопреки распространенному мнению, война между Аскольдом с одной стороны и укрепившийся в Приильменье новой династии(читайте статью «Призвание варягов») носила затяжной характер. Вот как академик Рыбаков комментирует сообщение на эту тему Никоновской летописи:

«Под одним годом поставлены: посылка Рюриком своего мужа в Полоцк и ответная акция Киева –«воеваше Асколд... Полочан и много зла сотвориша». Вероятно, с этим связана и война Киева против кривичей, упоминаемая В. Н. Татищевым под 875 годом («Ходи же (Осколд) и на Кривичи и тех победи»).
Полочане уже входили ранее в состав Руси, и война с ними после принятия ими Рюрикова мужа была продиктована стремлением Киева вернуть свои владения на Западной Двине. Война с союзом кривичей была обусловлена стратегической важностью Смоленска, стоявшего на том месте, где начинались волоки из Днепра в Ловать. Это была война за Днепр, за то, чтобы путь «из Грек в Варяги» не стал путем из варяг в греки.»
(«Рождение Руси»)

Рыбаков под варягами видит прежде всего скандинавов, а под русами киевлян. Что однако противоречит Иоакимовой летописи, дошедшей до нас в изложении Татищева. Вот две цитаты из «Российской истории»:

«Варяги же, тотчас пришедшие, град Великий и прочие захватили и дань тяжелую возложили на славян, русь и чудь.»

В данном случае речь идет о годах правления князя Буривоя, отца Гостомысла. Этот период закончился изгнанием варягов и торжеством Гостомысла. Второй отрывок уже непосредственно относится к кануну призвания варягов:

«Гостомысл же, предчувствуя конец жизни своей, созвал всех старейшин земли от славян, руси, чуди, веси, меров, кривичей и дряговичей, поведал им сновидение и послал избранных в варяги просить князя. И пришел после смерти Гостомысла Рюрик с двумя братья и их сородичами.»

В первом случае русь упоминается наряду со славянами и чудью, а во втором к вышеперечисленным добавляются весь, меря, кривичи и дряговичи. Таким образом, мы можем констатировать, что согласно Иоакимовой летописи и Татищеву русы были не только среди приглашенных (варяги-русь), но и среди приглашающих. В этой связи я рискну сделать одно недоказуемое пока что предположение, а что если речь в наших летописях идет вовсе не о разноэтнических племенах, славянских и финно-угорских, а о сословиях или точнее кастах, характерных, между прочим, для ариев в Индии, где словене – это жрецы, русы – каста воинов, чудь, а точнее чадь(в ПВЛ есть упоминание о старшей чади, как о правящем сословии) – это боярство, мерь – это городские общинники, а весь – общинники сельские. Лев Прозоров в своей книге «Боги и касты Древней Руси» довольно убедительно доказал, что наши предки делились на три касты или варны, имевших своих богов-покровителей, причем эти касты были самодостаточны, а их взаимоотношения не сводились к прямому подчинению касты общинников воинам и жрецам. Нет каждая из каст выполняла свои функции и имела своих старейшин. Безусловно, общинники, земледельцы и ремесленники, платили как жрецам так и воинам, то есть словенам и русам, за выполнение ими своих функций. И эти выплаты были освещены временем. Причем в данном случае речь идет не об отдельных людях, а именно о родах, составлявших ту или иную касту. Упоминание старшей чади, скорее всего, указывает на то, что прежняя кастовая система начинает распадаться. Появляются люди, не принадлежащие к кастам, зато обладающие силой и немалыми финансовыми возможностями. Что касается упомянутых выше кривичей и дряговичей, то здесь речь идет о племенах, не входивших изначально в трехчленную структуру словенской общности, а присоединившихся к ней впоследствии. Логично в этой связи, что, устав отбиваться от варяжских набегов, прильменцы(назовем их так) обратились за поддержкой к варяжской руси (варяги-русь) для разрешение своих проблем.
Повторюсь, все вышеизложенное – это гипотеза. Но это не отменяет того факта, что в призвание Рюрика участвовали русы. И дело было не столько в варяжских набегах, сколько в активизации Хазарского каганата , решивший прибрать к рукам Волжский торговый путь с помощью венгров, печенегов , гузов и волжских болгар. Что никак не могло устроить ни население, ни правителей Русского каганата, образовавшегося в результате гражданской войны начала 9-го века в Хазарском каганате, после принятия хазарской верхушкой иудаизма. Судя по всему, Хазарский каганат блокировал торговлю русов на Волжском торговом пути, тем самым, спровоцировав их активность на византийском направлении. Военным действиям предшествовала попытка русов договорится с Византией миром, однако понимания в Константинополе они не встретили, если верить Бертинским анналам (839г.), которые отмечают появление посланцев загадочного кагана русов при дворе императора франков Людовика Благочестивого. Попытка Аскольда надавить на Константинополь завершилось неудачей, столь же неудачной для него оказалась война с печенегами, в которой погиб его сын и наследник. В ПВЛ красочно описаны нападение Олега на Киев под видом купца, пленение и смерть Аскольда, но это позднейшая легенда, в основе которой, скорее всего, лежит тот факт, что Киев достался Вещему князю без боя. От неудачника Аскольда отвернулись все, включая ростовских и донских русов, которые впоследствии составили ядро Олегова войска, осадившего Константинополь.

«Условия договора 907 года, приведённые в изложении в ПВЛ, таковы, что без военного давления ни один византийский император на них бы не согласился. Если не обращать внимания на военную контрибуцию, то эти договоры не декларируя де-юре русским торговых преимуществ, а лишь ставя Русь (варваров) в положение равное Византии - первому государству мира, создают эти преимущества де-факто. Говоря современным языком, создают для торговли условия наибольшего благоприятствования, что не было обычной практикой средневековья. Торговля ведётся беспошлинно. Учитывая несоизмеримую разницу между числом русских купцов в Византии и греков на Руси в пользу русских, очевидно, что это гигантские суммы, недополученные Византийской казной. Другим таким же преимуществом было отмена «берегового права» - основной нормы той эпохи. Смысл «берегового права» - горе потерпевшим крушение и выброшенным на берег, местные владетели их товар конфисковывали, а самих купцов и моряков продавали в рабство. Договор 911 года закреплял взаимные обязательства по оказанию помощи потерпевшим кораблекрушение.»(Егоров. «Образование Древней Руси»)

Судя по всему, успехи Руси на византийском направлении произвели впечатление на правителей Хазарского каганата, и они заключили договор с Олегом. Другое дело, что соблюдать этот договор они не собирались. Хазары, точнее гвардейцы кагана, напали на возвращавшихся с большой добычей из Закавказья русов 913 году. По некоторым данным Вещий Олег погиб именно во время этого похода. История повторилась в 944 году. Так что у Святослава был отличный повод для войны с коварными хазарами. И эта война закончилась полным разгромом Хазарии .