РОЖДЕНИЕ ИМПЕРИИ

Авторский сайт писателя Сергея Шведова

КИЕВСКАЯ РУСЬ

ПОХОДЫ СВЯТОСЛАВА

Киевская Русьserg11.jpg"

Хазарский каганатkiev101.jpg"

Русский каганатkiev102.jpg

Варяго-русская империя kiev103.jpg

Призвание варягов kiev100.jpg

Ростовские русы kiev104.jpg

Начало Киевской Руси kiev106.jpg

Полюдье kiev110.jpg

Печенегиkiev107.jpg

Разгром Хазарии kiev108.jpg

Походы Святослава kiev109.jpg

Крещение Руси kiev111.jpg

Восстание волхвов kiev105.jpg

Половцы kiev112.jpg

Распад Киевской Руси kiev113.jpg


В 966 году Византия устами императора Никифора Фоки (963-969гг.) расторгла невыгодный договор с Болгарией. Более того, император стал обращаться с царем Болгарии Петром как со своим вассалом, повелев ему выставить заслоны против венгров, опустошавших владения византийцев. Однако царь Петр, в общем-то лояльно относившийся к Византии и даже отправивший в Константинополь своих сыновей, отказался выполнить распоряжение Никифора. Византия и Болгария стали врагами.

Именно в это время на Нижний Дунай приходит Святослав с войском, якобы по просьбе императора, дабы устрашить строптивого Петра. Однако византийские источники, описывающие эту коллизию, полны недомолвок, противоречий и явного нежелания признавать союз русских с болгарами, который, судя по переходу к Святославу 80 болгарских городов, обозначился уже при первом появлении русских на Дунае. Подтверждением этого союза является и реакция Никифора Фоки на известие о появлении Святослава в Болгарии:

«Узнав о появлении русских, Никифор начал спешно готовиться к обороне своей столицы: «снарядил закованную в железо конницу, изготовлял метательные орудия и расставлял их на башнях городской стены»; Босфор был перетянут огромной железной цепью. Союзников, якобы «повиновавшихся императору», так не поджидают.» (Рыбаков. «Рождение Руси»)

Лев Прозоров полагает, что союз Святослав заключил не с царем Петром, а с болгарскими язычниками, утратившими свои позиции после крещения Болгарии и жаждавшие реванша. Не стоит сбрасывать со счетов и устремления самого Святослава только что сокрушившего Хазарский каганат и преисполненного решимости расширить границы своей державы не только на восток, но и на запад. Не думаю, что Святослав, потомок выходцев из южно балтийских земель, остался равнодушным к войне, которую вели славянские княжества против императора Оттона, за свои земли и славянскую веру. Подорвав силы Византии и обеспечив ее нейтралитет, Святослав мог диктовать свои условия Ахену и Риму. Болгария представляла идеальный плацдарм для ведения войны против врагов славянской веры. И далеко не случайно, каган русов, считал Переяславец центром своей империи.

«Не любо ми есть жити Кыеве. Хощю жити Переяславьци в Дунай, яко то есть среда земли моей, яко ту вься благая съходяться: от Грьк - паволокы [шелк], злато, вино и овощеве разноличьнии [фрукты], ис Чех и из Угьр - съребро и комони, из Руси же -скора и воск и мед и челядь.»

Какими бы извилистыми не были пути, приведшие Никифора Фоку на византийский престол, сам он оставался прежде всего полководцем. Надо полагать, на него произвело большое впечатление крушение Хазарского каганата. Арабский хронист Ибн Хаукаль пишет, что русы в каганате свирепо обрушивались на синагоги, мечети и церкви. Война с хазарами носила кроме всего прочего еще и религиозный характер, и византийский император не мог не сделать из этого надлежащих выводов.

«Никифор особенно пестовал и холил среди прочих войск клибанофоров, или, как их ещё называют, кактафрактов, панцирную конницу. Доспех клибанофора был чрезвычайно тяжёл, ему даже щита уже не полагалось. Такой степени защиты воина и коня достигнут только рыцари на исходе Средневековья, в XV-XVI веках, когда упавший наземь рыцарь и впрямь не мог подняться самостоятельно, но зато выходил невредимым из-под града ударов.
Разумеется, такой доспех, покрывающий и коня, и всадника, был очень недёшев. Тем более недёшев, что ремесло в Византии ещё далеко не достигло того уровня, что в Европе времён битвы при Грюнвальде и Столетней войны, а снабжал им Никифор не малочисленную прослойку феодалов, а византийские армии.»
(Прозоров. «Святослав Хоробре»)

Однако Никифор в своих стремлениях укрепить армию накануне возможной кровопролитной войны перегнул палку и настроил против себя едва ли не все население Византии. Ко всем неприятностям, обрушившимся на императора добавилась еще и засуха. Начался голод. Никифор не только не сделал ничего, чтобы помочь голодающим, но даже вдвое поднял цену на казённый хлеб. Что в этих условиях вытворяли частные хлеботорговцы, можно только гадать. И в довершение к этим обрушившимся на Византию бедам пришла весть о смерти царя Петра. Болгария оказалось под властью кагана русов Святослава, о намерениях которого в отношении Византии нетрудно было догадаться.

Надо отдать должное Никифору Фоке, он сумел извернуться в критической ситуации и натравить на Киев печенегов. Святославу в срочном порядке пришлось возвращаться в «матерь городов русских», дабы избавить город от осады. Печенеги не стали дожидаться грозного кагана русов и поспешно покинули окрестности Киева.

Пока Святослав делил столы между сыновьями и хоронил мать, в Константинополь прибыло болгарское посольство. Император в этот раз принял их благосклонно и даже выразил сочувствие бедствиям соседей. Однако реальной помощи не оказал. Зато отпустил на родину Бориса и Романа, сыновей умершего царя Петра, которые и возглавили мятеж против русов, вспыхнувший в Болгарии.

Воевода Волк, оставленный Святославом в Болгарии, был захвачен врасплох таким развитием событий и оказался в осаде раньше, чем успел собрать под свою руку, разбросанные по городам гарнизоны, которые, судя по всему, были просто вырезаны. В Переяславце не хватало припасов. И хотя русы отбивали приступ за приступом, становилось очевидным, что город им не удержать. Волку ничего другого не оставалось, как заключить с мятежниками перемирие и покинуть Переяславец.

У самых пределов Руси, в устье Днепра, ладьи воеводы Волка повстречались с войском Святослава и новой силой — союзными печенегами. Дружины рассерженного Святослава и печенежская конница ворвались в Болгарию. С другой стороны в Болгарию вторглась мадьярская орда.
Устюжский летописец говорит, что переяславцы пытались обороняться от Святослава и даже решились на вылазку. Силы у сторонников царя-христианина были немалые, и какое-то время даже казалось, что они побеждают, но князь переломил ход сражения мощным ударом и на плечах бегущего неприятеля ворвался в город.
Святослав вновь провозгласил Переяславец своей столицей и начал возобновленное правление Болгарией с расправы над изменниками. Центром мятежа был Филлипополь, будущий Пловдив, основанный и нареченный в свою честь ещё отцом Александра Македонского Филиппом. Святослав взял Филлипополь едва ли не с налёта, захватив в плен наследника Бориса и его брата Романа.

«Святослав не стал лишать Бориса и Романа знаков царской власти. Он уже не был «царём болгарам». Он был правителем исполинской державы от Волги до Родопских гор, от Ладоги до злополучного Филлипополя. В Новгороде от его имени правил его сын Владимир, в Киеве — Ярополк, во Вручае — Олег, в Тмутаракани — загадочный «Сфенг».
И пусть в новой вассальной столице правит пощаженный, то есть — вспомните «Ряд людской» — как бы усыновлённый им Борис. Князьком «под рукою» великого князя Переяславецкого и всея Руси Святослава больше, князьком меньше…»
(Прозоров. «Святослав Хоробре»)

Осенью 969 года дружины русов вторглись в земли Византийской империи. А в Константинополе между тем совершился переворот. Иоанн Цимисхий собственноручно зарубил своего брата Никифора Фоку и взошел на императорский трон.

Слухи о приближении русов повергли Константинополь в панику. И хотя вести с полей сражений чаще всего приходили победные, Святослав продвигался вперед и очень скоро его войска достигли стен Аркадиополя. А это три-четыре дня пути до Константинополя. Тут поневоле призадумаешься, а призадумавшись ужаснешься.

Именно под Аркадиополем состоялась битва решившая исход компании. По мнению Прозорова, в чудовищной сече не получила преимущество ни одна из сторон. Академик Рыбаков считает, что битва была проиграна Святославом. Но в любом случае, о поражении в войне говорить было преждевременно. Для штурма Константинополя у Святослава не хватало сил, а потому он пошел на переговоры, предложенные ему византийцами.

Святослав заключил мир с Цимисхием. Русские войска, получив выкуп, покидали Фракию, но Болгария и Македония оставалась за Святославом. Казалось, война закончилась, но в Константинополе отлично понимали, какую опасность представляет для них русы, укрепившиеся по соседству. Именно поэтому Цимисхий поспешил заключить мир с мусульманами, чтобы сосредоточить все имеющиеся силы для войны в Болгарии. По длинным горным ущельям — «клисурам» — византийская армия одним броском вышла к столице Болгарского царства — Преславе. В это же время в Дунай двинулся огромный имперский флот, снабжённый последним словом византийской военной техники, «греческим огнём». Как и почему византийцам удалось незамеченными подобраться к самому сердцу Болгарии остается загадкой. Не мог Святослав оставить без охраны ущелья и, судя по дальнейшим событиям, он войска там все-таки оставил.

«Иоакимовская летопись говорит, что именно в это время князь Святослав казнил своего брата-христианина Глеба, и обрушил кары и казни на бывших в войске христиан. Таковые, преимущественно, могли быть именно знатными болгарами («наиболее родовитых и влиятельных»).
Потом князь, по той же летописи, отправил гонцов в Киев с приказом истребить все церкви. Ранее она упоминает, что именно Святослав уничтожил церковь Николая Угодника на могиле лжекнязя, отступника Оскольда.»
(Л. Прозоров. «Святослав Хоробре»)

Так что предателем, пропустивших византийцев к Преславе, был скорее всего родной брат Святослава. Иначе трудно объяснить казнь Глеба и кары, обрушившиеся на христиан, к которым Святослав прежде проявлял терпимость.

Общая численность византийской армии достигала нескольких сот тысяч, только клибанофоров, тяжело вооруженных всадников, в ней было 13 тысяч, плюс 15 тысяч закованных в сталь пеших гвардейцев. С войском шли осадные машины и камнемёты.
Подобравшись к Преславе в момент, когда русский гарнизон почти полностью находился на учениях за стенами города, ромеи, под вопли, грохот тимпанов и рёв труб кинулись в атаку. Однако русы не дрогнули и стояли до тех пор пока в городе не закрыли ворота и не изготовились к обороне. Они полегли все до единого.
Только к утру следующего дня войско Иоанна Цимисхия прорвало первый круг обороны руссов, и ворвалось в крепость. Часть русов заперлась во дворце. На исходе вторых суток штурма, не желая больше терять людей, император приказал закидывать дворец горшками с зажигательной смесью. Однако часть русов все-таки вырвалась из Преславы, прорубив себе дорогу сквозь плотные ряды византийцев.

По дороге к Доростолу, как сообщает византийский хронист Скилица, Цимисхий «отдал на разграбление своему войску захваченные многие города и крепости». Можно уяснить лишь одно — перед осадой Доростола произошла ещё одна битва войска Святослава с армией Цимисхия. Битва длилась целый день, до самого вечера. Перевес клонился то на одну сторону, то на другую, и Скилица даже насчитывает двенадцать переломных моментов, изменявших ход битвы. К вечеру русы, однако, отступили в Доростол, и поле битвы осталось за их противниками. По Дунаю к городу подошел византийский флот. Кольцо вокруг города замкнулось. Началось долгое, трёхмесячное Доростольское сидение.

Святослав укрепил город вырытым ночью глубоким рвом под его стенами. А через несколько дней лично возглавил вылазку за продовольствием. Русы собрали мешки зерна и прочего припаса, и отплыли в крепость. На обратном пути они высадились на берег и атаковали один из обозов армии Византии, разогнав обозников по кустам и присоединив обозное добро к своей добыче. На следующий день русы предприняли еще одну вылазку, изрубив и сломав осадные орудия. Обслуга бросилась врассыпную.

21 июня 971 года русы вновь вышли из крепости. Они построились, как обычно, стеною, выставили копья и ударили на врагов. На сей раз натиск русов был столь страшен, что над многократно превосходящими числом ромеями нависла угроза поражения. В решающий момент битвы вдруг в тылу византийцев поднялся страшный ветер, и разразилась настоящая буря, погнавшая облака пыли в глаза наступавшим русам, которым пришлось вновь отступить.

На следующий день к императору явились послы Святослава с предложением мирных переговоров. Цимисхий с величайшей радостью согласился на переговоры. Возможно, император чувствовал, что ещё одного такого же удара византийцам не выдержать, что силы его войска тают с каждой вылазкой русов. Между тем, за его спиной в Константинополе уже зашевелились враги.

«На следующий день два государя встретились, возможно, впервые увидев друг друга Лев Диакон описывает эту встречу, что называется, в красках. По берегу Дуная к месту переговоров подъехала группа «сверкавших золотом всадников», во главе с императором, наверняка облачённым в парадные доспехи, включая традиционный Стефанос — украшенный зубчатым венцом шлем императоров Второго Рима. С другой стороны подгребла русская ладья. В ней сидело сорок дружинников Святослава. В белых рубахах, с бритыми подбородками и головами, они на взгляд византийцев, мало отличались друг от друга. А Святослав грёб веслом наравне со всеми. Князя отличали от дружинников вовсе уж белоснежная чистота одежд, золотая серьга с рубином и двумя жемчужинами в одном ухе и прядь волос, свисавшая к этому уху от макушки («признак знатности рода», отмечает Лев Диакон). Среднего роста, курносый, длинноусый, с крепким затылком и широкой грудью, князь сидел на гребной скамье на всём протяжении беседы с повелителем Восточно-Римской империи. Светло-синие глаза угрюмо смотрели из-под кустистых, мохнатых бровей.» (Прозоров. «Святослав Хоробре»)

По договору, добыча русов оставалась при них, и выплачивалась ещё и мера зерна, два медимна — около 20 килограмм — на человека. Вернуть требовалось только пленных. Но они покидали Болгарию, оставляя ее на милость византийского императора.

На обратном пути из Болгарии в Киев Святослав погиб в схватке с печенегами. Подробности его смерти читайте в статье «Князь Святослав», размешенной на этом сайте.