РОЖДЕНИЕ ИМПЕРИИ

Авторский сайт писателя Сергея Шведова

КИЕВСКАЯ РУСЬ

НАЧАЛО КИЕВСКОЙ РУСИ

Киевская Русьserg11.jpg"

Хазарский каганатkiev101.jpg"

Русский каганатkiev102.jpg

Варяго-русская империя kiev103.jpg

Призвание варягов kiev100.jpg

Ростовские русы kiev104.jpg

Начало Киевской Руси kiev106.jpg

Полюдье kiev110.jpg

Печенегиkiev107.jpg

Разгром Хазарии kiev108.jpg

Походы Святослава kiev109.jpg

Крещение Руси kiev111.jpg

Восстание волхвов kiev105.jpg

Половцы kiev112.jpg

Распад Киевской Руси kiev113.jpg


Прежде чем перейти к непосредственному описанию событий, приведших к созданию Киевской Руси, следует сказать несколько слов о человеке, возглавившем этот процесс. Речь пойдет об Олеге Вещем– кто он и откуда родом? Для норманистов ответ очевиден – скандинавский ярл, то ли швед, то ли норвежец. Для человека думающего и обладающего хотя бы небольшими познаниями в истории европейского Средневековья далеко не все так просто. Добро бы Олег правил от имени своего племянника по матери Игоря до его совершеннолетия, но ведь Вещий князь продолжает править и после того как сестричад входит сначала в юношеский, а потом в зрелый возраст. Причем, нет никаких сведений о том, что кто-то у него эту власть оспаривал. На этом основании исследователи делают вывод, что Игорь был человеком нерешительны и недалеким. Однако дело здесь вовсе не в личных качествах Игоря и Олега, точнее не только в них, а в обычаях, бытовавших в то время на севере и востоке Европы, то есть в той ее части, которая населялась носителями гаплогруппы R1a и включала в себя территорию Русской равнины, Скандинавии и южного побережья Балтийского и Северного морей. Заселение этих территорий происходило еще во времена Великой Скифии, поскольку гаплогруппа R1a берет свое начало как раз от скифов. Именно носители этой гаплогруппы в интересующую нас эпоху называли себя русами. Подробнее об этом читайте в статье «Русы и Европа», а здесь я лишь отмечу, что русами себя называли прежде всего люди, принадлежащие к воинской касте.(Статья «Ростовские русы») Но и эта каста не была однородной, особняком в ней стояли так называемые королевские или царские роды, ведшие свою родословную напрямую от богов. Именно представители этих родов имели наследуемое право на власть и первенство. К такому роду в частности принадлежали Меровинги и Рюриковичи. Любопытно, что Пипиниды( Каролинги), дабы отстранить Меровингов от власти вынуждены были заручиться поддержкой Римского папы и возглавляемой им церкви, а также совершить помазанье на царство, подобно византийским императорам. Меровинги и Рюриковичи в такой процедуре не нуждались, поскольку их право на власть было наследственным. Равным образом и Вещий Олег не совершал никаких обрядов, которые бы подтверждали его право на власть. Следовательно, он был носителем королевской, царской крови. Насколько важной для правителя в Средние века было право крови, можно увидеть из сватовства Ярослава Мудрого к дочери короля свеев Олофа Шётконунга, женатого на ободритской княжне по имени Эстрид. Причем эти события происходят спустя полтора века после того, как Рюриковичи утвердились на Руси, в землях уже принявших христианство. Вот что пишет по этому поводу в своей хронике Адам Бременский:

«…Король свеев был истый христианин и взял себе в жёны славянскую девушку именем Эстрид Ободритскую (Estred nomine de Obodritis). Она родила ему Якоба и дочь Ингегерд, ту самую, на которой женился благочестивый король Руссии Ярослав (rex sanctus Gerzlef de Ruzzia)».

Но исландские саги дополняют эти сведения. Оказывается до Ярослава к Ингеред сватался норвежский конунг Олав Харальдссон, вошедший в историю под именем Олава Святого.

«Норвежскому конунгу было отказано, причём в самой уничижительной форме. Олоф Шётконунг, согласно саге, ответил ему, что толстяк Олав Харальдссон и надеяться не смеет получить Ингегерд, поскольку она как по линии отца, так и по линии матери – королевской крови. Поскольку происхождение Олава Харальдссона по отцу было бесспорно королевской крови, то упрёк в том, что Олав Харальдссон – неровня Ингегерд, можно отнести к его матери Асте Гюдбрандсдоттер, женщине знатной, но не королевской крови. Правота нашего предположения подтверждается тем, что в жёны Олаву вместо Ингегерд была тут же предложена её сводная сестра именем Эстрид, старшая дочь короля от наложницы Эдлы, знатной вендской девушки, но не королевского происхождения. Такая партия, видимо, рассматривалась как более подходящая Олаву, с чем согласился и он сам, женившись на Эстрид.» (Лидия Грот. «Шведские викинги не могли создать Древнерусское государство»)

Судя по всему, у Ярослава Владимировича с королевской кровью все было в полном порядке, как со стороны отца, так и со стороны матери. Кстати, Лидия Грот высказывает в этой статье, отвечая на вопрос читателя, еще одну, для многих, возможно, неожиданную мысль, само понятие «королевская кровь» не обязательно связано с государственной властью. Иными словами «король свеев» вовсе не предполагает обязательного наличия «королевства свеев», которого, к слову, в описываемую эпоху действительно не существовало. Собственно, это вполне согласуется с положением последних Меровингов в королевстве Франков, где вместо них правили мажордомы. Но этих мажордомов никто королями не называл и им потребовалась поддержка католической церкви в лице римского папы и византийский обряд помазания, чтобы утвердить свою власть. В своем романе об Вещем князе я далеко не случайно назвал Олега «Сыном Чернобога», то есть Велеса. По моему мнению, который я обосновываю в статье «Князь Олег», Вещий был франком из рода Меровингов. Между прочим, некоторые византийские хронисты Олега называют именно франком. Но одновременно с тем он был еще и русом, но не по этнической, а по кастовой принадлежности. А русами по этнической принадлежности были как раз коренные обитатели Русской равнины, давшие название стране – Русь. Именно отсюда с Русской равнины, роды руссов расселялись по Скандинавии и на побережье Балтийского и Северного морей, объединяясь там в племенные союзы с кельтскими и венедскими родами. И когда послы Олега в договоре с византийцами заявляют «мы от рода руского», то они имеют в виду не этническую свою принадлежность, а кастовую, сословную, хотя изначально в понятие «рус» входила именно этническая принадлежность. Но уже в эпоху Рюрика, ростовские русы делились по тому же сословному принципу на «русов», то есть воинов-дружинников и на общинников-мирян, известных нам из летописных источников как меря, невесть с какого бодуна объявленных финно-уграми только на том основании, что они не славяне. То, что мурома, меря, мещера, голядь не были славянами, это чистая правда, поскольку они были русами, потомками скифов, заселивших русскую равнину 4-5 тысяч лет тому назад.(Читайте статью «Великоросы») Русы и венеды этносы гораздо более древние, чем славяне. А славяне это народы, возникшие из родов венедов, фракийцев и русов в результате этногенеза. Поэтому совершенно бесполезно искать прародину славян, поскольку такой никогда не существовало. И народы, ныне говорящие на славянских языках формировались в разное время и при различных обстоятельствах.

В седьмом веке два племени венедов, радимичи и вятичи, не столько «ославяненные», сколько обрусевшие, переселились на Русскую равнину, смешавшись частично с автохтонами-русами, положив тем самым начало формированию русской нации. Эти события описаны мною в романе «Шатун», где мне пришлось русов вывести под этнонимом «урсы», дабы не запутать окончательно читателя, привыкшего считать, что русы это русские. Что верно лишь отчасти. Столь же отчасти, сколь современные шведы – это свеи, поскольку в образовании шведской нации участвовали гёты и все те же венеды.
В принципе нет большой разницы между варягами-русами, франками-русами и свеями-русами, поскольку в данном случае речь идет не об этнической, а о кастовой принадлежности, тем более, что истоки родов, из которых все они вышли следует искать на Русской равнине. Тем более, что никаких германцев, в смысле дойче, в обозреваемую нами эпоху на севере Европы просто не было. Не выявлено, кстати, и германской гаплогруппы, в отличие, скажем от скифско-славянской(R1a) и кельтской (R1b), к последней кстати принадлежит большинство населения Дойчелэнда. То есть единство германское даже в большей степени основано именно на общности языка, чем единство славянское, ибо среди славянских народов в большей или меньшей степени, но носители гаплогруппы R1a присутствуют обязательно. Таким образом расистскую, националистическую составляющую, бесспорно присутствующую в норманизме можно списывать в архив. Ибо ни свеи, ни гёты генетически германцами не были. Проблема здесь в другом – в способности тогдашнего населения Швеции создать государство на огромных территориях Восточной Европы. Все дело в том, что согласно шведским ученым, с выводами которых нас познакомила Лидия Грот, в эпоху Рюрика население Швеции было столь малочисленным, что его не хватало даже для создания государства на собственной территории. Ибо государственные институты штука дорогая и чтобы прокормить кучу управленцев требуются усилия многих людей. Нам ли этого не знать…

«В работе Хиенстранда «Forntida samhallsformer och arkeologiska forskningsprogram» (Stockholm, 1982) даётся более обширная демографическая статистика области Мэларен, в рамках которой, для показа динамики демографического развития, приводятся данные, начиная с первых веков н.э.: 100 г., 500 г. и 1050 г., т.е. конец эпохи железа в Швеции и конец эпохи викингов. В области Мэларен на начало нашей эпохи (100 г.) предположительно было 3000 человек, к началу VI в. (500 г.) – 9500 человек и, соответственно, к концу викингской эпохи, как было приведено в тексте статьи, 40000-43000 человек. Но тогда в IX веке в самой населённой части территории свеев могло быть, при равных благоприятных условиях, не более 30 000 человек. Мы не располагаем сведениями о том, какие земли ещё находились под рукой короля свеев. Известно только, что процесс объединения вокруг уппсальской династии проходил медленно и был растянут на столетия. Вероятнее всего, ядро свейских земель не выходило за пределы области Мэларен. Но страна, общее население которой, включая стариков, больных, женщин и детей, составляло не более 30 000 человек, явно не обладала достаточными возможностями для того, чтобы обеспечить как материальными, так и человеческими ресурсами те грандиозные походы в Восточную Европу, которые грезятся современным норманистам.
Иначе говоря, населения Швеции вплоть до XIII в. не хватало для объединения его в раннее государство, поскольку «просторы» Швеции были для него великоваты. Как же его могло хватить для завершения политогенеза на необъятных в сравнении со Швецией того времени просторах Восточной Европы?»
(Лидия Грот. «Шведские викинги не могли создать Древнерусское государство»)

Конечно, сотня викингов во главе с конунгом могла напасть и ограбить город вроде Ладоги или страшно сказать Парижа, поскольку население большинства европейских городов тогда не превышало нескольких тысяч человек. Но вот проникнуть вглубь покрытой лесом территории эти грабители вряд ли рискнули. Их просто истребили бы из засад, ибо любая броня прошивается стрелами с легкостью, а пахари русской равнины были еще и профессиональными охотниками. Завалить опрометчивого гостя, забредшего в чужие земли для них было парой пустяков.

А между тем, эти свейские парни покусились на Константинополь, самый населенный и самый укрепленный город тогдашнего мира, раз в десять превосходящий численностью населения тогдашнюю Швецию. А возглавляли этих отчаянных рубак бояре Рюрика Аскольд и Дир. Все это согласно официальной версии, основанной на «Повести временных лет». Я понимаю, что Нестор, описывавший эти события спустя двести лет мог что-то напутать, а мог и сознательно ввести потомков в заблуждение. Ибо упоминать о династии, правившей Киевом до прихода Вещего Олега с малолетним Игорем в его время было крайне рискованно. Можно было поплатиться не только местом придворного летописца, но и головой. О размахе похода Аскольда пишут византийские и венецианские хронисты:

«Потом набег росов (это скифское племя, необузданное и жестокое), которые опустошили ромейские земли, сам Понт Евксинский предали огню и оцепили город (Михаил в то время воевал с исмаилитами). Впрочем, насытившись гневом божьим, они вернулись домой – правивший тогда церковью Фотий молил Бога об этом – а вскоре прибыло от них посольство в царственный град, прося приобщить их божьему крещению. Что и произошло.» (Продолжатель Феофана)

«В это время народ норманнов (Normannorum gentes) на трёхстах шестидесяти кораблях осмелился приблизиться к Константинополю. Но так как они никоим образом не могли нанести ущерб неприступному городу, они дерзко опустошили окрестности, перебив там большое количество народу, и так с триумфом возвратились восвояси. (Иоан Диакон. «Венецианская хроника», рубеж X-XI в.в.)

Если поход осуществлялся из Киева, а судя по всему, это было именно так, то русы приплыли в Константинополь на ладьях-однодеревках. В основание такой ладьи клался цельный выдолбленный ствол дерева твердой породы. Русские летописи и произведения византийских писателей сообщают, что на одной ладье русов помещалось от 40 до 60 вооруженных воинов. Приготовление ладьи требовало большого умения и значительной затраты времени. Скандинавы таких ладей строить не умели. Но дело даже не в этом. Перемножьте 360 на 50 и вы получите армию в 18 тысяч человек. В принципе такая армия могла устрашить византийцев, более того с меньшим числом людей в Константинополь и соваться не следовало. Допустим, Иоанн Диакон приврал и норманнов, то есть северян было в два раза меньше, но 9 тысяч неважно свеев или данов, это тоже немыслимая цифра. Сколько же тогда людей привел на Русь Рюрик, если под началом его бояр было столько народу? 50 тысяч? 100 тысяч? Но такого количества дармоедов не могла бы прокормить ни будущая Новгородская земля, ни город Киев, небольшой городишко, опять же согласно официальной версии. И девяти тысяч не прокормил бы, не говоря уже о восемнадцати тысячах Иоанна Диакона. Более того, такое количество людей просто не дошло бы от Ладоги до Киева без посторонней помощи. При таком раскладе о свеях можно забыть навсегда. Такой массовый исход населения, естественно мужского, обязательно так или иначе был бы зафиксирован если не в письменных источниках, то в устных преданиях. В конце концов дошли же до нас сведения о готах, гуннах, вятичах, радимичах и прочих племенах переселенцев.

«Продолжатель Феофана рассказывают о неожиданном уходе руси из под Константинополя. Иоан Диакон - о триумфальном возвращении восвояси. Нестор и византийских хронограф из брюссельского кодекса о буре, уничтожившей флот русов. Возможное развитие событий таково: Фотий в отсутствии императора и армии почёл за благо откупиться от руси, но не очень об этом в последствии любил говорить, хотя это не было предосудительным. Русский флот отбыл с большой добычей, но на обратном пути действительно был застигнут бурей с катастрофическими последствиями.» (Егоров. «Образование Древней Руси»)

Однако трагическую судьбу Аскольда предопределил не столько удачный или неудачный поход на Константинополь, сколько принятие христианства. Во всяком случае в послании 867 года русы характеризуются Фотием как подданные императора, дружественные Византии. О взаимоотношениях Византии, Хазарии и Русского каганата я подробно пишу в статье «Призвание варягов», а здесь лишь отмечу, что большую роль в призвании Рюрика сыграли ростовские русы. Собственно, Рюрика и призывали для того, чтобы с его помощью остановить Хазарскую экспансию по Волжскому торговому пути. И надо сказать, что в конечном итоге русы с этой задачей справились, ибо к средине десятого века, по меткому выражению историка С.А Плетневой:

« Хазарский каганат только в воображении кагана представлял собой какую-то заметную политическую единицу.»

Но в конце века девятого, Хазарский каганат был еще силен и представлял серьезную опасность для окружающих его племен и народов. Византия в эту пору выступает союзницей хазар, а потому принятие Аскольдом христианства не могло не спровоцировать войну между сторонниками Рюрика и Киевом. Обычно историки рассматривая отношения Новгорода и Киева, Олега и Аскольда напрочь забывают о населении огромной территории, позднее названной Ростово-Суздальской землей. А между тем, Олег просто не смог бы двинуться на Киев, имея в тылу территорию, заселенную недоброжелателями. Не надо забывать, что дружина Рюрика была немногочисленной. Тысяча человек от силы. Дай бог удержать Ладогу и прилегающие земли. Следовательно, для того, чтобы установить контроль над огромной территорией варяги нуждались в поддержке местного населения. Однако простым общинникам, заселявшим будущую Новгородскую землю, до Киева никакого дела не было. Собственно, приглашение Рюрика было отчасти связано с тем обстоятельством, что этнически разнородные племена, готовые героически сражаться за свою территорию, отнюдь не горели желанием защищать земли даже ближайших соседей, не говоря уже о дальних. Но кроме простых общинников-мирян в Поочье и на Дону имелась и сословие или каста воинов-дружинников, именовавших себя русами. Именно эти русы в начале девятого века в результате кровопролитной войны, разразившейся в Хазарском каганате после принятия его верхушкой иудаизма, создали Русский каганат. Историю создания Русского каганата я описал в романе «Варяжский сокол».
Именно посланцы Русского каганата были заподозрены при дворе Людовика Благочестивого в шпионаже в пользу вовсе не шведов, как пишут многие историки, и даже не свеев, а свеонов племени родственном вятичам, оставшихся после ухода последних на Русскую равнину на южном побережье Балтики. Эти посланцы русского кагана сначала попытались заручиться поддержкой Византии, а потом отправились с той же целью на север Европы. Этот вояж указывает между прочим на то, обстоятельство, что побережье Балтийского моря отнюдь не было для жителей Русской равнины неведомой землей. По мнению американских исследователей Глоба и Прицака столицей Русского каганата могло быть Темиревское городище, расположенное в районе Ярославля. Скорее всего, Ярославль как религиозный центр существовал уже в эпоху Русского каганата, хотя, возможно, и не на том месте, где находится сейчас. (Читайте статью «Восстание волхвов»)

Именно русы из Русского каганата в рамках противостояния с Хазарией и совершили поход во главе с Аскольдом против союзника хазар Византии. Скорее всего, поход этот не был удачным. Получив от византийцев отступные, русы затем попали в бурю и понесли большие потери. Положение Аскольда пошатнулось и он попытался заручиться поддержкой Византии, приняв христианство, за что и поплатился жизнью.

Кстати, никаких скандинавских древностей в эпоху Аскольда и Дира в Киевской земле не обнаружено. Что, собственно, и не удивительно, поскольку донские и ростовские русы скандинавами не были. Что, естественно, не исключает торговых связей автохтонов Русской равнины с жителями как южного, так и северного берега Балтики. Именно русы строили укрепленные пункты и на Волжском торговом пути и на Днепровском и в Прикамье. Собственно, торговля и разбой в чужых землях были частью их повседневной жизни. Эти укрепленные пункты русов-автохтонов обрастали ремесленными посадами, превращаясь в города. Смешно думать, что свеи, которым не хватало людских ресурсов, даже для освоения собственной территории, могли контролировать речные пути куда более густо заселенные, чем территория Скандинавии той поры. Для того, чтобы это понять, надо просто сравнить количество населения нынешних Скандинавских стран и с численностью населения Восточной Европы. В скандинавских странах проживает около 20 миллионов человек. Русских -150 миллионов. А вместе с украинцами и белорусами – более 200 миллионов. И это при всех наших бедах, которые обошли скандинавов стороной. Скандинавы, кстати, не участвовали ни в Первой, ни во Второй мировых войнах.

А вот как мнится взаимоотношения скандинавов и славян автору книги «Образование Древней Руси» Егорову:

«Мнения о мирном или не мирном характере взаимоотношений варягов и восточных славян различны. С одной стороны, русские источники не сохранили таких же ярких картин вражды со скандинавами, как со степняками. Это даёт основание некоторым учёным делать выводы о довольно мирном взаимоотношении варягов и восточных славян. С другой стороны, саги рисуют вполне традиционную картину. «Снарядил он (конунг Стюрлауг) 300 кораблей, хорошо оснащенных во всех отношениях. Затем они держат курс на Гардарики с большой пышностью и в добром настроении. Когда они прибыли в страну, пошли они по земле, совершая грабежи, сжигая и паля везде, куда бы они не шли по стране. Убивают людей и скот.» Отпор этой дружине пытается дать другая дружина таких же варягов, ещё прежде обосновавшаяся в этой стране, а результатом победы одной из дружин становиться мирное правление в городе, раньше принадлежавшем проигравшим, в совете с лучшими людьми, которые были в стране.
В данном случае истина, скорее всего, находится не посередине, а у одного из крайних положений. Очень трудно представить варягов-викингов в роли пай-мальчиков. «Они нападают на славян, подъезжают к ним на кораблях, высаживаются, забирают в плен, везут в Хазар и Булкар и там продают.» Так описывает Ибн Русте взаимоотношения русов и славян, подразумевая под славянами только ближайшее непосредственно известное на Востоке племя вятичей. Нападение с кораблей здесь осуществляется по рекам, а не с моря. Пока какое-либо племя не включено в состав державы руси и отношения с ним не переведены на уровень правовых, действует «закон» войны и грабежа.»

В этом отрывке, что ни слово, то либо ложь, либо подтасовка. Начнем с лжи невольной, почерпнутой из исландской саги. Не мог конунг снарядить 300 кораблей. Напомню, что морские драккары викингов вмещали по 100 человек. Для этого ему бы пришлось собрать 30000 отборных воинов. Такого количества боеспособных мужчин во всей Скандинавии не было. Напомню, кто успел забыть, что в самом густонаселенной в то время области Швеции проживало около 30000 человек, «включая стариков, больных, женщин и детей». Причем, Хиенстранд прослеживает демографическую ситуацию в Швеции на протяжении почти тысячи лет, что исключает сколь-нибудь заметный отток населения с этой территории. Ну приврал исландский скальд, увеличив количество драккаров в сто раз, но на то ты и историк, чтобы не повторять за ним очевидные глупости. Что касается Ибн-Русте и других арабских авторов, то под ас-сакалиба они имеют в виду вовсе не славян в нашем современном понимании, а язычников вообще, по большей части поволжских финно-угров. Кстати, вятичи не называли себя славянами, в отличие от будущих новгородцев да и не были ими по сути. Они появились в результате смешения родов венедов и русов. Но если вятичи себя славянами не называли, то с какой же стати арабские авторы стали бы их так именовать?
Скорее всего русы и ростово-суздальские и донские на финно-угров действительно нападали и в веке девятом и позднее, но никаких скандинавов в этой связи Ибн-Русте даже не упоминает. И в отношении финно-угров действительно «действует «закон» войны и грабежа», что вовсе не означает подобных действий в отношении собственных общинников-мирян. Общинники собственно русских земель платят князьям и дружинам дань, то есть налог на содержание. Причем в отличие от Европы, князья и бояре Руси не выделяли в обозреваемое время земельных наделов своим дружинникам, зато те получали свою долю с дани и добычи. Именно поэтому арабские авторы отмечали, что своей земли у русов нет, а потому отец передает сыну только меч, что вполне соответствовало действительности. Естественно, что в случае «перепроизводства» русов-дружинников родная сторона уже не могла их прокормить, а потому молодежь с охотою отправляли на поиски новых земель и добычи.

Естественно быт и культура русов-дружинников отличалась от быта простых общинников. Они и селились отдельно от общинников-земледельцев, обнося свои поселения стеной. А уже рядом пристраивались ремесленники. Рюриково Городище старше Новгорода. Гнездово старше Смоленска. Темирево старше Ярославля. Параллельно развиваются Чернигов и Шестовица, Ростов и Сарское. Характерными черты этих поселений приводит В.Я.Петрухин, разумеется нурманист:

«1) они развиваются под сильнейшим воздействием скандинавской культуры эпохи викингов – «местные» традиции в их быте связаны по преимуществу с керамическим производством, домостроительством, деталями костюма, общими для всей Восточной Европы; 2) наиболее яркие, прежде всего погребальные, комплексы, содержащие наборы вооружения, со сложным обрядом и т.п. указывают на принадлежность социальных верхов, обитавших на перечисленных поселениях, к дружине; 3) связи указанных памятников не замыкаются на Скандинавии – они ориентированы и на Восток в самом широком смысле (находки арабских и византийских монет и других предметов импорта сочетаются с салтовской –«хазарской» – ременной гарнитурой, предметами вооружения и даже обрядами, характерными для степняков; 4) наконец, связи этих памятников направлены отнюдь не только вовне – они имеют достаточно отчётливый внутригосударственный, внутрирусский характер.»

Обратите внимание, керамика, домостроительство, детали костюма восточноевропейские, все это сочетается с салтовской, то есть донской культурой, отнюдь не хазарской, как почему-то решил Петрухин, а именно русской. А что тогда в этих поселениях скандинавского? Мечи? Но вот что пишет по этому поводу еще один норманист Егоров:

«Расчистка и анализ сотен клинков, найденных по всей Европе, показал, что почти все они выкованы в нескольких мастерских, расположенных на Рейне во Франкской державе, только рукояти и ножны в основном изготавливались на «месте употребления». Перенятие технологии и 1000 лет назад происходило по «лицензионному» принципу – «меч из Фощеватой» явно изготовлен русским мастером по франкскому образцу. Он имеет славянскую надпись на клинке.»(«Образование Древней Руси»)

Допустим, мечи франкские, но скандинавы-то тут при чем? И почему франкские мечи должны быть непременно в руках свеев и данов, а не в руках ободритов, ростовских и донских русов, пусть даже если эти мечи «лецинзионные». Вистину, норманофилов «умом не понять»!

Предположение, что взаимоотношение дружина – община сложились в эпоху Рюрика просто несерьезны. Кастовое деление человеческой общности уходит в глубь даже не веков, а тысячелетий. Таким образом мы можем констатировать, что никаких изменений в социальном плане приход варягов-руси Рюрика не внес. Ибо дружинники Рюрика, принадлежавшие к касте русов, просто слились с русами Русской равнины. А вот политические изменения куда более заметны. Прекратили свое существование сразу две династии: северная, ведущая свое начало от князя Вандала, и южная, родоначальником которой, согласно польскому хронисту Длогушу, был князь Кий. Впервые север и юг Руси были объединены под началом одной династии Рюриковичей, что имело в дальнейшем большие позитивные последствия.