РАЗДЕЛЫ САЙТА

  • Главная

  • Имя Бога

  • Скифы

  • Славяне

  • Арийский простор

  • Киевская Русь

  • Русские князья

  • Быт Руси

  • Города Руси

  • Княжества Руси

  • История Англии

  • История Франции

  • Византия и крестоносцы

  • Крестовые походы

  • Рыцарские ордены

  • Орда

  • Русь и орда

  • Московская Русь

  • Российская империя 18в.

  • Российская империя 19в.

  • Пираты

  • Злодеи и авантюристы

  • Библиотека

  • Детективы

  • Фантастика

  • Юмористическая фантастика

  • Нечистая сила

  • Юмор

  • Аквариум

  •  
    ВЛАД ДРАКУЛА

    business Влад Дракула родился в 1430 или 1431 году в старинном Трансильванском городке Сигишоаре и был вторым сыном Влада II — князя Валахии.

    ЖИЛЬ ДЕ РЭ

    business Жиль де Рэ родился около 1404 года в замке Машкуль на границе Бретани и Анжу.

    ЭРЖЕБЕТ БАТОРИ

    business В начале ХVII в. суеверных жителей Венгрии потрясло дело графини Эржебет Батори (1611).

    ШАРЛЬ Д'АРТАНЬЯН

    business Трудно сейчас найти человека, которому было бы неизвестно имя д'Артаньяна.

    ГРАФ СЕН-ЖЕРМЕН

    business Граф называл себя сыном князя Ференца Ракоши, повелителя Трансильвании.

    КАЗАНОВА

    business Его настоящее имя – Джакомо Джироламо Казанова. Шевалье де Сейнгальт – это он придумал.

    КАЛИОСТРО

    business Джузеппе Бальзаме, граф Калиостро, родился 8 июня 1743 года в итальянском городе Палермо.

     
    ВАНЬКА КАИН

    business Одним из крупнейших авторитетов преступного мира в XVIIIв. становится Иван Осипов, 1718г. рождения, выходец из крестьян Ярославской губернии.

    БОРДЖИА

    business История взлета семейства Борджиа начинается с Алонсо де Борха, который родился в Испании в 1378 году.

    КНЯЖНА ТАРАКАНОВА

    business Княжна Екатерина Тараканова принцесса Владимирская предположительно родилась в 1745 году.

    ДАРЬЯ САЛТЫКОВА

    business Дарья Салтыкова родилась в семье столбового дворянина Николая Автономовича Иванова от брака его с Анной Ивановной Давыдовой.

    ТИМОФЕЙ АНКУДИНОВ

    business Начало царствования царя Алексея было омрачено появлением очередного самозванца

    ЕВНО АЗЕФ

    business На рубеже XIX и XX веков завершался процесс объединения народнических групп и создания единой Партии эсеров.

    ЯКОВ БЛЮМКИН

    business Молодой боевик партии эсеров Яков Блюмкин в 1918 году по квоте левых эсеров направлен на работу в ВЧК.

     
      

    ЗЛОДЕИ И АВАНТЮРИСТЫ






    ШАРЛЬ Д'АРТАНЬЯН

    Трудно сейчас найти человека, которому было бы неизвестно имя д'Артаньяна. Этим невероятным явлением мы обязаны уже не только самому д'Артаньяну, но и его литературному родителю Александру Дюма. Роман «Три мушкетера» вышел в 1844 году и сразу же завоевал читающую публику. Он был переведен на множество языков и триумфально шествовал по Европе и Америке. Однако мало кто знает, что у Дюма был предшественник некий Гасьен Куртиль де Сандра, написавший несколько фальшивых мемуаров и среди них «Мемуары мессира д'Артаньяна», которые впервые вышли в свет в трех томах в Кельне в 1700 году. У Куртиля Дюма заимствовал героев и общий костяк сюжета. Куртиль сводит историю к цепи интриг, шпионских акций, измен, похищений, побегов, дуэлей. В «Мемуарах» мы видим, как д'Артаньян переодевается в платье монаха или повара, отправляется то с тем, то с другим посольством, изобретает тысячи забавных уловок, избегает ловушек и всегда, при любых обстоятельствах одерживает победу. Д'Артаньян из «Мемуаров» — это не тот д'Артаньян, который существовал в действительности, это литературный персонаж, вышедший из-под пера писателя семнадцатого века. Таким образом у нас имеются в наличии три д'Артаньяна: д'Артаньян Дюма, д'Артаньян Куртиля и исторический д'Артаньян. В данной статье речь пойдет о третьем.

    Гасконец Шарль Ожье де Бац де Кастельмор происходил из весьма скромного семейства, которое за полвека до его рождения стало настаивать на своем дворянстве. Не углубляясь в лабиринт родственных связей, скажем только, что в середине XVI века некий разбогатевший торговец Арно де Бац купил в графстве Фезензак замок Кастельмор. Кроме того, он приобрел неподалеку усадьбу Ла Плэнь. Его старший сын Пьер, продолжал политику восхождения по сословной лестнице, женившись на Франсуазе де Куссоль. У Пьера был сын Бертран — отец будущего мушкетера, — который унаследовал семейное имущество: имения Ла Плэнь и Кастельмор, а также ряд помещичьих прав и сеньориальные права ленных владений, пошлин и продаж в своем округе. Одержимый, как и его предки, бесом стремления к дворянству, Бертран породнился с ветвью рода Монтескью, одного из самых высокородных семейств Гасконии, потомков древних графов Фезензак. Бракосочетание Бертрана с Франсуазой Монтескью состоялось в «замке д'Артаньян», на деле бывшей обычной фермой без каких либо достопримечательностей, расположенной на берегу Адура. Точная дата рождения Шарля не известна, но родился он в многодетной семье.

    Известно, что к 1635 году трое из четырех братьев, Поль, Жан и Шарль, уже уехали из Гаскони и поступили на службу. Впервые имя Шарля д'Артаньяна упоминается в реестре смотра мушкетеров в 1633 году. Было ему тогда лет двадцать, следовательно родился он приблизительно в 1613 году. Таким образом он никак не мог участвовать в приключениях, приписанных ему Дюма, которые относятся к первой половине царствования Людовика XIII.

    «Речь идет о событиях, связанных с любовью Анны Австрийской к очаровательному Джорджу Вильерсу, герцогу Бекингемскому, о борьбе против ужасного кардинала Ришелье, об осаде Ла Рошели... Во времена, когда развертывались все эти события, Шарль де Бац был еще подростком, который дрался с соседскими мальчишками, шлепал по лужам Люпиака и разорял в лесу птичьи гнезда.» (Ж-К Птифис. «Истинный д'Артаньян»)

    Для покупки мушкета, длинной шпаги и новой одежды было достаточно иметь 250 ливров. Многие гасконские дворяне так и оставались в солдатах, не сумев пройти ступень низших офицерских чинов. Другие, не имея постоянной службы, с голодным видом и вызывающе торчащими усами, жили группами в столичных трущобах, деля на всех скудный достаток, единственную приличную одежду и беднягу лакея. Некоторым из этих людей удалось добиться невероятного успеха, как, например, упоминаемому в романе Дюма де Тревилю, который благодаря храбрости и упорству возвысился до звания губернатора и сенешаля Мон де Марсана, капитан-лейтенанта мушкетеров гвардии и закончил свою карьеру в чине генерал-лейтенанта королевской армии.

    Согласно легенде, впрочем, весьма похожей на правду, юный Шарль прибыл в столицу, имея при себе рекомендательное письмо, написанное его отцом и адресованное кому-то из высших военных командиров, что должно было облегчить ему доступ в качестве младшего чина в престижный полк французской гвардии. Будучи элитарным пехотным корпусом, этот род войск представлял собой в XVII веке нечто вроде передового боевого отряда, который участвовал и в войнах, и в парадах. Французская гвардия была создана в 1563 году при Карле IX , потом была распущена и спустя несколько лет вновь воссоздана по окончании осады Гавра. Так что во времена Людовика XIII у нее была за плечами уже достаточно длительная боевая традиция. В 1630 году в гвардейский полк входило около двадцати рот по 200 человек в каждой. Полк находился под командованием генерал полковника от инфантерии герцога д'Эпернона.

    Кадетами в это время называли совсем молодых людей (иным не было даже 14 лет), которые в течение года или двух обучались владеть шпагой, пикой и мушкетом. Поскольку они полностью жили на довольствии полка, никакого жалованья им не полагалось. Когда период обучения заканчивался, они могли получить «низший офицерский чин», то есть стать ефрейтором, капралом или сержантом. Те, что побогаче, покупали офицерскую должность: сначала должность знаменосца роты, затем лейтенанта и позже — капитана . Иногда король мог внести необходимую сумму для покупки должности либо мог «пожаловать» должность какому либо претенденту. Все кадеты имели также возможность, приняв участие в двух или трех военных кампаниях, перевестись в более почетный род войск, то есть в мушкетеры или в полк лейб-гвардии, и таким образом нести дальнейшую службу в непосредственной близости от короля.

    В 1600 году Генрих IV создал для своей личной охраны элитарную роту, в которую вошли дворяне, вооруженные легкими карабинами. Они должны были сражаться верхом, следуя в бою за знаменитым плюмажем на шлеме своего государя. Естественно, эти храбрые воины получили наименование карабинеров. В 1622 году Людовик XIII приказал заменить их карабины нарезными мушкетами. Именно тогда их стали именовать мушкетерами королевского военного дома.

    «В роту входили капитан, корнет, квартирмейстер и сотня «мэтров», тщательно отбиравшихся с учетом вкусов короля и особенно вкусов их капитанов — сначала Жана де Монтале, а затем Жана де Вильшателъ де Монталана, которые оказывали явное предпочтение дворянам из Гаскони и Беарна. Приняв участие в операциях на острове Ре (1627), в штурме савойских укреплений Па де Сюза (1629) и в битве при Рувруа против лотарингцев (1632), эти люди выказали каждым своим действием столь безумную храбрость, что король и кардинал пришли в невероятное восхищение, и в октябре 1634 года Людовик XIII решил лично возглавить их, а капитан-лейтенантом назначить одного из самых отважных удальцов в роте Жана де Пейре, графа Труавиль.» (Ж-К Птифис. «Истинный д'Артаньян»)

    Что касается Атоса, Партоса и Арамиса, то впервые они появляются на страницах романа Куртиля. Правда, в «Мемуарах г-на д'Артанъяна» эти три товарища остаются эпизодическими персонажами и исчезают по мере развития сюжета, а Дюма увлеченно продлевает их бурное существование вплоть до правления Людовика XIV. Изначально же это были не три друга, а три брата, которых д'Артаньян встретил в доме г на де Тревиля:

    «Мушкетера, с которым я заговорил, звали Портос. У него было в полку два брата, из которых одного звали Атос, а другого — Арамис».(Куртиль. «Мемары г-на д'Артанъяна»)

    Само собой разумеется, что Куртиль вовлекает их в столь же невероятные приключения, как и его достойный последователь. И тем не менее, эти люди действительно существовали. Атос, Портос и Арамис, дворяне родом из Беарна, реально жили, и, что еще удивительнее, их странные фамилии — это действительно их настоящие фамилии. До сих пор существует деревушка Атос, расположенная на правом берегу горной реки Олорон между Совтер де Беарн и Ораасом. Атос прожил недолго. Он умер в Париже в декабре 1643 года. Смерть наступила вследствие тяжелого ранения, полученного на дуэли.
    Исаак де Порто, происходил из беарнской дворянской протестантской семьи. Его дед Авраам, закоренелый гугенот, потчевал наваррский двор жареными пулярками и различными блюдами под соусом. Его отец, также носивший имя Исаак, занимался более интеллектуальной деятельностью, поскольку служил нотариусом при Беарнских Провинциальных штатах. Он женился на демуазель де Броссе и имел от нее дочь Сару. Он стал богатым землевладельцем и пользовался покровительством благородного сира Жака де Лафосса, королевского наместника в Беарне. «Портос» был младшим из его троих сыновей. Он был крещен в По 2 февраля 1617 года, а позже вступил в гвардейский полк, в роту дез Эссарта, и фигурирует в двух реестрах 1642 года. О его вступлении в мушкетеры ничего не известно, и можно задать себе вопрос, вступал ли он вообще в эту роту.

    «Симпатичный Исаак де Порто не стал ни бароном дю Валлон, ни сеньором де Брасье или де Пьерфон, как утверждает Дюма. Он досрочно вышел в отставку и уехал в Гасконь. Возможно, это было следствием полученных на войне ранений. В 1650 х годах он занимал незаметную должность хранителя боеприпасов гвардии в крепости Наварранс; эту должность обычно давали недееспособным военным.» (Ж-К Птифис. «Истинный д'Артаньян»)

    Арамис, которого звали Анри д'Арамиц, родился около 1620 года. Он принадлежал к старинному беарнскому роду, прославившемуся в военных действиях. Во время религиозных войн Арамицы участвовали в бесконечных драках, опустошивших Нижнюю Наварру и Суль. Как и его дальний родственник Атос, Арамис, будучи двоюродным братом капитана мушкетеров, вступил в 1641 году в его роту. Десять лет спустя мы вновь встречаем его в его родных краях, где он женился на девице де Беарн Бонасс, от которой произвел на свет троих сыновей. В апреле 1654 года, намереваясь в скором времени вернуться в Париж, он составил завещание. Через два года он опять приехал в Беарн и мирно скончался там спустя еще 18 лет.

    «Не исключено, что д'Артаньян был знаком с Атосом, Портосом и Арамисом. Сделаем в этом уступку легенде. Ведь беарнцы и гасконцы образовывали в Париже маленькие закрытые кланы, члены которых наверняка постоянно общались друг с другом. Однако в отличие от того, что написано в романе, их совместные приключения длились недолго; возможно, им хватило времени лишь на то, чтобы нанести тут и там пару хороших ударов шпагой да поразвлекаться в веселых компаниях в кабаках «Юдоли плача» и трактирах возле рынка в Сен -Жерменском предместье. Рапиры королевских солдат покидали ножны по любому поводу. Каждый год некоторая часть воинственной молодежи, подхватив болезнь «долга чести», погибала во цвете лет после такого рода встреч. Кардинал Ришелье стремился запретить эту дошедшую со времен феодализма предосудительную практику, действуя столь же решительно, как тогда, когда он приказывал срыть укрепленные замки. Однако нравы никогда не поспевают за приказами. Из бравады многие дворяне продолжали устраивать стычки, да так, что мода на дуэли, еще весьма распространенная в конце царствования Людовика XIII, не исчезла окончательно даже спустя сто лет.
    Поэтому Ришелье приходилось дозировать свою строгость в зависимости от того, принадлежали или нет виновные к числу его врагов. Известно, сколь неумолим был он в отношении молодых безумцев Росмадека и Буттевиля, устроивших драку на Королевской площади на глазах восхищенных зевак. Напротив, когда в подобных стычках оказывались замешаны его собственные солдаты, достойный прелат закрывал глаза. Между людьми кардинала, которыми командовал г-н де Кавуа, и людьми короля, которым предводительствовал удалой де Тревиль, существовали неприязнь и соперничество, доводившие до самых отчаянных ссор. По вечерам они подкарауливали друг друга в темных и грязных улочках Парижа, чтобы всерьез сцепиться, как это делали шайки нищих по выходе из Двора чудес .»
    (Ж-К Птифис. «Истинный д'Артаньян»)

    Эти опасные забавы прервала война. Согласно двум военным историкам XVIII века Пинару и Лепиппру де Нефвилю, д'Артаньян получил боевое крещение при Аррасе, служа в гвардейском полку. Затем он участвовал в осаде Эр сюр ла Лис, Ла Бассе и Бапома. Эти два автора подчеркивают также его присутствие при осаде Каллиура и Перпиньяна в 1642 году. На следующий год, по их свидетельству, он сопровождал герцога д'Аркура в его поездке через Ла Манш к Карлу I Английскому. Там он присутствовал при сражении у Ньюбери, произошедшем 20 сентября 1643 года между королевскими войсками и солдатами Парламента. Спустя несколько месяцев мы вновь видим его во Франции при осаде Ла Байетты, Ла Капеллы, Сен Фалькена и Гравелина. После этого, согласно их данным, он участвовал в кампании 1645 года вместе с ротой де Тревиля, присутствовал при взятии Касселя, Мардика, Линка, Бурбурга, Бетюна, Сен Венана.

    В 1646 году карьера д'Артаньяна была отмечена весьма значительным событием, во многом наложившим отпечаток на всю его дальнейшую судьбу: он поступил вместе со своим другом, тоже гасконцем, Бемо на службу к кардиналу Мазарини, первому министру регентствующей королевы . Между гасконцами и итальянцем быстро установилось взаимопонимание. Кардинал оценил достоинства своих новых подчиненных, а два бывших мушкетера вдруг инстинктивно поняли, что кардинал — великий политик.
    Вместе с несколькими другими людьми они составили так называемую свиту «простых дворян» Его Преосвященства, или, как их тоже называли современники, свиту его «домашних», причем в этот термин не вкладывалось никакого пренебрежения. Их должность совмещала функции посыльного, которому поручалось доставлять наиболее важные депеши, и политического агента. Это были сторонники, в полной мере преданные службе и кардиналу и исполнявшие функцию военных курьеров, объявлявших о передвижениях войск, сообщавших своему начальнику о действиях противника, набиравших пополнение и т.п.
    Бемо и д'Артаньян думали, что в материальном плане их новые должности принесут им то, чего они никогда не смогли бы получить в роте мушкетеров или во французской гвардии: богатство в виде тех славных полновесных звонких монет, которыми, как говорили, была полна государственная казна.
    Увы! События быстро показали, что эти надежды — чистая иллюзия. Во первых, государственная казна была не так полна, как многим хотелось верить. Кроме того, кардинал, неохотно расстававшийся со своими экю, серьезно намеревался сколотить свое личное состояние и ни в коей мере не распространял это намерение на своих подчиненных. Всего за несколько месяцев такого образа жизни наши два солдата стали неузнаваемы. На несчастных нельзя было смотреть без жалости: изможденные лица, обвислые поля шляп, потертые кюлоты, основательно заплатанные куртки. Впрочем, какой бы жалкой ни была их судьба, она казалась весьма завидной их бывшим товарищам мушкетерам, чью роту неожиданно распустили.
    Вечером 26 января 1646 года мушкетеры с разбитым сердцем сдали свое оружие, свои плащи, свои парадные костюмы в королевскую гардеробную. Эпопея Великих Мушкетеров завершилась всеобщей печалью. Даже самые дерзновенные не могли бы в тот момент предположить, что спустя 11 лет мушкетеры вновь двинутся вперед, навстречу новым приключениям, с развевающимися перьями на шляпах.

    Пока два бывших мушкетера, не вынимая ногу из стремени, скакали по всей стране, в Париже резко изменился политический климат. Ненависть к Мазарини достигла предела. Ему ставили в вину ведение бесполезной войны с Испанией и Империей и растрату общественных денег. Взбунтовались органы управления. Приказ об аресте троих членов Парламента, Шартона, Бланмениля и Брусселя, привел 26 августа 1648 года к выступлению Фронды. Известны этапы этого восстания: день баррикад, затем освобождение главарей из тюрьмы, бегство короля, королевы и кардинала в Сен-Жермен в ночь с 5 на 6 января 1649 года, интриги в Париже кардинала де Реца и герцога де Бофора, высокомерное поведение Парламента, который вместо того, чтобы удалиться в Монтаржи, как ему было приказано королевой-регентшей, поднял знамя восстания, произвел аресты, вооружил войска, искал союза с врагами испанцами.
    Число врагов кардинала росло с каждым днем. Большая часть крупной провинциальной аристократии, обузданной Ришелье, но все еще самодовольно лелеявшей свои феодальные предрассудки, подняла голову, полная решимости восстановить свои забытые права. 20 января 1651 года президент Парламента Матье Моле выступил с суровой обвинительной речью против кардинала. Гастон Орлеанский отказался участвовать в заседаниях Королевского совета, пока итальянец не уберется за границу. Наконец, Парламент потребовал освобождения арестованных принцев и немедленного изгнания Мазарини. Это была вынужденная уступка, на которую королева не могла не пойти.

    В лагере сторонников опального министра началась паника. Все чувствовали, что окончательно проиграли. Многие начали осторожно отходить в сторону. Другие, как, например, д'Артаньян, связав свою судьбу с кардиналом, оставались рядом с ним. Морозной звездной ночью с 6 на 7 февраля 1651 года кардинал, нацепив на себя серую венгерку и надев шляпу с широкими полями, покинул Пале Рояль, пробираясь вдоль его стен, совсем как опереточный заговорщик. Ему приходилось продвигаться по грязным, размытым дорогам, избегая опасных встреч. С печалью в душе и усталостью на лице д'Артаньян скакал рядом, сопровождая своего патрона в его плачевном отступлении.

    Кардинал оставался в Брюле с апреля по октябрь 1651 года. В это время он рассылал эмиссаров по всей Франции, где оставался его интендант Кольбер, в надежде найти поддержку у многих министров (таких, как Сервьен, Лионн, Летелье), и более всего поддержку сердечно привязанной к нему королевы. Неутомимый и презирающий опасность д'Артаньян сновал по лотарингским и шампанским землям, из Брюля в Париж и из Парижа в Брюль. Ему требовалась большая изворотливость, чтобы отводить от себя подозрения, получать в надежных местах сменных лошадей, обходить большие дороги и вооруженные отряды, убегать от патрулей, иногда без дороги скакать через поля... Закаленный всадник знал свое дело и вызывал восхищение кардинала. В 1653 году Мазарини, а вслед за ним и д'Артаньян возвращаются в столицу Франции победителями.

    «2 февраля улицы Парижа были так полны народа (несмотря на проливной дождь), что было непонятно, как кортеж проложит себе дорогу сквозь это людское море. Вокруг был тот самый непостоянный и эмоциональный народ, который всего за несколько месяцев до этого выкрикивал лозунги против Мазарини, сжигал его изображения и освистывал его сторонников! Даже те, кто, как пишет камердинер короля Пьер де Лапорт, «раньше были его первыми врагами, поторопились явиться и склониться перед ним». Какой триумф в награду за терпение Джулио и д'Артаньяна!»(Ж-К Птифис. «Истинный д'Артаньян»)

    Увы, слава не кормит человека, в особенности если этого человека зовут д'Артаньян и он трудится тайно, оставаясь в тени господина, имеющего репутацию скряги. Тем не менее, откладывая из своих скудных и редких наградных, из своего жалованья лейтенанта, д'Артаньян умудрился сколотить небольшое состояние. Когда в стране наступил внутренний мир, он, естественно, стал надеяться, что сможет воспользоваться этими деньгами, чтобы купить какую-нибудь придворную должность. Так лейтенант гвардии добавил к своим славным титулам звание капитана-консьержа королевского вольера в Тюильри. В апреле 1654 года, получив патент, он сразу же упаковал чемоданы, оставил скверную гарнизонную квартиру, где должен был жить как старый холостяк, и обустроился на манер большого сеньора в великолепном павильоне, предназначенном для исполнителя этой должности и находившемся в двух шагах от Лувра.

    В начале июня 1654 года гвардейский полк отправился в Реймс для участия в коронации Людовика XIV. 7 июня д'Артаньян присутствовал на этой пышной церемонии, о которой нам подробно поведали хронисты. Церемония завершилась грандиозным военным парадом на украшенных улицах города; при этом гремели органы и вовсю звонили колокола.

    «Однако праздник не вечен! Следовало быстро вернуться на границы, где вновь оживились военные действия. На этот раз положение дел было серьезным, поскольку Великий Конде, этот ненасытный кондотьер с повадками хищника, перешел на сторону противника и угрожал безопасности королевства, стоя во главе 30 тысяч испанцев. Помазанник Божий, все еще ослепленный блеском своей коронации, решил сразу же проявить пыл в отношении исполнения своих новых обязанностей короля. Он лично возглавил армию и осадил Стенэ.
    После нескольких дней сражений, не выявивших перевеса какой либо стороны, один гвардейский батальон и один батальон швейцарцев начали общий штурм. Гвардейцы, как взбешенные демоны, опрокинули солдат Его Католического Величества , обосновались у подножия крепостных валов, а затем, не останавливаясь в своем задоре, захватили равелин. К несчастью, 27 июля мощная контратака заставила их отступить. Пока капитан де Витремон собирал своих людей, его лейтенант д'Артаньян вместе с несколькими удальцами атаковал «воробьиное гнездо», нечто вроде маленького плоского бастиона, стоявшего на середине куртины неподалеку от упомянутого равелина. Битва была ожесточенной. 28 июля кардинал Мазарини писал из Седана Летелльеру о ходе военных действий:
    «Вчера король вновь вернулся из лагеря при Стенэ после того, как на его глазах были захвачены все внешние укрепления. Оставалось всего два небольших укрепления: один — у равелина и один — у малого бастиона. У бастиона были ранены один капитан и семь офицеров гвардии. Среди них Эрвийе, д'Артаньян, Лаай и шевалье де Монтегю ; однако лишь у одного или двоих из них ранения являются опасными».
    ( Ж-К Птифис. «Истинный д'Артаньян»)

    Следующим летом д'Артаньян участвовал в осаде Ландреси, города Конде, который был взят после трехдневного ожесточенного сражения в болотах, и Сен Гислена, который победоносные гвардейцы повергли к стопам короля в День святого Людовика.

    С 30 июля 1655 года д'Артаньян стал командовать отдельной ротой и купил звание капитана гвардейского полка, заплатив за него 80 тысяч ливров. В конце мая 1658 года, находясь в окрестностях Дюнкерка, д'Артаньян получил уведомление о своем назначении младшим лейтенантом королевских мушкетеров — роты, которая была только что вновь сформирована. В 1646 году рота была распущена Мазарини. Спустя 11 лет, в январе 1657 года, для поддержки на парадах гвардейского полка Людовик XIV вновь сформировал эту роту.
    Д'Артаньян, не желая огорчать кардинала, сохранял за собой командование ротой французской гвардии, передав соответствующие предписания своему заместителю Клоду де Разийи. Сам же он в первую очередь занимался делами мушкетеров, которые стали основным развлечением короля. Несомненно, именно здесь следует искать истоки будущей карьеры гасконца. Благодаря ежедневному общению с мушкетерами король стал доверять ему и давать важные щекотливые поручения.
    После смерти Мазарини д'Артаньян отказался от должности капитана гвардии и сосредоточился на делах мушкетерских. В политическом плане кончина кардинала создала сложную проблему поиска его преемника, ибо король, совершенно опьяненный своими новыми ответственными обязанностями, был еще весьма молод и неопытен. Выбор был невелик: Кольбер или Фуке. Король сделал выбор в пользу Кольбера и приказал д'Артаньяну арестовать всесильного суперинтенданта финансов. Мушкетер выполнил это поручение с блеском.

    «Хотя дело Фуке несколько нарушило обычный распорядок службы д'Артаньяна, он все это время сохранял за собой командование ротой, продолжая следить за ее набором, организацией и дисциплиной. Именно он отдавал текущие приказы, распределял патенты, отдавал приказы о присвоении дворянского звания или пенсии, в случае отъезда мушкетеров подписывал свидетельства о достойном поведении и сурово наказывал тех, кто позволял себе неподчинение или провоцировал ссоры. Короче говоря, он создал ту традицию жесткого соблюдения «всякого рода мелочей и деталей, четкости и точности», которую молодой герцог Сен Симон не мог не отметить, говоря в конце века об офицерах этого рода войск.» (Ж-К Птифис. «Истинный д'Артаньян»)

    Мушкетер стал необходимым человеком при дворе. Еще не получив блестящего чина капитан-лейтенанта, он, можно сказать, фактически исполнял соответствующие функции. Официально занимавший эту должность Филипп Манчини, герцог Неверский, после смерти кардинала вел за границей жизнь капризного юнца и вертопраха, выказывая мало склонности к военному делу. Понятно, что, имея во главе такого человека как д'Артаньяна, мушкетеры стали строже соблюдать предписанный порядок и пользовались в армии самой высокой репутацией. Доказательством такого престижа может служить непомерное увеличение личного состава роты со 120 человек при его создании в 1657 году до 220 человек спустя пять лет и, наконец, до 330 человек в 1668 году. Рота представляла собой некий небольшой отдельный и абсолютно автономный армейский корпус, в котором имелись свой аптекарь, свой священник, свой хирург, свой кузнец, свой шорник, свой оружейник, три каптенармуса, один казначей, много барабанщиков, 16 младших бригадиров, четыре бригадира, один комиссар по наблюдению за поведением, шесть квартирмейстеров, один корнет и один капрал. Вплоть до 1665 года мушкетеры входили в состав инфантерии, а затем рота стала единственной, имевшей и знамя, и штандарт, символ наличия солдат двух видов — пеших и конных. Рота разделялась сначала на две, а затем на четыре бригады (сейчас мы сказали бы, на четыре взвода). Такое разделение позволяло мушкетерам в полной мере играть свою двойную роль: роль элитной роты и роль парадных войск. Пока две или три бригады бросались туда, где в Европе раздавалось пусть чуть слышное бряцание оружия, оставшиеся находились в Сен-Жермене или Версале для «ординарной охраны» Его Величества. Во время войны, когда мушкетеры включались в состав войск военного ведомства, один отряд всегда оставался там, где был король. Этот отряд, носивший имя «корнетского» в память о знаменитом белом штандарте Людовика XIII , оберегал знамя роты.

    Именно под командованием д'Артаньяна мушкетеры постепенно стали чем то вроде офицерской школы, где наиболее видные дворяне обучались военному искусству. В роту вступали обычно в возрасте 16-17 лет, и через 3-4 года обучения в роте можно было, имея средства, получить должность лейтенанта и зачастую даже капитана в полках обычных войск. Те, кто предпочитал остаться в роте, входили в состав «стариков», то есть в некую группу избранных, включавшую 52 наиболее старших по возрасту мушкетера.

    «Костюм мушкетера состоял в основном из красной далматики , поверх которой надевалась застегивавшаяся крючком голубая накидка, обшитая золотом и украшенная четырьмя большими обрамленными золотыми языками пламени крестами из белого бархата с цветками лилий на концах.
    Во время парадов мушкетеры ехали верхом, часто по два или по четыре в ряд; впереди шли полковые барабанщики, трубачи и флейтисты. Начиная с 1663 года у них больше не было трубачей и флейтистов, но остались барабанщики, носившие парадную королевскую ливрею. На лошадей белой или серой масти были накинуты красные бархатные попоны с чехлами для пистолетов из золотой парчи. Каждый солдат получал новую куртку и 39 су в день. Однако — и для многих это была тяжелая финансовая задача — на свои средства следовало купить шпагу, пару пистолетов, мушкет для Парижа и ружье для военных действий, оба из которых крепились к седлу прикладом вниз, как у драгун.»
    (Ж-К Птифис. «Истинный д'Артаньян»)

    В январе 1665 года король приказал создать еще одну мушкетерскую роту и посадить ее на черных коней, откуда пошло их название — «черные мушкетеры» — в противоположность «белым» (или «серым») мушкетерам первой роты. Между двумя ротами, отныне включенными в один и тот же корпус, было установлено строгое различие. Было решено, что первая рота, старшая и по времени формирования, и по традиции, должна пользоваться рядом привилегий: если мушкетеры в военное время действовали совместно и во главе рот стояли равные по чину офицеры, командование должен был принять командир старшей роты. Должность капитан лейтенанта «черных» мушкетеров получил Кольбер де Вандьер, должность младшего лейтенанта — Франсуа де Турвуа, граф де Монброн, бывший лейтенант гвардии Мазарини. Поскольку д'Артаньян был только младшим лейтенантом и никто не мог отобрать должность у герцога Неверского, чтобы отдать ее д'Артаньяну, то согласно новому установлению он оказывался в подчинении Кольбера де Вандьера, бывшего на двадцать лет его моложе. С этим нельзя было мириться. Значит, нужно было придумать какую-нибудь уловку, которая позволила бы слегка поколебать святая святых войсковой иерархии. Пока племянник Мазарини не ушел в отставку, ответственность за фактическое управление ротой была отчуждена от должности капитан-лейтенанта и официально передана младшему лейтенанту. Вскоре между двумя ротами началось глухое соперничество. Наиболее видные дворяне, желавшие служить королю, по большей части стали вступать в ряды «черных» мушкетеров, потому что там они оказывались под командованием брата важной персоны.

    Весной 1665 года разразилась война между Англией и Нидерландами. Франция, соперничавшая с Англией на Антильских островах , стала союзницей голландцев и пообещала им свою поддержку. Людовик XIV составил экспедиционный корпус во главе с генерал-лейтенантом Франсуа де Праделем, включавший 4 тысячи пехотинцев и 2 тысячи конников, большая часть которых принадлежала к войскам королевского дома: например, бригада лейб-гвардии под командованием двух лейтенантов господ де Ромекура и Фаври, 500 мушкетеров с Кольбером де Вандьером и д'Артаньяном во главе и рота легкой кавалерии дофина под командованием маркиза де Лавальер, брата фаворитки. Д'Артаньян и Кольбер оба получили ранг полковника инфантерии или «полевого командира» (полковника) кавалерии.

    «Король желал, чтобы в каждом бою впереди шли войска его военного дома как настоящий ударный отряд экспедиции. Их следовало «задействовать в первую очередь во всех сложных, необычных, опасных и утомительных операциях». Эта последняя рекомендация была абсолютно бесполезной: как только франко- голландские войска начали военную кампанию, отряды Бернарда фон Галена поспешили убраться восвояси. Только небольшой отряд авантюристов имел смелость закрыться в маленькой крепости Локен на реке Боркель в графстве Зутфен и, несмотря на малочисленность, оказывать упорное сопротивление. Осада городка, единственная значительная операция этой кампании, была недолгой. 14 декабря все было кончено, и союзные знамена уже развевались на укреплениях Локена.» (Ж-К Птифис. «Истинный д'Артаньян»)

    В начале 1667 года Филипп Манчини, герцог Неверский, вернувшись из Италии, наконец отказался от своих должностей главного генерал-фельдцехмейстера артиллерии, капитан-лейтенанта мушкетеров и губернатора Ла Рошели. На каждую из этих должностей тотчас явилась толпа соискателей. Особенной популярностью пользовалась должность капитан-лейтенанта. Тем не менее король, прежде чем распределять остальные должности, пожаловал эту должность именно д'Артаньяну, ибо, как он позже написал в своих Мемуарах, этот человек «заслужил ее, оказав много важных услуг». К тремстам ливрам в месяц, которые давала ему должность лейтенанта, наш безденежный гасконец смог добавить 600 ливров жалованья в капитанской должности, назначенного ему венценосным господином. 22 января на равнине Уй счастливый баловень судьбы вступил в командование перед лицом полного состава роты в присутствии Короля Солнца и его лейб гвардии.

    Итак, д'Артаньян стал ровней самым знатным сеньорам двора. Начиная с 1665 года в документах его называют не иначе, как «граф д'Артаньян». Дюма ничего не выдумал. Д'Артаньян горделиво выставил на всеобщее обозрение герб, «разделенный на четыре поля: на первом и четвертом серебряном поле черный орел с распростертыми крыльями; на втором и третьем поле на красном фоне серебряный замок с двумя башнями по бокам, с наметом из серебра, все пустые поля красного цвета». Разумеется, завистливые придворные подняли шум, утверждая, что он незаслуженно присвоил себе имя и титул, которые ему не принадлежали. Однако то, как бесцеремонно произошло это облагораживание позаимствованного имени, наводит на мысль, что гасконец никогда не позволил бы себе ничего подобного, если бы не был уверен в том, что король не станет возражать

    8 мая 1667 года Людовик XIV разослал всем европейским государствам, включая испанское правительство, манифест, в котором требовал признать в пользу своей супруги так называемое деволюционное право наследования, которое по брабантскому обычаю сохранялось за детьми от первого брака. Уже в течение года Франция жила в атмосфере бряцания оружием. Она превратилась в огромную казарму, сотрясалась громом барабанов и выстрелами из мушкетов. Оказавшись в железных руках Летеллье и его сына Лувуа, армия была полностью реорганизована, дисциплина укреплена, а склады наполнены оружием, боеприпасами и фуражом. Эти широкомасштабные приготовления сопровождались регулярными мощными военными парадами на равнине Уй, в Фонтенбло, Венсенне, то есть в местах, в которых обычно присутствовали мушкетеры.

    «15 мая д'Артаньян получил чин бригадира кавалерии с жалованьем 500 ливров в месяц и впервые стал командовать небольшим армейским корпусом, состоявшим из пяти эскадронов и включавшим, помимо его собственной роты, еще два полка. 21 го числа король в сопровождении Тюренна произвел смотр конных войск, расположенных вдоль Соны между Амьеном и Корби, и составил план атаки. Его выбор пал на д'Артаньяна как на человека, способного храбро вклиниться в неприятельские ряды. Оставив войска, д'Артаньян вместе с бригадиром Фурно отправились в Аррас и догнали авангард пехоты подле Сен Венана. 24 мая, имея около двух тысяч человек, д'Артаньян вторгся на территорию противника и захватил Армантьер. Испанцы уже начали сносить укрепления города, намереваясь отойти к более значительному пункту, когда увидели, как на них мчится наш мушкетер во главе своих людей. Губернатор, «отдыхавший в своем доме», был быстро захвачен в плен вместе со всем гарнизоном. Легкая победа, а потому бесславная, как заявила во всеуслышание Газета в специальном выпуске от 29 мая. Упоенные своим успехом, д'Артаньян и де Фурно отправились в обратный путь, оставив в Армантьере только несколько инженеров по фортификациям, 150 всадников и 200 французских гвардейцев. 2 июня таким же образом без боя был взят Шарлеруа.
    За несколько недель простая вооруженная прогулка свела на нет оборонную мощь испанцев во Фландрии. Оставалось встретиться лицом к лицу с графом де Марсеном, спешно прибывшим на помощь Лиллю. В ночь с 29 на 30 августа, покинув лагерь на Дейнзе, д'Артаньян и его бригада галопом поскакали вслед за генерал майором графом Генрихом де Подвицем. Французы смяли авангард де Марсена, прорвали оборону эскадронов и посеяли панику среди войск противника, разбежавшихся во все стороны. Разгром был полным. Марсен спешно бежал в Брюгге, оставив за собой 500 убитых и раненых, отдав солдатам французского короля 1500 пленных и богатый урожай великолепных знамен.»
    ( Ж-К Птифис. «Истинный д'Артаньян»)

    15 апреля 1672 года накануне объявления войны с Соединенными провинциями д'Артаньян получил звание генерал-майора (бригадного генерала). Вопреки возвышенной версии Дюма, который в последней главе «Виконта де Бражелона» изображает, как д'Артаньян за несколько секунд до того, как погибнуть от вражеского ядра, получает маршальский жезл с королевскими лилиями, назначение генерал майором было его последним продвижением по службе.
    1 мая 1673 года Людовик XIV в сопровождении всего двора и многих тысяч солдат вновь отправился на войну. На этот раз речь шла о подавлении упорного сопротивления голландцев, которые за год до этого предпочли открыть шлюзы и затопить часть своей земли, нежели уступить французам. Задачей экспедиции был захват крепости Маастрих.
    Маастрихт был осажден по левому берегу Мааса королевской армией, а по другому берегу — семитысячным отрядом из корпуса Тюренна. Таким образом, у подножия голландского города была сосредоточена большая часть французских войск, первые победы которых уже заставляли дрожать Европу: 26 тысяч пехотинцев, 19 тысяч кавалеристов и 58 пушек, огромный запас продовольствия и боеприпасов, позволявший продержаться шесть недель без подвоза провианта.
    Утром 18 июня начался яростный артиллерийский обстрел, одну за другой уничтожавший батареи противника. На город обрушился адский огонь. В течение 36 часов грохот взрывов и залпов, производимых с французской стороны 26 батареями, раздирал воздух. Затем была захвачена крепость Св. Петра, расположенная между Маасом и рекой Яар. Пушки крепости сразу же были повернуты против города. Захват этого стратегического пункта стал решающим для развития сражения, поскольку крепость была расположена выше города.
    На следующий день около 10 часов 18 батарей, стоявших на горе Св. Петра, осветили небо своим огнем, в то время как в долине бесшумно сосредоточивались королевские войска. Атакой слева должен был командовать герцог Орлеанский вместе с генерал-майором де Монталем. Оставалось лишь произвести отвлекающий маневр силами «черных» мушкетеров и полка дофина. Основная атака на Тонгрские ворота, где находился сам Людовик XIV в сопровождении д'Артаньяна, должна была осуществиться совместными силами войск короны, королевского полка под командованием бригадира от инфантерии де Монброна, корпуса из 300 гренадеров, 100 мушкетеров первой роты и некоторого числа отрядов из второй.

    «Все вертелось вокруг г на д'Артаньяна, нашего столь известного и ценимого всеми командующего», — рассказывает в своих Мемуарах граф Каррэ д'Алиньи. Внезапно по приказу командиров солдаты рванулись вперед и под бой барабанов, с поднятыми знаменами через ходы и окопы бросились на штурм равелина. В адском грохоте сражались за каждый клочок земли. Солдатам никогда еще не приходилось слышать столь большого числа взрывов. За несколько минут взорвались две большие мины и шесть тысяч гранат. Голландцы сопротивлялись, бросая фугасы, горящую смолу и стреляя из мушкетов. Однако им пришлось отступить перед неистовством атаки. Отдельной задачей мушкетеров первой роты был штурм равелина, в то время как мушкетеры второй роты должны были пройти между равелином и угловым укреплением. Это было одно из самых блестящих сражений.» (Ж-К Птифис. «Истинный д'Артаньян»)

    Когда Людовик XIV лично прибыл к траншее, там подсчитывали потери: 50 офицеров убитыми или ранеными, 100 убитых гвардейцев, 300 человек ранено, из них 60 мушкетеров. Те, кто остался в живых, были охвачены горем при виде своего командира, лежавшего посреди окопа. Он был мертв, и его опознали по оружию. Рядом с ним на земле распростерлось вышитое серебром знамя роты.
    Смерть д'Артаньяна заставила бравых мушкетеров проливать слезы. Не было ни одного, кто не сожалел бы горько о своем любимом капитане.
    Король скорбит о сей потере,
    Как не скорбел еще доселе
    Его войска, сдержав рыданья,
    Не в силах выдержать страданья,
    С печалью восклицают непрестанно
    «Хороним славу вместе с д'Артаньяном!»








    Назад Вперед