РОЖДЕНИЕ ИМПЕРИИ

Авторский сайт писателя Сергея Шведова


|||| РОЖДЕНИЕ ИМПЕРИИ |||| ИМЯ БОГА |||| РЕЛИГИЯ СЛАВЯН |||| ИСТОРИЧЕСКИЕ РОМАНЫ |||| СТАТЬИ ПО ИСТОРИИ |||| ВЕЛИКАЯ СКИФИЯ |||| ВЕЛИКОЕ ПЕРЕСЕЛЕНИЕ НАРОДОВ |||| СЛАВЯНЕ |||| СРЕДНЕВЕКОВАЯ ЕВРОПА |||| ВИЗАНТИЯ И КРЕСТОНОСЦЫ |||| КРЕСТОВЫЕ ПОХОДЫ |||| РЫЦАРСКИЕ ОРДЕНЫ |||| БЫТ КИЕВСКОЙ РУСИ |||| ГОРОДА КИЕВСКОЙ РУСИ |||| КНЯЖЕСТВА КИЕВСКОЙ РУСИ |||| РУССКИЕ КНЯЗЬЯ |||| БИБЛИОТЕКА |||| ДЕТЕКТИВЫ |||| ФАНТАСТИКА |||| ОРДА |||| РУСЬ И ОРДА ||||| ПИРАТЫ |||| ИГРЫ ALAWAR |||| ПОИГРАЕМ ||||НЕЧИСТАЯ СИЛА |||| ЮМОР |||| АКВАРИУМ ||||

МОСКОВСКАЯ РУСЬ

ЦАРЬ АЛЕКСЕЙ МИХАЙЛОВИЧ
(1645-1676)

28 сентября 1645 г. Алексей был торжественно коронован как царь патриархом Иосифом в кремлевском Успенском соборе. Патриарх подчеркнул родство Романовых со старой московской династией и провозгласил царя Михаила полноправным преемником царя Федора (сына Ивана Грозного от Анастасии Романовой).
Начало правления Алексея Михайловича было непростым. Его отец умер в 1645 году, и юный царь попал под влияние своего родственника и наставника боярина Б.И. Морозова, который фактически стал регентом. Он руководил правительством и администрацией, не забывая о личной выгоде.
Внешне на верхних ступенях общественной пирамиды дела обстояли чинно и благородно. По свидетельству англичанина Карлейля:

«Двор московского государя так красив и держится в таком порядке, что между всеми христианскими монархами едва ли есть один, который бы превосходил в этом московский. Все сосредотачивается около двора. Подданные, ослепленные его блеском, приучаются тем более благоговеть перед царем и чтят его почти наравне с Богом».

Алексей родился в 1629 году. В начале своего царствования он был физически здоров и крепок, с румяным лицом и белокурой бородой. По мнению Вернадского, Алексей обладал тонким вкусом и был наделен высокими духовными и интеллектуальными способностями, впечатлителен и восприимчив к различным сторонам жизни. Он очень любил посещать церковные службы не только из за их религиозного значения, но также из за их эстетического воздействия на него. Царь интересовался также и светским искусством, ввел у себя при дворе западную музыку и театр; был страстным охотником и знатоком соколиной охоты, о которой написал своего рода замечательный учебник.
Алексей был достаточно хорошо образован, по московским стандартам его времени. Он был жадным читателем и сам обладал литературными способностями, даже пытался сочинять стихи; очень любил писать письма, большое число которых сохранилось.

«Но Алексея нельзя считать великим государственным деятелем. Наряду со всем прочим, он не обладал сильной волей, и часто ему не хватало смелости уволить родственников или друга, даже если он признавал негодность этого человека. Ему не удавалось заставлять бояр неукоснительно исполнять его приказания, хотя он однажды похвастался, что его слово непреклонно. Наоборот, он часто вынужден был уступать требованиям бояр.» (Вернадский. «Московское царство»)

Для того, чтобы обеспечить продолжение рода, неотложным делом для Алексея стала ранняя женитьба. Как и его отцу, придворные интриги помешали Алексею жениться на его первой невесте в начале 1647 года. Говорили, что Морозов возражал против помолвки. А если это так, то именно Морозов поддержал брак Алексея с Марией Даниловной Милославской 16 января 1648 г. Десять дней спустя Морозов женился на сестре Марии – Анне, тем самым став шурином молодого царя.
После ухода Шереметева в отставку Морозов занял его место во главе трех ключевых постов московского правления: управления государственными доходами (большая казна), стрелецкого войска и медицинского управления (аптекарский приказ). Кроме того, он был назначен главой «Новой четверти» (которая несла ответственность за монополию в торговле алкоголем) и иноземного приказа (ведавшего иностранцами, находившимися на московской службе).
Женитьба Морозова предоставила ему возможность тесного общения с царем и его семьей. В то же самое время, эти две свадьбы подняли статус рода Милославских. Илья Данилович Милославский стал одной из самых видных фигур при дворе. Хотя он и не выделялся способностями государственного деятеля, Милославский прекрасно знал, как надо преследовать свои собственные интересы и интересы своей семьи.
Морозову было пятьдесят пять лет ко времени вступления Алексея на трон. Будучи человеком сильной воли, большой проницательности, административных способностей, он понимал насущную необходимость реформ для удовлетворения требований, высказанных в 1637 г. и 1642 г. дворянством, купцами и горожанами. Однако он проявил себя слишком авторитарным в осуществлении своей программы и слишком нетерпеливым в управлении людьми. Также методы жесткой экономии, которые он применял на своих обширных угодьях, а затем применил к государственным расходам, стали помехой реформе.
Морозов поставил людей, которым он мог доверять (своих родственников), на ключевые посты в своей администрации. Так, боярин Иван Васильевич Морозов заменил Ивана Петровича Шереметева на месте главы следственного управления («Владимирский судный приказ»); Борис Иванович Пушкин был назначен главой управления по борьбе с преступностью («Разбойный приказ»), заменив на этом посту Василия Петровича Шереметева. Шурин Морозова окольничий Петр Тихонович Траханиотов стал новым главой управления артиллерией («Пушкарский приказ»). Шурин Траханиотова Леонтий Степанович Плещеев получил пост судьи в Земском приказе.
Важную роль в администрации Морозова играли братья Чистые, которые по происхождению были ярославскими купцами. Назар Иванович Чистый вел торговлю с заграницей и сам ездил за рубеж. В 1632 г. его назначили дьяком управления государственных доходов («Большая казна»). В январе 1647 г. Морозов дал ему еще более важный пост – думского дьяка во главе Посольского приказа. Во главе Большой казны Назара заменил его брат Аникей Иванович.
Большинство чиновников, которых выдвигал Морозов, было способными людьми, но, назначая их, Морозов оскорблял Шереметевых, их друзей и сторонников, и таким образом создал оппозицию своему правлению при царском дворе.

Главными пунктами программы Морозова были следующие: (1) меры по улучшению положения дворянства и горожан; (2) меры по улучшению государственных финансов путем сокращения затрат, не являющихся необходимыми, и изыскание новых источников дохода.
Морозов начал с рассмотрения требований дворянства. 19 октября 1645 г. правительство утвердило десятилетний установленный срок для предъявления требований, касающихся беглых крестьян (введенный в 1641 г.). Кроме того, объявлялось, что будет сделан новый кадастр крестьянских и бобыльских усадеб. Те крестьяне и бобыли, чьи имена будут занесены в книгу переписи, останутся навсегда прикрепленными к землям их проживания (это значило, что установленный срок для требований будет отменен).
Мнения крестьян никто не спрашивал. Чем короче установленный срок требований на беглецов, тем выше шанс крестьянина уйти от закона неузнанным и тем самым осуществить свое традиционное право свободы передвижения. Однако то, чего хотели крестьяне – это не отмена установленного срока, а отмена запретительных годов («заповедные годы») и восстановление годов свободного передвижения (выходные годы).
В отношении городского населения правительство Морозова подготовило далеко идущий план по защите интересов городских общин, платящих налоги (посадские общины), от посягательств монастырей, бояр и прочих. Предполагалось аннулировать их владения и права в городах и вернуть в городскую общину всех ее прежних членов, которые продали свои усадьбы или перешли под юрисдикцию к кому либо в качестве закладчиков.
В отношении государственных финансов Морозов приступил к выполнению программы жесткой экономии. Чиновничий персонал при дворе был сокращен; некоторые придворные слуги были уволены, жалование остальных было урезано. Жалование провинциальным чиновникам также было понижено.
Политика экономии коснулась также и армии. Некоторые из иностранных офицеров были лишены денежной платы, получив вместо того земельные наделы. Жалование стрельцов также было урезано.
Морозов не нашел возможным поднять прямые налоги, поскольку они и так уже были большими, и многие общины являлись задолжниками. Вместо этого он ввел непрямое налогообложение в форме правительственных монополий на соль и табак. Его советниками в этом вопросе были гость (оптовый купец) Василий Шорин и дьяк Назар Чистый. Обе монополии были введены царским указом от 7 февраля 1646 г. и переданы в руки Большой Казны. До реформы пошлина на соль составляла 5 копеек с пуда, теперь она поднялась до 20 копеек с пуда.
Употребление табака было запрещено во времена царствования Михаила по настоянию церкви. Курильщикам грозило серьезное наказание (отрезание носов). Однако искоренить эту привычку оказалось невозможно. Когда продажа табака стала правительственной монополией, были установлены твердые цены.
Вводя монополии, правительство посчитало необходимым объяснить свои мотивы реформ: ожидаемый доход позволит со временем отменить такие прямые налоги, как налог на содержание стрельцов и почтовых ямщиков (стрелецкие и ямские деньги). Более того не будет несправедливости, поскольку цены будут равными для всех потребителей.

Как выяснилось, повышение цен на соль оказалось неприятным для богатых и невыносимым для бедных. Последние были в таком волнении, что соляную монополию пришлось отменить 10 декабря 1647 г. Табачная монополия оставалась в силе. Несмотря на отмену соляной монополии, народное возмущение против нововведений Морозова не утихало.
Бояре, снятые с ключевых постов; придворные чиновники, потерявшие свои места из за сокращения чиновничьего аппарата; стрельцы и провинциальные военнослужащие, чье жалование было урезано; налогоплательщики, из которых выжимали их задолженности; горожане и прочие, не нашедшие справедливости в судах – все были возмущены. Недовольство было направлено на трех самых даровитых помощников Морозова – дьяка Назара Чистого (которого вместе с купцом Василием Шориным народ считал инициатором соляной монополии), Л.С. Плещеева и П.Т. Траханиотова.
Морозов и его сподвижники знали о народном недовольстве, но не понимали того, что накал страстей достиг опасного уровня. Морозов думал, что его реорганизация городов, начатая Траханиотовым во Владимире, вскоре удовлетворит посадских людей, а тем временем какие либо бунты будут предотвращены или подавлены стрельцами, главой которых был сам Морозов, и пушкарями, которыми командовал Траханиотов. Но эти воинские группы оказались ненадежными.

25 мая 1648 года в Москве вспыхнул бунт, который принято называть «соляным». Царь обещал разобраться с жалобами населения на действия чиновников. Но его подручные решили действовать силой и принялись разгонять толпу кнутами. Народ не разбежался, а ответил градом камней. Царь успел отбыть в Кремль. Толпа двинулась следом, требуя выдать Плещеева на расправу. К ним вышел боярин Морозов с увещеваниями, но люди слушать его не стали, крича: «Мы и тебя хотим взять!» Он поспешил скрыться во дворце, охраняемом стрельцами. Народ бросился к его дому и учинил там погром, да и перепились многие, добравшись до погребов, где стояли бочки с хмельным мёдом и винами.
Потом стали громить и грабить дома некоторых других бояр и дьяков, а затем вновь собрались у дворца. Царь вынужден был выдать Плещеева, и его тут же заколотили палками до смерти. После смертной казни еще нескольких высоких должностных лиц и крупного московского пожара бунт затих, и царь, прося оставить в живых Морозова как своего воспитателя и обещая отстранить его от дел, расплакался, чем вконец разжалобил народ.
Позже мятежи прокатились и по другим городам, были попытки поднять народ и в Москве, но на этот раз власти сумели подавить эти выступления в зародыше, казнив зачинщиков и подстрекателей. В 1650 году бунты произошли во Пскове, а затем и в Новгороде. Дольше всех держались псковичи.
Царь Алексей Михайлович стал бояться народа, окружил себя стражей, не принимал лично просьб, учредил Приказ тайных дел – предтечу тайной полиции. Делалось это не для того, чтобы оградить народ от злоупотреблений местных и центральных властей, а для подавления его недовольства и пресечения бунтов.

Под еще свежими впечатлениями от московских волнений молодой царь Алексей и его советники решили составить новый свод законов. Решение выпустить новый свод законов было одобрено Земским Собором 16 июля 1648 г. В тот же день царь Алексей назначил комиссию, которой была доверена задача сведения законов. Ее возглавлял боярин князь Никита Иванович Одоевский, а в состав ее входили также боярин князь Семен Васильевич Прозоровский, окольничий князь Федор Федорович Волконский и дьяки Гавриил Леонтьев и Федор Грибоедов.
В правительстве царя Алексея в это время произошли резкие перемены. Под влиянием друзей и сподвижников Морозова царь вернул ссылки. Он возвратился в столицу 26 октября. Царь не осмелился официально сделать Морозова своим «премьер министром». Сам Морозов понимал, что с психологической точки зрения это было бы невозможно. Вместо того, Морозов вынужден был полагаться на своих друзей и последователей. 1 ноября Илья Данилович Милославский (тесть царя и Морозова) был назначен главой стрелецкого войска. Совершенно другим характером обладал еще один из морозовских протеже – князь Юрий Алексеевич Долгоруков, родственник первой жены царя Михаила Марии Владимировны Долгоруковой. Долгоруков был решительным и энергичным человеком, обладавшим большим талантом администратора и военного лидера, умным и хитрым; безжалостным, если того требовала ситуация. Благодаря влиянию Морозова, Долгоруков был назначен главой Приказа сыскных дел, которому было дано задание очистить городские общины от проникновения в них жителей, не платящих налоги. Одновременно царь сделал Долгорукова председателем «ответной палаты» депутатов Земского Собора для чтения и обсуждения статей Уложения для его окончательного утверждения.
Не ранее 29 января 1649 г. экземпляр официальной рукописи свода законов был представлен для утверждения царю и Земскому Собору. Перед этим весь свод был еще раз прочитан членам Собора.
Этот документ стал официально известен как «Соборное Уложение». Под оригиналом рукописи поставлено 315 подписей. Первым из подписавшихся был патриарх Иосиф.

Ведущим московским издателем церковной литературы в 1630-х и 1640-х гг. был священник Иван Наседка, ученик Дионисия из Троицкого монастыря. Исправление церковных книг было одним единственным проявлением духа возрождения русской церкви в тот период. Среди выдающихся фигур в этом движении были другие ученики Дионисия – священник Иван Неронов (родился в 1591) и исповедник царя Алексея архиерей Стефан Вонифатьев (дата рождения не установлена). К молодому поколению в этой группе относились будущий патриарх Никон (год рождения – 1605) и будущий предводитель старообрядцев протопоп Аввакум (родился в 1620 г.). На пике активности (конец 1640 х и начало 1650 х гг.) эту группу иногда называли «Любящими Бога» или «Ревнителями благочестия». Целью этих ревнителей было сделать Московию полностью христианским государством, как в отношении ее административной политики, так и будничной жизни народа.
В тот же самый период (1648-1652 гг.) ревнители веры предприняли решительную действия против скоморошьих представлений и всех народных увеселений, имевших языческую традицию. Царь поддерживал рекомендации церкви, выпуская для провинциальных воевод указы в том же духе.
Эти указания приказывали им запрещать «дьявольские» песни, обряды и шествия, особенно по воскресеньям и праздникам, а также во время бракосочетаний, и отправлять своих доверенных лиц, чтобы те ломали и сжигали все скоморошьи музыкальные инструменты, такие, как домра, зурна, скрипки, дудки и гусли. И действительно, множество таких инструментов была уничтожено во многих местностях. Группы музыкантов и актеров были разогнаны, и древнерусскому музыкальному и драматическому искусству был нанесен непоправимый урон. После этого сохранились лишь вырождающиеся остатки этой культуры среди крестьянского населения, главным образом на севере Руси.
Царь Алексей подал пример скромного христианского свадебного празднества. Когда он женился на Марии Милославской в 1648 г., не было никаких увеселений старинного характера, и единственной музыкой были религиозное пение. Наряду с уничтожением остатков языческих обрядов, ревнители организовали систему мероприятий, направленных на искоренение пьянства. Духовенство, склонное к употреблению спиртного, приговаривалось к суровому наказанию. Пьянство среди мирян также должно было быть наказуемым, но эти меры не могли быть эффективными, поскольку тогда действовала система кабаков, введенная во времена царствования Ивана Грозного.
Кабаками управляли либо непосредственно государственная монополия, либо частные лица, имеющие определенные привилегии. Держатель кабака, будь он государственный служащий или откупщик, о6язан был собрать для государственной казны по крайней мере такое же количество денег, как и в предыдущем году, даже если бы ему пришлось платить из своего кармана, иначе ему предстояло понести наказание в виде сурового штрафа, телесного наказания иди тюремного заключения. При таких обстоятельствах держатели кабаков делали все возможное, чтобы продать покупателям как можно больше водки. Продавая водку в кредит, они назначали большие проценты.
Стефан Вонифатьев и Никон (тогда еще митрополит Новгородский) решили вырубить это зло под корень, изменив всю систему. Согласно их плану, кабаки должно было закрыть и заменить государственными лавками (одной в каждой местности). Спиртные напитки не должны были продаваться в разлив. Держатели лавок не должны быть наказуемы за какое либо понижение доходов. Новая система была введена как эксперимент в 1651 г. в Москве и Новгороде.

Когда смерть Иосифа 15 апреля 1652 г. оставила московский патриарший престол вакантным, как царь, так и ревнители веры захотели, чтобы новый патриарх был выбран безотлагательно. Царский выбор пал на Никона.
22 июля 1652 г. в Успенском соборе собрание епископов объявило кандидатуру Никона на должность патриарха. Царь, бояре и все собравшиеся поклялись тогда на Евангелии быть покорными Никону в вопросах вероучения, как он того и требовал. Никон согласился принять патриаршую должность и был торжественно возведен в этот сан митрополитом Корнилием тремя днями позже.
Никон начал действовать быстро и с неукротимой энергией. Его первые шаги согласовывались с программой ревнителей, ряд которых он назначил на влиятельные церковные посты. Казанский монах Макарий – казначей митрополита Корнилия – был рукоположен в митрополиты Новгородские. Близкий друг Ивана Неронова – Павел – получил коломенскую епископию.
По инициативе Никона и при поддержке царя Боярская Дума выпустила новые правила 11 августа 1652 г., которые ограничивали продажу алкоголя, начиная с 1 сентября. В каждом городе разрешалось иметь всего одну лавку по продаже спиртных напитков; каждый покупатель имел право купить всего одну бутылку; распивочная продажа была запрещена; винные лавки должны быть закрыты во время великого поста, во все остальные посты, а также по воскресеньям; запрещалось отдавать на откуп торговлю алкоголем. (Эти постановления оставались в силе вплоть до 1663 г.)
Никон также следовал программе ревнителей, вводя новые препятствия для проживания некрещеных иностранцев (тех людей с запада в Московии, которые отказывались обращаться в православную веру). По требованию Никона царь выпустил указ, согласно которому все некрещеные иностранцы должны были освободить свои дома в Москве и выехать из города. Им давалась земля на реке Яузе, около километра к востоку от Земляного вала – наружного крепостного сооружения Москвы.
Пока новые художественные влияния воздействовали только на светское искусство, церковь не возражала, во всяком случае – официально. Но ситуация изменилась, когда новые приемы стали применяться в иконописи. Совсем немногим боярам и придворным нравился современный стиль иконописи в России. Некоторые бояре начали ввозить религиозные картины с запада, и после того, как их освящал священник, поклонялись им как иконам.
Ревнители, как легко догадаться, были возмущены подобной практикой. Никон также протестовал против французских икон, и когда увещевания оказались бесполезными, он решил принять крутые меры. В 1654 г. и в начале 1655 г. он давал указания своим доверенным лицам обойти бояр и прочих видных московитов, известных своей про западной ориентацией, чтобы обнаружить те места, где есть французские иконы и конфисковать их по приказу Никона.
Затем Никон решил устроить публичное сожжение. У него было большое количество конфискованных икон, привезенных в Успенский собор в 1655 г. После воскресной службы Никон стал показывать собранию духовенства «неправильные» иконы одну за одной, объявляя, из чьих домов они были конфискованы, чтобы осрамить их владельцев. Патриарх Макарий из Антиохии, который отправлял церковную службу вместе с Никоном, подтвердил неправедность этих икон. Поддержанный авторитетом Макария, Никон стал яростно швырять каждую икону на пол, а потом приказал служкам подобрать обломки и сжечь их. В этот момент вмешался присутствовавший на службе царь Алексей: «Нет, отец, не сжигай их, пускай они будут похоронены». На это Никон согласился.
Ревнители были довольны деятельностью Никона, но их отношение к нему переменилось, когда он начал реализацию экуменических аспектов своего плана. Это означало эллинизацию московского церковного ритуала, уничтожение традиционных московских особых черт и пересмотр в соответствии с этим требников и прочих церковных книг. Никон не счел необходимым обсуждать предполагаемые реформы с ревнителями, так как это вызвало бы отсрочку ее проведения, поскольку некоторые из них, несомненно, стали бы противостоять резким переменам. Желание Никона ускорить этот процесс было мотивировано и политическими соображениями. Западнорусская православная церковь являлась епархией Константинопольского патриаршества. Никон хотел избегнуть различий между западнорусской и московской практикой, учитывая в будущем возможность объединения Украины с Москвой. Никон стремился к объединению и принимал участие в предварительных дискуссиях по этому поводу в Москве, а также в переговорах между эмиссарами гетмана Богдана Хмельницкого и московскими боярами.
Ошеломленные приказом Никона об изменении способа крестного знамения, что они считали лишь началом переделки традиционного московского ритуала, ревнители собрались, чтобы обсудить ситуацию. Среди участников были епископ Павел из Коломны, несколько протопопов, включая Неронова, Аввакума, Данилу из Костромы, Логгина из Мурома и некоторые из мирян.
Какие в точности решения были приняты на этом совещании – неизвестно, но вполне очевидно, что ревнители приготовились решительно защищать старые обряды. Их прежний лидер – Стефан Вонифатьев, в силу его кроткого характера, выступая против решительных мер, пытался быть посредником между Никоном, с одной стороны, и Нероновым и Аввакумом – с другой, и стремился убедить царя проявить снисходительность к оппонентам Никона. Но в конфликте оказалось невозможным сдержать страсти двух противоборствующих партий.
Когда наместник Мурома, возмущенный увещеваниями протопопа Логгина, донес на него московским властям, Никон посчитал это поводом к тому, чтобы Логгин предстал перед судом особо созванного церковного собора в Москве. Донос был основан на превратном толковании слов Логгииа, произнесенных им во время спора с наместником, и со всей очевидностью был бессмыслицей, но Логгин был одним из видных ревнителей, и Никон хотел обуздать его. Протопопа сочли виновным и арестовали. Из всех членов Собора только Неронов протестовал против такого решения (с 15 июля 1653 г.).
4 августа на еще одном заседании Собора Неронова обвинили в клевете на патриарха. Его арестовали и водворили в Ново-Спасский монастырь. Сразу же после этого протопопы Аввакум и Данило из Костромы направили царю петицию в защиту Неронова, в которой они яростно поносили Никона. Царь передал их петицию Никону. Обоих – Аввакума и Данилу арестовали. Данило был лишен духовного сана, а Аввакум выслан в Сибирь.
В декабре 1653 г. царь назначил Никона руководить Печатным двором, а тот официально поставил Арсения Грека главным печатником.
В марте и апреле 1654 г. по инициативе Никона в царском дворце собрался еще один церковный Собор. В его заседаниях приняли участие десять высших иерархов (митрополитов, архиепископов и епископов), десять архимандритов и настоятелей и тринадцать протопопов, включая Стефана Вонифатьева. Никон обратился к Собору и разъяснил свою мысль о необходимости приспособления русского церковного ритуала к греческому образцу и о пересмотре, в соответствии с этим, русских церковных учебников. Чтобы проиллюстрировать свою точку зрения, Никон привел в пример многочисленные случаи несовпадений в русских и греческих церковных книгах.
Никон не требовал от Собора подтверждения частных изменений, а лишь того, чтобы Собор утвердил необходимость изменений в принципе. Собор согласился, но не единогласно. Ни Стефан Вонифатьев, ни архиепископ Симеон из Тобольска не подписали протокол. Епископ Павел из Коломны подписал, но заявил о своем несогласии. Такое заявление было истолковано как неуважение по отношению к Собору, и Павла приговорили к изгнанию в Олонецкий край на севере России и заточению в небольшом монастыре.
После этого Никон направил письмо патриарху Константинопольскому Паисию, в котором сообщил ему о решениях собора и о сектантском отступничестве Стефана Вонифатьева и епископа. Он представил на рассмотрение Паисию список из двадцати восьми вопросов, касающихся аспектов церковного ритуала и предполагающегося пересмотра церковных руководств.
Ответ Паисия пришел в Москву в мае 1655 г. Он одобрил решения московского Собора в принципе, но порекомендовал быть осторожным при введении изменений, подчеркнув, что различиям в деталях ритуала позволительно существовать в национальных церквах, если только эти различия не угрожают чистоте догмы.
В феврале 1655 г. на торжественной службе, в присутствии царя Алексея, патриарха Макария и сербского митрополита Гавриила Никон произнес проповедь, в которой отстаивал применение троеперстия в крестном знамении в противовес традиционному двоеперстию. После этого Макарий убедительно одобрил троеперстие, как единственную приемлемую форму. (Никон выступал во время этой службы с осуждением французских икон).
В марте Никон созвал церковный Собор. Макарий и Гавриил оба присутствовали на нем. Собор одобрил новый требник, переведенный с греческого. В феврале 1656 г. Никон и Макарий снова отстаивали новую форму совершения крестного знамения на двух торжественных службах в Успенском соборе. Макарий заявил, что каждый, кто будет креститься по старому, будет отлучен от церкви. 23 апреля того же года Никон созвал Собор русских епископов. По его настоянию, Собор официально утвердил выдвинутое Макарием отлучение от церкви за двоеперстие.

В 1658 году Никон оставил патриарший престол по причинам внутриполитическим. Боярам не нравилось, что он оказывает влияние на царя, да и Алексей Михайлович начал тяготиться возвышением главы Русской православной церкви, который считал, что светская власть должна находиться под духовной опекой патриарха. А самодержец не желал поступиться своей властью.
С отставкой Никона церковный раскол не был преодолен. Старообрядцы упорно отстаивали свои убеждения. Их вдохновлял мятежный протопоп Аввакум, которого не могли сломить ни лишения ссылки, ни тяготы тюрьмы, ни ужас пребывания в сырой холодной яме, где, по его словам, он был превращен в «живого мертвеца». Формальная причина раскола, потрясшего в ту пору Русскую православную церковь, вряд ли может считаться сколько-нибудь серьезной и принципиальной: надо креститься двумя или тремя перстами, ходить крестным ходом посолонь (по солнцу) или против, дважды или трижды повторять «аллилуйя»… Разногласия отражали и некоторые идейные расхождения, но не существенные. Как писал историк Н.Ф. Каптерев:

«Жалко смотреть на эту нашу вековую церковную распрю, всю основанную с начала до конца на недоразумении, на непонимании, на незнании иногда самых элементарных христианских истин».

Такое мнение складывается, если иметь в виду только религиозные и, еще более узко, богословские причины. Однако ситуация была значительно сложней и серьезней. Шла борьба за власть и в верхах (церковный собор 1660 года лишил Никона сана; царь получил полное превосходство над патриархом), и за господство над народом, вернее сказать, за возможность его максимально эксплуатировать. Ответом на это стали многочисленные бунты, в которых принимали активное участие и старообрядцы.
В общем, раскол ослабил позиции православной церкви и укрепил самодержавие, а также его опору, новый господствующий класс дворян. Трудно сказать, по какой причине Никон стал проводить радикальную реформу, обрушившись на старообрядцев как на еретиков, с чрезмерной яростью.

«Главная острота Никоновой реформы, – писал философ богослов Г. Флоровский, – была в резком и огульном отрицании всего старорусского чина и обряда. Не только его заменяли новым, но еще и объявляли ложным, еретическим, почти нечестивым. Именно это смутило и поранило народную совесть».

Возможно, сказались интриги греческого авантюриста Паисия Лигарида, который подсказывал царю, находившемуся под его влиянием, действия, укрепляющие самодержавие, ослаблявшие Русскую православную церковь и сближавшие Россию с государствами и культурой Запада, а также, пожалуй, и с католической церковью (Паисий прошел обучение в иезуитской коллегии).
В распре царя с Никоном были заинтересованы прежде всего бояре. Ведь у Никона речь шла о двоевластии, «симфонии» царя и патриарха, что грозило перейти в теократическое правление. Лигарид, судя по всему, все делал для того, чтобы гонения на старообрядцев ожесточались. Собор 1667 года, не без рекомендации греческого авантюриста, предал старообрядцев анафеме, предложив царю расправляться с ними как с еретиками и раскольниками.

«Специалист по истории русской церкви А.В. Карташев писал, что тем самым собор «посадил на скамью подсудимых всю русскую московскую церковную историю, соборно осудил и отменил ее». В этих словах можно усмотреть преувеличение. Однако и в таком случае церковная смута выглядит какой то нелепой, не только как выступление против старорусского культа, но и против традиций русской культуры, ибо в те времена религия была очень важной составной частью культуры народа. Все это было выгодно лишь врагам России. Странно, что церковные иерархи не обратили на это никакого внимания. Ведь они имели возможность осуществлять реформы, начатые Никоном, постепенно и без категорического осуждения традиций прошлого.» (Баландин. «Тайны Смутных эпох»)

В 1648 году вспыхнуло восстание на Украине под предводительством Богдана Хмельницкого. Одержав победы под Желтыми Водами и Корсунью гетман 8 июня 1648 г. написал письмо царю Алексею Михайловичу, чтобы сообщить о своих победах и о своем желании, как и о желании всей запорожской армии, признать царя своим защитником. Царь не мог быть расположен к приемам, поскольку письмо пришло в самый разгар бунта московских горожан. Но оно было тщательно изучено в Посольском приказе и оставлено в делах для дальнейшего рассмотрения. (Читайте статью «Переяславская рада»)

Назад Вперед



|||| РОЖДЕНИЕ ИМПЕРИИ |||| ИМЯ БОГА |||| РЕЛИГИЯ СЛАВЯН |||| ИСТОРИЧЕСКИЕ РОМАНЫ |||| СТАТЬИ ПО ИСТОРИИ |||| ВЕЛИКАЯ СКИФИЯ |||| ВЕЛИКОЕ ПЕРЕСЕЛЕНИЕ НАРОДОВ |||| СЛАВЯНЕ |||| СРЕДНЕВЕКОВАЯ ЕВРОПА |||| ВИЗАНТИЯ И КРЕСТОНОСЦЫ |||| КРЕСТОВЫЕ ПОХОДЫ |||| РЫЦАРСКИЕ ОРДЕНЫ |||| БЫТ КИЕВСКОЙ РУСИ |||| ГОРОДА КИЕВСКОЙ РУСИ |||| КНЯЖЕСТВА КИЕВСКОЙ РУСИ |||| РУССКИЕ КНЯЗЬЯ |||| БИБЛИОТЕКА |||| ДЕТЕКТИВЫ |||| ФАНТАСТИКА |||| ОРДА |||| РУСЬ И ОРДА ||||| ПИРАТЫ |||| ИГРЫ ALAWAR |||| ПОИГРАЕМ ||||НЕЧИСТАЯ СИЛА |||| ЮМОР |||| АКВАРИУМ ||||