РОЖДЕНИЕ ИМПЕРИИ

Авторский сайт писателя Сергея Шведова


|||| РОЖДЕНИЕ ИМПЕРИИ |||| ИМЯ БОГА |||| РЕЛИГИЯ СЛАВЯН |||| ИСТОРИЧЕСКИЕ РОМАНЫ |||| СТАТЬИ ПО ИСТОРИИ |||| ВЕЛИКАЯ СКИФИЯ |||| ВЕЛИКОЕ ПЕРЕСЕЛЕНИЕ НАРОДОВ |||| СЛАВЯНЕ |||| СРЕДНЕВЕКОВАЯ ЕВРОПА |||| ВИЗАНТИЯ И КРЕСТОНОСЦЫ |||| КРЕСТОВЫЕ ПОХОДЫ |||| РЫЦАРСКИЕ ОРДЕНЫ |||| БЫТ КИЕВСКОЙ РУСИ |||| ГОРОДА КИЕВСКОЙ РУСИ |||| КНЯЖЕСТВА КИЕВСКОЙ РУСИ |||| РУССКИЕ КНЯЗЬЯ |||| БИБЛИОТЕКА |||| ДЕТЕКТИВЫ |||| ФАНТАСТИКА |||| ОРДА |||| РУСЬ И ОРДА ||||| ПИРАТЫ |||| ИГРЫ ALAWAR |||| ПОИГРАЕМ ||||НЕЧИСТАЯ СИЛА |||| ЮМОР |||| АКВАРИУМ ||||

МОСКОВСКАЯ РУСЬ

ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ ИВАН III
(1462 - 1505)

При Иване III в истории Москвы произошли очень крупные изменения: из стольного города одного из русских княжеств она превратилась в столицу огромного государства, появившегося на рубеже Европы подобно сказочному исполину.

Иван III , сын великого князя Московского Василия Васильевича Темного, родился 22 ноября 1440 года. В 1449 году, когда княжичу не исполнилось и десяти лет, Василий Темный объявляет его великим князем и своим соправителем. Через три года поручает ему хоть и формальное, но вполне официальное руководство войсками, выступившими против Дмитрия Шемяки. А несколько месяцев спустя, как бы в знак признания полной дееспособности, двенадцатилетнего князя-подростка венчают с тверской княжной Марией Борисовной, с которой он был обручен еще шесть лет назад. Их супружество продлилось пятнадцать лет. Мария Борисовна через шесть лет после свадьбы, когда пошел ей семнадцатый год, родила сына. Первенца, как и отца, назвали Иваном. Однако мальчику не исполнилось и десяти лет, как остался он сиротой – Мария Борисовна умерла не то от колдовства, не то от яда.

В 1462 году после мучительной смерти отца Иван Васильевич в 22 года становится единодержавным великим князем московским. Умирая, Василий Васильевич позаботился о том, чтобы будущий великий князь был велик не только по титулу, но и по реальной власти, измеряемой территориальным пространством, количеством подвластных городов, численностью населения, а также объемом получаемых доходов. Из двадцати шести городов, принадлежавших Московскому княжеству, Иван Васильевич получает четырнадцать. Не обидел Василий и других своих сыновей. Следующий за Иваном брат Юрий становится князем Дмитровским, Андрей Большой — князем Углицким, Борис — князем Волоцким, Андрей Меньшой — князем Вологодским. В составе Московского княжества сохранился еще один небольшой удел, принадлежавший внуку Дмитрия Донского — Михаилу Андреевичу Верейскому.

«Теперь будет совсем не лишним вспомнить, что же из себя представляла тогдашняя Русь православная. Это: три практически равноценных и независимых друг от друга великих княжества (Московское, Рязанское, Тверское), настолько независимых, что их отношения временами омрачались военными столкновениями; два удельных княжества (Ростовское и Ярославское), находившихся в полувассальной зависимости от Москвы: три города-республики (Псков, Новгород и незаслуженно забытая Вятка). Границы собственно Московского княжества упирались на севере в Клинский уезд Великого княжества Тверского. На северо-востоке они примыкали к новгородским, ярославским и ростовским владениям. На западе за Можайском уже располагалась Литва. На юго-западе граница с ней шла по реке Угре, что на территории нынешней Калужской области. По среднему течению Оки между Калугой и Коломной Москва граничила с Великим княжеством Рязанским, а по нижнему течению реки Нижегородский уезд Москвы соседствовал с подвластными казанским татарам мордвой и черемисами. Таким образом, самая дальняя точка Великого княжества Московского отстояла от стольного города не более чем на 200 километров.» (Федосеев. «Русь и Золотая Орда»)

По статусу великий князь московский мало чем отличался от таких же великих князей, державших свои столы в Твери и Рязани, а по сравнению с литовско-русским князем, чьи владения простирались от Балтийского моря до Черного и от Буга до Оки, он был, мягко говоря, пигмеем. Обстановка же непосредственно вокруг Москвы была весьма напряженной и практически со всех сторон таила в себе серьезную опасность. Где-то в середине 40-х годов ХV столетия завершается становление самостоятельных татарских государств, обосновавшихся в Крыму и в окрестностях Казани. Великое княжество Литовское не оставляет надежд на поглощение Новгорода и Твери, а Ливонский орден все еще надеется завладеть Псковом. В 1453 году турки захватывают Константинополь , а в 1475 году подчиняют своему влиянию Крымское ханство, готовя силы для дальнейшего наступления на христианский мир. В 1459 году к власти в Большой Орде приходит Ахмат (Ахмед-хан), мечтавший восстановить на Руси порядки и отношения, существовавшие во времена Батыя и Узбека .

После вступления на престол Иван III действует осмотрительно, но целеноправленно. Не применяя силы, а лишь с помощью своего «переговорщика» — московского дьяка Алексея Полуектова, он ликвидирует остатки былой самостоятельности ярославских князей, ходивших в подручниках Москвы еще со времен Дмитрия Донского , и включает их земли в состав Великого княжества Московского.
На следующий год Иван делает очередной шажок к подчинению Великого княжества Рязанского. Он организует брак своей сестры Анны с местным князем Василием Ивановичем, с девяти лет воспитывавшимся при дворе московского князя, чем окончательно подчиняет его своей воле.

Несколько последующих лет княжения Ивана III не были отмечены какими-то значительными событиями, если не считать эпидемии чумы, разразившейся в 1467 году и унесшей тысячи человеческих жизней, и смерти в том же году великой княгини Марии, оставившей после себя единственного сына — Ивана Молодого. Эта смерть как бы инициировала поиск новой выгодной партии для еще очень молодого князя, что и было реализовано через пять лет. Двадцатисемилетний Иван Васильевич решил жениться еще раз. Выбор его остановился на греческой принцессе Зое Палеолог – племяннице последнего византийского императора Константина XI Драгаса, погибшего в бою с турками при штурме Константинополя 29 мая 1453 года.
Это событие сыграло немаловажную роль в формировании последующей внешней и внутренней политики Ивана III. Великий князь и его советники хотели не просто международного признания Московской Руси, а признания, ставящего ее на один уровень с другими европейскими державами. В свою очередь католический Рим не терял надежд на расширение сферы своего влияния за счет «схизматов» Восточной Европы и приобретения в лице Москвы сильного союзника против Османской империи. Воспитанная в католичестве невеста великого князя быстро поняла все преимущества своего будущего положения великой княгини в православной стране, а потому без колебаний приняла православие и свое новое православное имя Софья , забыв все, чему наставлял ее Папа Римский перед отъездом на Русь. Уже по пути в Москву она резко одергивает сопровождавшего ее папского легата, демонстративно выказывающего пренебрежение к православным обрядам и пытавшегося в ее присутствии отправлять церковную службу по католическому образцу.
12 ноября 1472 года, в день прибытия Софьи в Москву, митрополит Московский совершает торжественный обряд венчания. Пройдут годы, ее назовут интриганкой, стремившейся взять верх над своим супругом, обвинят в преждевременной смерти пасынка Ивана Молодого и вообще во всех «нестроениях», случившихся на Руси после ее появления. Все это, может быть, отчасти и имело место, однако благодаря этому браку у Ивана III появилось пусть гипотетическое, но право считать себя наследником византийского престола, а православную Москву — Третьим Римом.
Богоизбранническими амбициями московского князя объясняется и новый герб Московской Руси — двуглавый орел. Осюда же и помпезный этикет, и придворные чины, и целование монаршей руки, и учреждение приказов с их чиновной иерархией, и рабское положение всех подданных перед лицом государя. С приездом Софьи, якобы заявлявшей, что она не желает быть рабыней татарского хана, связывают некоторые историки и окончательное падение татаро-монгольского ига.
С Софьей Фоминичной приехали в Москву наученные грамоте и разным языкам слуги. Они привезли привычные для них, но неизвестные в Москве порядки и нравы далекого и таинственного Царьграда.
С появлением в Кремле греков рассыпались тонкие интриги, двусмысленные словеса, хитрые улыбки, загадочные взоры. Софья Фоминична недооценила новой, варварской, как она считала, страны, ибо эта страна и этот двор были не менее коварны и лукавы, чем Царьград и Рим, и где с первых же дней завязались вокруг нее нити интриг не менее опасные, чем в Византии или Италии, ибо в ней видели опасную соперницу, способную разделить власть и, главное, передать ее возможному будущему наследнику, которого она должна была родить своему венценосному мужу.
Однако же пока это были не более чем пустые мечтания, ибо между ее будущим сыном, которого пока не было и в помине, видела Софья Фоминична несокрушимого соперника – сына Ивана Васильевича и покойной Марии Борисовны, Ивана Ивановича.
В 1467 году, когда умерла Мария Борисовна, ее сыну Ивану, прозванному Молодым, в отличие от его отца, тоже Ивана, было всего девять лет. Когда же в Кремле появилась царьградская царевна, объявленная новой женой его отца и, стало быть, его мачехой, Ивану Молодому сравнялось уже четырнадцать. К тому же за время, прошедшее после смерти матери, отец сделал его своим полноправным преемником и несомненным вторым человеком в Московском царстве, как уже тогда называли подвластные Москве земли. Отец делал все, чтобы утвердить в народе мысль о нем как о своем преемнике. Да и сам Иван Молодой старался, как мог, лучше играть эту роль, тем более что она ему нравилась.

Параллельно с подготовкой к новому брачному союзу великий князь решает еще одну проблему – Новгородскую. Новгородская земля территориально была намного больше Московского княжества. Власть князей в Новгороде оказалась сломленной знатью. Была основана боярско-вечевая республика. Если князя приглашали в Новгород, то ему запрещалось владеть землями в новгородском регионе. Так новгородцы надеялись избежать дробления.
Во главе вечевой республики стоял архиепископ. Совет господ состоял из бояр и выборных посадников. Важнейшие решения совета должны были утверждаться собранием новгородцев (вече). На севере в Новгородскую республику входил Кольский полуостров. На востоке ее территория простиралась до Урала. Но военные силы Новгорода были значительно меньше московских.
Одни новгородцы уповали на помощь Литвы, другие – пригласили сына киевского князя Михаила Омельковича, который являлся двоюродным братом Ивана III. Князя пригласил архиепископ Иона. Но Иона скончался еще до приезда Михаила. Активизировалась пролитовская партия Борецких. Она добивалась, чтобы вакансию архиепископа занял ключник – Пимен. Он их устраивал, потому что был готов пойти на разрыв с московской митрополией и подчиняться митрополиту-униату Григорию, который сидел в Киеве. На вече рассматривались еще две кандидатуры на пост архиепископа. Жребий выпал на противника унии протодьякона Феофила. Пролитовская партия потерпела поражение. Феофил собирался в Москву к митрополиту «на поставление».
Князь Михаил Омелькович покинул Новгород, хорошо пограбив на обратном пути Старую Руссу. Партия Борецких установила контакт с Литвой. Был составлен договор, по которому новгородцы признавали власть короля и готовы были принять его наместника. Казимир пытался спровоцировать набег Орды на Русь. Но все эти планы расстроили быстрые действия московских отрядов.

Договор Господина Великого Новгорода с великим князем литовским позволил Ивану III обвинить новгородцев в нарушении «старины» и предательстве. В апреле — мае 1471 года он собирает в Москве сначала малый, а потом и большой совет — прототип будущих земских соборов. На совете принимается решение наказать отступников, и уже в июне московские войска, заручившись поддержкой Пскова, Твери и Вятки, при участии татарской кавалерии служилого царевича Даньяра с трех сторон вступают на Новгородскую землю. Один отряд во главе с воеводой Образцом великий князь отправляет воевать Двинскую землю, другой — под началом князя Даниила Холмского — выдвигает к Ильменю, а третий — под предводительством князя Василия Оболенского-Стриги — к реке Мсте. Нужно сказать, что это были жестокие и кровавые рейды, имевшие целью опустошение новгородских пятин, подрыв экономического и политического жизнеустройства республики, устрашение населения. И все это только из-за предполагаемого в будущем церковного отступничества новгородцев. Города и села подвергались огню, а их жители — мечу, невзирая на то, кто попадался под руку: старики, женщины, дети. А пока передовые отряды бесчинствовали по новгородским посадам, сам великий князь с царевичем Даньяром 29 июня подошел к Торжку, где к нему несколько дней спустя присоединились и тверские полки. Псков вступил в кампанию 10 июля.

Новгород напрасно прождал помощи со стороны Казимира. Внутренние и внешние обстоятельства не позволили тому вступиться за своего нового вассала. Новгороду оставалось рассчитывать только на свое ополчение, принудительно мобилизованное из числа ремесленников, земледельцев и наемных работников. К тому же ополчение было ослаблено противоборством враждовавших между собой городских партий и запретом архиепископа Феофила использовать его конное войско («архиепископское знамя») против Ивана III.
По существу, судьба военной кампании была предрешена, хотя основное сражение было еще впереди. Оно состоялось на берегах реки Шелони к юго-западу от Новгорода, и результат его был ужасен. Новгородцы потеряли более десяти тысяч убитыми. Две тысячи взяты в плен, в том числе и один из сыновей Марфы-посадницы Дмитрий Исаакович Борецкий. Иван III не пошел на Новгород, а в ожидании дальнейшего развития событий расположился лагерем неподалеку от места битвы. Тем временем подоспели сообщения о победах московско-тверских полков в Двинской земле над превосходящими силами (четыре тысячи против двенадцати) служилого новгородского князя Василия Шуйского.
В Новгороде тем временем начинает ощущаться острая нехватка продовольствия. В этой ситуации московский князь делает правильный, с психологической точки зрения, ход. Он казнит нескольких пленных новгородских бояр, в том числе и Дмитрия Борецкого, но одновременно с этим освобождает из плена «молодших» людей — своих потенциальных сторонников. Промосковская партия новгородцев, усиленная возвратившимися из плена земляками, поручает архиепископу Феофилу отправиться в лагерь к Ивану III и заключить мирный договор «по всей воле его».
Как ни странно, условия великого князя были относительно мягкими. Кроме штрафа в 15,5 тысячи рублей и возобновления действий основных статей Яжелбицкого соглашения, Новгороду предписывалось разорвать договор с Казимиром и впредь не искать защиты у литовских князей. Помимо этого, Иван Васильевич удержал за собой Вологду и Заволочье, а еще через год забрал и Пермь. Все новгородцы, взятые в плен, после возведения в сан архиепископа Феофила московским митрополитом Филиппом получили разрешение вернуться к себе домой.
Но боярская верхушка, несмотря на существенное усиление промосковской партии за счет перехода на ее сторону большого числа житьих людей и даже части бояр, все же не оставляла надежд на освобождение от унизительной для них зависимости. Не решаясь открыто выступить против Москвы, бояре-олигархи во главе с Марфой Борецкой и посадником Ананьиным попытались взять верх через органы местного самоуправления, применяя при этом увещевание и подкуп как выборных, так и простых жителей улиц, концов. Не добившись своих целей мирным путем, они перешли на язык силы. Участились случаи избиения и даже убийств политических противников, уничтожения и разграбления их имущества. Обиженные и пострадавшие, не найдя защиты и управы у посадника, стали искать суда у великого князя, который, кажется, только и ждал такого развития событий. Он весьма оперативно прибывает в Новгород и вместе с архиепископом и посадником учиняет суд. Виновными признаются не только организаторы погромных акций, на которых жаловались потерпевшие, но и бояре, лишь подозреваемые в связях с Казимиром Литовским. Их великий князь без согласия посадника и архиепископа арестовывает и отправляет в Москву. А это уже было не «по старине». Тем не менее по совокупности содеянного Иван Васильевич лишь увеличил число своих сторонников среди новгородских жителей, в том числе и среди бояр.

Следующим шагом к установлению господства московских князей над непокорным городом стала акция (осуществленная, надо полагать, не без участия Москвы) по изменению титулатуры Ивана Васильевича с «господина» на «господаря» Великого Новгорода. Оговорка, на первый взгляд, незначительная, но по содержанию судьбоносная, ибо формулировка «господарь» означала, что носителем государственного суверенитета города-республики становится уже не народное собрание, а князь. Зацепившись за эту провокационную оговорку двух достаточно мелких новгородских чиновников, принятых в Москве на самом высоком уровне, Иван III потребовал от новгородского веча полноты судебной власти, не стесненной посадником и архиепископом. В ответ на прогнозируемый решительный отказ, Москва объявляет войну Новгороду и дает команду выдвинуться в поход готовым к нему московским полкам. 27 ноября 1477 года они окружили Новгород, намереваясь сломить волю его жителей к сопротивлению нехваткой продовольствия. И это им удалось. Еще не восстановившаяся после предыдущего московского набега Новгородская республика, не имевшая ни своих собственных вооруженных сил, ни надежных союзников на стороне, вынуждена была вступить в переговоры, в ходе которых изо дня в день сдавала одну позицию за другой. В итоге к 29 декабря новгородцы приняли условия Ивана III, согласно которым они отказывались от своего суверенитета, упраздняли вече и должность посадника и признавали за московским князем его права на Новгород, аналогичные его правам на Москву.
13 января 1478 года новгородские знатные люди дали клятву на верность Ивану III, уже как своему государю, а 18 января попросили его принять их к себе на службу. С потерей политической самостоятельности Новгород лишился Новоторжской волости, а архиепископ — десяти сельских районов, ранее приписанных к его епархии. Сельское же население оставшихся новгородских волостей было обложено данью по полугривне с сохи в пользу князя. В обозе отъезжающего из Новгорода Ивана III на положении узников шли самые ярые его противники, в том числе и Марфа Борецкая с внуком. Их сопровождали триста телег конфискованного добра и самый ценный приз — вечевой колокол.
Однако не прошло и двух лет, как великому князю вновь пришлось заниматься «развязыванием новгородских узелков». Силы, задействованные на этот раз против Москвы, были более чем внушительными. Во главе всего стоял все тот же Казимир Литовский, заодно с ним выступали хан Золотой Орды Ахмат, лелеявший надежду на восстановление прежних порядков, а также остатки новгородского оппозиционного боярства, в том числе и архиепископ. Как показали дальнейшие события, в заговоре были замешаны и братья Ивана III, возражавшие против чрезмерного, с их точки зрения, усиления роли великого князя. Получив соответствующую информацию, Иван III принял решение нанести молниеносный превентивный удар по наиболее слабому звену зарождающейся коалиции, а именно по мятежному городу. В октябре 1479 года он всего лишь с тысячью своих воинов осадил Новгород, который, с подходом основных московских сил, не имея возможности защищаться, уже в середине января 1480 года вынужден был открыть городские ворота и сдаться на милость победителя. Великий князь обрушил свой гнев на «лучших» людей города: в Чудов монастырь заточил архиепископа Феофила, казнил сто видных бояр, сотни житьих людей и купцов с семьями переселил в Суздаль.

А в это время младшие братья великого князя, морально поддерживаемые Казимиром, решаются на открытое выступление против своего венценосного брата. Собрав вокруг себя «чад и домочадцев», бояр, дружинников, общим числом около двадцати тысяч, они из Углича двинулись через Тверское княжество ко Ржеву, а далее к Новгородской земле, подвергая по пути опустошению населенные пункты. Напуганные жители Московского княжества кто заперся в городах, а кто бросился в бега. Узнав об этом, Иван быстро возвращается в Москву и за короткое время восстанавливает порядок. Андрей Большой и Борис со своими семьями и дружинами, не вступая в открытое столкновение с великокняжескими силами, дошли до литовской границы и остановились в городе Великие Луки, откуда запросили помощи и поддержки у Казимира. Последний обрадовался ссоре московских князей, но, опасаясь открытого военного столкновения с боеспособными полками Ивана III, ограничился лишь передачей «в кормление» семей мятежных князей города Витебска. Такое поведение Казимира и братьев великого князя, конечно же, не может служить прямым доказательством их предварительного сговора, но и не рассеивает подозрений в наличии такового.
Получив жестокий урок, Новгород тем не менее еще несколько лет продолжает активное подпольное сопротивление московскому самовластию. Свидетельством тому служат раскрываемые один за другим заговоры. Были ли они в действительности или же их придумывали приспешники Ивана, утверждать с полной уверенностью нельзя. Но в итоге получилось то, чего так добивался великий князь: противоборствующая боярская верхушка была физически уничтожена практически в полном составе. Более семи тысяч житьих людей и купцов вывезли из Новгорода и расселили в городах Волжско-Окского региона. Церковь после сложения с себя архиепископских полномочий Феофилом целиком перешла под контроль московского митрополита. По высочайшему повелению в Новгород были посланы великокняжеские наместники с боярами и дьяками, «боярские сыны» и дворяне, купцы и промышленники из «низовских» городов. Осуществлялось это в приказном порядке, но не без материальной заинтересованности переселенцев. Практически все они получили в поместное владение земельные угодья с деревеньками, ранее принадлежавшими Господину Великому Новгороду или Новгородской епархии.

«Не изменилось лишь положение новгородских простолюдинов. Вместо одних «благодетелей-работодателей» пришли другие, вместо посадничьего суда — «суд скорый и неправый» стали вершить сам великий князь и назначенные им дьяки, а политических свобод у бедноты как не было, так и не появилось. Единственное, что они приобрели, так это освобождение от обязанности участвовать в братоубийственной войне, уверенность в незыблемости православия и защиту от внешней угрозы, что для «черного люда» с его заботами о «хлебе насущном» не такое уж и малозначительное достижение.» (Федосеев. «Русь и Золотая Орда»)

Русь шаг за шагом преодолевала свою раздробленность и становилась сильнее. Орда находилась в стадии развала. Она распадалась на Ногайскую, Крымскую, Казанскую, Астраханскую и Сибирскую орды. Владения Большой орды простирались от Волги до Днепра. На троне находился Ахмат-хан. В борьбе с другими претендентами он успешно укрепил свою власть, сумев подчинить себе и Крымское ханство. Ахмет-хан принимал все меры для того, чтобы заставить Русь снова платить дань. В 1480 году он стал готовить наступление на Москву. На Русь жали со всех сторон. С запада угрожал король Казимир. На Псков напали войска Ливонского ордена. Назревало прямое столкновение с Ордой, поскольку Ахмат-хан подтянул свои войска к русским границам.
Иван III послал полки в Серпухов под командованием наследника Ивана Ивановича. Сам Иван III с отрядами занял переправы через Оку у Коломны. Силы татар и русских были примерно одинаковы (по 30 – 40 тысяч человек). Тверской великий князь поспешил на подмогу Ивану III.
В течение двух месяцев оба лагеря не предпринимали активных действий. Затем татары перешли границу Литвы. Татары стали двигаться от Мценска к Калуге. Оставалась опасность наступления удельных князей, которые могли выступить из Великих Лук. Вязьма принадлежала королю Казимиру. А это совсем рядом с Москвой. Сама Москва была плохо подготовлена к обороне. Свою жену Софью с малолетними детьми Иван III отправил на Белоозеро. Они взяли с собой и всю великокняжескую казну.
Иван III оставил Коломну и поспешил в Москву держать совет с боярами. Он велел сыну перебазировать свои отряды из Серпухова в Калугу. Дело в том, что Орда уже переправилась через Оку южнее Калуги. Татары устремились к реке Угре. По этой реке в то время проходила русско-литовская граница. Иван III выехал в армию 3 октября 1480 года. Но когда он услышал, что происходят ожесточенные столкновения русских с татарами на реке Угре, он, к крайнему удивлению всех, не поспешил туда, а устремился подальше от места сражения. Он разбил свой лагерь на Кременце, который находился в тылу русской армии.
Сражение между русскими и татарами на реке Угре продолжалось четверо суток. Бои шли в бродах реки, которая была узкой. Не было плацдарма для разворачивания больших отрядов. Так, татары не могли задействовать одновременно многочисленные отряды конницы. Татары обстреливали русских из луков, у русских были пушки и пищали.
Русскими войсками командовали опытные воеводы Оболенский, Холмский, Ряполовский. Чтобы избежать больших потерь, Иван III пошел на хитрость. Он попытался прекратить столкновения под видом переговоров с Ахмат-ханом. Он послал к хану боярского сына Ивана Товаркова-Пушкина с дарами. Хан дары не принял. Он потребовал, чтобы сам Иван III был «у царева стремени». Хан послал в Кременец своего гонца. Но гонец вернулся ни с чем, поскольку Иван III отклонил высокомерное требование Ахмат-хана. Хан послал в Кременец новое предложение – прислать к нему для переговоров Никифора Басенкова, который ранее неоднократно ездил в Орду. Иван III не согласился и на это.
Так, втянувшись в переговоры, Ахмат-хан прекратил боевые действия и откатился назад от переправы. В итоге хан стоял на переправе десять дней. Из них шесть дней он потратил на безрезультатные переговоры. Тем временем наступила зима и реки сковало льдом. Русская армия перегруппировалась и дислоцировалась в одном месте – Кременце.
Сюда прибыли с войском братья Ивана III. Великому князю пришлось уступить. Он отдал им несколько крепостей с уездами. Так завершилась девятимесячная смута.
Поскольку Ахмат-хан разграбил литовскую «украину», то он не мог рассчитывать на военную помощь литовского короля. Поэтому татары вернулись на зимовку домой, в свои зимние кочевья. Летописец пишет: «Бяху бо татары наги и босы, ободралися». После того как Ахмат-хан распустил свои войска, он был убит своими соперниками ногайскими князьями.

Действия Ивана III в противостоянии с татарами историки оценивают как правильные. Во всяком случае в сложных условиях угрозы со стороны Литвы и братьев-князей Иван III сумел избежать крупного кровопускания русских полков и вообще населения.

В будущем Золотая Орда, еще более раздробленная сыновьями Ахмата, хоть и доставляла кое-какое беспокойство Московскому княжеству, но серьезной угрозы его национальной безопасности уже не представляла. Тем не менее, по обычаям раннего евразийского Средневековья, не только Иван III, но и его преемники продолжали нести большие материальные издержки на «покупку мира» у своих неспокойных соседей, посылая различным ханам, в том числе и своим касимовским вассалам, дорогие поминки (подарки) за счет средств, собираемых для этих целей с населения. Была даже четко определенная сумма расходов на эти цели — тысяча рублей в год, причем 717 рублей из великокняжеской казны, остальные за счет удельных князей. В 1483 году тверской князь Михаил Борисович заключил договор с польским королем Казимиром IV. Иван III ответил на это походом на Тверь зимой 1484/85 года и осенью 1485 года. В итоге Тверская земля была включена в состав Русского государства. Так к 80-м годам XV века были сформированы территории единого Русского государства.

В 1479 году умер казанский хан Ибрагим. Началась борьба за власть. Партия феодальной татарской верхушки, тяготевшая к Ногайской Орде, хотела видеть на ханском престоле царевича, сына Фатимы (жены Ибрагима) Али. Другая партия (прорусская) хотела сделать ханом Мухаммеда-Эмина, сына второй жены Ибрагима Нур-Султан. Сама Нур-Султан к тому времени стала женой крымского хана Менгли-Гирея. Самому Мухаммед-эмину было всего 10 лет. Его отправили в эмиграцию в Россию, где его благосклонно принял Иван III и позаботился о нем: дал ему в кормление и управление город Каширу. Это был личный удел царевича. Казанским ханом стал Али. В 1484 году хан Али был низложен и на престол вступил Мухаммед-Эмин. Ему было 16 лет. Но он не справился со своей задачей, и ханом вновь стал Али. Как ни странно, Иван III старался стабилизировать положение в Казанском ханстве. Но Великий князь нисколько не забывал о главной государственной задаче – вернуть государству занятые русские земли.

В 1487 году Иван III отправляет под стены Казани многочисленную рать во главе с князем Даниилом Холмским (тверская ветвь Рюриковичей). После двухмесячной осады Али-хан сдается, и на трон возводится Мухаммед-Эмин, чья вассальная зависимость от московского князя, как и зависимость его брата Абдулатифа, занимавшего некоторое время казанский трон, не подвергалась сомнению вплоть до самой смерти Ивана III.
Это было первое покорение Казани, после которого авторитет Москвы в глазах восточных правителей заметно вырос. Уже в 1490 году Иван III принимает посольство Герата. В том же году он заключает союз с ногайскими мурзами против «сыновей Ахмата», владевших осколками некогда могущественной Золотой Орды. Через два года он как «защитник всего православного христианства» принимает посольства кахетинского царя Александра, а еще через год и сам направляет посольство в далекий Египет.

Отношения Москвы с Крымским ханством складывались на фоне их враждебных отношений с Литвой и Волжской Ордой и с учетом утвердившейся турецкой гегемонии во всем Черноморском бассейне. Следует сказать, что Оттоманская Турция, возникшая на руинах Византийской империи, к тому времени владела морскими проливами, устьями Дуная и Днестра, Крымом и Таманью, из чего следовал совершенно естественный вывод, что султан единолично и по своему усмотрению распоряжался ключами от морских ворот Молдавии, Венгрии, Польши, Татарии и Руси. А поскольку крымский хан считался вассалом Турции, ибо власть получал из рук турецкого султана, то и политику он проводил соответствующую, а именно: не допустить, чтобы у католической Европы, которую турки вознамерились захватить, появился союзник в лице Московской Руси. И как бы это ни показалось парадоксальным, но общность врагов в лице Литвы и Волжской Орды на время сделала крымских татар — потомков недавних злейших врагов всех русских земель, иноверцев — чуть ли не единственными союзниками Московского княжества.
Увы, но союз этот, выгодный Москве, был крайне невыгоден другим русским землям, и в первую очередь православным южнорусским провинциям Литовского княжества, которые с молчаливого согласия, а то и по прямому указанию Ивана III подвергались беспощадным набегам крымских татар. Результатом одного из таких татарских рейдов было полное разрушение Киева, пленение и продажа на невольничьих рынках практически всех уцелевших жителей «матери городов русских» (1482 г.).

Однако не следует думать, что в разрешении спора между Москвой и Литвой за западно-русские земли Иван III опирался только на «иноверцев» и не пытался найти третейского судью или союзника в лице христианских королей. Поиск таковых велся достаточно активно. Так, в 1482 году московский князь обменялся посольствами с Венгрией, для того чтобы выработать совместные мероприятия против агрессивной политики короля Казимира. Переговоры, к сожалению, не достигли желаемого результата по независящим от сторон обстоятельствам. Через год Иван III договаривается о браке своего сына Ивана Молодого и дочери Стефана Молдавского Елены. Он понимает, что этот шаг накладывает на него серьезные обязательства по защите новых родственников-единоверцев, но идет на это сознательно в расчете на приобретение хоть и слабого, но стратегически важного союзника — на случай разногласий с крымскими татарами, венграми и поляками. В конце 1480-х годов Москва ведет активные переговоры с Германской империей. От королевской короны, принятие которой означало бы автоматическое вхождение Московии в систему Священной Римской империи, Иван III с присущим ему чувством собственного достоинства отказывается, предлагая заключить союзный договор. И вроде бы все шло к благополучному завершению, но в самый последний момент император отдал предпочтение Литве, и договор не вступил в силу.
Оставалось последнее средство урегулировать русско-литовские отношения — династический брак. И Иван III решает им воспользоваться. В 1493–1494 годах он ведет трудные и упорные переговоры о прекращении пограничной войны, которые завершаются… браком дочери Ивана III Елены и великого князя литовского Александра, сына Казимира. Это был безусловный дипломатический успех Москвы. Литва впервые признала за Иваном III право именоваться Государем всея Руси и отказывалась от притязаний на Новгород, Псков, Тверь, Рязань, Ржев, Вязьму, Алексин. Но это еще не означало, что Казимир признал и нелегитимность своей власти на западно-русских землях. Киев, Витебск, Полоцк, Гродно и другие ныне белорусско-украинские земли он считал чуть ли не своими «отчинами» и «дединами». Более того, подыгрывая дипломатической игре, московский князь притворно уступил Александру право владеть Смоленском, Любутском, Брянском и Мценском.

Однако мир длился недолго. После гибели от рук крымских татар киевского митрополита Макария (1497 г.) великий князь литовский назначил на его место смоленского епископа Иосифа, родственника перешедшего в католичество Яна Сапеги, который чуть ли не сразу по восшествии на митрополичью кафедру начал переговоры с папским двором об объединении церквей. Кроме того, вопреки заключенному русско-литовскому договору, римско-католическое польское духовенство не только вело наступление на права православной части населения Литвы, но и настаивало на принятии католичества дочерью Ивана III, великой княгиней литовской. Но это годилось лишь для дипломатических демаршей, поводом же активных действий стал отъезд из Литвы двух русских князей — Семена Можайского и Василия Шемячича, потомков злейших врагов Василия Темного, недовольных католическим засильем. Это придало последующим действиям московского князя благородный смысл — защита православия и православных христиан.
Согласовав с Менгли-Гиреем свои притязания на Киев и Черкассы, Иван III в мае 1500 года объявил Литве войну, которая ознаменована лишь победой московских войск под командованием прапрадеда первого русского царя династии Романовых Юрия Захарьевича Кошкина на берегах реки Ведроши да неудачной осадой Смоленска. На этом желание воевать как у той, так и у другой стороны иссякло. За неимением взаимоприемлемых условий для «вечного» мира в апреле 1503 года было заключено перемирие на шесть лет, выгодное Москве. Под юрисдикцией московского князя на все это время оставались вотчины Семена Можайского и Василия Шемячича, а именно большая часть Черниговско-Северской земли (бассейны рек Десна, Сож, Сейм), а также Брянск, Мценск, Любуцк, Дорогобуж, Любеч и ряд других городов, расположенных в верховьях Оки.

Что же касается внутримосковских дел, то и здесь Иван III вел достаточно четкую линию на централизацию своей личной власти и ликвидацию удельных княжеств. Когда в 1472 году бездетным умер его брат Юрий Дмитровский, великий князь объявил его удел выморочным и взял в великокняжеское владение. Через девять лет та же участь постигла удел Андрея Меньшого Вологодского (в этом случае, правда, удел отошел к великому князю по завещанию и за большие долги). Еще через десять лет Андрей Большой Углицкий за неучастие в походе против Золотой Орды был обвинен в измене и взят под стражу, а его удел конфисковали в великокняжескую казну. К концу княжения Ивана III лишь Волоцкое княжество, принадлежавшее его брату Борису, оставалось удельным в составе Великого княжества Московского.

Последние годы жизни Ивана III были омрачены борьбой, которая развернулась за его наследство. Дело в том, что в 1470 году, за два года до прибытия Софьи Палеолог в Москву, Иван III по примеру отца объявил единственного четырнадцатилетнего сына Ивана Молодого своим соправителем и присвоил ему титул великого князя. В 1483 году молодой князь был обвенчан с молдавской княжной Еленой, и в том же году от этого брака родился опять-таки единственный сын Дмитрий. Таким образом, вопрос о престолонаследии на два поколения вперед как бы не вызывал никаких сомнений.
Однако появление многочисленного потомства у честолюбивой Софьи (пятеро сыновей и трое дочерей) внесло большую сумятицу при дворе великого князя и породило две противоборствующие партии. Ситуация крайне обострилась, когда в 1490 году неожиданно умер Иван Молодой. Ходили слухи, что его отравила мачеха. Дмитрию к этому времени исполнилось всего лишь семь лет, а старшему сыну Софьи Василию — одиннадцать. Семь лет Иван III не делал официальных заявлений о своем преемнике, наблюдая со стороны за развитием княжичей и борьбой их матерей, Софьи и Елены Молдавской, но когда его симпатии все же склонились в пользу внука, дело дошло до заговора, в котором оказались замешанными и Софья, и уже восемнадцатилетний Василий. По плану заговорщиков, присягнувших Василию, он со своими людьми должен был выехать в Вологду и захватить хранившуюся там великокняжескую казну, а в это время его сообщникам в Москве предстояло убить Дмитрия. Какие планы вынашивали заговорщики в отношении Ивана III — неизвестно. Можно лишь догадываться, что до отцеубийства они не додумались, да и не было раньше такого на Руси. А вот в Византии подобное случалось не раз, а Софья-то была оттуда. Заговор раскрылся, Василия взяли под домашний арест, Софью удалили из великокняжеского дворца, а их пособников по приговору церковного суда казнили 27 декабря 1497 года. «Ведьмы», подозреваемые в изготовлении яда, были схвачены и тайно утоплены в Москве-реке.
4 февраля 1498 года состоялась официальная коронация Дмитрия. В присутствии митрополита и епископов Иван III благословил внука Великим княжеством Московским, а также Владимирским и Новгородским, возложив на него бармы и венец. Это было первым в истории Руси венчанием на царство.
Казалось бы, точки расставлены, зло наказано, но не тут-то было. Оправившись от первого шока, Софья и Василий приложили максимум усилий для того, чтобы показать себя безвинно пострадавшими жертвами неправосудного приговора. И это им удалось. Иван III дал себя убедить в том, что опалу на Василия и Софью он наложил под воздействием «дьявольских чар и советов дурных людей». «Козлами отпущения» стали ближайшие советники великого князя, проводившие дознание по дворцовому заговору: князь Семен Ряполовский был казнен, а главу боярской думы Ивана Патрикеева и его сына Василия насильно постригли в монахи. Опалу с Софьи и Василия сняли, сверх того Василию в марте 1499 года были пожалованы Новгород и Псков.
Возвращение и приближение одних тут же повлекло за собой охлаждение к другим и их отдаление. Елену Молдавскую и Дмитрия сначала лишили возможности общаться с Иваном III, а в апреле 1502 года и вовсе посадили под домашний арест. Василий же сделал очередной и очень важный шаг к своему возвышению: он был провозглашен преемником и великим князем.

Назад Вперед



|||| РОЖДЕНИЕ ИМПЕРИИ |||| ИМЯ БОГА |||| РЕЛИГИЯ СЛАВЯН |||| ИСТОРИЧЕСКИЕ РОМАНЫ |||| СТАТЬИ ПО ИСТОРИИ |||| ВЕЛИКАЯ СКИФИЯ |||| ВЕЛИКОЕ ПЕРЕСЕЛЕНИЕ НАРОДОВ |||| СЛАВЯНЕ |||| СРЕДНЕВЕКОВАЯ ЕВРОПА |||| ВИЗАНТИЯ И КРЕСТОНОСЦЫ |||| КРЕСТОВЫЕ ПОХОДЫ |||| РЫЦАРСКИЕ ОРДЕНЫ |||| БЫТ КИЕВСКОЙ РУСИ |||| ГОРОДА КИЕВСКОЙ РУСИ |||| КНЯЖЕСТВА КИЕВСКОЙ РУСИ |||| РУССКИЕ КНЯЗЬЯ |||| БИБЛИОТЕКА |||| ДЕТЕКТИВЫ |||| ФАНТАСТИКА |||| ОРДА |||| РУСЬ И ОРДА ||||| ПИРАТЫ |||| ИГРЫ ALAWAR |||| ПОИГРАЕМ ||||НЕЧИСТАЯ СИЛА |||| ЮМОР |||| АКВАРИУМ ||||