РОЖДЕНИЕ ИМПЕРИИ

Авторский сайт писателя Сергея Шведова

ПИРАТЫpirat1001.jpg"

ПИРАТЫ АНТИЧНОГО МИРАpirat01.jpg"

АРАБСКИЕ КОРСАРЫpirat02.jpg

МОРСКИЕ ПОХОДЫ СЛАВЯНpirat03.jpg

ВИКИНГИpirat04.jpg

УШКУЙНИКИpirat05.jpg

АЛЖИРСКИЕ ПИРАТЫpirat07.jpg

ПОРТУГАЛЬСКИЕ ПИРАТЫpirat08.jpg

ФРАНЦУЗСКИЕ КОРСАРЫpirat09.jpg

ПИРАТЫ КОРОЛЕВЫ ЕЛИЗАВЕТЫpirat010.jpg

ФРЭНСИС ДРЕЙКpirat011.jpg

ТОМАС КАВЕНДИШpirat012.jpg

ГЕНРИ МОРГАНpirat013.jpg

ПИРАТЫ НОВОГО СВЕТАpirat014.jpg

ПИРАТЫ ИНДИЙСКОГО ОКЕАНАpirat015.jpg







<a href="http://instaforex.com/ru/?x=FBZZ">InstaForex</a>








об издательстве
ПИРАТЫ

ПИРАТЫ БАЛТИЙСКОГО И СЕВЕРНОГО МОРЕЙ

Остров Рюге, называемый на Руси Руяном, был центром сопротивления христианизации еще со времен викингов . В 12 веке после крещения Дании, Норвегии и Швеции значение острова и его почитаемое не только славянами святилище Аркона продолжает оставаться центром притяжения язычников. На Рюге возникает мощнейшая база, которую по чисто внешним признакам можно назвать пиратской, но при этом следует учитывать, что Рюге оставался по сути последним оплотом приверженцев древней религии в Балтийском регионе. Против морских витязей Арконы ополчились шведские, норвежские и датские короли. Особенно усердствовали последние. Чему не стоит удивляться, поскольку часть датских провинций продолжала платить дань ругам. Скорее всего, это была многосотлетняя традиция пожертвований Арконскому храму, но как раз это обстоятельство более всего раздражало датских королей, ибо роняло их в глазах всех прочих христианских правителей Европы. Мало того, что они платили дань морским разбойникам, так эти разбойники были еще и язычниками. Проблема была в том, что руги, искусные как в морском деле, так и в набегах на чужие земли не чурались силовых методов, если их данники задерживали платежи. Ругов поддерживали славяне как поморские, занимавшие район побережья Польши, так и венедские, жившие на балтийском побережье современной Германии в районе от Любека до Ростока.

Возле мыса Аркона, самой северной точки острова, руги построили крепость, из которой далеко просматривалось море. Напасть внезапно на крепость из-за этого было невозможно. Отсюда западнославянские пираты не раз совершали набеги на берега скандинавских стран.
Исландец Снорри Стурлусон (1178–1214 годы) в книге «Xеймскрингла» («Земной круг») рассказал, в частности, о нападении западных славян-вендов на город Конунгахалла на юге Норвегии. По его словам, датский король Эрик IV предостерегал норвежцев о возможности проведения славянами военной экспедиции, но его сообщениями пренебрегли. 10 августа 1136 года у норвежских берегов появилась большая западнославянской флотилии в составе 780 ладей, в каждой из которых находилось по 44 воина и 2 лошади. В городе Конунгахалла возникла такая паника, что жители даже не попытались спасти 9 судов, стоявших в тот день в порту.
Славянская дружина под командованием князя Ратибора и воеводы Унибора овладела побережьем в районе города, а затем и самим городом. Жители Конунгахаллы, отступая в городской кремль, успели нанести нападавшим существенный урон, уничтожив почти 240 славянских ладей. Славяне разграбили захваченные суда и город, а затем сожгли все, что можно было предать огню. Ратибор предъявил жителям Конунгахаллы ультиматум: в обмен на сдачу кремля он обещал им разрешить свободно покинуть его стены.
Ультиматум был отвергнут. Началась изнурительная для обеих сторон осада. Защитники кремля отбивали яростные атаки осаждавших. Однако убедившись в бесполезности дальнейшего сопротивления, норвежцы решили сдать крепость. Крепость была полностью разграблена, а затем и сожжена.

В это время западно-славянские пираты свирепствовали по всему Балтийскому морю. Они нападали и на суда, и на прибрежные города. Во многом из-за деятельности западно-славянских пиратов пришел в упадок Xедебю, крупный датский торговый центр в юго-восточной части Ютландии. Пираты несколько раз грабили и сжигали его. О положении дел на просторах Балтики немецкий хронист XI века Адам Бременский писал следующее:

«Из островов, обращенных к земле славян, следует выделить три. Первый из них называется Фембре. Он так расположен напротив области варгов, что его можно различить из Старгарда, так же, как остров Лаланд. Последний расположен напротив области вильцев, и им владеют руяне – очень отважное славянское племя… Оба эти острова полны пиратов и кровожадных разбойников, не щадящих никого из тех, кто проплывает мимо. Они даже убивают всех пленников, хотя их принято обычно продавать. Третий же остров называется Земландией и расположен невдалеке от области русов и поляков. На нем живут сембы, или пруссы, очень гуманные и самоотверженные люди, всегда готовые помочь тем, кто оказался в опасности на море или подвергся нападению пиратов».

Воспользовавшись междоусобицами в Дании руги-руяне предприняли ряд опустошительных вторжений в Ютландию и Датские острова. Однако после утверждения на датском престоле Вольдемара I, к слову внука князя Мстислава Киевского, ситуация резко изменилась.
В 1147 году датчане и немцы предприняли с благословения римского папы поход против славян, но были разбиты в пух и прах ободритским князем Никлотом. Однако Вольдемар был человеком упрямым. Вновь призвав на помощь саксонского маркграфа Генриха Льва он осадил ободритский замок Верле. Во время этой осады Никлот погиб. После смерти Никлота его сын Прибислав признал себя вассалом саксонского герцога и крестился, став основателем династии Никлотингов, правившей в Мекленбурге до 1918 года.
Всего Вальдемар совершил более 20 сухопутных и морских походов против славян. Целью их было не только территориальное расширение, но и распространение христианства. В ходе этих войн руги-руяне утратили свою независимость в 1168 г., их столица Аркона была разрушена, святилище Свентовита (Святовита) уничтожено. Как свидетельствуют датские летописи, король руян Яромир стал вассалом датского короля, а остров — частью епископства Роскилле. К этому периоду относится первое обращение руян в христианство. В 1234 г. руяне освободились от датского владычества и предприняли экспансию на побережье современной немецкой земли Мекленбург — Передняя Померания, основав город, известный ныне как Штральзунд. В 1282 г. князь Витислав II заключил с королем Германии Рудольфом I соглашение, получив Рюген в пожизненное владение вместе с титулом имперского егермейстера. Далее славяне Рюгена, находясь в составе различных немецких государственных образований, в течение последующих нескольких веков постепенно полностью онемечились. В 1325 г. умер последний руянский князь Витислав (Вислав) III. Полностью руянский диалект прекратил существование к XVI веку.

Однако после падения Арконы морской разбой на Балтике не только не ослаб, но и усилился. Из-за подобной активности своих пиратов страдали, между прочим, торговые западно-славянские города, расположенные на балтийском побережье современных Германии и Польши. Весной 1241 года, стремясь обезопасить свою морскую торговлю от нападения пиратов, правительства Любека и Гамбурга заключили торжественно подписанный в парадной зале любекской ратуши договор об охране своей торговли. Первая статья договора гласила:

«Да будет известно нынешнему поколению и пусть вспомнит и потомство, что мы со своими дорогими друзьями, горожанами Гамбурга, заключили следующее соглашение. Что в случае, если разбойники или другие злые люди выступят против наших или их горожан, начиная с того места, где река, именуемая Траве, впадает в море, и до самого Гамбурга, а оттуда через всю Лабу до самого моря, и нападут на наших или их горожан, то все издержки и расходы, связанные с уничтожением и истреблением этих разбойников, мы должны нести наравне с ними, так же как и они наравне с нами».

В том же 1241 году Любек заключил договор о дружбе и взаимной помощи с городом Зест, а в 1259 году такой же договор – с балтийскими портами Ростоком и Висмаром. За шесть лет до этого заключили между собой союз города, торговавшие с островом Готланд, крупным балтийским центром торговли. Кроме того, для обеспечения безопасности торговли подписали двусторонние договоры ряд немецких городов: Брунсвиг (Брауншвейг) и Штаде, Кельн и Бремен, Бремен и Гамбург, Мюнстер и Дортмунд, Зест и Липпе. Теперь каждый из перечисленных городов был включен в систему взаимного обеспечения безопасности торговли либо непосредственно, или же через своего союзника. В течение дальнейших 60–80 лет был создан союз портовых городов Балтийского и Северного морей, направленный против пиратов и торговых конкурентов, который стал называться Ганзейским или просто Ганзой. К Ганзе примкнули и некоторые немецкие города, расположенные в глубине Европы на реках, впадающих в Северное и Балтийское моря (Кельн и др.). В 1299 году в Любеке собрались представители Ростока, Гамбурга, Висмара, Люненбурга и Штральзунда. Было заключено соглашение, что «впредь не будут обслуживать парусник того купца, который не входит в Ганзу». Одной из основных целей создания этого союза была организация коллективной защиты от пиратов, в которой участвовало в 1293 году 24 города – члена Ганзы, а к 1367 году число городов – членов Ганзы увеличилось до 77. Именно столько подписей представителей разных городов стояло под письмом Ганзы, в котором союз объявлял войну датскому королю Вольдемару.
Торговые представительства ганзейских купцов и значительные немецкие общины имелись в Брюгге (Фландрия), Лондоне, Бергене (Норвегия), Венеции, Стокгольме, Пскове и Новгороде. Ганза устраивала большие ярмарки в Дублине и Витебске, Плимуте и Познани, Осло и Франкфурте, Праге и Нюрнберге, Амстердаме и Нарве, Варшаве, Вильнюсе и других городах Европы.
В период наибольшего расцвета, на рубеже XIV и XV веков, Ганзейский союз объединял несколько сот городов. Во второй половине XV века сформировались четыре части Ганзы, так называемые четверти: вендская во главе с Любеком, в состав которой входили приморские города от Бремена до Грифии – древнего города на реке Реге, на территории нынешнего Щецинского воеводства в Польше; прусско-лифляндская во главе с Данцигом (ныне Гданск); саксонская во главе с Брауншвейгом; прирейнская во главе с Кельном. Впоследствии противоречия между этими четвертями и явились одними из важнейших причин распада Ганзы.

Ганзейские купцы чаще всего использовали для перевозки грузов суда типа когг. Ганзейские когги имели длину до 25 метров, а ширину 7–8 метров, высоту борта от киля – до 7,5 метра. Такие суда имели одну мачту с большим почти квадратным парусом. Их грузоподъемность была до 100 ластов (200 тонн). Один ласт равнялся возу зерна, который тянули четыре лошади. В приморских городах севера Европы общепринятым был «данцигский ржаной ласт», соответствующий массе в 2 тонны и занимавший объем более 3 кубических метров. Таким же был и «бременский зерновой ласт», а «гамбургский коммерческий ласт» составлял 3 тонны.
На коггах кормовая и носовая надстройки оборудовались амбразурами и зубцами наподобие крепостной стены. В ганзейских городах XIII–XV веков не строили специально военных кораблей. Все торговые суда должны были быть в состоянии отразить нападение неприятеля. По постановлению Ганзы судно в 100 ластов должно было иметь оружия не меньше, чем для вооружения 20 моряков, более крупные – соответственно больше. В дальнейшем на когге водоизмещением 40 ластов в состав экипажа из 15–20 моряков включали еще до 40 воинов, четверть из которых были арбалетчики, часто вооруженные тяжелыми арбалетами для стрельбы на сравнительно большие расстояния.
Если судно специально готовилось к военному походу, то число воинов в составе экипажа увеличивалось. В одном из документов Ганзейского союза от 1367 года указывалось, что когги во время войны с Данией должны иметь на борту по 100 вооруженных воинов, а пятая часть их должна быть арбалетчиками. В конце XIV века на корме и носу коггов стали устанавливать орудия (до этого военные когги часто имели метательные машины – баллисты). В дальнейшем для установки орудий стали использовать и верхнюю палубу в средней части судна.
Для обеспечения безопасности Ганза часто прибегала к отправке судов в составе конвоев. Так, в 1399 году прусские ганзейские города постановили, чтобы суда для защиты от пиратов плавали только в составе флотилий, состоящих не менее чем из 20 кораблей. Причем перед отплытием все корабельщики должны были присягать в том, что они ни в коем случае не покинут других, не уйдут из состава отряда и будут подчиняться предводителю (адмиралу) флотилии.
А балтийские пираты по-своему переделывали попавшие к ним ганзейские суда. Они сносили надстройки и на освободившихся местах устанавливали дополнительные орудия. Очень часто пираты предпочитали коггам быстроходные небольшие суда с малой осадкой. Они свободно входили в устья небольших рек, пробирались по шхерам – узким мелким проливам между прибрежными островами, где большие когги не могли пройти.

Начало XIV века характерно усилением активности пиратов на Балтике. Вплоть до того, что Бремен был вынужден закрыть свой порт и откупаться от фризских пиратов ежегодной данью в 1400 марок серебром, так как они заняли подходы к устью реки Везер, на которой расположен Бремен, и грабили все суда, прибывавшие в город и убывавшие из города.
В 1338 году авторитетные члены Ганзы – города Висмар, Гамбург, Любек и Росток – заключили союз с рядом северогерманских княжеств, чтобы сокрушить пиратов. Но многие германские князья, подписавшие договор, вступили в сговор с разбойниками. Они, получая деньги от Ганзы, делились ими с пиратами и вместе с тем получали часть пиратской добычи. Некоторые историки предполагают, что часть балтийских пиратов состояли на службе у германского императора, датского и английского королей в виде их каперов, то есть пиратов, получивших право нападать и грабить врагов своих хозяев-монархов или владетельных князей, отчисляя хозяевам установленную часть добычи.
Естественно, что каперы чувствовали себя как бы более защищенными, чем обыкновенные вольные пираты, так как находились фактически на государственной службе. Короли и князья ценили каперов, поступивших к ним на службу, потому что, не расходуя средств на снаряжение пиратских кораблей, получали доходы от пиратства.
Пиратство становилось одним из видов государственной деятельности. Датский король Вальдемар IV попытался вести с ним борьбу. Он выслал корабли в пролив Эресунн (Зунд, между датским островом Зеландия и шведским берегом) для вытеснения оттуда пиратов и для взимания пошлин с проходивших через пролив судов. А последнее совсем не понравилось ганзейским купцам, так как через этот пролив проходили маршруты множества судов (из Фландрии и Англии во многие ганзейские города). В 1367 году 77 ганзейских городов объявили датскому королевству войну, закончившуюся через три года Штральзундским миром. По нему Ганза получила во владение четыре города на восточном шведском берегу (тогда этот берег также принадлежал Дании) и право вето при избрании датских королей.

В 1376 году с согласия Ганзы регентшей Дании при малолетнем короле Олаве стала его мать Маргарет. Опекунша юного Олафа, получила от его отца Вальдемара IV ослабленное государство, на севере которого господствовали ганзейские города. Маргарет начала борьбу против Ганзы. Где умом, а где хитростью, шаг за шагом, без излишней поспешности, без особого нажима, но не упуская из виду цели, вела она наступление. В борьбе против Ганзы королева Дании прибегла к помощи балтийских пиратов, открыв для них свои гавани и скупая добычу. И когда мартовским днём 1388 года шведские государственные советники обратились к ней с просьбой о защите от непрестанно усиливающегося давления Ганзы и герцогов Мекленбургских, между прочим, прямых потомков Никлота Ободритского, она обещала им помощь и защиту.
В последовавшей за этим войне Альбрехт Мекленбургский – король Швеции – потерпел полнейший разгром при Фальчёпинге. Шведская знать и голштинские графы тут же на поле битвы перешли на сторону датчан. Альбрехт Мекленбургский и его сын были взяты в плен, королева-победительница увенчала их шутовскими колпаками и бросила в башню замка Линдхольм: Маргарет, правившая Данией и Норвегией, стала править и Швецией. Только один город – Стокгольм – продолжал сопротивление. Под предводительством молодого Иоганна Мекленбургского и при поддержке многочисленных проживающих в городе немцев все атаки датчан были отбиты. За шведскую столицу разгорелась продолжительная ожесточённая борьба, и пока Маргарет не владела этим городом, её господство над Швецией было весьма сомнительным.

Герцоги Мекленбургские, родственники пленённого Альбрехта, призвали своих вассалов на борьбу против Дании, за освобождение и восстановление на престоле шведского короля из мекленбургской династии. Они собрали войско, заставили свои города Висмар и Росток оказать им поддержку. Мекленбургские герцоги, а также города Росток и Висмар, объявили, что их гавани открыты для любого, кто «на свой страх и риск осмелится наносить ущерб Датскому королевству». Уже в том же году в Балтийском море объявилось множество пиратов, называвших себя виталийцами. По большей части ими предводительствовали мекленбургские дворяне, среди которых выделялись Аренд Штюке и Клаус Милис.
Поскольку у Маргрет практически не было флота, виталийцы могли беспрепятственно оказывать помощь Стокгольму, подвозя продовольствие, от которого предположительно и произошло их название. В 1393 г. они разграбили Берген, а в 1394 разорили Мальмё и захватили Готланд. Вскоре, однако, они начали нападать на суда как врагов, так и друзей без разбора, и ганзейские города были вынуждены вмешаться, чтобы принудить стороны к заключению мира.
В 1395 г. при посредничестве Ганзы в Линдхольме был заключён договор, по которому Альбрехт получал свободу, а Стокгольм в качестве залога за оговоренную сумму выкупа передавался на три года ганзеатам. Однако, несмотря на это, виталийские братья продолжили пиратствовать на Балтике. Их боевым кличем стало «друзья Господа и враги всех».
Главным прибежищем витальеров теперь сделалось финское побережье, где им покровительствовал сын Бу Йонссона Гриппа Кнут Буссон, а также Готланд, где ими предводительствовали герцог Эрик Мекленбургский, а после его смерти Свен Стуре. На время им удалось даже захватить Або, Выборг, а также ряд крепостей на финском берегу.

На Балтике обстановка накалилась до того, что каждое судно могло быть принято за пиратское, что приводило зачастую к трагическим последствиям. Так, в 1396 году датская эскадра, высланная королевой Маргарет из Кальмара для следования в Висбю (главный город острова Готланд, где базировались корабли витальеров), встретила в море недалеко от Висбю ганзейскую эскадру и, приняв ее за пиратскую, вступила с ней в бой. Сражение вначале шло в море, а затем продолжилось на улицах города. Самое невероятное то, что кораблей витальеров в это время в гавани не было совсем, они еще до встречи датской и ганзейской эскадр ушли в море. Так что датские и ганзейские моряки ожесточенно сражались друг с другом, хотя у обеих сторон был общий враг – витальеры. И когда корабли витальеров возвратились к Готланду, то пираты с радостью узнали о том, что их враги фактически уничтожали друг друга.
Борьба Ганзы против пиратов продолжилась. В ходе ее не раз ганзейские моряки, соблазнившись вольной пиратской жизнью, переходили на сторону витальеров. Но власти ганзейских городов посылали против пиратов все новые экспедиции. Множество пиратов было захвачено в плен, посажено в тюрьмы, а затем казнено.

В июле 1397 года Свейн Стуре решил разграбить Стокгольм, жителей которого когда-то витальеры спасли от голодной смерти. Подошедшая к городу пиратская эскадра состояла из 42 кораблей, на которых разместились 1200 бойцов-пиратов. Стокгольмский бургомистр Альберт Руссе уже обсуждал с членами городского магистрата условия сдачи города. Но тут витальеры узнали о смерти своего покровителя Эрика Мекленбургского, кончина которого как бы аннулировала их каперские свидетельства, без которых они превращались в обыкновенных пиратов. Часть витальеров решила отказаться от штурма города.

Воспользовавшись смертью готландского властителя, королева Маргарет решила захватить Висбю. Для этого она призвала на помощь рыцарей Тевтонского ордена крестоносцев . В конце XIV века рыцари-тевтонцы представляли собой мощнейшую в Европе военную силу и помышляли о расширении орденских земель. Остров Готланд давно привлекал внимание великого магистра Конрада фон Юнгингена. Готланд занимал выгодное местоположение, и, захватив его, тевтонцы могли бы контролировать значительную часть Балтийского моря. Решив наконец выступить против пиратов, орден действовал совместно с Ганзой. В конце марта 1398 года к Готланду направился флот из 80 орденских и ганзейских кораблей под командой самого великого магистра. Момент для нападения был выбран исключительно удачно: залив, на берегу которого разместился город Висбю, был еще скован льдом, и пираты не могли выйти в море. Но берега вокруг острова были уже свободны от льдин. Корабли объединенного флота беспрепятственно подошли к Готланду южнее Висбю и высадили рыцарский десант. Ближайшая к месту высадки пиратская крепость Фестергарн сдалась без боя. Затем конные рыцари и воины с осадными машинами двинулись в сторону пиратской столицы. Флот же подошел вплотную к заливу Висбю, блокирую город с моря. Виталийские братья отчаянно оборонялись, прекрасно понимая, что пощады им ждать не приходиться. Даже когда воины-тевтонцы пробили брешь в укреплениях и ворвались в город, пираты продолжали сражаться за каждую улицу. В конце концов, чтобы не дать погибнуть мирным горожанам, великий магистр пошел на переговоры с предводителями витальеров. 5 апреля 1398 года уличные бои прекратились. Уцелевшим витальерам великий магистр Конрад фон Юнгинген повелел разоружиться и немедленно покинуть остров Готланд, который «на вечные времена» переходил во владения Тевтонского ордена. Когда лед в заливе растаял, уцелевшие пираты вышли в море.

Виталийское братство распалось. Некоторые из братьев решили навсегда прекратить морской разбой. Другие разделились на две группы и продолжали пиратский промысел. Часть пиратов переместилась в восточную часть Балтийского моря, в Ботнический и Финские заливы. Другая, более значительная, пройдя пролив Каттегат и обогнув Данию, ушла в Северное море. Новое убежище эти пираты нашли на Восточно-фризских островах близ Голландии и немецких земель. Теперь они именовались уже не витальерами, а ликеделерами, чей девиз гласил: «Друзья Бога и враги мира».
Вначале ликеделеры были в союзе с Ганзой и по ее поручению выступали против торговых конкурентов из Англии и Дании, но вскоре они стали действовать самостоятельно и решительно. Теперь их деятельность была прямо направлена именно против фризских городов, входивших в Ганзу. У ликеделеров появились знатные покровители: графы Конрад II Ольденбургский (его сын сам стал ликеделером) и фризский князь Кено тен Брок, на дочери которого в 1400 году женился один из вождей ликеделеров Клаус Штёртебекер.
В зимний период основная часть ликеделеров (до 1500 человек) находилась во Фризии, что было очень выгодно фризским горожанам и крестьянам. Ликеделеры за все услуги платили золотом и серебром. Захваченные в летний период товары они сравнительно дешево продавали на фризских рынках. В соответствии со своими взглядами они одаривали бедных и немощных, делали крупные вклады в церкви, монастыри, госпитали.
С наступлением периода навигации, примерно в начале марта, пираты собирались на Гельголанде. Вождь ликеделеров Клаус Штёртебекер установил порядок, при котором летом треть пиратских кораблей обычно находилась в засаде на оживленных торговых путях и нападала на торговые суда, другая треть находилась как бы в резерве, выжидала на острове и вокруг него, еще треть – ремонтировалась, а команды этих кораблей готовились к последующим походам, размещали добычу на пиратских базах во Фризии, доставляли для лечения туда раненых. Такое гибкое использование пиратских сил позволяло максимально эффективно действовать во время навигации.
Клаус Штёртебекер, этот немецкий Робин Гуд, на протяжении веков оставался легендой в сознании немецкого народа. В песнях, поэмах, а позднее в романах и повестях он описан как благородный и удачливый пиратский вождь, грабивший богачей и отдававший отнятое богатство беднякам.

Когда ликеделеры фактически прервали все торговые связи Ганзы с Англией и Норвегией, ганзейцы снарядили для борьбы с пиратами 3500 воинов. 25 июня 1399 года по просьбе гамбургских купцов в Любеке открылся экстренный съезд Ганзы, чтобы принять решение о совместной борьбе с пиратами. Присутствовавшая на съезде королева Маргарет отправила письма фризским князьям и городам с требованием прекратить покровительство ликеделерам. Со следующего года ганзейские города усилили борьбу с пиратами, систематически отправляя против них специальные военные экспедиции.
Первый удар ганзейцы нанесли по пиратским базам на Восточно-Фризских островах. В 1400 г. они были атакованы любекскими и гамбургскими кораблями, высадившими на островах десант и тщательно обшарившими каждую пять побережья. При этом было убито 80 «ликеделеров».
Перепуганные быстротой кровавой расправы местные жители сами схватили и доставили под меч ганзейского палача еще 25 пиратов, которые были обезглавлены на рыночной площади города Эмдена на глазах своих недавних защитников и укрывателей. Ганзейский союз нанес «ликеделерам» тяжелейшее поражение, но еще не одержал окончательной победы, поскольку на Восточных Фризских островах продолжали укрываться около 500 пиратов. Война еще не кончилась.
Зимой 1410 г. вольный ганзейский город Гамбург приготовился нанести «ликеделерам» окончательный, смертельный удар. Ранней весной из устья Эльбы вышла замаскированная под торговый караван флотилия, имевшая в своем составе два новых военных корабля, в том числе когг «Бунте Ку» («Пестрая корова»), назначенный флагманом. Гамбургская флотилия двинулась в сторону острова Гельголанд, в южной гавани которого стояли на якоре пиратские корабли «ликеделеров».
Все произошло в соответствии с планом гамбургских мореходов. «Ликеделеры» Штёртебекера, обнаружив «беззащитных купцов», погнались за теми на своих быстроходных кораблях под красными флагами, надеясь поживиться богатой добычей. Когда морские разбойники приблизились к ганзейской флотилии, «Пёстрая корова» легла в дрейф и встретила «ликеделеров» губительным огнем своих корабельных орудий. В разыгравшемся морском бою у «ликеделеров» не было никаких шансов на победу, хотя дрались они отчаянно. Сорок «ликеделеров» было убито в бою, семьдесят три (в том числе и главарь пиратов Клаус Штёртебекер) взято в плен ганзейцами.
В Гамбурге схваченные морские разбойники предстали перед судом. Следствие и процесс заняли долгое время, и лишь к середине октября 1401 г. все подсудимые были приговорены к смертной казни через отсечение головы. 20 октября все осужденные на смерть пираты были доставлены на остров Малый Грассброк (Грассбрук), где палач мечом отсек им головы. Отрубленные головы казненных «ликеделеров» были насажены на колья, вбитые на берегу - как предупреждение всем морским разбойникам на будущее. На этом месте, расположенном ныне на территории сильно разросшегося с тех пор гамбургского порта ныне стоит двухметровая бронзовая статуя Штертебекера перед казнью.
О Клаусе Штёртебекере еще при жизни было сложено не меньше легенд, чем о Стеньке Разине на Волге или о Робин Гуде - в «доброй веселой Англии». Само прозвище предводителя пиратов – «Штёртебекер», означающее в переводе с нижненемецкого диалекта на русский язык: «Опрокинь стакан», объясняли тем, что он принимал в свое братство только тех, кто мог залпом осушить «стакан» (а точнее, кубок) вина или пива размером с ведро (нечто подобное новгородские былинники, кстати, рассказывали о предводителе своих собственных пиратов-ушкуйников Василии Буслаевиче).
Летом того же года в устье реки Везер были схвачены ганзейцами Михаэль и его помощник Вигбольден, предводители уцелевших «ликеделеров». Они и их сообщники (числом 80 человек) были казнены на острове Грассбрук так же, как Клаус Штёртебекер «со товарищи».
Однако ликеделеры существовали еще довольно долго, хотя уже в качестве наемных воинов. В 1407 году они участвовали на стороне фризских городов и княжеств в войне против нидерландских провинций. В 1426 году служили Гольштинскому герцогу, через два года помогли Ганзе в борьбе с Данией, а в 1438 году в качестве каперов вернулись к Ганзе при конфликтах с нидерландцами и зеландцами.

После разгрома пиратов Готланда и Гельголанда очагом пиратства на северных морях становится Англия. У истоков английского пиратства стояли, как ни странно, английские монархи. Считается, что традиции английского пиратства заложил в 1205 году беглый монах Ойстас, который имел кличку Бич пролива (ясно, что имелся в виду пролив Ла-Манш). В тот год английский король Иоанн Безземельный разрешил Ойстасу захватывать французские суда. Но уже через семь лет королевская власть разочаровалась в своем пирате. Властям поступали жалобы от многих английских купцов на то, что Ойстас не делал разницы между своими и чужими, грабил и французские, и английские суда, а главное его прегрешение состояло в том, что он перестал отдавать властям «королевскую долю» награбленного. Так что в продлении каперского свидетельства Ойстасу было отказано. Тогда беглый монах переметнулся к французам и стал на «законном» основании нападать на английские суда и прибрежные поселения. Все это закончилось в 1217 году, когда англичане все же изловили своего бывшего капера и повесили на рее его же собственного корабля.

Желание укрепить свою власть и влияние в прибрежных районах материка подвигло английских королей на строительство своего собственного военно-морского флота, наличие которого позволяло контролировать, в первую очередь, английские прибрежные воды и пролив Ла-Манш. Но после смерти в 1327 году короля Эдуарда II, прозванного «королем морей», пиратство в прибрежных английских водах вновь резко усилилось. Именно поэтому английские купцы создали нечто подобное Ганзе – города Xастингс, Дувр, Ромней, Сэндвич и Xайт объединились в Лигу пяти портов. Позднее к ним присоединились города Рай и Уинчелси. Это объединение стали называть Лондонской Ганзой.
Суда сторожевой флотилии Лиги пяти портов получили право задерживать в английских водах все не принадлежавшие Лиге суда, обыскивать их и конфисковывать любой груз, казавшийся подозрительным. Все это приводило к серьезным злоупотреблениям со стороны капитанов сторожевых кораблей. Неблагоприятная для торговли обстановка на морях усугубилась еще и Столетней войной 1337–1453 годов между Англией и Францией.
А тут еще выяснилось, что неблаговидные поступки, свидетельствующие о пиратских наклонностях, совершали даже члены Высшего адмиралтейского суда. Один из судей (полный титул которого гласил: Джон Xоули, член парламента, адмирал западного побережья, заместитель командующего королевским флотом, королевский комиссар по борьбе с пиратами) сам был нечист на руку, захватывал и грабил английские суда.
Летом 1399 года французские пираты разграбили его родной город Дартмут и Xоули обратился к английскому королю Ричарду II Плантагенету с просьбой разрешить отомстить Франции за это. Получив разрешение, он сформировал в дартмутском порту флотилию и направился к французскому побережью. У берегов Нормандии и Бретани ему удалось захватить 34 французских судна. Вероятнее всего, при проведении этой каперской операции Xоули не щадил не только французские суда, но и просто захватывал и грабил все им встреченные, невзирая на их национальную принадлежность. Xоули успешно продолжил свою каперскую деятельность. В 1403 году он с флотилией из кораблей Дартмута, Плимута и Бристоля захватил в Бискайском заливе семь генуэзских и испанских торговых судов.

Прославился в то время и английский капер Гарри Пэй из города Пула, расположенного на южном побережье Англии немного восточнее Дартмута. Он захватил несколько испанских судов, а затем, высадившись на мысе Финистерре (северо-западное побережье Испании), украл из прибрежной церкви почитаемую реликвию – дорогое распятие. Тогда возмущенные испанцы напали на родной город Пэя и сожгли его.
После этого Пэй стал законным капером в составе английского королевского флота под командованием лорд-адмирала Томаса Беркли. В 1406 году Пэй сумел во главе флотилии из 15 кораблей захватить 120 французских судов. Это событие особо отмечено в истории Столетней войны. День, когда в Пул были доставлены захваченные Пэем трофеи, стал в городе всенародным праздником, сопровождавшимся народными гуляниями и грандиозной выпивкой, о чем специально отмечено в летописи города. Затем Пэй снова взялся за нападения на испанские суда.

Одним из центров английского пиратства в годы правления короля Эдуарда III (1327–1377 годы) был порт Фауэй на побережье полуострова Корнуолл, откуда английские каперы выходили для ограбления поселений побережья Нормандии. В военное время моряки из Фауэя исправно выполняли роль королевских каперов, но в мирные промежутки времени «молодцы из Фауэй», как они себя сами называли, боролись со сторожевой флотилией Лиги пяти портов, поддерживаемой королем, применяя против нее оружие при попытках обыскивать их суда.
Xарактерной особенностью того времени было наличие в каждом порту Западной Англии своего пирата, тесно связанного с местными купцами-богачами. Таким был в порту Эксмут капитан Уильям Кайд, в Портсмуте – Клей Стивен. Эти «свои пираты» снаряжали пиратские суда за счет средств местной знати, а затем делились с нею пиратской добычей.

В результате всех перипетий Столетней войны появился в Ла-Манше первый пират женского пола. Это была жена французского аристократа рыцаря Оливье де Клиссона. Так до конца и не известно – справедливо или несправедливо, но в 1343 году его арестовали в Нанте за измену и помощь Англии. Друзья Клиссона тщетно пытались добиться его освобождения. Жена арестованного, Жанна де Бельвиль, горячо любившая мужа, была одной из самых красивых женщин во Франции и пользовалась влиянием при королевском дворе. Но и ее хлопоты не дали положительного результата. Несмотря на отсутствие существенных доказательств и непризнание обвиняемым своей вины, он был публично обезглавлен в Париже, после чего его голову отослали в Нант и выставили для всеобщего обозрения на городской стене.
Жанна де Бельвиль поклялась мстить за безвинную, по ее убеждению, казнь своего мужа. Она перебралась через Ла-Манш, явилась к королю Англии с просьбой передать ей три корабля для нападения на французское побережье. По другой версии, она снарядила корабли за счет средств, вырученных от продажи имевшихся у нее замков, земель и драгоценностей. Свою флотилию она назвала «Флот возмездия в Ла-Манше». Несколько лет корабли флотилии грабили французские торговые суда, беспощадно расправляясь с захваченными командами, нападали даже на французские военные корабли.
Жанна сама руководила пиратскими действиями. Она умело управлялась с саблей и абордажным топором. Во Франции ее называли «кровожадной львицей». Парламент вынес решение о ее изгнании из Франции. Король послал для поимки Жанны и двух ее юных сыновей, сопровождавших мать в плаваниях, военные корабли. Некоторое время Жанне удавалось ускользать от королевских кораблей, преследовавших ее. Но однажды ее корабль был окружен французскими военными кораблями. Жанне с сыновьями удалось бежать с окруженного корабля на шлюпке. Шесть дней гребцы боролись с волнами и течениями. От жажды и голода умер один из сыновей Жанны. Наконец беглецам удалось добраться до берега Бретани. Жанна укрылась у сторонника казненного мужа графа де Монфора. А через некоторое время Жанна, видимо, посчитала, что вполне отомстила за смерть мужа, вышла замуж за некоего де Бентли и прекратила пиратскую деятельность.

Борьба за английский престол между различными феодальными кланами в течение почти всего XV века привела к еще большему расцвету пиратства в Ла-Манше и прибрежных английских водах. Английский король Генрих V заключил договор с Испанией и Францией о взаимном отказе от услуг пиратов-корсаров и о совместной борьбе с пиратством. Согласно этому договору владелец каждого вооруженного корабля должен был внести крупный денежный залог в знак гарантии того, что в море капитан и его команда не будут нападать на торговые суда. Только в случае внесения залога разрешалось судам покидать порты. Кроме того, король издал законы, предусматривавшие суровые кары за морской разбой, он установил выдачу кораблям, действовавшим в соответствии с законом, так называемых железных грамот.
Положение с безопасностью мореплавания немного улучшилось, но при короле Генрихе VI (правил в 1422–1461 годах) пираты вновь завладели английскими прибрежными водами. Риск потери товаров на море стал так велик, что считалось более выгодным отправлять товары из Лондона в Венецию длинным и тяжелым путем по континенту, вверх по Рейну и через альпийские перевалы, чем пользоваться во много раз более дешевым морским путем.
Вскоре, уже при другом английском короле, Генрихе VII (правил в 1485–1509 годах), стали вручать каперские свидетельства тем капитанам, которые давали обязательство бороться с пиратами на свой страх и риск. Дошло до того, что если английский купец подвергся нападению со стороны французских пиратов и понес потери в сумме 500 фунтов стерлингов, то английские власти выдавали ограбленному купцу грамоту, по которой ему разрешалось «отобрать» у любого французского судна товару на эту же сумму.

Рассказ о пиратах Балтийского и Северного морей завершим сюжетом из отечественной истории – о каперах Ивана Грозного. В ходе Ливонской войны особенное значение приобретал вопрос о защите русской торговли на Балтийском море. Рассчитывая насильственными мерами парализовать русскую морскую торговлю с Западом, Польша, а за нею и Швеция прибегли к обычному в те времена средству уничтожения торговли на море – к корсарству. Все океаны и моря того времени были полны пиратами, которые охотно нанимались на службу к различным правительствам. Поступая на такую службу, корсары получали специальное «каперское свидетельство» (или патент) и тем самым приобретали право легального существования. Иван Грозный также завел для защиты берегов Балтийского моря каперский флот, возглавлявшийся главным капером Карстеном Роде. Появление в Балтийском море каперского флота, действовавшего от имени правительства Ивана Грозного, вызвало чрезвычайное смятение в Швеции, Германии и других прибалтийских странах, хотя этот флот и существовали очень короткое время.
Корсар Роде базировался в Дании, а Дания была дружественна Москве. Он выходил в плавание на торговые пути и в течение первых же месяцев захватил 17 торговых судов. Все это побудило Польшу, а затем и Швецию создать специальные корабельные отряды для борьбы с Роде.
Прибалтийские государства усилили дипломатический нажим на Данию и выразили протест против оказываемого ею содействия московским каперам. Датский король Фридрих II решил ликвидировать флотилию Роде. Его суда были конфискованы, и в конце 1570 года Роде был арестован и заключен в один из замков. Так что можно считать: царь Иван Грозный первым из московских властителей не только понял значение флота для государства, но и хотел завести собственные морские военные корабли. В 1581 году шведы после упорной осады и жестокого штурма захватили Нарву. Московское государство лишилось единственного порта на Балтике. Историческая справедливость была восстановлена царем Петром I только через 120 лет.