РОЖДЕНИЕ ИМПЕРИИ

Авторский сайт писателя Сергея Шведова

ПИРАТЫpirat1001.jpg"

ПИРАТЫ АНТИЧНОГО МИРАpirat01.jpg"

АРАБСКИЕ КОРСАРЫpirat02.jpg

ВИКИНГИpirat04.jpg

УШКУЙНИКИpirat05.jpg

ПИРАТЫ БАЛТИЙСКОГО МОРЯpirat06.jpg

АЛЖИРСКИЕ ПИРАТЫpirat07.jpg

ПОРТУГАЛЬСКИЕ ПИРАТЫpirat08.jpg

ФРАНЦУЗСКИЕ КОРСАРЫpirat09.jpg

ПИРАТЫ КОРОЛЕВЫ ЕЛИЗАВЕТЫpirat010.jpg

ФРЭНСИС ДРЕЙКpirat011.jpg

ТОМАС КАВЕНДИШpirat012.jpg

ГЕНРИ МОРГАНpirat013.jpg

ПИРАТЫ НОВОГО СВЕТАpirat014.jpg

ПИРАТЫ ИНДИЙСКОГО ОКЕАНАpirat015.jpg







<a href="http://instaforex.com/ru/?x=FBZZ">InstaForex</a>








об издательстве
ПИРАТЫ

МОРСКИЕ ПОХОДЫ СЛАВЯН

Движение кочевых и земледельческих племен Северного Причерноморья в III-VII вв. н.э. захватило значительную часть славянских племен и вовлекло их в борьбу с Византией. В связи с этим византийские писатели VI в. уделяли большое внимание славянам , среди которых они выделяли антов , как наиболее многочисленное и сильное славянское племя. Поселения антов простирались от низовьев Дуная до побережья Азовского моря. Северная граница распространения антов в точности неизвестна, но несомненно, что их поселения встречались в Среднем Приднепровье и в значительной части бассейна Днестра.

Письменные и археологические источники свидетельствуют о том, что анты VI в. уже знали личную собственность, строили города, имели развитое земледелие. Владея в течение длительного времени морским побережьем от Дуная до Дона, восточные славяне – анты приобрели значительный опыт в мореплавании. Особо отмечают византийские авторы умение славян сражаться на воде – на реках, озерах и морях. Византийские писатели VII в. упоминают о славянских лодках-однодеревках, в сооружении которых славяне считались большими мастерами. О высоком мореходном искусстве восточных славян говорит тот факт, что ант Доброгаст был приглашен Византией командовать черноморской флотилией.

В IV-VII вв. славянские народы с севера и северо-востока наступают на Византию, двигаясь в пределы империи «ромеев» несколькими потоками. Славяне совершают длительные и трудные плавания по Черному, Средиземному, Адриатическому, Эгейскому морям. Вполне вероятно, что в этих морских походах принимают самое активное участие и анты, наступавшие на Византию со стороны Причерноморья и Дуная.
В VII веке завоевание Византии проводится особенно интенсивно; славянские отряды идут на Солунь и далее на юг, доходя до Древней Спарты, где разместились славянские племена езерцев и милян. В это время флотилии славянских моноксилов (однодеревок) появляются в Мраморном море, в Геллеспонте, в Эгейском море. Славяне с моря осаждают Царьград, нападают на берега Малой Азии, на Эпир, Ахайю. В 610 г. с моря и с суши они осаждают Солунь, в 623 г. славянский флот нападает на Крит, в 642 г. славянская флотилия предприняла далекий морской поход в Южную Италию. Греческие источники говорят о большом походе славян на Константинополь в 626 г. Новейшие исследования показывают, что этот поход был совершен именно восточными славянами.
В 765 г. византийский император Константин V, собрав для похода против болгар огромный флот, состоявший из 2000 судов, сам сел на «русские суда». Предпочтение, оказанное императором русским судам, несмотря на то, что морской флот империи был самым сильным, – лучшее доказательство того, что славянские корабли обладали высокими мореходными качествами.

Большинство типов судов, которыми пользовалась Русь, носят славянские названия. В письменных источниках, сохраняющих местную терминологию, общим названием русских судов были «корабль» и «лодья». Термин «корабль» возник из славянского корня «кора», так как в чешском языке слово «кораб» означает и древесную кору и большую ладью. Древнейшие указания о существовании на Руси различных типов судов мы находим в «Русской Правде»:

«Аже лодью украдеть, то 60 кун продаже, а лодию линем воротити; а морскую лодью 3 гривны, а за набойную лодью 2 гривны, за челн 20 кун, а за струг гривна» (Троицкий список).

Таким образом, плата за ладью в размере 60 кун взыскивалась в качестве штрафа в том случае, если ладья возвращалась обратно владельцу, в противном случае устанавливалась шкала расценок, соответствующая стоимости судов различного типа.
В основание ладьи-однодеревки клался цельный выдолбленный ствол дерева твердой породы. Русские летописи и произведения византийских писателей сообщают, что на одной ладье русов помещалось от 40 до 60 вооруженных воинов. Приготовление ладьи требовало большого умения и значительной затраты времени. Способ выделки их, несомненно, был очень древнего происхождения. Сначала в выбранной осине на корню делали посредством вбитых клиньев трещину, соответствующую намеченной длине челна. Затем, спустя некоторое время, трещину расширяли при помощи распорок. Эти подготовительные операции занимали от двух до пяти лет. Когда трещина принимала нужную форму, дерево срубалось. Лишнюю древесину выжигали или вырубали, затем внутрь колоды наливали воду и оставляли ее там на неделю. Вылив воду, распаривали сырое дерево огнем, чтобы сделать его достаточно мягким и гибким. После этого распорками придавали окончательную форму внутренности челна, а снаружи обтесывали его топорами. Чтобы увеличить грузоподъемность судна и сделать его более устойчивым и мореходным, к его корпусу прибивались или пришивались плотно пригнанные одна к другой доски. Такая ладья называлась «набойной». «Морская» ладья, упоминаемая в «Русской Правде», по-видимому, отличалась от «набойной» лишь размерами и наличием оборудования, необходимого для морского плавания.

Особенностью славянских судов была приспособленность их как для речного, так и для морского плавания. Они мелко сидели в воде, но в то же время обладали устойчивостью на морской волне. Как правило, суда были плоскодонные. Это объясняется тем, что прежде чем достигнуть моря, русским необходимо было проплыть значительное расстояние по речным системам. При значительной грузоподъемности (40-60 чел.) суда русов были настолько легки, что их можно было переносить на плечах. Вместе с тем они были достаточно устойчивы для того, чтобы совершать длительное морское плавание, и очень подвижны, что было главным преимуществом их перед неповоротливыми греческими кораблями.
Таким образом, кораблестроение у славян развивалось совершенно самостоятельным путем, соответственно местным условиям, под влиянием накопленного опыта плавания по многоводным славянским рекам и морям.

В сочинениях греческих писателей конца VIII – начала IX в. содержатся краткие, но весьма ценные сведения о появлении русов в причерноморских владениях византийской империи. Так, в жизнеописании Георгия Амастридского, которое было составлено его ближайшими учениками не позже 842 г., упоминается о походе Руси (по-гречески – народа «Рос») на южное побережье Черного моря. В этом сочинении сообщается, что народ русов разорил область Пропонтиду, лежавшую на Черноморском побережье Малой Азии, и достиг Амастриды. Для нападения на Пропонтиду русам, несомненно, пришлось пересечь Черное море, так как иной возможности достичь малоазиатского берега у них не было.
В жизнеописании Стефана Сурожского рассказывается о том, что вскоре после его смерти, в конце VIII в., на Сурож (Судак) напал русский князь Бравлин, который овладел страной от Керчи до Сурожа. И этот поход русы совершили на своих судах, пройдя морем от устья Днепра до Керченского пролива.

Последующие морские экспедиции Руси имели еще больший размах. К 860 г. относится крупный морской поход русов на Константинополь. Неожиданное появление флотилии русов под стенами византийской столицы говорит о прекрасной осведомленности их в политическом положении Византии и о большом опыте морских походов. Момент для нападения был выбран очень удачно. Как раз в это время обострилась борьба Византии с арабами, и это заставило императора Михаила III летом 860 г. с основной частью войска отправиться в Малую Азию. Флот русов, не замеченный морской стражей, вошел на рейд Константинополя 18 июня на закате солнца, не встретив никакого сопротивления. Воины высадились на берег и стали разорять городские предместья. Описание этого нападения дано очевидцем его, константинопольским патриархом Фотием, в «беседах», написанных по поводу грозного нашествия русов. Фотий картинно описывает появление русов, которые, проходя мимо укрепленных стен, угрожающе простирали в сторону города обнаженные мечи. Ужас охватил все население византийской столицы. Древняя столица могущественной империи, воины которой одержали множество побед над городами Европы, Азии и Ливии, оказалась беззащитной перед воинственными русами. Возглавлял эту морскую экспедицию «прегордый каган скифов» Аскольд . В этой связи я позволю себе привести цитату из книги Широкорада «Русские пираты»:

«Три арабских автора IX–X веков – ал-Йакуба, Ибн Хаукаль и ал-Масуди – упоминают о набегах русов в Испанию. В частности, «аррус» в 844 г. напали на город Севилью. Причем упоминается предводитель русов какой-то Аскольд аль-Дир.
Замечу, что имя Ashold, или Asholt, в переводе с готского обозначает «честь ариев». Его давали будущим воинам, судьба которых была заранее предопределена. А Дир – это прозвище Аскольда. В переводе с готского Dyr, Djur означает «зверь».
Через несколько лет Аскольд аль-Дир приходит в Киев и, судя по всему, занимает его без борьбы. Киевляне признают его своим князем. А позже русские летописцы, видимо, из-за какой-то описки в не дошедших до нас манускриптах превратили князя русов в двух князей – Аскольда и Дира. Причем летописи не могут сказать ничего ни о личности, ни о деяниях Дира, он лишь следует повсюду за Аскольдом, как тень. И Аскольд, и его русы не любили сидеть без дела и уже весной 860 г. они из Киева отправляются в поход на Византию.»

Вообще-то от готского языка сохранились лишь отдельные слова и утверждать, что имя «Аскольд» переводится как «честь ариев» я бы не рискнул. Вот кстати часть этих слов: «давр» - дверь, «дайл» - доля, «ого» - око, «твадже» - дважды, «хлайб» - хлеб, «нав» - навь (мертвец), «гаст» - гость, «мейна» - меня, «мець» - меч, «сатжан» - сажать, «глаз» - янтарь, от слова «глаз» (отсюда в германские пошло «glas» - стекло, между тем как «стикл» по-готски есть именно стеклянный сосуд). Самоназвание готов «гутлиуда», что есть – «готы люди».Странный он какой-то этот готский язык и уж очень смахивает на славянский. (Подробнее читайте об этом в главе «Ярманы» книги «Имя Бога», размещенной на сайте») Куда более вероятной мне кажется версия академика Рыбакова возводящее имя «Аскольд» к сколотам. Вот что он пишет по этому поводу:

«В «Повести временных лет» Асколд и Дир представлены читателю как варяги, бояре Рюрика, отпросившиеся у него в поход на Константинополь и будто бы попутно овладевшие полянской землей и Киевом. А. Шахматовым давно доказано, что версия о варяжском происхождении Асколда и Дира неверна и что этих киевских князей 9 века следует считать потомками Кия, последними представителями местной киевской династии. Польский историк Ян Длугош (умер в 1480 году), хорошо знавший русские летописи, писал об Асколде и Дире: «После смерти Кия, Щека и Хорива, наследуя по прямой линии, их сыновья и племянники много лет господствовали у русских, пока наследование не перешло к двум родным братьям Асколду и Диру». Научный анализ искаженных редактированием летописей, произведенный Шахматовым без привлечения текста Длугоша, и выписка сандомирского историка из неизвестной нам русской летописи в равной мере свидетельствуют об одной летописной традиции считать этих князей, убитых варягами, последними звеньями династической цепи Киевичей. Аскольда византийский император Василий I (867-886) называл «прегордым Каганом северных скифов». В качестве недоказуемого предположения можно высказать мысль, что имя этого туземного князя, княжившего в Среднем Поднепровье, могло сохранить древнюю праславянскую форму, восходящую к геродотовским сколотам, «названным так по своему царю» («Рождение Руси»)

Поход Аскольда-Соколота датируется 860 годом, а Рюрик, как известно, пришел на Русь в 862 году. Правда, некоторые историки относят появление варягов Рюрика в Старой Ладоге к более раннему сроку. Но в данном случае два-три года большой разницы не играют, поскольку снарядить большой морской поход на Византию сразу по прибытии в Киев Аскольд просто физически не мог. Но в данном случае интересно другое, арабские источники в один голос утверждают, что Севилью атаковали именно русы. Вот что пишет по поводу «испанских событий» Шамбаров в книге «Когда оживают легенды»:

«В 843 г. большая норманнская эскадра появилась в Нанте, захватила и сожгла город, а затем в качестве временной базы заняла остров Нуартье в устье Луары. Отсюда они на следующий год совершили набег на города по течению Гаронны, дойдя до Бордо, потом направились на юг, взяли Ла-Корунью, Лиссабон и достигли Африки, где разграбили г. Нокур. На обратном пути варяги высадились в Андалусии и захватили Севилью. Может быть, в целом состав эскадры был интернациональным (арабский халиф Испании Абд-эр-Рахман II для переговоров с «королем викингов» посылал корабль в Ирландию, где в г. Арма с 839 г. размещалась варяжская «столица»), Но национальность тех пиратов, которые штурмовали Севилью, местный хронист Ахмед-ал-Кааф называет однозначно — это были русы. И предводителями их были все те же братья Харальд и Рюрик. Г. Р. Державин, проводивший собственные исследования биографии Рюрика и располагавший богатым архивом древних документов, впоследствии утраченных, утверждал, что в качестве одного из пиратских вождей будущий князь совершил и немало других «подвигов»: захватывал Нант, Бордо, Тур, Лимузен, Орлеан и участвовал в первой осаде норманнами Парижа.»

Очевидно, что и Широкорад и Шамбаров ведут речь об одном и том же событии, но ссылаются при этом на разные источники. И по этим источникам выходит, что либо русы брали Севилью за короткий срок дважды, либо Аскольд и Рюрик это один и тот же человек. В статье «Рюрик» , размещенном на этом сайте, я подробно пишу о споре за Ютландию между Гарольдом (Харольдом) Рериком, сыном ободритского князя Годлава (Годислава) и королем данов Готфридом. Если верить европейским хронистам, то Гарольд принадлежал к роду Скъелдунгов. Кстати к этому же роду принадлежал и его соперник Годфрид (Годитур). А теперь обратите внимание на сходство имен «Аскольд-Сколот» и «Скъелд». Как известно «рериком» у западных славян назывался сокол. Таким образом в родовом прозвище ободритских князей мы имеем сразу две версии, западную и восточную, названия гордой птицы «рерик» и «сокол». Кстати, Васильева, автор книги «Варяги и Русь» считает, что «рерик» слово кельтское, а значит в данном случае мы имеем дело с простым переводом славянского слова «сокол» на язык соседей. Как известно, кельты и балтийские славяне тесным образом сотрудничали друг с другом, а потому среди варягов нередки кельтские имена.
Естественно, возникает соблазн объявить Аскольда Киевского, совершившего поход на Константинополь «тем самым» Рериком-Рюриком, но не будем торопиться. Дело в том, что сокол это не просто птица, это еще в славянской ведической традиции зооморфное воплощение бога Ярилы, являющегося в свою очередь олицетворением божественной энергии Создателя-Рода. Ярило оплодотворяет богиню Ладу, которая рожает ему сына, носящего имя Ладон, Купавон, Ополун. Именно живым воплощением сына Ярилы и Лады считали себя правители в языческие времена. Культ Ладона, Купавона, Ополуна сложился в Причерноморье и Приазовье и распространился по всей Европе. Так что «Сколот-Аскольд» и «Рерик», это не собственные имена и даже не родовые прозвища, а титулы, право на которые имели только потомки Ярило и Лады. (Читайте главы «Меровинги» и «Ярманы» из книги «Имя Бога», размещенной на сайте.) Кстати, имя Харольд- Гарольд-Геральд имеет те же корни. Еще Егор Классен отметил, что корень «яр», точнее «йар» в немецком языке перходит в «гер», то есть Геральд – это Яриладо, сын Ярилы и Лады. Отсюда имена русских князей Ярослав, Ярополк. А поскольку ярь это светоносная энергия, то в продолжение ряда этих имен можно смело ставить Святослава и Святополка. Славян ведь недаром называли солнцепоклонниками. Солнце и его символ сокол звучит в самоназвании наших предков: соколоты, соколовины, соловяне.
Таким образом мы можем констатировать, что морской поход в Испанию был организован западными славянами во главе с Рериком-Сколотом из рода ободритских князей, а поход в Византию возглавил «прегордый каган скифов» Соколот из рода Кия, более известный нам как Аскольд.(не стоит пугаться «блуждания» буквы «а», поскольку в древнем летописании гласные вообще не использовались)

С основанием Киевского государства начинается длинный ряд отважных морских походов русских князей на Византию, продолжавшихся до середины XI века. Эти походы явились непосредственным продолжением смелых экспедиций восточных славян. К этому времени на Руси уже был накоплен большой опыт мореплавания, и именно это определило успех смелых морских предприятий киевских князей.
В древней киевской летописи сохранился рассказ о походе на Константинополь князя Олега в 907 г. Князь Олег, собрав множество воинов из подвластных ему славянских племен, отправился морем к Царьграду (Константинополю) на 2000 судах. Подойдя к берегу в окрестностях столицы Византийской империи, Олег велел поставить ладьи на колеса и подошел к самым стенам города. Греки после неудачной попытки отравить киевского князя согласились на предложенные им условия мира, заплатили дань и заключили выгодный для Руси договор.
Об этом походе подробно пишут русские летописи, но почему-то молчат византийские. Хотя те же византийцы в подробностях освещают поход Аскольда. Последнее понятно, поскольку «прегордый каган северных скифов» в результате склонился перед византийским императором, ибо принятие христианской религии автоматически делала правителя Киева вассалом правителя Константинополя, поскольку главой христианской церкви был император Византии.
Многие историки полагают, что поход Олега был неудачным. И Константинополя Олег не взял, и отступные получил небольшие. А торговый договор с Византией можно было, по их мнению, заключить не бряцая оружием. Вот тут-то и зарыта собака. Олегу нужен был договор равных, а Константинополь в лучшем случае предложил бы его послам, прибывшим с дарами, статус вассала, что автоматически делало купцов из Руси зависимыми от византийских законов, а следовательно от произвола местных чиновников. В этом случае, торговля Киева с Константинополем для русов сразу же становилась невыгодной. Их просто принуждали бы продавать товары по бросовой цене. Право на равноправные торгово-экономические отношения в те времена подтверждались только силой и никак иначе. В наши времена, кстати, тоже, но об этом предпочитают помалкивать и наши «каганы», и их «императоры». Олег получил от похода на Константинополь главное – договор равноправных сторон и возможность спокойно торговать с одним из крупнейших государств того времени. Взамен он обещал покровительство византийским купцам в своей державе. Щит на воротах Царьграда символизировал это грядущее покровительство.
Бурное веселье у иных «специалистов» вызывает установка Олеговых ладей на колеса. Хотя как раз в этом событии ничего легендарного нет. Поскольку бухта Золотой рог была перекрыта цепью, то Олегу ничего другого не оставалось, как использовать прием, опробованный на многочисленных волоках, то есть вытащить суда на сушу, поставить их на телеги, запряженные волами и, обогнув препятствие, снова спустить суда на воду, но уже в бухте.
К слову, походы преемника Олега, Игоря , на Константинополь, один крайне неудачный, а другой вполне успешный, предпринимались именно в подтверждение этих ранее заключенных Олегом соглашений. А что касается молчащих византийских источников, то, во-первых, говорить особо было не о чем. Если воины Олега и разграбили окрестности Константинополя, то большого ущерба империи все же не нанесли. А торговый договор с русами в столице империи не сочли столь уж важным, чтобы заносить его в анналы. В конце концов, с Киевом они торговали и прежде, хотя, быть может, и не в таких масштабах. Видимо, в Константинополе не сразу поняли, что странный князь этим договором проложил путь не только в славянские земли, но и в Северную Европу – из варяг в греки и обратно.

«Свидетельства археологии и современных источников показывают, что западнославянское Поморье было неизмеримо более экономически развитым и богатым регионом, чем Скандинавия. Территория наиболее важного экономического центра славян-вендов, города Волина (Юлина, Юмны), расположенного в устье Одера, в несколько раз превышала площадь крупнейшего шведского центра Бирки... Вот что писал о Волине-Юмне известный немецкий хронист 11 в. Адам Бременский: «Там, где Одра впадает в Скифское море, лежит знаменитейший город Юмна, отличный порт, посещаемый греками и варварами, живущими вокруг. О славе этого города, о котором много всем рассказывают, а часто и неправдоподобное, необходимо поведать кое-что, достойное внимания. Юмна самый большой из всех городов Европы. В нем живут славяне вместе с другими народами, греками и варварами. Даже и прибывающие туда саксы получают равные права с местными жителями, если только, оставаясь там, не выставляют напоказ своей христианской веры. Все в этом городе еще преданы губительным языческим обрядам. Что же касается нравов и гостеприимства, то нельзя найти народа более честного и радушного...» В конце 10 - начале 11 в. связи с арабским миром сократились, зато установились с Византией; именно тогда на Руси появились греческие денарии. Между прочим, транзита денариев через Русь не было и быть не могло все они оседали на месте, обеспечивая внутренние экономические связи. В это время действительно установился путь «из варяг в греки», связывающий Византию, Русь и западнославянские страны. Точное описание маршрута пути содержится в легенде о миссии апостола Андрея (Повесть временных лет): из Корсуня в Киев, затем в Новгород, затем к «варягам», затем в Рим. Как попасть из Скандинавии прямо в Рим, мягко говоря, непонятно, а земли славян-варягов как раз граничили с Германской империей, владевшей в те времена Римом... Можно утверждать, что торговые и другие связи в раннем средневековье Русь поддерживала прежде всего с западнославянской Центральной Европой, и особенно с варяжским (южнобалтийским) Поморьем. Скандинавы здесь были совершенно не при чем.» (Васильева. «Русь и варяги»)