ФАНТАСТИКА

БИЧ ВСЕЛЕННОЙ

fantas.jpg

КРУТО СВАРЕННЫЕ

fantas1.jpg

Глава из романа "ИНКУБ"

fantas2.jpg

Глава из романа "РАЙ ДЛЯ НЕГОДЯЕВ"

fantas3.jpg

РАЙ ДЛЯ НЕГОДЯЕВ

(отрывок из романа)

База "Последний приют"



Транспортник «Элиот» приземлился на планету Эдем ранним утром. Его появление на базе «Последний приют» ждали, что, однако, не помешало сбоям в работе технических служб. И трап к борту космического корабля подали не вовремя, и заспанная охрана запоздала с оцеплением. Командор внутренних войск Ашот Григорьянц свирепо шевелил сросшимися у переносицы бровями, а его заместитель командор-лейтенант Дино Кальвино только разводил руками и сердито покрикивал на сержантов, поспешно расставляющих людей у кромки космодрома. Трап к входному люку «Элиота» наконец-то подогнали, и командор Григорьянц с дежурной улыбкой на лице отправился встречать гостей, четко печатая шаг по бетонному покрытию. Впрочем, встреча с офицерами прибывшего транспортника получилась почти сердечной, ибо многих из них командор знал уже много лет и даже питал к ним известную симпатию, поскольку эти люди были единственной ниточкой, связывающей его с человеческой цивилизацией. Капитан «Элиота» Матей Босняк познакомил командора со своим новым штурманом Свеном Лумквистом, ражим детиной лет тридцати с удивительно синими глазами под копной нависающих на лоб светлых волос.
- Пятьсот двенадцать заключенных уже подготовлены к выгрузке, - перешел на официальный тон Босняк. – Прикажите приступить к операции, господин командор?
- Приступайте, - кивнул Григорьянц и махнул рукой своим офицером.
Заключенных, по инструкции, следовало накормить перед тем, как вытолкнуть за ворота базы. А старый Ашот тем и славился среди подчиненных, начальников и немногочисленных друзей, что скрупулезно придерживался каждого параграфа невесть кем составленных бумаг. Возможно, где-нибудь на Арнауте нашлись бы легкомысленные люди, которые от души посмеялись над командором Григорьянцем, но опытный космический волк Босняк лишь одобрительно кивал головой, глядя как солдаты в фиолетовой униформе ловко сортируют прибывших людей, которым судьбой и правосудием предназначалось отныне жить, а точнее выживать, на далеко не гостеприимной планете. По той же инструкции, транспортник «Элиот» должен был покинуть Эдем ровно через шесть часов. Именно столько времени требовалось, чтобы закачать топливо для вспомогательных двигателей, с помощью которых корабль выводился на орбиту. Времени вполне достаточно, как для хорошего обеда, так и для обмена новостями. Однако Григорьянц и Босняк не двинулись с места до тех пор, пока майор Лумквист не доложил одному из них, что контингент сдан, а командор-лейтенант Кальвино не подтвердил, что контингент принят в количестве пятьсот двенадцати человек. Теперь офицерам и сержантам базы оставалось проверить, что на Эдем доставлены именно те люди, имена которых значатся в сопроводительных документах. На памяти Ашота Григорьянца не было случая, чтобы на Эдем пробрался «заяц», поскольку планета имела столь дурную репутацию, что отбивала всякую охоту у искателей приключений побывать здесь с частным визитом.
- Прошу господ офицеров отобедать с нами, - склонился в церемонном поклоне командор Григорьянц.
Приглашение было с благодарностью принято, и группа из десяти человек проследовала к зданию комендатуры, где кроме всего прочего имелась небольшая столовая для офицерского состава. Стол уже успели накрыть, так что хозяева и гости могли без промедления утолить разгулявшийся за время церемонии встречи аппетит. Первый тост, как это и положено обычаем, произнес командор:
- Желаю вам, господа, как можно скорее покинуть наш рай и вернуться домой к родным и близким.
Григорьянц четыре года прожил на планете Эдем, и Босняк очень хорошо понимал, какие чувства сейчас обуревают старого служаку. Именно поэтому он поспешил сообщить командору, что вопрос о его возвращении на Арнаут уже решен. Ровно через четыре месяца «Элиот» вернется на базу «Последний приют» с новой партией заключенных, и эта партия будет последней. Решением Высшего Совета Федерации планет база ликвидируется.
Слова капитана «Элиота» вызвали бурю восторга у хозяев. Дино Кальвино тут же произнес новый тост «За счастливое будущее», слегка нарушив тем самым субординацию. Впрочем, командор, довольный полученным известием, отнесся к его промаху снисходительно.
- А как же люди? – спросил неожиданно Свен Лумквист.
- Людей мы заберем, - удивленно покосился на штурмана Босняк. – Все двести пятьдесят военнослужащих будут погружены на транспортник и доставлены на Арнаут. А базу приказано взорвать. Я не обещаю вашим солдатам комфортных условий, господа, но, думаю, они не будут на меня за это в обиде.
Шутка капитана «Элиота» имела успех у хозяев, встретивших ее смехом и аплодисментами. Этих служак можно было понять, возвращение на Арнаут после нескольких лет, проведенных в жутком захолустье, само по себе являлось для них праздником, но кроме того их ждало повышение в звании и продвижение по службе, ибо руководство министерства внутренних дел всегда ценило офицеров, самоотверженно несших службу на дальних точках.
- Я имел в виду заключенных? – уточнил Лумквист.
Тягостное молчание, воцарившееся за столом, прервал командор Григорьянц, по-отечески похлопавший майора по плечу:
- Не мы выносим приговоры, и не мы определяем судьбы заключенных. Не забывайте, Свен, что все они смертники, совершившие тяжелейшие преступление. Как ни прискорбно это звучит, но им не место среди цивилизованных людей. Будет здесь база или ее ликвидируют, но эти люди обречены до конца своих дней прозябать на Эдеме. А претензии за свою незадавшуюся жизнь они могут предъявлять только самим себе. Ваше здоровье, господа офицеры.
Свен Лумквист слышал, конечно, об этой планете и прежде, но попал сюда впервые. К счастью, на очень короткий срок. А потому он с удовольствием принял приглашение командор-лейтенанта Кальвино подняться на внешнюю стену и полюбоваться сверху не только базой, но и окрестностями. Кроме комендатуры, на базе имелись две казармы для солдат и дом для офицеров. Более половины ее площади занимал космодром, способный принять только один транспортник, остальная территория была застроена складами, предназначенными для хранения горючего и продовольствия.
- Танкер побывал у нас месяц назад, - пояснил Кальвино. – Все емкости заполнены до отказа, так что проводим мы вас, майор, с песней и свистом. Как вы догадываетесь, Свен, я вам жутко завидую. Конечно, я рад, что судьба базы определилась, но четыре месяца это долго, очень долго для истомившегося сердца.
- У вас есть семья, Дино?
- К счастью, нет, - усмехнулся командор-лейтенант. – Но я обязательно приглашу вас на свадьбу, Свен, как только ступлю на благословенную почву Арнаута. Взгляните вон туда, майор?
Лумквист неохотно взял бинокль и навел его на черную точку у кромки лиственного леса, растущего в километре от базы. Возглас изумления, вырвавшийся из его уст, позабавил командор-лейтенанта.
- Это действительно динозавр, Свен. Когда-то такие милые животные заселяли старушку Землю, но сейчас они сохранились только здесь, на Эдеме. Не пугайтесь, это диплодок – мирное травоядное, опасное для человека только своими размерами да чудовищным весом, достигающим сорока тонн. Так во всяком случае утверждали биологи, посетившие нашу базу полтора года назад. Впрочем, взвешивать этих монстров они даже не пытались. Зато доставили нам массу хлопот, когда вздумали полетать на вертолете вокруг базы. Не знаю, что они тут наснимали своими видеокамерами, но у их птички поломались крылышки, и мне лично пришлось завалить из бластера десятиметрового гиганта с огромной зубастой пастью, чтобы спасти жизнь очаровательной женщины. Это особа оказалась не только очаровательно, но и умна. От нее я узнал, что убитый мною хищник очень похож на тиранозавра, обитавшего в юрский период на Земле. После столь огорчительного происшествия Григорьянц приказал свернуть на планете все научные исследования и выслал мою биологиню с планеты. Вы себе не представляете, Свен, как я был огорчен.
- За полвека на эту планету переброшено более шестидесяти тысяч смертников, - вздохнул Лумквист. – Среди них пять тысяч женщин. Об этом я узнал в архиве.
- При мне женщин среди заключенных не было, - удивленно покосился на штурмана командор-лейтенант.
- Двадцать лет назад Высший Совет запретил отправлять женщин на эту планету, - пояснил Свен. – По требованию возмущенной общественности.
- Что ж, - кивнул Кальвино, - в данном случае общественность оказалась права – Эдем действительно жуткое место. Сомневаюсь, чтобы из этих шестидесяти тысяч человек уцелела хотя бы треть.
- Хищные динозавры?
- Люди, - возразил Кальвино. – Мы выдаем всем новым поселенцам по карабину и сотне патронов с разрывными пулями. Плюс к этому продовольствие на пару недель и запасной комплект одежды. Вот за все это барахло старожилы истребляют новичков почти сразу же за воротами базы. Чего вы хотите, Свен, сюда ведь ссылают не ангелов, а закоренелых негодяев, у которых руки по локоть в крови. За пригоршню патронов они готовы убить кого угодно. Ибо динозавра, в отличие от человека, из примитивного лука не устранить.
- А вы не вмешиваетесь?
- Нет, - покачал головой Кальвино. – Нам запрещено выходить за пределы базы. Приказ был нарушен только однажды, когда нам пришлось спасать биологов. За эту операцию я получил выговор с Арнаута, а командор предупреждение о неполном служебном соответствии.
- Идиоты! – процедил сквозь зубы Свен.
- Согласен, - пожал плечами Кальвино. – Однако инструкции составляют именно на Арнауте, а нам здесь остается только безропотно следовать им.
Пятьсот двенадцать заключенных сидели за накрытыми столами, расставленными прямо на плацу. Их окружали две сотни солдат, вооруженных автоматическими винтовками. С вышек в новоселов целили из крупнокалиберных пулеметов. Любая попытка к неповиновению была бы пресечена немедленно, с весьма прискорбными для неслухов последствиями. Впрочем, заключенные вели себя мирно, слегка, видимо, опьяненные воздухом грядущей свободы. Многие, похоже, даже не подозревали, какие сюрпризы ждут их за пределами базы, названной каким-то арнаутским чинушей с претензий на остроумие «Последним приютом». Название вполне подходящее для погребальной конторы, но вроде бы не совсем уместное для военного объекта.
- Бунтов не было? – спросил Свен.
- Оружие им выдают только в накопителе, - кивнул Кальвино на загон у ворот. – Сначала их препровождают туда и закрывают ворота с внутренней стороны. А уж потом, когда все лазейки задраены, открываются внешний проход - для кого-то в новую жизнь, а для кого-то на тот свет, если он, конечно, существует.
- Мне нужно перемолвиться несколькими словами с одним заключенным, - покосился на словоохотливого соседа Свен. – Разрешите, господин командор-лейтенант?
- Знакомый?
- Два года назад его знали на всех планетах Федерации. Феликс Буров считался лучшим боксером нашего времени.
- Судьба! – вздохнул Кальвино. – Я не любитель спорта, но о Бурове слышал. Подарите ему лишнюю пачку патронов лично от меня, Свен. По такому случаю я готов пойти на нарушение инструкции. Будь он трижды проклят этот Эдем.
Сержант без большой охоты, но выполнил просьбу чужого майора и отвел в сторону заключенного. Феликс Буров был высок ростом и светловолос, но на этом его сходство с Лумквистом заканчивалось. Перебитый в одном из бесчисленных боев некогда прямой нос нависал над верхней губой словно клюв хищной птицы. На майора заключенный Буров смотрел без всякого дружелюбия, а в его серых глазах явственно читалась досада. Похоже, он был сильно недоволен, что его оторвали от последней, быть может, трапезы в жизни.
- Одно ваше слово, Феликс, и я помогу вам вернуться на Арнаут, даже если с меня потом снимут нашивки.
- Не стоит утруждать себя, гражданин майор, - отозвался Буров бесцветным лишенным жизни голосом. – Я уже принял решение и не собираюсь его менять.
- В таком случае знайте, что обрекаете вы себя не только на лишения, но и на смерть. На полное забвение, Феликс! Вам не удастся вырваться с этой планеты. Связь Эдема с Федерацией будет прервана через четыре месяца скорее всего навсегда. База будет ликвидирована, а доступ на планету закроют для всех.
- Вы не поверите, гражданин майор, но я буду только рад подобному обстоятельству.
- Ну что ж, - пожал плечами Лумквист, - мне остается только пожелать вам доброго пути. Я дал слово своей хорошей знакомой, что попытаюсь вас отговорить, и я это слово сдержал. От себя добавлю – будьте осторожны, Феликс. За воротами вас ждут здешние старожилы. В средствах они не стесняются. Если вы быстро доберетесь до гинкгового леса, растущего за стенами базы, у вас появится шанс.
- Спасибо за предупреждение, гражданин майор, - спокойно отозвался Буров. – Счастливого вам полета на Арнаут.
Лумквист вернулся на стену, где сиротливо стоял командор-лейтенант. С запада потянуло ветерком, и Кальвино зябко передернул плечами:
- Единственное, что радует на этой планете, так это климат. Особенно здесь у экватора. Правда, на севере, по слухам, холоднее, но и там температура не опускается до точки замерзания. До Эдема я два года прослужил на Калимантане. Впечатлений хватит на всю оставшуюся жизнь. Мороз почти круглый год. Вокруг белое безмолвие. Люди сходили с ума от заброшенности и одиночества.
- Я был на Калимантане десять лет назад, во время прохождения практики.
- Значит, мы с вами разминулись, - усмехнулся Кальвино. – Я бы на вашем месте ушел со стены, Свен, - зрелище нам предстоит малопривлекательное.
- А вы?
- Служба, - пожал плечами командор-лейтенант. – Приходится смотреть.
- В таком случае я тоже останусь.
Смертников уже согнали в накопитель. Лумквист с интересом наблюдал, как доставленные им на Эдем люди разбирают карабины, стоящие у стены в аккуратных пирамидах. Один карабин – в одни руки. Сержанты с бластерами в руках прохаживались по стенам, покрикивая на заключенных. Ослушание – смерть. Слова сержантов, а особенно их оружие подействовали отрезвляюще на буянов. Во всяком случае, эксцессов во время раздачи карабинов не было. Каждый из новых поселенцев получил свой ствол. Патроны им, похоже, выдали вместе с запасами продовольствия и одежды.
- Закрыть ворота накопителя, - громыхнул басом командор-лейтенант.
Почти все заключенные обернулись на скрип железа, отрезающий их от привычной жизни. Невозмутимым остался только Феликс Буров, спокойно стоявший в первом ряду обреченных на смерть людей.
- О разговоре с ним вас просила женщина? – обернулся Кальвино к майору.
- Вы угадали, Дино, - холодно отозвался Свен. – Когда-то они были знакомы, но Феликс предпочел другую.
- И где теперь та, другая?
- Умерла.
Кальвино покосился на собеседника, но на лице Лумквиста не дрогнул ни один мускул. Этот человек умел скрывать свои чувства. Командор-лейтенант глупцом не был, а потому без труда сообразил, почему этот хладнокровный майор остался на стене, чтобы собственными глазами увидеть грядущую трагедию. Наверное, он не желал Феликсу Бурову смерти, но вряд ли сильно огорчится, узрев его неподвижное тело неподалеку от базы.
- Их подбирают?
- Нет. В округе хватает падальщиков.
Внешние ворота открылись неожиданно не только для Лумквиста, но и для Кальвино. Во всяком случае, командор-лейтенант выругался, когда черный поток хлынул вдруг на выжженную землю. Осужденные бежали так, словно их преследовала сама смерть. Похоже, многие даже не подозревали, что она ждет их впереди.
- Встаньте за щит, - посоветовал Кальвино. – От смертников всего можно ожидать. Пальнут, чего доброго, в своих недавних охранников.
- Я не охранник, - буркнул Свен.
- Пуля не разбирает, - нахмурился обиженный Кальвино.
Как и предсказывал командор-лейтенант до гинкгового леса добежали далеко не все. Люди, державшиеся сначала плотной группой, рассыпались после первых же выстрелов. Многие, видимо, решили, что их обстреливают со стен базы, а потому грозили солдатам, стоявшим на стенах, кулаком. По прикидкам Свена больше сотни заключенных были убиты раньше, чем успели сообразить, кто и зачем их истребляет. Впрочем, Лумквиста интересовал в данную минуту только один человек и именно за ним он следил в бинокль со стократным увеличением. В отличие от большинства Буров знал, что его встречают. Именно он первым упал на колено и выстрелил из карабина в сторону леса. Его примеру последовали другие, и вскоре вокруг Феликса собралось человек двадцать решительных и, судя по всему, на многое способных людей. Огонь их карабинов оказался столь действенным, что старожилы, видимо, вынуждены были отступить. Во всяком случае, из этого участка леса больше не стреляли, что позволило Бурову добежать до зарослей и навсегда скрыться под сенью странных листьев, повернутых к солнцу ребром.
- Кажется ваш знакомый уцелел, - спокойно произнес Кальвино и усмехнувшись добавил: - А вот и мародеры, явившиеся, чтобы собрать урожай.
По устланной телами земле действительно сновали люди. Время от времени они бросали злобные взгляды на стены базы, но, кажется, не слишком опасались враждебных действий с этой стороны.
- Почему вы в них не стреляете? – возмутился Лумквист. – Они же преступники! Убийцы!
- А кто в этом сомневается, дорогой Свен, - вздохнул Кальвино. – Но у меня приказ – не вмешиваться в жизнь колонистов. И в данном случае я согласен с любителями инструкций. После нашей стрельбы трупов станет больше, а жителей планеты Эдем меньше. Вот такая получается страшная арифметика, господин майор.
- Будь он трижды проклят этот ваш рай, - в сердцах выдохнул Лумквист.
- Вы забыли добавить, дорогой Свен, что этот рай предназначен для негодяев. Они получили ровно то, что заслужили. Невинных овечек среди них нет.
- В любом случае я рад, что вашу базу закроют.
- Я тоже рад, майор, - солидаризовался с ним командор-лейтенант. – Хотя, возможно, наша с вами радость преждевременна.
- Это еще почему?
- Мы избавимся от динозавров, но кто избавит нас от людей и даже от самих себя – вот в чем проблема.
- Я не понял вас, господин Кальвино.
- Надеюсь, что понял Он, - ткнул командор-лейтенант пальцем в багровеющие то ли от гнева, то ли от грядущего дождя небеса. – Этого будет достаточно.

Уцелевшие после неожиданного обстрела заключенные разбежались в разные стороны по лесу, у которого, казалось, не имелось ни конца, ни края. А густота подлеска была такова, что человек, шагнувший на пару шагов в сторону, тут же исчезал из виду. Словом, идеальное место для засады, чем и воспользовались кровожадные старожилы. Вокруг Бурова волею случая собрались одиннадцать человек, изумленных и напуганных неожиданным приемом. Проводника, готового указать им верный путь, поблизости не обнаружилось, а стоять на месте было глупо.
- Куда пойдем? – шмыгнул носом Вучко, самый молодой из новоселов планеты Эдем, которому еще предстояло отметить свое двадцатилетие. Этот небольшого роста крепыш с копной курчавых волос на голове вырос в городских джунглях и, скорее всего, впервые оказался не в парке, а в диком лесу, где промышляли не только старожилы, но и хищники.
- Я слышал, что планета буквально кишит динозаврами, - поделился с товарищами добытыми сведениями юркий худощавый человек с карими насмешливыми глазами. Звали его Соломон Коган, но куда охотнее он откликался на прозвище Шнобель. – Что ты на это скажешь, дорогой наш Химик? Ты едва ли не единственный образованный человек в нашей компании.
Вальтер Шварц, белобрысый долговязый человек с унылым лицом и вечно прищуренными глазами, по профессии числился биологом, что, однако, нисколько не мешало ему откликаться на прозвище, данное товарищами по несчастью.
- Динозавр динозавру рознь, - спокойно отозвался Химик. – Среди них есть как травоядные, так и хищники.
- Исчерпывающий ответ, - хихикнул Шнобель. – Так куда мы двинем копыта, двуногие собратья?
- К реке, - предложил Милош Божевич, работавший еще недавно агрономом в уважаемой агрофирме, но потерявший место из-за своей горячности. Этот смуглый темноволосый человек среднего роста с невыразительным лицом был осужден федеральным судом за убийство жены и ее любовника. – По крайней мере, у нас будет вода под рукой.
- Осталось выяснить, где эта река находится, - пожал плечами Шнобель. – Лично я плохо ориентируюсь в здешних парках и скверах.
- Туда, - махнул рукой Буров и первым шагнул в густые заросли.
Феликсу показалось, что именно с этой стороны потянуло влагой, но, увы, он очень скоро потерял направление по той простой причине, что над уныло бредущими людьми разверзлись хляби небесные, и теплая влага хлынула потоком на головы путешественников поневоле.
- Вы хотели воды, дорогой Агроном, так вот вам! – хлопнул себя по мокрым коленям Шнобель. – Прямо не планета, а сервис-центр по обслуживанию добропорядочных граждан. Если этот дождь когда-нибудь закончится, то я буду приятно удивлен.
Гинкговый лес оказался никуда ни годным укрытием от дождя. Во всяком случае на несчастных поселенцах, понадеявшихся на его защиту, очень скоро не осталась сухого места. Кроме всего прочего, им пришлось месить грязь раскисшими ботинками, цепляясь при этом за корни деревьев, словно бы специально вылезающих из-под земли.
- Вот сволочи, - ругнулся Шнобель. – Могли бы высадить нас где-нибудь в горах.
- Зачем тебе горы? – удивился Мансур Салах по прозвищу Торговец.
- В горах есть пещеры, в которых можно укрыться от дождя, - вздохнул мудрый Соломон.
На поляну первым ступил Феликс Буров и тут же замер на самом ее краю. Стадо огромных животных мирно паслось среди зарослей, не обращая внимания на людей, отважившихся нарушить их покой.
- Мама дорогая, - ахнул Шнобель, - а ты мне говорила, что слон самое большое животное в мире. Эти монстры раз в пять больше лопоухого придурка, которого я видел в зоопарке.
- Слушался бы маму, не попал бы сюда, - процедил сквозь зубы Семен Щербак, бравый десантник, застреливший на плацу своего командира.
- Это диплодоки, - пояснил Химик, - Если по своим повадкам они схожи с земными сородичами, то где-то здесь поблизости расположено либо болото, либо озеро.
- Выходит, вода нужна не только агрономам, - сделал неожиданный вывод Шнобель.
Диплодоки внушали уважение и своими грандиозными размерами под тридцать метров в длину и соответствующим весом. Разве что головы у них подкачали. Этакие дыньки на толстых длинных шеях. А вот с хвостами все было в порядке, они волочились толстой плетью по мокрой траве, готовые в любую секунду обрушится на хребты излишне любопытных прохожих. Диплодоков оказалось шестеро – четыре взрослых особи и два детеныша, размерами превосходящие бульдозер. Передние ноги у эдемских чудовищ были короче задних, что впрочем не мешало им двигаться по тверди с уверенностью танков, не боящихся никаких препятствий. Вучко в восхищении зацокал языком, когда один из диплодоков вдруг приподнялся на задние лапы, а передними уперся в толстый ствол дерева.
- Ну чисто балерина, - поделился юнец своими впечатлениями со зрелыми собратьями.
Атака хищников оказалась столь стремительной, что растерялись не только диплодоки, но и люди. Замешательство стоило динозаврам потери одного детеныша - острые клыки и когти в клочья разодрали ему брюхо. Окровавленный «малыш» испустил дух прежде, чем родители успели прийти ему на помощь. Хищники сильно уступали диплодокам в росте, но их стремительность в передвижении компенсировала этот недостаток. Прежде чем новоселы успели взяться за карабины двое из них были опрокинуты на земь и убиты в мгновение ока. Третьего, средних лет мужчину по прозвищу Фермер, спас от печальной участи Щербак, выстреливший настырному хищнику прямо в разинутую пасть. Разрывная пуля сделала свое дело, разнеся череп неведомого зверя, но не отбила охоту у его сородичей полакомиться нежным мясом. Пока диплодоки ударами хвостов отгоняли настырных охотников, люди палили в них из карабинов, с весьма прискорбными для лесных разбойников результатами. Атака хищников была отбита хоть и не без потерь, но с честью. Восемь убитых монстров остались лежать в грязи, а их уцелевшие собратья скрылись в густых зарослях.
- Дейнонихусы, - без труда определил породу жутких уродов всезнающий Химик.
- На что мне его фамилия, - всплеснул руками Шнобель. – Ты мне лучше скажи, кто эту сволочь породил и в лес выпустил.
Дейнонихусы достигали в длину четырех метров, в высоту чуть менее полутора, двигались они на четырех лапах с длинными когтями. Причем на задних лапах у них имелись по одному особенно длинному и страшному когтю, из-за которых, по словам Вальтера Шварца, они и получили свое название. При ходьбе этот похожий на изогнутый кинжал костяной вырост загибался вверх, дабы не мешать быстрому передвижению ловкого хищника. Тело дейнонихуса оказалось обтянуто кожей, очень похожей на крокодилью.
- Сапоги из нее выйдут знатные, - заметил хозяйственный Джанни Ривьера, поднимаясь с земли.
- И из тебя бифштекс получился бы на загляденье, если бы не Десантник, - рыкнул в его сторону Шнобель. – Раскрыл коробочку, словно мух ловить собрался.
- Я фермер, а не охотник, - обиделся Ривьера. – Кто ж знал, что эта гадина так далеко прыгает.
- Эти двое уже не узнают, - кивнул Вучко на убитых новоселов. – Кто-нибудь помнит, как их звали?
- Тот, что справа, вроде Таксист, - неуверенно отозвался Химик. – А левый на Летуна откликался.
- Отлетался, значит, - вздохнул Снайпер, перезаряжая карабин. – Хоронить будем?
- Надо бы, - почесал затылок Ривьера. – Все же люди были.
- Тогда бери саперную лопату, Фермер, и вперед.
Джанни Ривьера убил в запале соседа на меже, а заодно завалил и деревенского полицейского, прибежавшего, чтобы разнять бывших друзей. Суд отнесся к сорокалетнему мужику без всякого снисхождения, хотя по мнению бывалых людей глуповатый и работящий Джанни не заслужил такой страшной участи. Максимум, что ему следовало дать, так это восемь лет каторжных работ на рудниках Калимантана. Глядишь бы, вернулся к своим многочисленным детишкам сильно поумневшим. Буров молча отцепил лопатку, висевшую у пояса и принялся помогать Фермеру. Его примеру последовали Агроном, Химик и Кузнец, остальные просто стояли и смотрели на работающих людей.
- А я, пожалуй, сниму с них шкуры, - задумчиво произнес Вучко. – В память о первом сроке. Я тогда сумочку из такой же кожи украл у одной шикарной шмары. Красивая сумочка, но почти пустая.
Вучко был приговорен к смерти за убийство двух человек в ресторанной драке. Смертную казнь в последний момент заменили на вечное поселение в раю по случаю несовершеннолетия обвиняемого. А совершеннолетие на Арнауте на счастье чересчур прыткого юнца наступало только в двадцать один год. Впрочем, смертные приговоры в Федерации почти никогда не приводились в исполнение. Осужденных на казнь отправляли либо на холодный и суровый Калимантан, либо прямехонько в райские кущи планеты с приторно сладким названием Эдем.
- Снайпер, - тихо окликнул товарища Вучко, углубившийся в заросли. – Иди сюда.
Профессиональный киллер Базиль Лавальер, человек невысокого роста, но крепко сбитый, нехотя двинулся на зов, но, увидев окровавленный след, мигом сдернул с плеча карабин.
- Наши сюда не заходили, - прошептал Вучко. – Это я знаю точно. И подошвы у наших ботинок рифленые, а у этого гладкие.
Старожил, судя по кровавым пятнам на листьях папоротника, был ранен, а следовательно не мог уйти слишком далеко. Взять гаденыша за хобот и вытрясти из него поганенькую душу, Лавальер посчитал делом чести. Вучко охотно уступил опытному товарищу первенство и послушно окопался в тылу, стараясь не потерять в густой листве спину Снайпера. Больше всего сейчас он боялся заблудиться в этом страшном, кишащем разными тварями месте, но никогда не признался бы в своей слабости вслух.
- Стоять, - услышал он голос Лавальера из зарослей и тут же бросился ему на подмогу, срывая тяжелый карабин с плеча.
- Увы, я могу только сидеть, - насмешливо отозвался незнакомец, захваченный врасплох отважными следопытами.
Страха на смуглом лице чужака не наблюдалось. Он был ранен в ногу, что в его положении означало верную и мучительную смерть. В двух шагах от старожила сидел огромный лохматый пес и свирепо скалил в сторону пришельцев белые клыки. На Вучко, только что ободравшего страшного монстра они не произвели особого впечатления.
- Антибиотики есть? – спросил смуглый незнакомец у Снайпера. – Боюсь, что будет заражение.
- Напрасно боишься, - криво усмехнулся Лавальер, поднимая карабин. – Гангрена тебе не грозит.
- Зря, - покачал седеющей головой чужак. – Без меня вам не выбраться из леса. Слева у вас болото и справа болото. А назад возвращаться смысла нет.
- Ты убивал моих товарищей, - холодно бросил Базиль.
- Хочешь верь, хочешь не верь, но я сам стал жертвой людей Марка Кабана, устроивших охоту там, где у меня была назначена важная встреча. Этот подонок положил моих ребят, и мне бы очень хотелось рассчитаться с ним сполна.
В глазах старожила не было и тени страха, наверное поэтому Лавальер опустил карабин. Лохматый пес оценил его жест и перестал скалить зубы. Базиль бросил взгляд на ногу незнакомца, перетянутую жгутом почти у самого колена.
- Меня ранили стрелой, - пояснил чужак. – Разрывная пуля оставила бы меня без нижней конечности.
- У Кабана проблемы с патронами?
- Теперь уже нет, - поморщился старожил. – На планете Эдем разрывные пули обычно тратят на динозавров, а против людей предпочитают использовать луки и арбалеты.
- Давно вы здесь? – спросил заинтересованный Вучко.
- Четыре года, - вздохнул старожил. – В любом другом месте это не срок, но здесь совсем иное дело. Зовите меня Тимуром. Впрочем, можете звать Хромым, я не обижусь.
- А какое нам дело до твоих обид, - равнодушно пожал плечами Лавальер. – Что ты мне можешь предложить за лекарство?
- На Арнауте дал бы миллион, а здесь предлагаю пса. Тубо хорошо обучен и чует динозавров за версту. Поверь мне, друг, это хорошая сделка.
- Уговорил, - кивнул Базиль, снимая заплечный мешок. – Но тебя придется нести.
- В обмен на помощь я покажу вам пещеру, - пообещал сторожил. – Она находится на том берегу реки Делавар. Не так уж и далеко отсюда – километров пятьдесят, не более.
- Щедрый ты человек, Тимур, - сказал Снайпер, раскрывая аптечку. – Но и я дарю тебе немало – жизнь. Надеюсь, уколов ты не боишься?
На похороны Вучко и Базиль опоздали, зато услышали последние слова из надгробной речи Шнобеля:
- Все там будем, ядрена вошь. Ждите нас, ребята. Мы надолго не задержимся.
Появление старожила вызвало законный всплеск возмущения у новоселов, однако пояснения Снайпера удержали их от скорой расправы. Тучи, сгустившиеся над головой Хромого Тимура, хоть и не рассеялись, но, во всяком случае, не пролились немедленным кровавым дождем.
- Может, он врет, - согласился с кузнецом Бонеком Снайпер, - но отправить его на тот свет, мы всегда успеем.
Нести чужака решили попеременно. Для этого Фермер и Агроном соорудили носилки из двух жердин и куска кожи, содранного Вучко с убитого дейнонихуса. По словам, Хромого Тимура из кожи этого хищника действительно получались отличные сапоги, хотя сам он предпочитал обувь из шкур эпиорнисов. Были на планете Эдем такие странные птицы, очень похожие внешне на земных страусов, но раза в три превосходящие их в росте и весе.
- А коровы здесь есть? – с надеждой спросил пыхтевший Фермер.
- Доить на Эдеме некого, - разочаровал его Тимур, смирно лежащий на носилках. – Зато одним яйцом эпиорниса можно накормить добрую сотню человек.
Простодушный Ривьера ахнул от изумления – такие «курочки» на его ферме точно не водились. И пока деревенский тугодум прикидывал в уме, сколько бы такое яйцо стоило на рынке и какое количество зерна потребовалось бы для содержания крупной птицы, Вучко, шедший первым, провалился в грязь по пояс, едва не вытряхнув в тухлую жижу заскучавшего Хромого Тимура.
- Вот черт, - выругался незадачливый первопроходец. – Засмотрелся на лягушку.
Тимур приподнялся на локте и рявкнул во всю глотку:
- Стреляйте, раззявы, пока этот гад не прыгнул!
В голосе обычно выдержанного старожила панические нотки звучали столь явственно, что Буров и Снайпер саданули в болотного монстра сразу из двух стволов. Разрывные пули угодили в огромную голову «лягушки», но на удивительное создание потеря половины черепа не произвела особого впечатления. Сильные толстые ноги распрямились как пружины, бросив гигантское тело вперед. Правда, упал он в шаге от заверещавшего Химика уже мертвым, расплескав по сторонам огромное количество грязи.
- Мастодонозавр, - машинально произнес Шварц, стирая с побелевшего лица ошметки.
- А я думал – лягушка, - покачал головой Вучко. – Гляжу, сидит и хлопает глазами, гадина.
- Ты что, близорукий? - законно возмутился Фермер. – Да в его пасти мы оба поместились бы с ногой Хромого в придачу.
- Глаза залепило, - попробовал оправдаться Вучко. – Болото, будь оно неладно. Ну, точно же на лягушку похож.
Осмотрев эдемское чудовище новоселы пришли к выводу, что юный арнаутский хулиган прав, мастодонозавр действительно напоминал известное всем земноводное, вот только его размеры вызывали в непривычных к гигантизму людях трепет и уважение. Тимур посоветовал Фермеру ободрать монстра. На сапоги его шкура не годилась, зато сшить из нее непромокаемый плащ, большого труда не составит.
- В хозяйстве пригодится, - согласился с умудренным опытом советчиком Ривьера.
- Недолго уже, - сказал Хромой приунывшим спутникам. – До реки отсюда рукой подать.
- Я только одного не могу понять, почему пес даже не гавкнул? – кивнул головой на оплошавшего Тубо Снайпер.
- Так ведь от этой лягушки болотом несет за версту, - ответил за Тимура Фермер. – Где уж тут собаки отличить здоровую тварь от кучи гнилой травы.
- Ривьера прав, - сказал Химик. – Только это не гниль, а метан, я бы не советовал, задерживаться здесь надолго.
К реке вышли через пять часов, когда у Снайпера уже начало лопаться терпение, и он то и дело бросал угрожающие взгляды на притихшего Тимура. Радости было много, но и забот это препятствие, внезапно возникшее на пути, добавило покорителям эдемских джунглей немало. Река Делавар оказалось довольно широкой в этом месте и пересечь ее вплавь казалось делом довольно затруднительным, тем более что ни Шварц, ни Бонек плавать не умели, не говоря уже о Хромом Тимуре с его простреленной ногой.
- Придется вязать плот, - пожал плечами Феликс. – Благо поваленных деревьев на берегу хватает.
Переправа прошла даже успешнее, чем новоселы предполагали, правда плот отнесло вниз по течению, но Хромой Тимур заявил, что это даже к лучшему. В месте высадки высокий обрывистый берег резко уходил вниз, что позволило путешественникам почти без проблем выбраться на сушу. Надо признать, старожил не обманул своих спасителей, он действительно вывел их к горному хребту, возвышавшемуся над поросшей хвойным лесом долиной.
- Кедры? – спросил Вучко у Химика, разглядывая огромные деревья.
- Секвойи, - поправил его Шварц. – На старушке Земле такие еще сохранились. Говорят, что стволы секвойи почти не подвержены гниению. Дома, выстроенные из них, способны простоять века. Оцени, это Фермер.
- А кто рубить будет эти стволы? - буркнул недовольный Ривьера. – Их же трактором не свернешь.