РОЖДЕНИЕ ИМПЕРИИ

Авторский сайт писателя Сергея Шведова

ТЕВТОНСКИЙ ОРДЕН

ТЕВТОНСКИЙ ОРДЕН В ПРУССИИ

В Восточной Европе оставалось все меньше языческих народов, не захваченных пока ни восточной, греко-православной церковью, ни западной, римско-католической, церковью. К ним в первую очередь относились жившие на северо-востоке балтийские и финно-угорские народности. Именно они стали объектом миссионерской деятельности христиан. Шведы и датчане блюли свои церковные и политические интересы в Финляндии и Эстонии. В Ливонии еще с XII века, со времен Бремена, миссионерством пыталась заниматься немецкая церковь. В Пруссии уже со следующего века возобновилась миссионерская деятельность монахов из польских монастырей. Вскоре, однако, стало ясно, что как в Ливонии, так и в Пруссии мирная миссионерская политика, действующая путем проповеди и культурного влияния, не достигнет успеха. Поэтому неудивительно, что формы борьбы за веру, доведенные до совершенства во время крестовых походов и в самой Святой земле, подкрепленные идеей христианизации посредством меча, были заимствованы миссиями в Прибалтике.
Третий епископ Ливонии Альберт Бременский (1199-1229 гг.) не без помощи папы воспринял идеи крестового похода ради христианизации народов на юго-востоке Прибалтики и поддержал церковное строительство, основанное на мече крестоносца. (Читайте статью «Орден меченосцев»)
В соседней Пруссии его взял себе за образец монах ордена цистерцианцев Кристиан из польского монастыря Лекне, которого в 1215 году, после первых его мирных успехов, папа назначил епископом-миссионером. Претерпев несколько неудач в своей мирной миссии, Кристиан, поддерживаемый польскими и восточно-померанскими князьями, также пытался укоренить христианство в Пруссии с помощью меча крестоносца. Действуя по примеру Альберта Рижского и соперничая с захватническими планами польских князей, он также задумывался о создании государства. Однако устремления Монаха Кристиана и папской курии наткнулись на сопротивление пруссов.

Пруссы - один из балто-славянских народов, населявших в древности восточные и южные побережья Балтийского (Варяжского) моря. Язык древних пруссов, близкий к архаическим балтским языкам литовцев и латышей, отчасти сохранившийся в средневековых и более поздних письменных источниках, отчасти реконструированный усилиями современных лингвистов, на настоящее время, увы мёртв.
В Средние века прусские земли посещались путешественниками достаточно часто. Один из самых ранних средневековых письменных рассказов об этих берегах принадлежит купцу Вульфстану, жившему в Германии. Согласно его описанию (конец IX века), он видел страну, изобилующую медом, рыбой и янтарем, страну, в которой множество городов, управляемых самостоятельными королями, которые часто воюют между собой.
Больше, чем полвека спустя (в 965 году) здесь побывал араб Ибрагим ибн Якуб, писавший о местных жителях, что «славятся они храбростью; когда приходит войско, никто не ждет, чтобы присоединился его товарищ, а рубит своим мечом, пока не умрет».
В 977 году сюда добрался монах Адальберт, спешивший просветить местных язычников (за что и поплатился головой, поскольку, как можно предполагать по ряду косвенных данных, начал свою деятельность с поругания одного из прусских капищ). Вслед за Адальбертом, в самом начале XI века, явился сюда очередной «просветитель» - Бруно фон Керфут, не избежавший той же печальной участи.
Значительно позже, в 1075 году, о пруссах писал Адам из Бремена: «…остров называется Семланд и находится поблизости от русских и поляков. Он населен сембами, или пруссами, очень человеколюбивыми и самоотверженными, которые всегда стремились на помощь тем, то подвергался опасности на море или нападению пиратов». Вплоть до XIII века история Семланда вращалась вокруг главного святилища этих мест - Ромувы (Ромовы Рикойто).
Сейчас невозможно сказать, когда именно оно было основано. Во всяком случае в VIII веке оно уже существовало и играло большую роль в жизни местных племен, как следует, например, из «Прусской хроники». Более поздние свидетельства говорят о том, что население восточной Прибалтики - прежде всего, балто-славянское население - воспринимало Ромуву как главное свое святилище, что ставит ее (как минимум) на уровень великих святилищ Европы - таких, как Аркона, Уппсала, или Ретра. Однако, Ромуву отличает от других великих святилищ местонахождение: Ромува - святилище в центре Европы и, стало быть, не просто главное святилище одного или нескольких народов, но – «главное» капище Европы. И еще отличает Ромуву - это последнее европейское великое святилище. Уппсала пала в начале XI века, Аркона и Ретра - в середине XII века, Ромува же держалась до конца XIII века, причем жречество Ромувы «функционировало» - пусть и на новом месте, в Вильно, в течение еще двух столетий после захвата Семланда крестоносцами. По некоторым преданиям, именно на капище Ромувы был перенесен священный огонь из Арконского храма после разграбления Рюгена королем Вольдемаром и крестоносцами.
Исторически достоверные сведения о начале Ромувы весьма скудны. Мы знаем, что, также, как в Арконе, с этим святилищем была связана мощная жреческо-воинская организация. Во главе этой сакральной организации стоял верховный жрец, Криве-Кривайтис, фактически бывший главой государства до прихода в Пруссию Тевтонского Ордена.
Петр Дусбургский, орденский священник и хронист начала XIV века, написавший в 1326 году восславляющую дела тевтонцев «Хронику земли Прусской», свидетельствовал о власти верховного жреца Ромувы:

«Криве, которого они (пруссы) почитали как папу, ибо как господин папа правит вселенской церковью христиан, так и по его воле или повелению управлялись не только вышеупомянутые язычники, но и литовцы, и прочие народы земли Ливонской. Такова была власть его, что не только он сам или кто из родичей его, но даже гонец с его посохом или с другим отличительным знаком, проходя по пределам вышеупомянутых язычников, был в великом почете у королей, нобилей и простого люда».

Папская курия принимала живейшее участие в миссиях, как в Пруссии, так и в Лифляндии, с одной стороны, поощряя возникновение миссионерских государств, а с другой, - пытаясь сохранить свое прямое влияние на новообращенных путем закрепления своих политических прав. Однако миссионерская политика, проводимая Польшей (правда, под руководством немецкого духовенства) в отношении Пруссии, потерпела неудачу. Крестоносцы лишь подстегнули сопротивление пруссов. Те уже не ограничивались лишь храброй обороной своих исконных территорий, а совершали грабительские набеги на Польшу, опустошая польское княжество Мазовию, где особенно пострадала столица – Плоцк на реке Висле. В этот момент Тевтонский орден и был призван в Пруссию.

К началу XIII века Тевтонский орден владел большими землями в Германии и в Южной Европе, в Романии, то есть на захваченной крестоносцами территории Византии. Появлению Тевтонского ордена у себя дома жители Прибалтики обязаны удельному князю Конраду Мазовецкому. В 1205 году Конрад Мазовецкий получил Мазовию, Куявию, Хелминскую и Добжинскую земли от своего брата Лешека. А после смерти Лешека в 1227 году получил также Краков и все относящиеся к нему владения. Конрад Мазовецкий был женат на Агафье Святославовне, дочери перемышльского князя Святослава Игоревича, и имел от нее нескольких сыновей.
Польские хронисты, в том числе и Ян Длугошь, описывают Конрада Мазовецкого достаточно черными красками. Жадный, нечестный король хотел загрести жар чужими руками и для этого позвал крестоносцев. Немецкий хронист Петр из Дусбурга описывает Конрада Мазовецкого как кроткого, богобоязненного монарха, «славного христианнейшего правителя», «человека вполне благочестивого и ревнителя веры», на земли которого все время нападали злые язычники-пруссы.
Мазовецкий поддерживал связь с королем Андреем Венгерским, призвавшим в свое время Тевтонский орден в Трансильванию, к тому же он установил более тесные отношения с немецким духовенством в Галле, резиденцией старейшего округа ордена в Германии, и еще кое-какие контакты подобного рода; в результате зимой 1225-1226 года, польское посольство предложило Тевтонскому ордену принять в дар завоеванную пруссами Кульмскую землю и другие территории, расположенные между Пруссией и Польшей, но при этом покорить и держать в узде живущих там пруссов.

В январе 1226 года магистр тевтонцев Герман фон Зальц получил от Фридриха II ряд существенных привилегий для своего ордена. Два месяца спустя он лично рассказал императору о предложении польского герцога. Теперь у верховного магистра были более серьезные планы. Через год после неудачной попытки основать государство в Трансильвании, появилась новая возможность, уже в других условиях. (Читайте статью «Рождение Тевтонского ордена») Куда более сложные и широкие задачи, открывавшие необозримые перспективы, предстояли теперь ордену: завоевать и обратить в христианство целый языческий народ; но возросли и возможности ордена, которые были заложены в его воле к государственности. Торжественный, снабженный золотой буллой документ, выданный императором ордену по просьбе верховного магистра, обозначил цель ордена, которую наметил сам Герман, получив предложение от Польши. Недостаточно было лишь подтвердить факт дарения, надлежало еще и заранее обозначить права и суть будущего государства. А будущее государство должно было обладать всеми признаками суверенности: независимостью, правом на развитие рынка, чеканку монет и освоение земельных ресурсов и прочими изначально присущими королю правами, которых орден напрасно добивался в Трансильвании, включая судебную власть, применимую ко всем жителям, в том числе и к покоренным пруссам, но к и остальным, то есть к немцам, прибывшим сюда, как и в Трансильванию, по призыву ордена. Вспомнив германские законы и законы Священной Римской империи, Фридрих II заключил, что будущее государство ордена непременно должно обладать всеми этими привилегиями. Риминийская золотая булла торжественно гласила:

«Для того и поставил Господь нашу империю над королями мира и простер земли нашей державы на разные стороны света, чтобы направить наши неустанные заботы на прославление Его имени в этом мире и на распространение веры среди язычников, равно как и Священная Римская империя была создана Им для проповедования Евангелия, чтобы более стремились мы к покорению и обращению язычников».

Делая свое предложение, Конрад Мазовецкий рассчитывал на помощь в обмен на предоставление определенных прав, но никак не на образование самостоятельного государства у себя под боком. Понадобилось еще четыре года, напор агрессивных пруссов и настойчивость Германа и братьев, чтобы принудить его к согласию. В 1230 году Конрад Мазовецкий подтвердил ранее заключенный договор с Великим магистром Тевтонского ордена Германом фон Зальцем своей жалованной грамотой. По договору орден получил область Хелмно с правом расширять свои владения за счет прусских земель. Грубо говоря, что завоюет орден, надо делить пополам. Половина – ордену. Половина – Конраду. Булла папы Григория IX от 12 сентября 1230 года отдавала все земли пруссов Тевтонскому ордену, «во отпущение грехов, доколе будете выступать… за отвоевание земли сей из рук пруссов».

Теперь можно было начинать борьбу за Пруссию. Эту миссию взял на себя Герман Балк, первый ландмейстер ордена в Пруссии. Поскольку орденское посольство 1228 года прибыло из Галле, то и сопровождали Германа Балка главным образом выходцы из Саксонии и Тюрингии. Вот что пишет по этому поводу хронист ордена Николай фон Ерошин:

« Когда замок Фогельзанг, как я прочитал, был возведен, то брат Конрад (о нем уже я упоминал) отправил к брату Герману фон Зальца, великому магистру, послов, которые ему должны были доложить о положении дел, о том, что произошло и что уже сделано – для этого они были посланы. С мольбою он просил прислать еще людей и разного оружия.
К такому развитию дел великий магистр давно был готов. Он сразу отправил в качестве магистра брата, которого звали Герман Балк, и с ним передал он слова, которые Бог когда-то сказал Иисусу: «Будь крепок духом и тверд, так как ты воистину призван вести толпу сынов Израилевых – они твои братья! Ты должен их привести в землю, которую Бог всем обещал! И Бог с тобою пребудет вовеки во всех твоих тяготах!». Также вместе с братом Германом, которого звали Балком, отправил он в качестве маршала брата Дитриха (действительно высокочтимый рыцарь!), который имел кличку Бернхайм. Также брат Конрад послал вместе с ними прелестнейшее создание, воспитанное в скромности родом из Интелена - слугу святой Елизаветы. С ними также были два брата-рыцаря и обоих их звали Генрихами. Один был тюрингцем и был назван фон дем Берге. Второй был из Цайца и звался Виттендорфом. Все эти братья, как я прочитал, изрядно были нагружены оружием, которое великий магистр отправил в Пруссию для брата Конрада, как он и просил.»
(«Хроника земли Прусской»)

Осенью 1230 года, впервые за много лет, папа призвал к крестовому походу на Пруссию. И с тех пор вооруженные и жаждущие битвы паломники ежегодно отправлялись в поход. С их помощью братья год от года углублялись во вражеские земли, вынуждая покоренных пруссов принимать христианство и расширяя территорию своего государства на север и на юг. Ибо сначала путь им указывала Висла. Крепость Торн возникла в 1231 году, Кульм – в 1232, а потом последовало стремительное наступление на исконные прусские земли, завершившееся основанием Мариенвердера.

В конце 1233 года орден впервые заявил о себе как суверен, закрепив права граждан Торна и Кульма в Кульмском городском праве. В 1237 году братья Тевтонского ордена, продвигаясь к востоку от Вислы и достигнув побережья, основали там Эльбинг и намеревались и далее идти на восток вдоль залива Фришес Гафф, а Герман фон Зальц тем временем мог лишь на расстоянии заботиться о будущем государстве. Но он по- прежнему принимал все серьезные решения, что свидетельствует о его немаловажной роли в строительстве государства. В 1234 году император и папа одновременно оказались в Риети, в центре Италии, и тогда Григорий IX взял орденское государство под власть и опеку курии. С политической точки зрения эта мера призвана была защитить государство ордена от прочих церковных властей, в особенности от епископа, а также от герцога Конрада; этим образование государства и завершилось, и теперь магистр Герман фон Зальц попытался поставить на службу ордену германскую знать. В орден вступил ландграф Конрад Тюрингский, маркграф Генрих Мейсенский и герцог Отто Брауншвейгский сражались за него. Герману удалось дополнительно расширить территорию орденского государства, и, помимо Пруссии, у ордена появилась еще и балтийская колония. Основанный в 1202 году Орден меченосцев уже давно пытался воссоединиться с Немецким орденом. У братьев Немецкого ордена были свои внутренние и внешние причины медлить с принятием решения. В 1236 году меченосцы были наголову разбиты литовцами в сражении при Зауле, недалеко от курляндского селения Аа, - теперь на карту было поставлено существование молодого ордена и само христианство. Через несколько лет Орден меченосцев вошел в состав Тевтонского ордена, ставшего его правопреемником в Ливонии.

«Когда названный народ, про которых я его уже сообщил, помезане (Pomesanier), вармы (Ermen), погезане (Pogesanier), натанги (Natanger) и барты (Barten), был приведен к вере, то осталась одна земля Самбия в темноте язычества, так как она не была еще покорена. Поэтому привели ее к вере после того, как минул 1254 год и Христос крестил эту толпу народа, когда в Прусскую землю прибыл король Оттокар Богемский – муж неустрашимый в бою и достойный похвалы в благодетелях. Также вместе с ним приехал маркграф Отто Бранденбургский– муж отчаянной храбрости, который, как я прочитал, был маршалом в военных походах короля. Также вместе с ними прибыли герцог Австрийский и маркграф Моравский. Резиденции этих господ охранялись сильным военным контингентом. Прибыли также епископы, действительно высокочтимые господа, а именно епископ Генрих Кульмский и епископ Вармский, прозванный господином Ансельмом. Одновременно на этот сбор прибыл епископ Бруно Ольмуцкий. Эти благочестивые епископы своими проповедями обратили разум многих людей к тому, чтобы они ради Господа стали пилигримами. Кроме того, видели большое число храбрых воинов, графов, рыцарей и оруженосцев, которые собирались туда с намерением там подраться во славу Господню с язычниками, некоторые собирались покарать грешников, другие же собирались пресечь творимую богатыми людьми несправедливость. И когда все эти толпы были собраны в одно войско, то без преувеличения насчитали более шести тысяч боеспособных мужчин в войске. А сколько там было на вес оружия и амуниции я не берусь подсчитать.» (Николай фон Ерошин. «Хроника земли Прусской»)

Тевтонский орден продвигались вдоль побережья на восток. В 1255 году был основан Кенигсберг. Теперь орденские государства занимали земли от Вислы до Даугавы, и сухопутный перешеек между ними охранял город Мемель. Он был основан Курляндией еще в 1252 году и лишь в XIV веке перешел от ливонской ветви ордена к прусской. Затем братья двинулись на восток от Вислы и Ногата и на юг от побережья. Путь этот был кровавым, о чем с простодушием идиота поведал все тот же хронист Николай фон Ерошин:

«После этого события в следующем году названный комтур Кёнигсберга, брат Бурхард, снарядился и с сильным войском предпринял еще один крестовый поход к границам Вонсдорфа, где он обложил замок, который назывался Охтолите. Замок вскоре был разграблен и сожжен. Кроме того он прошел через всю землю, грабя, опустошая огнем и мечом, пленяя врагов христианства и убивая их. Увидели гарнизоны трех крепостей, которые назывались Гундау, Ангететин и Унсатрапис, какие ужасные страдания приближаются к ним. Они ощутили, что на стороне братьев сражается Бог и их собственные силы так убывают, что не осталось никакой надежды, чтобы смочь противостоять братьям. Они дали заложников и покорились братьям и христианской вере. Эти новообращенные в христианство язычники из Вонсдорфа присоединились к комтуру, а также все люди, которых он мог собрать, и вскоре они отправились в область Натангию, с народом которого было заключено перемирие и который не придерживался установленных обязательств. Земля была разорена грабежом и огнем. Также был убит тамошний глава земли Годук со своими двумя сыновьями и прочими людьми. Комтур вернулся с многочисленными трофеями, в том числе была захвачена жена Годука с прислугой.» («Хроника земли Прусской»)

Сопротивление местных жителей было долгим и отчаянным. Три восстания насильно обращенных в христианство пруссов каждый раз подчистую уничтожали то, что было достигнуто орденом. Последнее восстание, разразившееся в 1260 году и окончательно подавленное лишь в 1283 году, не только разрушило административную систему, которая была создана для управления покоренными пруссами, но и нанесла непоправимый ущерб уже немецким колониям - стремительно развивающимся городам и открытым поселениям. Лишь к концу века Пруссия была полностью покорена, а уцелевшее ее население приняло христианскую веру.

Пока резиденция верховного магистра находилась в Акконе, а сам он жил в Средиземноморье или в Германии, прусскую ветвь ордена и тамошнюю административную систему возглавлял ландмейстер. Роль главной резиденции ордена играл Эльбинг. В Кульмской земле, управляемой настоятелем-комтуром, орденом было образовано множество мелких комтурий, территории которых совпадали с прежним (действовавшим при польских правителях) делением. В самой Пруссии комтурии либо примыкали к Ногате, как Мариенбург и Кристбург, либо простирались от побережья до границы с Мазовией по всей ширине территории. Так комтурии Эльбинг, Балга, Бранденбург и Кенигсберг узкими и длинными полосами тянулись в глубь страны, а их административные центры располагались на побережье. Поэтому на юге понадобилось создать еще несколько комтурий. Наконец, и те комтурии, что были созданы на Мемеле - Мемель и Рагнит - обрели свою водную артерию. Сами комтурии в свою очередь делились на более мелкие территориально-административные единицы, подвластные фогтам, и далее (или параллельно) на попечительские и лесные службы. В каждой комтурии в замке была резиденция конвента, состоявшего как минимум из 12 братьев, по числу апостолов. Такие замки, весьма немалых размеров, выполняли одновременно две функции – крепости и монастыря; крепости поменьше предназначались для менее значимых административных задач и служили скорее военным целям. И вот эта весьма четкая и ясная система, которая, конечно же, подчинялась уставу и основывалась на дальнейшем рассредоточении самого ордена и его административного аппарата, была нарушена образованием в Пруссии четырех епископств.

В 1243 году папский легат разделил Пруссию на четыре епископства. Так появились: Кульмское епископство, занимавшее особое место, поскольку именно здесь трудился первый епископ-миссионер Кристиан; резиденция епископа находилась в Кульме, а кафедральный собор в Кульмзее; здесь же проходил соборный капитул; Помезанское епископство, названное так в соответствии с одной из областей Пруссии (к востоку от Вислы и к северу от Оссы), с резиденцией епископа в Ризенбурге и кафедральным собором в Мариенбурге; Эрмландское епископство с кафедральным собором во Фрауэнбурге и, наконец, Замландское епископство с кафедральным собором в Кенигсберге и резиденцией епископа в Фишгауфене. Теперь внутреннее деление орденских земель определялось еще и тем, что каждый епископ получал треть епископства, в котором он нес службу, в качестве самостоятельного владения, отдавая в свою очередь треть своему соборному капитулу. Столь монолитное внешне орденское государство внутри состояло из множества мелких владений, которые выполняли две основные государственные функции – внешнеполитическую и военную - и, разумеется, подчинялись ордену. «Монолитность» государства сохранялась еще и потому, что три из четырех соборных капитулов входили в состав ордена, а каноники и избранные ими епископы принадлежали к числу братьев.

XIII век вошел в историю ордена как век завоевания и обращения Пруссии в христианскую веру. Вновь обретенное жизненное пространство заполнялось переселенцами из старых германских земель. Большинство городов было основано еще в XIII веке. Но возникшие тогда же деревни и поместья серьезно пострадали от восстаний пруссов. Крестьянское население начало прибывать в Пруссию лишь к концу века, и уже через несколько десятков лет его численность достигла здесь своего максимума. Завершая формирование и укрепление своих границ, а также внутреннее структурирование, орденское государство адаптировалось к окружающему его политическому пространству. Висла и соседние материковые области поставили перед орденским государством первые внешнеполитические задачи; лишь в XIV веке Пруссия начала по- настоящему включаться в прибалтийские политические споры.
Согласно идее ордена, у прусского государства не могло быть иной внешнеполитической задачи, кроме покорения язычников и обращения их в христианство. Но вполне естественно, что как только оформились границы прусского государства, главным для него стало собственное право на жизнь, которым оно и руководствовалось, развиваясь с учетом соотношения политических сил в окружающем его пространстве. Поэтому, кроме служения идее, для ордена важна была и его миссионерская политика, направленная теперь уже против язычников-литовцев, политика власти, которая ни в коей мере не противоречила сущности государства, а значит, и государственной конструкции орденских земель. В XIV веке обе формы внешней политики успешно сосуществовали, в значительной степени дополняя друг друга, однако так и не слились воедино. Вот эта двойственность политики ордена, в конце концов, и возымела свои трагические последствия. Следуя своему миссионерскому долгу, орден вел борьбу с Литвой, но одновременно включился и в политические споры с Польшей; в результате два столь разных врага орденского государства кинулись в объятия друг друга.






Назад Вперед