РОЖДЕНИЕ ИМПЕРИИ

Авторский сайт писателя Сергея Шведова

ТЕВТОНСКИЙ ОРДЕН

РОЖДЕНИЕ ТЕВТОНСКОГО ОРДЕНА

К XI веку христианскую Европой владела идея, давно уже, впрочем, назревшая, - отвоевать у неверных гроб Господень и освободить Святую землю. Первые отряды крестоносцев, увлеченных проповедью папы Урбана II, отправились сражаться за Святую землю из Франции в 1096 году. (Читайте статью «Начало крестового поход») Иерусалим был завоеван в 1099 году, в следующие десятилетия надо было оборонять завоеванные территории и противостоять нескончаемым угрозам со стороны мусульман. И еще десятки тысяч воинов включились в крестовые походы. Движение это объединяло многие нации, однако во главе его стоял один народ, а точнее одна страна – Франция, именно во Франции первый призыв папы нашел столь горячий отклик. Государства крестоносцев, возникшие в Сирии, были по сути своей французскими колониями, поскольку итальянские торговые города – Генуя, Пиза и Венеция – не создали там надежных колониальных форпостов для своих экономических интересов. И хотя крестовые походы, по сути, были лишены национального духа и национальной завоевательной идеи, однако изначально тон им задавали романские народы, прежде всего французы. Средиземноморье было завоевано и заселено ими полностью.

Первые рыцарские ордена были основаны иоаннитами и тамплиерами. В 1128 году у тамплиеров появились правила, определившие их образ жизни и порядок несения службы. В отличие от тамплиеров, видевших свою изначальную миссию в военной защите паломников, орден иоаннитов возник на основе госпиталя. Первейшим долгом иоаннитов была любовь к ближнему, преисполненная жертвенности забота о больных и немощных, которые собственным здоровьем поплатились за свое пребывание на Святой земле. Служение ближнему с оружием в руках, как подобает рыцарям, добавилось к прочим обязанностям братьев позднее (и даже возобладало над ними).

Те же задачи первоначально ставил перед собой и Тевтонский рыцарский орден: забота о больных и христианское служение в сочетании с монашеской жизнью и военной службой. Немцы, вначале оказались в стороне от крестового движения (хотя среди участников первого крестового похода были фламандцы и паломники из Восточной Германии), поэтому и в создании двух крупнейших орденов немцы не участвовали. Но, в конце концов, Конрад III поддался «агитации» Бернара Клервоского , и в 1146-1147 годах немцы тоже включился в крестовое движение. Однако по-настоящему ощутить тяготы этой наднациональной миссии немецкому народу пришлось лишь тогда, когда во главе крестоносцев встал германский император Фридрих Барбаросса. Старый император скончался в 1190 году результате поистине трагического несчастного случая вдали от родины, так и не решив многочисленных внутренних задач своей страны. (Читайте статью «Третий крестовый поход»)

Осиротевшее германское воинство, лишенное предводителя, продолжило путь в Иерусалим, которым еще в 1187 году завладели войска султана Саладина . Здесь, уже начиная с первой половины XII века, существовал госпиталь для германских паломников, но когда Иерусалим пал, крестоносцы лишились и госпиталя. Болезни одолевали обезглавленное германское войско в акконском лагере, и в 1190 году горожане из Нижней Саксонии – из Бремена и Любека – основали в Святой земле госпиталь, посвятив себя благому делу – уходу за больными. Вот что пишет по этому поводу Петр из Дусбурга:

«В год от Воплощения Его же 1190, в то время, когда град Аккон был осажден христианами и по милости Господа отвоеван из рук неверных, были в войске христианском некие благочестивые люди из городов Бремена и Любека, которые, будучи людьми, не способными без милосердия и сострадания взирать на разные невыносимые лишения и неудобства недужных, имевшихся в упомянутом войске, устроили госпиталь в палатке своей, сделанной из паруса корабля…» («Хроника земли Прусской»)

Сын императора, герцог Фридрих Швабский, возглавивший после смерти отца германское войско, таявшее буквально на глазах, покровительствовал новому начинанию. Одобрил его и папа Клементий III, взяв под свою защиту. Через семь лет германские князья, собравшиеся в Акконе, решили преобразовать основанный в 1190 году госпиталь в духовный рыцарский орден (1198 год).

«Итак, услышав это, папа, одобрив прошение посольства с благочестивыми просьбами, учредил в упомянутом госпитале, подобно ордену братьев храмовников, орден Иерусалимского госпиталя над бедными и немощными, над клириками и рыцарями и прочими братьями и утвердил во имя Господа, позволив братьям упомянутого госпиталя носить белый плащ с черным крестом, и предоставил все свободы, иммунитеты и индульгенции, пожалованные апостольским престолом, в знак почтения упомянутых домов госпиталя и храма, чтобы пользовались ими так же свободно, как и те. Ибо подобало, чтобы желающие с благочестивым намерением стать равными в делах доблести, стали равными и в получении апостольского благословения. И так был учрежден и утвержден и получил многие привилегии этот почитаемый рыцарский орден братьев госпиталя Пресвятой Марии Тевтонского Иерусалимского дома.» («Хроника земли Прусской»)

Его первым магистром стал Генрих Вальпот, выходец из одной из 13 семей с Нижнего Рейна, носящих это имя. Невозможно точно установить продолжительность его правления. По хронике Иоганна фон Посильге он правил 10 лет (1190-1200). Умер 5 ноября, вероятно, в Акконе, где и был похоронен.

Таким образом, Тевтонский орден повторил путь ордена иоаннитов; сохранились в ордене и правила иоаннитов, касавшиеся заботы о больных. А для нового круга задач – рыцарской борьбы – орден позаимствовал правила тамплиеров. Год спустя папа Иннокентий III подтвердил братьям Тевтонского «дома» «учреждение ордена по образцу тамплиеров в части, касающейся духовных лиц и рыцарей, и по примеру иоаннитов в отношении заботы о больных и страждущих». Созданный по образу и подобию своих старших собратьев Тевтонский орден, однако, уступал им численностью и силой. Богатства накапливались главным образом в самой Святой земле, однако орденские владения были разбросаны по всей Европе, и повсюду князья, рыцари и все, кто мог что-нибудь предложить, состязались в передаче ордену имущества или привилегий, которые надлежало пустить в дело в случае войны с мусульманами.
Тевтонский орден во многом следовал примеру старших орденов. И ему досталось немалое имущество по всему Средиземноморью, и он принимал в свои ряды французских рыцарей, особенно в ранний период своей истории, а позднее – еще и потомков древних прусских родов. И все- таки он отличался от других орденов тем, что строился на национальной основе; это впоследствии и определило его сущность и место в истории. И хотя летописец времен первого крестового похода сообщал, что «даже говоря на разных языках, были мы все братьями в любви к Господу и частицами единой души», различия между выходцами из разных стран ощущались все острее, в том числе духовные и культурные, чего не могли не заметить французы и немцы. Территориально представителей разных народов разделяли улицы и стены домов, в которых они располагались на постой, а юридически - уставы. У них были собственные церкви и собственные госпитали. И Тевтонский орден не был исключением, даже наоборот, его национальное происхождение очевидно уже из названия – «Тевтонский госпиталь Святой Марии Иерусалимской». Название госпиталя перешло и к ордену; так братья из «дома» Тевтонского госпиталя Святой Марии Иерусалимской сохранили название своего народа в имени ордена, который в свое время назывался просто «Орден немцев». Сознательно или нет, но Тевтонский орден выбрал иной путь, нежели два его старших собрата: благодаря своему немецкому названию он зашагал в ногу с историей собственного народа.

Участие герцога Фридриха Швабского обеспечило новому ордену благосклонность и помощь дома Гогенштауфенов. Уже в самый час своего рождения орден был глубоко связан с судьбой Германской империи. Несмотря на обязательства перед папой (которые были у всех духовных орденов), Тевтонский орден до самого конца хранил верность дому Гогенштауфенов, а позднее - и другим германским королям.

«Давая обет при вступлении в орден, братья порывали иные связи с миром, лишаясь семьи, родины и имущества, однако имя ордена и его историческая миссия глубже и теснее связывали их с германским народом и его империей, для которой им предстояло вскоре завоевать новые восточные земли. Так, благодаря первому превращению братства – из немецкого госпиталя в немецкий рыцарский орден, - и начал складываться характер нового орденского государства. Где бы ни собирался теперь орден реализовать свою политическую волю, его государству, в отличие от государств крестоносцев, необходим был национальный характер как руководящее и созидающее начало. Подтверждение тому и Трансильвания, и Пруссия.» (Эрих Машке. «Государство Тевтонского ордена»)

Жизнь братьев протекала согласно правилам, перенятым у тамплиеров. Вскоре, очевидно, братья скорректировали эти правила, сообразуясь с собственным опытом, а с началом прусских завоеваний правила уже нуждались в новой систематизации. И все же по смыслу, а зачастую и по своим формулировкам, они повсеместно тяготеют к «оригиналу». Правила тамплиеров, в свою очередь, представляли собой развернутую формулировку старых правил Святого Бенедикта, на которых основывалась вся монашеская жизнь Западной Европы. Собственно, весь образ жизни немецких братьев определялся положениями романского образца. Три монашеских обета - чистоты, бедности и послушания – заставляли братьев отказаться от любых связей родства и плоти. Семья и родина более ничего для них не значили. Они были готовы выполнять любую задачу, поставленную орденом, а вся их жизнь была сплошной службой, которая не предполагала отставки. Именно эта готовность к служению и сделала возможными дальнейшие победы рыцарского ордена; без нее не было бы и орденского государства в Пруссии. Права, определявшие уклад жизни, были у всех одни и те же (насколько позволяли те или иные должностные обязанности). И пища у всех братьев была одинаковой. Понятие братского христианского служения приобретало особый смысл, как только оно переносилось на отношения между руководителями и подчиненными. Первые занимали определенные должности, а потому на них лежала высокая ответственность и гораздо больше обязанностей. Верховный магистр «стоит над всеми прочими и должен подавать пример добрых дел всем братьям». Братья же, обремененные должностями, большими или малыми, «должны стараться быть добросердечны и рассудительны, давая или не давая другим братьям то, что им причитается».
В центре понятия службы, формулируемого орденом, стоит послушание. Оно является одной из трех составляющих монашеского обета, даваемого братьями-рыцарями. Глава «О послушании, к которому братьям надлежит стремиться» утверждала, что «братьям надлежит жить в послушании и во всем преломлять свою волю». В руке магистра были розга и жезл: жезл – чтобы поддерживать слабых, розга же затем, чтобы «карал он за всякое непослушание с усердием справедливости». Каждому, кто намеревался дать обет, вменялось в обязанность «защищать от врагов Святую землю и другие земли, подчиненные ордену». Наиболее ярко сущность ордена проявляется в преамбуле, предваряющей правила ордена. Братьев же она рисует наследниками благородных библейских воинов.

«Наследуя традиции этой борьбы, Святой рыцарский орден Госпиталя Святой Марии Иерусалимской приложил немало усилий к тому, чтобы его украшали собой некоторые почтенные члены. Ибо они рыцари, избранные воины, что из любви к закону и отечеству истребляют врагов веры своей властной рукой. Движимые чувством безграничной любви, принимают они гостей, паломников и бедняков. И трудятся они в госпитале, отдавая страждущим свою доброту и весь свой душевный пыл.»

Братья были «рыцарями, избранными воинами». А потому рыцарская служба, война против язычников была самой главной, самой насущной задачей. Сделавшись в Пруссии настоящим сюзереном и заручившись соответствующими правами, орден должен был теперь лишь перенести собственный административный аппарат, созданный для обслуживания владений в Святой земле, а также германских и романских владений, в свои новые земли, наделенные уже государственными правами, чтобы он немедленно начал функционировать уже как «государственная администрация».

Каждый комтур не только распоряжался орденской собственностью в своем округе, но и руководил окружной администрацией, повышал налоги и принимал доходы с регалий. Зато непосредственно в отношении орденского государства это понятие службы было неприменимо. Служба имела ценность лишь внутри братства, ибо лишь здесь она была служением идее ордена: борьбе против язычников, врагов христианской веры. Этой задаче была подчинена вся орденская собственность, которая рассматривалась как средство для ее реализации. Крупная помещичья собственность ордена в Германии и других областях была призвана доставлять средства для ведения войны в Святой земле; владения, появившиеся в Пруссии, должны были служить христианизации языческих земель и народов, а государство, созданное орденом, стало миссионерским.
Правила ордена предписывали магистру внимать советам «смотря не по множеству братьев, а по их благочестию, опытности, почтенности и благоразумию». А с другой стороны, верховный магистр настолько зависел от капитула, что обязан был предстать перед ним по первому зову. Один из законов конца XIII века так описывает случай троекратного неповиновения этому требованию: «Стал он непокорен, и никому не следует ему подчиняться».

Старейшей областью во владении Тевтонского ордена в Германии была Тюрингия, где находилась самая первая резиденция ордена и старейшая его комтурия - Галле. Со временем орден прирос еще восемью областями, каждая из которых, в зависимости от размера и значимости, делилась на определенное число комтурий.. Отсюда велись переговоры с герцогом Конрадом Мазовецким относительно Кульмской земли. Большинство братьев ордена, паломников и поселенцев, первыми включившихся в борьбу за языческую Пруссию, также были родом из Тюрингии и земель вдоль Эльбы. Ландграф Герман Тюрингский, как, впрочем, и другие саксонско-тюрингские светские и духовные правители, участвовал в создании Тевтонского ордена в Акконе в 1198 году; к тому же он активно способствовал возведению на германский престол «апулийского младенца», молодого Фридриха Гогенштауфена; его связывали родственные отношения с Андреем II Венгерским. Таким образом, множество путей, на которых ордену предстояли в будущем первые большие успехи, проходило через Тюрингию. А еще Тюрингия была родиной верховного магистра Германа фон Зальца, который, судя по всему, принадлежал к аристократическому роду, проживавшему в Лангензальце. Впервые он упоминается в летописях 1209 года уже в должности магистра, которую он занимал на протяжении 30 лет, ведя орден через исторические перипетии своего времени. Он четвертый по счету глава молодого тогда еще ордена. Вторым магистром Тевтонского ордена был Отто фон Керпен. Происходил он, вероятно, с Рейна, из семьи, именуемой по названию города Керпена близ Гиллесхейма на Эйфеле. Умер фон Керпен 7 февраля 1209 г. в Акконе. Его сменил Герман Барт, который, впрочем скончался через несколько месяцев.

Длившееся два года путешествие по Армении, Кипру и Палестине позволило Герману фон Зальцу, только что избранному тогда верховным магистром, основательно углубить знание того географического пространства, которое орден в те времена еще считал своей единственной целью. Тогда же был сделан некий подарок, имевший далее для ордена принципиальное значение. В 1211 году король Андрей Венгерский передал Тевтонскому ордену местность в Трансильвании, точно ее обозначив и снабдив рядом важных прав, за это братья взялись защищать границы от языческого народа – куманов (половцев). Подаренная территория располагалась на восточной границе Венгрии - а через Венгрию крестоносцы шли транзитом на Сирию – и была нужна ордену для выполнения его задач в Святой земле и Средиземноморье.

Тевтонам прежде всего важно было занять надлежащее место среди двух старших рыцарских орденов и добиться от папы всех возможных привилегий, которые облегчили бы военную жизнь ордена в Святой земле. Помощь светских и духовных властей молодому Тевтонскому ордену вызвала подозрения у тамплиеров и иоаннитов, которые сперва весьма дружественно были настроены по отношению к своему акконскому крестнику. Разразилась даже настоящая битва с тамплиерами за право носить белый орденский плащ. Иоанниты же, у которых было право надзора за Тевтонским госпиталем Святой Марии Иерусалимской, считали, что то же право у них есть и в отношении нового рыцарского ордена. Но в качестве противовеса такому неприятию тевтонам удалось выхлопотать для себя у церкви особый правовой статус рыцарского ордена. Папа Иннокентий III весьма благосклонно отнесся к желанию братьев и в 1199 году подтвердил изменение статуса ордена. Однако по-настоящему орден добился своего лишь при его преемнике, Гонории III (1216-1227 гг.), в правление которого орден, согласно 113 папским буллам, был наделен теми же привилегиями, что и старшие его собратья, а если верить многим другим документам, то и еще кое-какими правами. Эти привилегии еще крепче связали Тевтонский орден с церковью и папой, но при этом и с домом Гогенштауфенов орден сохранял все те же близкие отношения, что и в момент своего образования. Вскоре после первой встречи верховного магистра с молодым императором в Германии. Фридрих II внял просьбам Германа фон Зальца и в 1217 году уравнял Тевтонский орден с тамплиерами и иоаннитами. Так орден сразу же нагнал их на пути к власти и славе, по которому те продвигались уже довольно долго и успешно, вооруженные разнообразными связями на международном уровне.

Лавируя между папой и императором (один был его духовным господином, а другой – могущественным светским покровителем) орден укреплял свои позиции. Над этим и трудился Герман первые десять лет своей магистерской деятельности, пытаясь поставить орден наравне с тамплиерами и иоаннитами, чтобы он более не отставал от двух своих старших собратьев. Рубежи деятельности верховного магистра определялись тесным, но постоянно расширяющимся жизненным пространством монашеского рыцарского братства.

Великая миссия на какое-то время объединил императора и папу, чтобы потом окончательно развести их в разные стороны: планировался крестовый поход в Святую землю для освобождения утраченного в 1187 году Иерусалима. После коронации в Ахене Фридрих II, переполненный чувствами, принял крест, приговорив тем самым к гибели себя и королевский дом. В последний момент еще оставалась некоторая надежда, что молодой король отправится в крестовый поход, и папа вынужден был придерживаться королевской политики. Но никто так не ждал выполнения королевского обещания, как верховный магистр Тевтонского ордена, жизнь которого тоже была отдана борьбе за Святую землю. В вопросе о крестовом походе совершенно неожиданно появился другой важный аспект: граф Генрих Шверинский взял в плен датского короля Вальдемара, а те, кто стояли у руля Германской империи, решили воспользоваться этим для ослабления датских позиций на Балтийском море. Но поскольку за датчанина вступился папа, желая заполучить его для крестового похода, потребовались многосторонние переговоры, вести которые был призван верховный магистр Тевтонского ордена. Выполняя поручения императора и посещая курию по тем или иным вопросам, Герман фон Зальц быстро и энергично - как выяснилось, даже слишком быстро - форсировал легализацию орденского владения в Трансильвании.

Король Андрей Венгерский, преподнося в 1211 году Бургенланд в дар ордену, рассчитывал, что орденское войско включится в защиту венгерских границ от язычников куманов; к тому же это был благочестивый дар, который приумножал владения ордена и служил, таким образом, Святой земле. И хотя ордену были даны широкие права и поставлены особые задачи по охране венгерской границы, эти земли по- прежнему оставались лишь даром, подобно прочим доставшимся ордену землям в Средиземноморье и Германии.
На территории Германии Ордену принадлежали следующие баллеи: Франковом, Эльзас-Бургундия, Лотарингия, Кобленц, Гессен, Тюрингия, Саксония, Вестфалия, Бизен, Утрехт. В Италии тевтоны также имели свои земли. В 1196 г. Ордену принадлежали также Яффа, Аскалон, Газа, Рама и Замен, расположенные по южной границе христианских владений. Из финикийских городов ему принадлежали Сидон, Тир и Триполи. Весьма значительны были владения Ордена в Малой Армении, отдельные территории которой принадлежали ему с 1209 г. В 1212 г. армянский царь Лев даровал Ордену крепость Амуду, а его зять Эвтон в 1236 г.- город Харому с прилегающими к нему землями. Господство Ордена в этих областях прекращается с падением Аккона в 1291 году.
В 1204 г. материковая часть Греции была захвачена одним из войск крестоносцев и включена в состав Священной Римской империи под названием Романии. Однако сам император получил только Константинополь и Фракию. В Салониках, Афинах и Пелопоннесе возникли княжества, находившиеся изначально под властью Готфрида де Виллардуэна, обратившегося за военной помощью к рыцарским орденам тамплиеров и св. Иоанна и к Тевтонскому ордену. Последний получил в 1209 г. владение в небольшом городке Каламата. Комтур Тевтонского ордена в Романии впервые упомянут в 1236 г. В 30-х годах ХIII в. Ордену принадлежали уже многие города. Однако в 1261 г. греки начали отвоевание своих земель, завершившееся в 1311 г. Отдельными городами в Романии немецкие крестоносцы владели еще в 1500 году.
Более десяти лет и сами тевтоны относились к Бургенланду как и прочим своим землям. Потом верховный магистр решил придать этому владению иной характер. Подобно другим рыцарским орденам, Тевтонский орден обладал особым статусом в рамках церковной иерархии и юрисдикции. Вот этот особый статус и стал предметом его заботы. В результате владения ордена перестали делиться на епископства и провинции, как предписывала церковь, а целиком перешли под власть папы; братья вышли из-под юрисдикции епископа, получив право самостоятельно проводить богослужение в орденских церквах и взимать десятину вместо епископа, - одним словом, церковная структура понесла серьезный ущерб, поскольку орден разрастался и богател, упрочивая тем самым положение папы по отношению к епископату. Папа всячески поддерживал наступление ордена к их общей пользе.
Поначалу венгерское духовенство легко смирилось с этим особым статусом братьев. В 1213 году епископ Трансильванский предоставил им право десятины. Он не слишком об этом задумывался, пока речь шла лишь об особом статусе братьев ордена, прежде всего священников, о некоторой части орденских церквей и не сулящих особого дохода землях. Но положение вскоре изменилось. В Трансильвании орден включился в процесс германской колонизации: еще несколькими десятилетиями раньше мощная волна колонизации достигла восточных рубежей Венгерской империи. Орден тоже стал наводнять Бургенланд переселенцами из Германии. При этом братья лишь продолжили то, что уже было начато до них. Десять лет спустя германская колонизация, видимо, достигла уже немалых успехов. В 1222 году король Андрей повторно передал Бургенланд верховному магистру Герману и его братьям, адаптировав ранее заявленные привилегии к новой ситуации. Теперь братьям было разрешено строить уже не деревянные, а каменные города и крепости. И судью им надлежало теперь избирать не только для ордена, но для всего населения. К этим правам присовокуплялись и другие, в частности, право на чеканку монет и расширение орденских земель за счет язычников куманов.
Верховному магистру показалось, что развитие бургенландской колонии набрало обороты, и теперь он может вплотную приблизиться к достижению своей цели. Еще в декабре 1222 года он просил папу утвердить документы, подписанные венгерским королем. В начале следующего года папа поручил епископу венгерскому назначить в Бургенланд декана, поскольку орден напрямую подчинялся папе; ведь в стране, подвергавшейся опустошительным набегам язычников, которым теперь противостояли братья, было не так уж мало священнослужителей. К концу года папа запретил епископу Трансильвании принимать Бургенланд под свою юрисдикцию, поскольку орден успешно противостоял набегам язычников и добился того, что число верующих в стране приумножилось.
Весной 1224 года был сделан решительный шаг. Послание Гонориуса III, обращенное к ордену, гласило:

«Просите Вы, дабы Бургенланд перешел под власть Святейшего Престола, и обещаете, что верующие охотнее потекут в вашу колонию и что может так статься, что земля, вовсе лишенная землепашцев, легко будет заселена, и число ее жителей счастливым образом приумножится, на страх язычникам, на благо верующим и к немалой пользе Святой земли».

Согласно этой грамоте, папа давал Бургенланду имя Святого Петра и принимал его под особую защиту Святейшего Престола. Эта мера означала ничто иное, как превращение бургенландской колонии в государство и фактический выход ее из-под власти венгерской империи. Теперь стало очевидно, чего хотел Герман для своего ордена. В отличие от многих других монашеских и рыцарских орденов в восточногерманских колониях, Тевтонский орден не мог довольствоваться ролью землевладельца, который сидел бы на подаренной ему земле вместе с немецкими колонистами, пополняя казну за счет податей. Он попытался использовать заселение восточных земель для создания орденского государства. Особый церковный статус ордена послужил стартовой площадкой для реализации этого намерения. Это государственное образование в Трансильвании опиралось на движение немецких колонистов, именно это и заставило орден задуматься о собственной государственности. Трансильвании надлежало стать самостоятельным колониальным государством, руководимым братьями, которое обладало бы несомненной ценностью для христианского мира в силу своего географического положения: Бургенланд граничил с языческим народом и, кроме того, мог служить перевалочным пунктом на пути в Святую землю.
Оказавшись участником великих политических событий, Герман начал целенаправленно расширять права ордена в Трансильвании. К этому времени он уже добился от курии, чтобы орденское имущество было подведомственно папе, что, в конце концов, свелось к весьма незначительному контролю со стороны папы при фактической государственной самостоятельности ордена. Но если подчинение папе орденских земель ничего и не решало, а было скорее формальностью, то местным злоупотребления прямо указывали на намерения ордена, и о них мог догадаться даже венгерский король. Бела IV, сын простодушного Андрея, сделал надлежащие выводы и весной 1225 года изгнал хитроумных тевтонцев силой оружия. Напрасно папа пытался восстановить права ордена. Напрасно сам Герман фон Зальц еще в 1231 году, когда уже началось завоевание Пруссии, ездил в Венгрию, пытаясь путем личных переговоров с венгерским королем добиться возвращения Трансильвании. Для Тевтонского ордена она была потеряна Попытка создать здесь государство провалилась.
Однако для Германа фон Зальца и его ордена это недолгое владение Трансильванией стало важной политической репетицией. Они извлекли из нее урок и применили свой новый опыт, создавая государство в Пруссии. Теперь было ясно что, ища применения своему властному и политическому потенциалу, орден не согласен был ограничиваться Палестиной и готов был двинуться в любой уголок Европы: там он мог жить идеей борьбы с язычеством, выстраивая на этом свою власть. Это отнюдь не означало отказа от Святой земли. В своих письмах папа утверждал, что население Трансильвании приумножается на благо Святой земли. Это были не пустые слова: создавая государство в Трансильвании, орден не забывал своих прежних политических ориентиров, в центре которых было Средиземноморье и Святая земля. Трансильвания защищала Венгрию (которая была одной из важнейших транзитных стран на пути крестоносцев на Восток) от язычников куманов. Таким образом, здесь орден тоже вел борьбу за христианские земли на Востоке.

В 1225 году папа снова позволил Фридриху II на пару лет отложить крестовый поход. Таким образом, крайний срок исполнения обета, данного императором в 1215 году, когда он принял крест, приходился на 1227 год. И император более не собирался уклоняться. Но злая судьба, долго поджидавшая своего часа, рассудила иначе. В войске крестоносцев разразилась эпидемия. Фридрих не смог начать поход и выслал лишь часть войска. В ответ папа отлучил его от церкви. Последовал разрыв между императором и папой, которого так стремился избежать верховный магистр, используя все свое дипломатическое искусство. Отлученный от церкви император все-таки отправился на Восток и, проведя умные переговоры, добился того, чего не удавалось сделать ни одному войску крестоносцев - Иерусалим был сдан султаном без боя. Однако успехи императора лишь усугубляли враждебность церкви.(Читайте статью «Фридрих Гогенштауфен и тамплиеры»)
Мирным путем вернув Иерусалим христианству, отвергнутый церковью император Фридрих II , по совету верховного магистра Тевтонского ордена, увенчал себя королевской короной Иерусалима; тогда в одном из посланий Герман фон Зальц писал о себе, что он тот, «кто чтит церковь и империю и стремится возвысить и то, и другое». Герман никогда не сожалел о том, что принял сторону императора. Но, так или иначе, в великом споре между императором и папой фон Зальц действовал с холодным политическим расчетом, каждый раз учитывая возможное развитие событий.

Герман фон Зальц, как любой другой его современник, вряд ли догадывался, что задержаться в Святой Земле крестоносцам не удастся, и что еще до конца века падет последний оплот христианства на сирийском побережье. У Тевтонского ордена, как, впрочем, и у двух других орденов, на Востоке не было будущего. Как раз в те годы, когда верховный магистр начал отделение Трансильвании, в Сирии появился главный замок ордена Монтфорт или Штартенберг под Акконом. Он задумывался как административный центр ордена. Еще тогда, когда многие землевладельцы-христиане в страхе продавали свои имения, орден систематически расширял свои восточные владения, выравнивая их границы. Однако, опекая свое трансильванское детище, Герман фон Зальц вплотную подошел к политике, которая будет реализована в Пруссии.






Назад Вперед