РОЖДЕНИЕ ИМПЕРИИ

Авторский сайт писателя Сергея Шведова

РЫЦАРСКИЕ ОРДЕНЫ
orden101.jpg"

РОЖДЕНИЕ ОРДЕНА ХРАМА
orden1.jpg

ИЕРАРХИЯ ТАМПЛИЕРОВ
orden2.jpg

ТАМПЛИЕРЫ В ПАЛЕСТИНЕ
orden3.jpg

ФРИДРИХ ГОГЕНШТАУФЕН И ТАМПЛИЕРЫ
orden4.jpg

ТАМПЛИЕРЫ В ЕВРОПЕ
orden6.jpg

СУД НАД ТАМПЛИЕРАМИ
orden7.jpg

ОРДЕН ГОСПИТАЛЬЕРОВ
orden8.jpg"

ТЕВТОНСКИЙ ОРДЕН
orden12.jpg"

ОРДЕН ТАМПЛИЕРОВ

КРАХ КРЕСТОНОСЦЕВ

Из всех крестовых походов седьмой начался при самых благоприятных предзнаменованиях. Единство командования, предводитель, умевший внушить уважение к себе, тщательная подготовка, уже приобретенный навык соединенных операций на море и на суше, казалось, сулили успех. Стратегический план нападения на Дамьетту, а затем и на Каир, был хорошо обоснован, а новый период борьбы между мусульманскими государями делали крестовый поход своевременным.
Захват Дамаска эмиром Бейбарсом после его победы при Газе в 1244 г. лишил христиан ценного союзника; союз с государями Дамаска, за который тамплиеры держались так долго, возможно, ослабил бы врага во время атаки крестоносцев на Египет. Подготовку своей экспедиции французский король начал с 1246 г. Он нанял суда у генуэзцев и пизанцев, в качестве военной базы был избран остров Кипр, находящийся в трех днях плавания от побережья египетской Дельты. 28 августа 1248 г. Людовик IX Святой пристал к берегу у Эг-Морта со своей женой, королевой Маргаритой Провансской, братьями, графами Робертом Артуа и Карлом Анжуйским, графиней Анжуйской и всем рыцарством страны. Место главы ордена Храма довольно долго пустовало после катастрофы при Газе, так как не знали, жив ли еще Арман Перигорский. Великим командором в ноябре 1244 г. был брат Жан де Рокфор. Имя Гийома де Соннака появляется только в 1247 г., хотя он мог быть избран магистром ордена Храма и ранее.

В первые дни июня король приказал поднимать паруса, а в пятницу флот крестоносцев появился у Дамьетты. Город сдался без боя. Король во главе рыцарей проехал по мосту из лодок, который только что соорудили жители. Легат и его капелланы очистили большую мечеть, некогда посвященную Богоматери королем Иоанном, и пропели в ней «Бога славим». Людовик отдал мечети и дворцы под жилища руководителям крестового похода. Остальное войско с братьями ордена Храма и ордена госпитальеров разбило шатры на острове Маалот. Людовику хотелось бы тут же подняться по Нилу к Каиру, повелев флотилии из плоскодонных судов сопровождать сухопутные силы. Но уже поднималась вода, которая должна была переполнить сеть рукавов устья и затопить дельту. Султану, умиравшему в Каире, пришло на ум послать крестоносцам вызов на 25 июня, зная, что до осени из Дамьетты они не двинутся.

Войско вышло из Дамьетты 28 ноября. Королева Маргарита и ее золовки остались в городе с гарнизоном, состоявшим по большей части из экипажей кораблей. Отряды следовали по правому берегу Нила, рядом с флотилией, которая поднималась по реке. Продвижение шло крайне медленно, ибо галеры, упорно работавшие веслами против течения и ветра, в день преодолевали только одно лье. На горизонте гарцевали отряды мамлюков. Крестоносцам понадобился месяц, чтобы добраться до Мансуры, - у слияния Нила и Таниса. То же препятствие остановило короля Иоанна тридцатью годами ранее. (Читайте статью «Фридрих Гогенштауфен и тамплиеры» )Как и в 1221 г., турки укрепились на другом берегу Таниса, у города Мансуры. Франки попытались сначала перекрыть русло плотиной, но течение сносило мол, в то время как турецкие стрелы пронзали возводивших дамбу рабочих. Крестоносцы соорудили две башни, перекатывающиеся по бревнам, и восемнадцать камнеметов, чтобы защитить работы. Турки быстро дали отпор, подкапывая берег напротив плотины, чтобы сохранить ширину русла, и сжигая башни при помощи «греческого огня». Этот предвестник зажигательной бомбы посеял панику в рядах крестоносцев.
Франкам пришлось противостоять двум военачальникам первой величины: эмиру Факреддину и мамлюку Бейбарсу, победителю христиан при Газе. Когда старый султан Айюб умер, его кончину тщательно скрывали, и эти два командующих обеспечили защиту страны.
Накануне последнего дня масленицы, который пришелся на 8 февраля, перед крестоносцами предстала новая линия обороны, когда некий бедуин показал им брод через Танис на одно лье ниже лагеря. Король решил воспользоваться этим на следующий день; в авангард он поставил тамплиеров, командовать первым отрядом назначил графа Артуа. Сам же следовал с главными силами войска, тогда как на страже лагеря оставался герцог Бургундский.
Согласно хронисту Жуанвилю, первые отряды обнаружили отряд из трехсот турок, выстроившихся на другом берегу. Тамплиеры и граф Артуа, брат короля, атаковали их, обратили в бегство и ворвались в лагерь противника. Неожиданность была полной. Сарацины спали или ели. Эмир Факреддин выскочил из купальни обнаженным и вскочил на лошадь, которая понесла его сквозь ряды крестоносцев, где он и был убит. В этот момент прибыло десять рыцарей, доставивших приказ короля дожидаться, не атаковать город до подхода основных сил. Но Роберт Артуа не захотел ничего слышать и, пришпорив коня, двинулся по улицам Мансуры. Когда его рыцари и рыцари ордена Храма на взмыленных лошадях, с расстроенными рядами, доскакали до другого конца города, то очутились перед гвардией мамлюков под знаменами эмира Бейбарса. Атака крестоносцев захлебнулась. Отброшенные на улочки Мансуры, перекрытые баррикадами, они падали под стрелами и камнями, которые в них бросали с крыш. Ни один не вышел оттуда. Триста рыцарей-мирян погибли вместе с графом Артуа. Орден Храма потерял восемьдесят вооруженных всадников.
В это время центр и арьергард войска перешли брод и появились у города. Битва длилась весь день. Крестоносцев к вечеру оттеснили к протоке, когда герцогу Бургундскому удалось перебросить через реку мост и провести арбалетчиков на другой берег. При виде арбалетчиков мамелюки отступили.
Три дня спустя Бейбарс начал свою контратаку. Христиане закрепились на обоих берегах, герцог Бургундский - в старом лагере, король - на поле битвы, вверх по течению Таниса. Сначала Бейбарс испробовал вылазку против герцога Бургундского, затем атаковал королевский лагерь. Франки сражались пешими, используя баррикады. Первый удар был поддержан графом Анжуйским и баронами Святой Земли, охранявшими наиболее выдававшиеся вперед боевые участки. За отрядом монсеньора Ротье стоял Гийом де Соннак, магистр ордена Храма, с немногими братьями, которые у него остались после битвы во вторник. Магистр был тяжело ранен и впоследствии скончался.
Крестоносцы отразили нападение турок, но обе победы стоили поражения. Река между обоими лагерями была заполнена трупами, которые не удалось захоронить. От воды и земли распространялось зловоние. Продовольствия не хватало, и франки питались хищной рыбой, объевшейся человеческим мясом. Скоро лагерь превратился в обширный лазарет, где лежали люди, сраженные дизентерией и скорбутом [цингой]. Турки пустили по Нилу галеры, отрезавшие крестоносцев от их базы в Дамьетте. Дело было проиграно.

Приказ об отступлении Людовик отдал 5 апреля. Он велел погрузить больных на то, что оставалось от судов, чтобы попытаться пройти сквозь турецкую флотилию. Сам он, хотя и едва держался в седле, ехал с арьергардом, который был окружен мамелюками Бейбарса. Франки сложили оружие; их суда и экипажи также попали в руки сарацин. Узники на многие недели оказались в величайшей опасности, так как Бейбарс и его мамлюки убили нового султана, и французы рисковали попасть во всеобщую резню. Однако королева Франции все еще занимала Дамьетту, и мусульмане чувствовали, что не в состоянии осадить город. После оживленных переговоров было достигнуто соглашение, по которому предусматривались коллективный выкуп в 500000 ливров для сержантов и рыцарей и сдача Дамьетты в обмен на особу короля.

Тамплиеры Святой Земли отправили эту новость своим братьям во Францию: они возвестили, что крестоносцы сложили оружие после великой битвы; что легат Эд де Шатору и патриарх Иерусалимский спаслись; что только трое тамплиеров смогли бежать. О госпитальерах знали, что четверо стали пленниками, а пятый находился подле короля. Все остальные были мертвы, за исключением великого командора Жана де Роне.
Мир в конце концов был заключен; христиане уступали Дамьетту, но сохраняли Яффу, Цезарею, Замок Паломника, Хайфу, Назарет, Сафет, Бофор. Тир, Торон и Сидон, осаждаемый сарацинами. В четверг вечером, на Вознесение (5 мая), четыре сарацинских галеры, сопровождавшие короля, бросили якорь на реке у Дамьетты. Турки удерживали Альфонса, графа Пуатье как заложника, и король ждал в шатре на берегу реки, пока отсчитывали 200 тысяч ливров, в качестве первой части выкупа.

В Акре Людовика Святого приняли с пылкой восторженностью; он только что все потерял - его встретили как победителя. Он провел два года на Святой Земле, где укрепил прибрежные города Яффу, Цезарею, Акру и Сидон и приступил к переговорам с Каиром об освобождении всех христианских пленников, которые там еще находились.
Пока король Франции договаривался с султаном, тамплиеры неустанно возвращались к своей политике соглашения с Дамаском. Бейбарс захватил его в 1245 г., но жители Дамаска тут же воспользовались восстанием в Египте, чтобы вновь обрести независимость. Разумеется, со стороны тамплиеров было крайне неосторожно возобновлять старые связи с этой областью без одобрения руководителя крестового похода, и самая попытка могла походить на предательство.
Магистр Рено де Вишье и его маршал Гуго де Жуй воспользовались обязательствами в связи с крепостью Сафет, чтобы принять одного дамасского адмирала, т. е. сановника, и подписать с ним договор. Как только Людовик узнал об их попытках, он глубоко возмутился. С обычной своей прямотой и влиянием он решил наказать недисциплинированное руководство Дома по самой форме орденского капитула. И случайно, или же по истинно королевскому ведению сердец, король преподал рыцарям урок, перед которым им пришлось только склониться. Вот что пишет по этому поводу Жуанвиль, очевидец событий:

«Брат Гуго де Жуй, маршал тамплиеров, был послан к султану Дамаска магистром ордена Храма, чтобы заполучить уступку земель, половину из которых хотел сохранить султан. Эти договоры были заключены при условии, что король с этим согласится. И со стороны дамасского султана брат Гуго привез адмирала и писаные условия мира. Магистр сказал об этом королю, чем король был сильно удивлен и ответил ему, что он очень смел, коль скоро ведет переговоры с султаном, не поговорив с ним. И король пожелал, чтобы поступок был исправлен. И возмещение было таким: король велел поднять полотнища трех своих шатров, и там собралась большая часть войска, - те, кто пожелал туда прийти; и сюда явился магистр ордена Храма и вся братия, все босые, прошедшие через войско, так как их шатры были за лагерем. Король усадил подле себя магистра ордена Храма и посла султана и громко сказал магистру: «Мэтр, вы скажете послу султана, что вас тяготит то, что вы заключили некий договор с ним, не поговорив об этом со мной; и оттого, что вы не побеседовали о сем со мной, вы освобождаете его от всего, что он вам пообещал, и возвращаете ему все его обещания.»
Магистр взял договоры и передал их эмиру; а потом магистр произнес: «Я возвращаю вам договоры, которые я неправо заключил; и сие меня удручает». И тогда король сказал магистру, чтобы он встал и велел подняться всем своим братьям; и так он и поступил. «Преклоните же колени и принесите извинение мне за то, что пошли в сем против моей воли». Магистр опустился на колени и протянул полу своего плаща королю, и отдал королю все это, дабы принять его наказание от него, каковое он пожелает назначить. «И мне угодно, - промолвил король, - чтобы прежде всего был изгнан из королевства Иерусалимского брат Гуго, заключивший сии соглашения». Ни магистр, который был королю кумом, крестным его сына графа Алансонского, родившегося в Замке Паломника, ни королева, ни прочие не смогли прийти на помощь брату Гуго, дабы воспрепятствовать его отъезду из Святой Земли и Иерусалимского королевства».

Гуго де Жуй уехал в Испанию. А тамплиеры не простили Рено де Вишье публичного унижения, вызванного его неосторожностью. Если верить датировке документа, новый магистр появился до окончания этого года. Брат Рено умер только в 1256 г.; ни малейших данных о его смещении не имеется, секрет капитула остается нераскрытым. Но его преемник Тома Берар, в октябре 1252 г. подписывает документы уже как магистр ордена Храма.

Покинув в 1254 г. Палестину, Людовик Святой, несмотря на все хлопоты, оставил за собой только видимость королевства — без центральной власти, без стратегических границ. Он укрепил Сидон, Цезарею и Яффу и усилил стены Акры. Все замки принадлежали духовно-рыцарским орденам. В этих укреплениях заморским франкам суждено было продержаться еще тридцать семь лет — скорее из-за монгольской угрозы, нависшей над исламским миром, нежели благодаря своей собственной силе.

Чем более угрожающим становилось внешнее положение Святой Земли, тем больше она позволяла терзать себя внутренними войнами. Чтобы устранить Фридриха II , бароны королевства Иерусалимского передали корону королеве Алиции (Алисе) Кипрской, дочери Изабеллы Иерусалимской и Генриха Шампанского, но это было опротестовано партией Гогенштауфенов. И когда в 1258 г. большая часть франкских сеньоров, орден Храма, пизанцы и венецианцы признали Гутона II Кипрского, внука Алисы, иерусалимским королем, генуэзцы, испанцы и рыцари ордена госпитальеров высказались за Конрадина, внука Фридриха II.

Первое нашествие монголов, вторгшихся в Сирию, было в 1257 г. Однако, начиная с 1256 года, тамплиеры не перестают бить тревогу. Поначалу именно командор ордена Храма, Ги де Базенвиль, пишет 4 октября того же года епископу Орлеанскому, что татары разграбили Иконий, и армянский король полагает, что весной они двинутся на Иерусалим. В 1260 г. Тома Берар сообщает Генриху III Английскому, что монголы опять опустошили Сирию вплоть до портов Акры и занимали страну в течение сорока дней. Магистр описывает прибытие племен Хулагу-хана во главе с военачальником Китбогой, которые вступили в Сирию и захватили Дамаск. Китбога продолжил свой поход до Египта, где его остановил Бейбарс, истребивший его войско и, в свою очередь, снова взявший Дамаск.

На следующий год, 4 марта 1261 г., Берар пишет брату Амадею, казначею ордена Храма в Англии, сообщая о тревоге на Востоке. Тамплиеры отправили брата Этьена с последними новостями в Испанию. Госпитальеры взяли на себя труд проинформировать Францию, а тевтонские рыцари — Империю о неотвратимой для Сирии опасности. В июне Ги де Базенвиль, тогда — магистр ордена на Западе, поделился с Франко де Борном, своим заместителем и магистром ордена в Оверни, новостями, полученными от Тома Берара. В конце месяца великий магистр должен послать эмиссаров к Святому Престолу, чтобы договориться по пяти пунктам: дела Святой Земли и земли Сицилийского королевства; татары; помощь Константинополю; и дело, заключающееся в том, что армянский монарх, князь Антиохийский и русский «король» стали союзниками монголов.

Латинское королевство, лишенное содействия и раздираемое внутренней борьбой, в 1265 г. не смогло оказать сопротивления молниеносной атаке Бейбарса. Ему приходилось действовать быстро. Монгольский великий хан Хулагу готовил новый поход против Египта и мог обрести союзников во франкских прибрежных городах. Султан выступил против своих наиболее слабых соперников и прошел по всей Сирии. Укрепления Людовика Святого, как и замки духовно-рыцарских орденов, рушились под его натиском. 27 февраля 1265 г. он взял Цезарею, 26 апреля — Арсуф. На следующий год он захватил крепость Сафет и перебил тамплиеров ее гарнизона, которые отдались под фальшивое охранное свидетельство. После двух лет передышки Бейбарс развязал новую молниеносную войну: 7 марта 1268 г. он начал наступление на Яффу, 5 апреля — на Бофор, другой тамплиерский замок, 26 апреля — на Баниас и 15 мая — на Антиохию. Яффа и Антиохия были в восьмистах километрах друг от друга: быстрота продвижения султана делала его невидимым для христиан.

Год великого наступления Бейбарса на Латинское королевство был также годом опалы Этьена де Сиссея, маршала ордена Храма. В первый раз тамплиеры оказались в серьезном столкновении с папой: дело Гуго де Жуй уже поссорило их с французским королем. В обоих случаях тамплиерам пришлось принести повинную, что предвещало судный день, когда две власти одновременно окажутся к ним враждебно настроенными. Скандал по поводу Этьена де Сиссея разразился между Урбаном IV и тамплиерами в 1263 г. До нас не дошли первые письма, которыми они обменялись, но можно воссоздать развитие событий по булле Урбана IV и трем буллам его преемника Климента IV. В сентябре 1263 г. Урбан вызвал Этьена де Сиссея в Рим по неизвестной причине, объявил его недостойным и лишил ранга.
Этьен наотрез отказался оставить свою должность, кроме как по приказу того, кто его назначил: и этим он лишь заставлял папу уважать статуты своего ордена. Он добавил, что никогда не слыхал, чтобы высший духовный владыка вмешивался во внутренние дела ордена, а что касается себя, то он всегда достойно служил магистру и капитулу. Этьен покинул Курию осужденным и был отлучен Урбаном IV от Церкви.
Вне сомнения, Этьен держался таким образом с согласия магистра. Сначала его укрыли в парижском Храме, а потом — в командорстве во Франции или Италии; со смертью Урбана IV в следующем году появилась некоторая надежда выйти из создавшегося положения. Но когда Климент IV возобновил ссору и написал об этом магистру в самом суровом тоне, Этьен — или, скорее, Тома Берар — дрогнул: и маршал прибыл, чтобы броситься в ноги папе. Климент отменил акт отлучения от Церкви Этьена де Сиссея, приказав ему поклясться возвратиться в Палестину по переправе св. Иоанна Крестителя (караван судов, снимавшихся с якоря к середине июня) и жить в течение года как простой брат ордена, не занимая никакого высокого положения.

В 1267 г. молодой Жак де Моле (который станет последним магистром ордена Храма) был принят в Боне в братья-рыцари Эмбером де Перо, генеральным смотрителем ордена, в присутствии магистра во Франции, Амори де Ла Роша. Под градом атак султана, за рушащимися стенами своих замков тамплиеры расточали жалобы и проклятия своей беспомощности, оставленные Богом и людьми. Сообща они презирали предательство Рима и равнодушие Неба. Разуверившиеся в Боге, преданные Святой Деве, они, возможно, сами того не зная, порождали ересь.
В 1273 году преставился Тома Берар, магистр ордена Храма, и магистром в 13 мая стал Гийом де Боже, который был за морем командором Апулии.

Начиная с 1273 г. христианская территория в Сирии и Палестине ограничивается городами Акрой, Триполи, Берофой и Тортозой, приморскими замками Атлитом и Сайетой, принадлежащими тамплиерам, Маргатом - госпитальерам и Монфором - тевтонским рыцарям. Серией молниеносных кампаний Бейбарс урезал королевсгво; Яффа, Цезарея и Арсуф были потеряны на юге, княжество Антиохийское уничтожено на севере. Проходя Сирию из конца в конец, грозный султан захватил Бофор и Салеф, Кастельблан и Крак. Его смерть в 1277 г. и два года спора вокруг наследства дали короткую передышку христианам. Равнина вокруг Акры была разграблена сарацинскими набегами. И перед этой смертельной опасностью латиняне не находят ничего лучшего, как истреблять друг друга из-за фьефов или уже не существующих титулов.
На трон Иерусалима всегда было два кандидата, хотя королевство едва существовало. Династия Гогенштауфенов угасла вместе с Конрадином и Манфредом, умершими на Сицилии; но девица Мария, внучка Амальрика Лузиньяна и Изабеллы Иерусалимской, заставила оценить свои права в противовес королевской династии Кипра. На Лионском Соборе 1274 г. она потребовала корону, потом отказалась от своих претензий в пользу Карла Анжуйского, брата Людовика Святого, которому Урбан IV уже пожаловал королевство Сицилийское, чтобы создать там соперника Гогенштауфенам. Зная кипрских Лузиньянов как абсолютно неспособных правителей магистр Боже и его тамплиеры поддержали Карла Анжуйского. Магистр принадлежал к высшей французской знати и имел точки соприкосновения с королем Сицилии, которого он должен был посещать как командор ордена Храма в Апулии. Для него не осталось незамеченным, что Карл Анжуйский, руководствуясь исключительно интересами своего Сицилийского королевства, направил крестовый поход 1270 года на тунисский берег, где и умер Людовик Святой, но он знал Карла как человека очень энергичного, хладнокровного и честолюбивого, который многое мог бы сделать для Святой Земли, как только его личные интересы вступили бы в игру. Возможно даже, что Боже, присутствовавший на Лионском Соборе, определенным образом направил «дарение» принцессы Марии, ибо немногое из помощи, достигавшее христиан Востока, прибывало к ним из Франции. Но Карл Анжуйский, захваченный войной в Сицилии, никогда не обратился к земле за морем и оказал лишь немного внимания признанному за ним Иерусалимскому королевству, покуда сам Боже не оставил всякую надежду в этой области и не признал Генриха II Кипрского как короля Иерусалимского в 1285 г.

Ломбардская война залила кровью все восточное Средиземноморье. Изгнанные из Акры, генуэзцы укрылись в Тире; генуэзские флотилии курсировали вдоль сирийского берега в поисках своих венецианских и пизанских соперников. В то же время все эти фрахтовщики поддерживали интенсивную торговлю с Александрией, которая была складом товаров из Индии. Примирив политические страсти Святой Земли с политическими коллизиями Запада, тамплиеры снова обрели союзниками генуэзцев. Гийом де Боже всеми силами поддерживал нейтралитет, и Замок Паломника предоставлял убежище также пизанцам и пьомбинцам, которые могли сюда причаливать без опасений.
К началу своего магистрата Боже позволил втянуть себя в кровную вражду князей Антиохийских с сеньорами де Жибле из семьи д'Амбриак генуэзского происхождения. Тамплиеры поддерживали д'Амбриаков и вели открытую войну с Боэмундом VII Антиохийским. Одновременно они покровительствовали своему собрату, архиепископу Триполи, в борьбе против дурных поступков Боэмунда. Но по мере того, как продолжалось его магистерство - а Боже управлял орденом Храма в течение восемнадцати лет, - он силился унять непростительные распри между христианами и заставить их понять опасность, в которой они оказались, в сущности, из-за собственной беспечности.
Султан Килавун находился уже на границе Египта, когда магистр послал предостережение жителям Триполи, которые только посмеялись, говоря, что магистр Боже действовал так лишь, чтобы напугать их и придать себе значимости. В последний час было предпринято отчаянное усилие укрепить город. Киприоты и госпитальеры привели отряды рыцарей и сержантов; орден Храма послал маршала Жоффруа де Вандака, командора Акры, Педро де Монкаду (магистра Испании в 1279-1282), брата Редкёра и часть монастыря. Даже венецианцы, которые спровоцировали катастрофу, приняли участие в обороне Триполи. Осада началась 17 марта 1289 г. Гарнизон, разобщенный и смешанный, защищался без особого рвения.
Город был очень сильным, и с крепкими каменными стенами, но султан велел наступать и стремительно атаковать самое слабое место - Древнюю башню, которая действительно была очень старой; и по ней так били машины, что вся она развалилась на части. Венецианцы и пизанцы дали сигнал спасаться, кто может, выходя в открытое море на своих судах; вслед за ними гарнизон очистил место, потеря которого казалась неизбежной. Потеря Триполи ознаменовалась новым перемирием между иерусалимским королем и султаном. Это поражение имело отзвуки на Западе. Папа отправил двадцать спасательных галер христианам Акры. Крестоносцы, сопровождавшие их, шли навстречу последней трагедии Святой Земли.

Когда эти люди были в Акре, перемирие, которое король заключил с султаном, поддерживалось обеими сторонами, и бедные простые сарацины вошли в Акру и принесли на продажу свое добро, как они уже делали. Новоиспеченные крестоносцы истребили несчастных мусульман, нарушив тем самым договор. Султан потребовал наказать виновных. Однако последние так и не были наказаны. Смерть султана Килавуна не остановила грядущую месть. Осада началась 5 апреля 1291 г. и продлилась до 18 мая. Со стен крепости осажденные видели всю равнину Акры, покрытую шатрами, поставленными веревка к веревке. В городе Акра находилось от тридцати до сорока тысяч душ населения, но насчитывалось только шестьсот или семьсот рыцарей и тринадцать тысяч пеших сержантов. Каждая вылазка стоила жизней, но она не влияла на мощь осаждающих. Поскольку турки не имели возможности блокировать порт, король Кипра 4 мая смог высадиться с подкреплениями. Город находился в тяжелом положении, ибо пояс укреплений был подкопан и рухнул, и башня также была подкопана. Но тем не менее, с его прибытием люди получили помощь. Генрих Лузиньян принял единственно возможное решение - начать переговоры с султаном; последний предлагал оставить христианам жизнь и добро в обмен на сдачу города; посланцы отвергли его предложение. И осада возобновилась.
16 мая фасад Новой, или королевской, башни под действием подкопов рухнул в ров; сарацины заполнили обвалы мешками с песком, чтобы соорудить из них дамбу, преодолели водяные рвы и захватили остатки башни. Осажденные пытались преградить им вход в город кошкой - деревянным сооружением, покрытым кожей, на который поднимались лучники и воины.
Сарацины находились тогда на ограниченном пространстве, между первыми стенами и рвами, которое называют барбакан, и большими стенами и рвами города. Они разделились на два потока, одни пошли к Сен-Ромену и пизанскому посту, другие - к Сен-Антуанским воротам. В одной из стычек был тяжело ранен магистр ордена Храма Боже, который вскоре скончался. В захваченном городе началась резня. В резиденции ордена Храма маршал Пьер де Севри принял командование; там укрылось больше десяти тысяч человек, ибо «резиденция Храма была самым укрепленным местом в городе, и стояла на море на обширной площади, как замок, поскольку на входе была высокая и прочная башня и толстая, массивная стена в двадцать восемь шагов; а также была и другая, очень древняя башня на море, которую Саладин построил сто лет назад, в которой орден Храма держал свою сокровищницу, и она настолько вдавалась в море, что волны бились о нее».
Тамплиерское укрепление продержалось десять дней, пока султан, отчаявшись уничтожить его силой, предложил защитникам условия сдачи. Пьер де Севри принял эти условия. Но когда сарацины, проникшие за укрепления, чтобы завладеть крепостью, начали мучить христианских женщин, которые там еще находились, тамплиеры вновь взялись за оружие, перебили нападавших «и выразили волю защищаться до смерти». Султан скрыл свой гнев и продолжил переговоры, и Пьер де Севри ошибся, доверившись ему. Он передал сопровождавшим победителям своих, еще крепких, рыцарей, оставив в Храме только раненых. Как только султан заполучил маршала и людей ордена Храма, он велел отрубить головы всем братьям.

Тамплиеры еще держались в своих замках - Сайете, Берофе и Атлите. Гарнизон Сайеты собрался на генеральном капитуле и магистром избрал своего командора Тибо Годена; последний отправился на Кипр искать помощи. Ничего не найдя, он остался на острове, упрекаемый в трусости за то, что покинул свой пост. Перед мощными атаками сарацин гарнизон Сайеты ночью пробрался на свои галеры и отправился вслед за Тибо Годеном на Кипр. Таким же образом ушел и гарнизон Замка Паломника. Тамплиеры Берофы открыли ворота в обмен на клятву турецкого эмира оставить всех в живых, однако эмир велел их повесить. Пали последние опорные пункты латинян в Сирии и Палестине.





Назад Вперед