КРЕСТОВЫЕ ПОХОДЫ




БИТВА ЗА ЕГИПЕТ

В течение всей истории крестовых походов в разных постоянно обновлявшихся формах вставал египетский вопрос. Египет представал перед европейцами в своего рода ореоле и был столь же притягательным, как и Палестина, хотя и по другим причинам. Если в евангельских рассказах он был лишь временным убежищем для Иисуса, избавившим его от избиения младенцев Иродом, то зато в Ветхом Завете он играет важную роль и потому паломники в Святую Землю никогда не упускали возможности, если такая предоставлялась дополнить посещение Святых мест в Палестине паломничеством в Египет Этому мы обязаны восхищенными описаниями, особенно в XIV и XV вв , этой земли, где протекает река, которую считали одной из четырех, берущих начало в земном раю, и на берегах которой возвышаются удивительные памятники египетской древности, пирамиды, называвшиеся тогда «амбарами Фараона».

Расположенное между объединенным государством Нуреддина и находящимся в упадке фатимидским Египтом, королевство Иерусалимское (с вассальными городами Триполи и Антиохией ), дабы компенсировать потери, вызванные мусульманским нашествием, не имело другого выхода, кроме как напасть на легко уязвимых соседей.
Балдуин III попытался организовать «поход на Египет», но заботы, связанные с византийским союзом, многочисленными внутренними кризисами латинских государств и постоянными нападениями мусульманской Сирии, помешали ему повести эффективное наступление на эту страну. В 1156 г. король Иерусалима попытался установить экономическую блокаду в дельте Нила. Таким образом он стремился призвать к сотрудничеству торговые итальянские республики, добрая часть товарооборота которых приходилась на города дельты. Высшие церковные круги пришли на помощь Балдуину III, наложив запрет на ввоз их товаров в Египет. В 1161 г. Балдуин III отправил к дельте армию:

«Сир Амори, брат короля Иерусалимского, напал на землю Египта; франки захватили там огромные богатства и ушли. Вскоре после этого умер халиф Египта, Гаиз, и из-за этого египтяне согласились заплатить франкам годовую дань, составлявшую сто шестьдесят тысяч золотых динаров» (Михаил Сириец).

Лучше чем кто бы то ни был Амори осознавал всю военную несостоятельность фатимидского Египта . Став в 1163 г. королем, он провел беспристрастный анализ ситуации, сложившейся на Ближнем Востоке, который ясно показал, что упадническая политика Египта, словно маяк, привлечет внимание могущественного правителя мусульманской Сирии. Если Нуреддин завладеет Египтом, франки не смогут долго выдерживать натиск Ислама с двух сторон. Поэтому следовало захватить Египет до того, как Нуреддин успеет прибрать его к рукам!

Почувствовав интерес своего иерусалимского противника к Египту, Нуреддин решился на отчаянный шаг: он попытался разбить войско графства Триполи и захватить эту территорию. В случае победы он получил бы массу преимуществ: франкские колонии, разделенные мусульманской землей, не смогли бы объединиться в один фронт, к тому же государство Алеппо и Дамаска получило бы в свое распоряжение морское побережье, необходимое для развития торговли. Весной 1163 г. Нуреддин собрал свою армию и, пройдя через Хомский проход, напал на владения Триполи. Чтобы проложить себе путь к побережью, он решил в первую очередь уничтожить самый важный форпост графства — крепость «Гиен эль-Акрад», т. е. Крак де Шевалье. Началась осада. Вопреки предположениям Нуреддина франки догадались о грозящей им опасности и быстро стали действовать сообща. В Триполи собрались войска трех крестоносных государств Леванта, к ним присоединись и греческий корпус из Киликии (прибывший по морю) и большое ополчение только что прибывших из-за моря паломников и воинов, временно принявших крест похода. Контратака была организована необычайно тщательно, и на этот раз мусульмане потерпели поражение:

«В том же году Нуреддин собрал многочисленную армию из турок, осадил Гиен эль-Акрад, для того, чтобы захватить и разграбить Триполи. Однажды около полудня, когда турки отдыхали в палатках, вблизи внезапно возникли кресты франков, и турок охватило смятение. Рассказывают, что когда Нуреддин увидел франкские знамена, он кинулся прочь из палатки в одной рубашке и без плаща и вскочил на коня, по обыкновению привязанного рядом. Какой-то курд перерезал поводья, и Нуреддин сумел скрыться и спастись. Франки схватили этого курда и убили его; множество турок было предано мечу, других заковали в цепи и увели в Триполи» (Михаил Сириец).

Пока владыка мусульманской Сирии компенсировал потери и набирал новую армию, Амори напал на дельту Нила. Король Иерусалима не стал долго искать повода для наступления: дань, обещанная ему в 1161 г., так и не была выплачена. Его армия вышла из Аскалона и Газы в сентябре 1163 г., пересекла северную часть Синая и достигла дельты Фарахьи. Египетские войска попытались остановить их в шестидесяти километрах от Каира, но были разбиты и укрылись в Бильбейсе. Теснимые захватчиками, египтяне решили снести дамбы Нила, поскольку был сезон половодья. Армия Амори отступила перед нахлынувшими водами, но ее предводитель был решительно настроен вновь собрать войска и продолжить систематическое наступление на слишком богатую и плодородную землю Египта.

В 1163 г. в Каире разыгралась тяжелая драма, когда один из придворных, Диргхам, изгнал визиря Шавера и организовал избиение семидесяти эмиров, что, судя по восточным хроникам, сильно ослабило египетскую армию. Шавер обратился за помощью к Нуреддину, а тем временем король Иерусалима Амори отправил в долину Нила армию, оказавшуюся впоследствии ему полезной.
Озабоченный поражением у Крака де Шевалье, Нуреддин, как казалось, совершенно не собирался бросать все силы на Египет. Но государственный переворот в Каире поставил под вопрос целесообразность выжидательной стратегии. Шавар, свергнутый визирь, укрылся в Дамаске и просил выслать на помощь сирийскую армию, чтобы вернуть себе власть в Каире. Гость Нуреддина отдавал ему треть доходов Египта, компенсировал военные расходы и уступал северо-восточную часть Дельты, что дало бы ему возможность окружить франков. Поскольку этого было недостаточно, Шавар пошел на крайние уступки: отныне он не только согласился признать сюзеренитет суннита Нуреддина, но и предоставлял полную свободу действий полководцу, который возглавит отряд, высланный в Египет.

Сирийские войска вышли из Дамаска в апреле 1164 г., возглавил их эмир Асад ад-Дин Ширкух; с ним был его племянник, молодой двадцатисемилетний воин, чье исламское имя история изменит, назвав его Саладином. Чтобы облегчить продвижение колонны вдоль франкских границ (и мимо крепостей), эмир организовал яростное наступление на Банияс. Королевские войска с огромным трудом выстояли: когда они, наконец, смогли вздохнуть свободнее, отряд уже достиг дельты.

Шавер, восстановив свою власть в государстве с помощью Нуреддина, очень скоро начал тяготиться зависимостью от сирийской державы. Ширкух, дядя знаменитого Саладина, делавшего тогда свои первые шаги на военном поприще, смотрел на Египет как на завоеванную страну, и, держа там свои военные силы, облагал население поборами по своей воле. Чтобы избавиться от него, Шавер не замедлил воззвать к королю Иерусалима. Он предложил выплачивать королю Амори тысячу золотых динаров в день в качестве возмещения военных расходов. Король Иерусалима, поручив охрану своего королевства недавно прибывшим паломникам и небольшим оборонительным отрядам, покинул Аскалон в сопровождении самых выносливых воинов в конце июня 1164 г. За двадцать семь дней утомительного перехода под палящим солнцем он дошел до области Бильбейса, где к ним присоединились египетские войска, которыми командовал лично Шавар.
При известии о франкском вторжении эмир Ширкух вернул в Бильбейс сирийский корпус, стоявший дозором у Каира. Его племянник уже собрал в этом городе солдат, разбросанных по всем провинциям, что находились под властью сирийцев. Естественно, франки и египтяне окружили город, и в жарком и влажном климате, характерном для лета дельты, началась безжалостная осада. После трехмесячного героического сопротивления оставшиеся в живых сирийцы были вынуждены сдать Бильбейс. Боевой дух ослабевших от голода и зноя и не получавших никаких известий из Сирии воинов упал. Они ничего не знали о тяготах пути, сражениях и подвигах своего повелителя, Нуреддина, который спешил к ним на помощь. Амори, наоборот, знал о нашествии мусульман: опасность, которой подвергалось королевство, в конце концов поколебала его решение занять Бильбейс.

Тем временем, едва прослышав о наступлении франков на дельту, Нуреддин решил открыть второй фронт против христиан. С помощью силы, интриг, хитростей или даже убеждения он собрал новые войска и тут же начал еще один поход, подойдя к крепости Харим, которую войска Алеппо и Антиохии беспрестанно оспаривали друг у друга. Чтобы отомстить за нападение и осаду, к Хариму направились объединенные войска христианских союзников — войска Триполи и Антиохии, таврские армяне и киликийские греки, которых поддерживали местные тамплиеры и госпитальеры. Армия Нуреддина изобразила бегство, он заманил союзнические войска к самой крепости и дал туркменской коннице приказ окружить неосторожного противника. Армия, спешившая на помощь, была разбита, немногие оставшиеся в живых взяты в плен и уведены в Алеппо, а Нуреддин снова осадил Харим, который сдался через несколько дней (12 августа).
После победы при Хариме Нуреддин прибыл в Дамаск: вместе со столичными войсками, к которым присоединились гарнизоны соседних крепостей, он начал необыкновенно жесткий штурм Банияса. Не надеясь получить поддержку, поскольку король находился в Египте, гарнизон пал духом; он оказал весьма слабое сопротивление и сдался, прежде чем подкрепление успело пуститься в путь.

Известие о поражениях дало понять королю Амори, что безопасность королевства требует его присутствия: поэтому ему пришлось как можно быстрее убраться из египетского осиного гнезда! Он заключил договор с Ширкухом (нам неизвестно, кто из противников был инициатором мирных переговоров). В нем говорилось о быстром и полном отходе обеих сирийских армий из Египта: христиане уходили по прибрежной дороге, мусульмане — через пустыню. Единственным, кто хоть сколько-то выиграл от этого похода, был визирь Шавар, главный зачинщик интриг на Ближнем Востоке (ноябрь 1164 г.)

Именно по этому поводу была написана любопытная страница истории крестовых походов о приеме Каирским халифом, под руководством его визиря Шавера, двух франкских рыцарей, Гуго Кесарийского и тамплиера Жоффруа. Халиф Египта, совсем молодой человек, «жгучий брюнет, высокого роста, с красивым лицом и очень великодушный, живший среди множества женщин», принял их в покоях своего дворца, произведших на франкских баронов неизгладимое впечатление:

«Там были мраморные бассейны, полные чистейшей воды, всюду слышно было щебетанье многочисленных неведомых у нас птиц... Для прогулок были галереи с мраморными колоннами, инкрустированными золотом, и со скульптурами; пол был выложен разными материалами, и вообще весь этот променад был действительно достоин королевского величества... Далее начальник евнухов провел их в другие помещения, еще более красивые, чем первые, там были разнообразные и удивительные четвероногие, каких только может изобразить рука художника, описать поэт или можно увидеть во сне, то есть такие, какие водятся в странах Востока и Юга и неизвестны на Западе».

В этой обстановке из сказок «Тысячи и одной ночи» визирь Шавер представил посланцев короля Иерусалима своему сеньору:

«Удивительно быстро раздвинулся златотканый занавес, украшенный множеством драгоценных камней и висевший посреди зала, скрывая трон; и тогда появился халиф, представляя свое лицо всем устремленным на него взорам, он сидел на золотом троне в одежде более великолепной, чем королевская, в окружении небольшого числа домашних слуг и близких евнухов. Тогда визирь смиренно, с величайшим почтением подошел к государю, поцеловал ему ноги и изложил причины приезда послов, сказав о содержании заключенных договоров, а под конец объявил, что его сеньор расположен сделать для послов». (Гильом Тирский «Иерусалимская история»)

Когда Ширкух возвратился из Египта (в конце 1164 г.), он продолжил нести обычную службу в свите правителя Нуреддина. Чтобы реализовать свои тайные замыслы, эмиру Ширкуху в первую очередь следовало убедить Нуреддина в необходимости отправить его в фатимидское государство. Он прибегнул ко всем хитростям обольщения, расписав в словах богатства Египта, военную слабость и особенно предательство Шавара, который ради союза с франками попрал исламскую солидарность. Владыка Дамаска, как казалось, не проявил особого интереса к его аргументам. Ширкух, однако, не унимался, он дал знать правящему в Багдаде халифу, что одного похода было бы достаточно, чтобы свергнуть его соперника — Фатимида, чтобы нанести смертельный удар шиитской ереси и восстановить в Египте правоверный ислам, или Сунну. Багдад тотчас же с радостью согласился помочь ему, а Нуреддин, повинуясь приказанию халифа, поддержал замысел своего хитрого подданного (конец 1166 г.).

Осознав опасность исходящую из Дамаска, поддерживаемого Багдадом, Каир сделал ставку на Иерусалим. Шавар предложил своему прежнему союзнику, королю Амори, четыреста тысяч золотых динаров, пообещав заплатить вперед половину этой суммы, если тот сможет изгнать сирийцев из Египта.

После принятого в Наблусе решения в Дамаске ускорили приготовления к походу. Опасаясь, что Амори сумеет опередить его войска, Ширкух, которого по-прежнему сопровождал Салах ад-Дин Юсуф (Саладин), повел войска в наступление в январе 1167 г. Последние, составленные по большей части из курдов и туркменов, были усилены бандами арабских бедуинов, рассчитывавшими на богатую добычу. Войско углубилось в пустыню, чтобы обойти франкские оборонительные рубежи. Из-за этого обхода они потеряли несколько недель, что сыграло на руку армии Амори, которая добралась до Каира более коротким и легким путем. Чтобы избежать внезапной встречи с франками, Ширкух направился на юг, пересек Нил и, спустившись по западному берегу, остановился в Джизехе, прямо напротив франкского лагеря в Фостате.

Франко-египетские союзники (они имели значительное численное превосходство) попытались перейти на другой берег, чтобы уничтожить лагерь сирийцев. Понаблюдав в течение пятидесяти двух дней за франками, Ширкух, постоянно попадающий в засады, снялся с лагеря и отошел в Средний Египет, где рассчитывал обогатиться (т. е. грабить и разорять) и найти необходимый коннице фураж. Поскольку армия франков и египтян преследовала их по пятам, ему пришлось отойти еще дальше, к Верхнему Египту. Это только усугубляло положение сирийской армии, все больше и больше удаляющейся от своей базы. В конечном итоге Ширкух решил дать сражение.
Курдский полководец тщательно приготовился к натиску. Выбранное им место располагалось между плодородными землями и пустыней. Местность была неровной — повсюду возвышались холмы, дюны, земля была изрыта небольшими оврагами. Место называлось Бебен (Аль-Бабайн), т. е. «ворота», потому что долину окружали горы. Ширкух приказал занять горы по обеим сторонам прохода. Сирийские пехотинцы чувствовали там себя в безопасности, «ибо наши люди не могли добраться до них, потому что склоны были крутыми, а песок мягким» (Гильом Тирский). Сирийская армия обратилась к старой тактике центральной Азии: притворное бегство, призванное дезориентировать линию противника; и снова франки попались в ловушку, их пехота была уничтожена, а кавалерия сильно пострадала. После сражения франки и египтяне отступили к Каиру, в то время как Ширкух направился к Александрии, куда его призвал египетский наместник, разгневанный нечестивым союзом визиря Шавара с франками. Прибывших в Александрию сирийцев тотчас же осадили франки и египтяне, в это же время порт был захвачен пизанцами, выступившими как союзники Амори.

Передав большой город своему племяннику Саладину, Ширкух с отрядом конницы прорвался сквозь франкские позиции и прибыл в Верхний Египет, занимаясь по дороге грабежом и взимая налоги. Александрия сравнительно легко выдержала трехмесячную осаду; но затем меркантильные горожане, разорявшиеся из-за прекращения торговли, были готовы пойти на предательство: они желали мира любой ценой. Саладину удалось призвать на помощь дядю, который вернулся в Александрию, разрушая все на своем пути. Сирийцы хотели вести переговоры, так же как и Амори, получавший плохие известия из королевства, на которое нападал Нуреддин. Визирь Шавар начал испытывать денежные затруднения, а его туркменские наемники принялись роптать; в действительности прекращение денежных поступлений из таможен Александрии сильно беспокоило все воюющие стороны.

Ширкух добился возможности свободно покинуть Верхний Египет, взяв добычу, к которой был добавлен египетский «подарок» в пятьдесят тысяч динаров. Франки также взяли на себя обязательство отступить, не оставив за собой ни гарнизона, ни каких-либо владений на Египетской земле. Когда сирийская армия ушла, Шавар начал переговоры со своими франкскими защитниками, требовавшими платить им ежегодную дань в размере ста тысяч динаров; им удалось оставить в Каире отряды конницы, которым вменялось в обязанность охранять городские ворота. Покинув Александрию, Амори получил пятьдесят тысяч динаров задатка; он сжег свои осадные машины и направился в Палестину. Франкская армия прибыла в Аскалон 20 августа 1167 г.

Конечно, давление, оказываемое Нуреддином, сильно мешало королю Амори, но, несмотря на масштабность использованных средств, войска мусульманского правителя не достигли никаких существенных результатов. Они попытались пойти в наступление и захватить Бейрут, но это им не удалось.
Оба участника последней военной кампании были разочарованы. Ширкух не мог утешиться после своего провала, несмотря на то, что Нуреддин отдал ему Хомс со всеми прилегающими землями.

В октябре 1168 г. франки покинули Аскалон и, пройдя по ставшему привычным пути, добрались до дельты. 1 ноября они окружили Бильбейс, взяли его через три дня, а затем в течение недели грабили, убивали и поджигали. Эти хладнокровно совершаемые жестокости станут одной из основных причин их окончательного краха, ибо ошеломленные простые жители Египта придут в себя и начнут яростно сопротивляться. Заставить народ защищаться — задачу, с которой не справились ни фатимидские халифы, ни их визири, смогли выполнить сиро-палестинские франки и западные паломники, ибо перед лицом их грубого вторжения, начатого по надуманному поводу, единственным спасением для народа было принять участие в борьбе, чтобы спасти собственную жизнь и сохранить имущество. Когда первые колонны с пленниками и добычей возвращались в Палестину, захватчики направлялись к Каиру, до которого добрались 13 ноября.

«Люди Каира, боясь, что их постигнет участь жителей Бильбейса, воодушевляя друг друга, поднялись на стены и дали яростный отпор франкам» (Михаил Сириец).

Жители Каира подожгли предместья, не обнесенные стенами, в их число входил и богатый Фостат. Пожар продолжался пятьдесят четыре дня, но это не смогло сдержать начавшуюся осаду. Сопротивление столицы было похоже на чудо, но, безусловно, оно не могло длиться вечно. Сам фатимидский халиф отправил послание правителю Сирии, прося его выслать армию для подкрепления.
Обычно столь проницательный и владеющий собой Нуреддин на этот раз поддался чувствам. Армия Ширкуха состояла из двухтысячной элитной конницы, шести тысяч туркменов и нескольких эмиров, в последний момент призванных правителем; это были, и в этом нет сомнений, самые преданные из его мамлюков.

Поскольку осада Каира затягивалась, визирь Шавар попытался потянуть время, начав переговоры со своим бывшим союзником Амори. Договор был подписан, но обе стороны обманывали друг друга: король Иерусалима ожидал прибытия флота со значительным подкреплением, Шавар и его приближенные считали, что сирийцы заставляют себя ждать. Вместо того, чтобы сразу же присоединиться к королевской армии, латинский флот отправился осаждать Танис, взял этот город штурмом, и события, имевшие место в Бильбейсе, повторились. Нагруженный добычей флот направился к протокам великой реки, но был остановлен партизанами — феллахами, так что Амори пришлось выслать отряд конных рыцарей, чтобы освободить его. Узнав о том, что к ним приближается армия Ширкуха, Амори приказал флоту как можно быстрее направиться к Акре. Что касается франкской армии, она покинула предместья Каира, собралась вокруг Бильбейса в тщетной попытке застать врасплох и разбить сирийцев, прежде чем они присоединятся к египтянам. Попытка окончилась неудачей. 2 января 1169 г. угрюмый и разочарованный Амори приказал начать отступление.

Привезенная добыча была значительной. Сундуки армии ломились от золота, но земля Египта была для франков потеряна навсегда. Несмотря на прозорливость и знания, которыми обладали некоторые воины, практически всеобщее невежество и презрение, которое питали латиняне к миру Ближнего Востока, содействовали заключению союза воды и огня, поскольку шииты, ненавидимые всеми еретики, обратились за помощью и получили ее от суннитского руководителя джихада.




Назад Вперед