КРЕСТОВЫЕ ПОХОДЫ




АТАБЕК ЗЕНГИ

Будучи турком по происхождению, Зенги (чье мусульманское имя звучит как Имад ад-Дин Зенги) был сыном мамлюка, состоящего на службе сельджукского султана Мелик Шаха. Он впервые взял в руки оружие в армии Мосула, когда султан начал походы против крестоносцев, что дало ему возможность участвовать в большинстве крупных сражений в Сиро-Палестине. Но его карьера действительно началась лишь с началом военных действий в Месопотамии. Его первой победой стало поражение войск эмира Дюбаиша, находившегося в постоянном противостоянии с существующей властью. Затем султан назначил Зенги на пост правителя Бассораха: большие доходы от этого перекрестка азиатских торговых путей ставили властителя перед необходимостью выбрать эмира, отличающегося безупречной честностью.
Зенги не только полностью оправдал ожидания султана, но и дал новые основания доверять ему, поскольку участвовал в операциях, имеющих целью подчинить себе халифа: на этот раз в награду он получил должность правителя Багдада. Итак, Зенги, продолжая традицию турецких мамлюков, был абсолютно предан султану.

В 1127 г. султан по просьбе жителей Мосула направил Зенги к ним эмиром, с целью не только защитить провинцию от франков, но и вести священную войну. Первой задачей атабека стало создание новой администрации провинции; но немного позже ему пришлось выступить в поход, чтобы заставить соседей — эмиров вернуть Мосулу земли, захваченные ими при расширении своих владений. Поставленная цель скоро увенчалась успехом, поскольку Зенги спешил утвердить свою власть в Алеппо, на который постоянно нападали франки.
Овладев дорогой между Мосулом и Эдессой, он пожелал также взять в свои руки и контроль над путем из Мосула в Алеппо. Стоявший именно на этой дороге мусульманский Харран добровольно покорился тому, кто был уже признан поборником джихада.
В июне 1128 г. атабек, наконец, вошел в Алеппо, выполнив таким образом указ султана, который основывал сиро-месопотамское государство с двумя столицами (в Мосуле и Алеппо). Этот политический шаг давал множество преимуществ с военной и экономической точек зрения. В Мосуле формировались регулярные войска и бесчисленные отряды туркменов, необходимые для защиты Алеппо. Экономическое объединение упростило бы восстановление торговли в Алеппо, который сильно пострадал в результате частых и длительных нападений христиан.

В январе 1130 г. Зенги провозгласил начало священной войны, в связи с чем потребовал военной поддержки сирийских князей. Эмир Бюри, стоящий во главе Дамаска отправил ему войска, поставив во главе их собственного сына, который тогда правил Хамой. Атабек встретил его с почестями, затем приказал заключить его с эмирами в темницу и ускоренным маршем двинулся в Хаму. Город сдался без боя. Правящий эмир Хомса присоединился к армии Алеппо и Мосула и предложил выкупить Хаму. Зенги сделал вид, что согласен, получил значительную сумму и даже приказал совершить общую молитву от имени нового правителя, а затем повелел схватить обманутого покупателя! Его армия пришла в Хомс, где попыталась повторить тот же удачный ход, который совершила в Хаме. Чтобы пресечь сопротивление, атабек приказал публично бичевать своего пленника: с крепостных стен члены семьи и приближенные эмира могли видеть это печальное зрелище, но их боевой дух не ослаб. Дело было проиграно!
Мусульмане объединятся в единый фронт намного позднее, ибо беспричинная жестокость атабека и нарушение данного им слова сильно пугали сирийских эмиров и феодалов. Последние не будут отказываться от личной власти в пользу объединения и, заботясь только о сохранении собственных владений, дойдут в безрассудстве до того, что станут заключать союзы с франками, своими злейшими врагами.

В то же время, когда Зенги потерпел поражение у Хомса, ему вдруг представилась неожиданная возможность поправить положение: князь Антиохии Боэмунд II, самый блестящий паладин франкской Сирии, был убит в стычке с отрядом туркменов, промышляющих грабежом. Его вдова, дочь короля Балдуина II, обратилась к атабеку за помощью: она желала сохранить за собой власть в Антиохии! Скорый приезд короля Балдуина расстроил заговор, и Зенги ограничился коротким походом против пограничных крепостей, угрожавших Алеппо.

В 1131 году султан Махмуд умер в возрасте в возрасте двадцати шести лет, и внутри сельджукского клана опять, уже в который раз, разразилась война за престолонаследие. Глава правоверных воспользовался этим, чтобы поднять голову. Пообещав каждому из претендентов помолиться за него в мечети, калиф стал истинным хозяином положения. Атабек Зенги всполошился. Его волновало не столько ослабление султанской власти, сколько собственное положение лидера джихада. Собрав свои войска, он отправился к Багдаду с намерением нанести аль-Мустаршиду столь же тяжкое поражение, как при их первом столкновении пять лет назад. Но халиф на этот раз встретил его во главе многих тысяч воинов около города Тикрита на Тигре, к северу от столицы Аббасидов. Отряды Зенги были разбиты наголову, и сам атабег чуть было не угодил в руки своих врагов, но в этот критический момент один человек вмешался в дело и помог ему спастись. Это был наместник Тикрита, молодой курдский военачальник с малоизвестным тогда именем Айюб. Вместо того, чтобы обрести милость халифа, доставив ему его соперника, этот воитель помог атабегу перебраться через реку, уйти от преследователей и вновь быстро утвердиться в Мосуле. Зенги никогда не забывал этого рыцарского поступка. Он поклялся хранить нерушимую дружбу со своим спасителем и его семьёй, что, по прошествии лет, определило карьеру сына Айюба, Юсуфа, более известного по его прозвищу Салахеддин или Саладин. Противостояние нового султана и халифа продолжалось несколько лет и Зенги был его активным участником. В 1136 году халиф был убит и Зенги вернулся в Сирию. (Читайте статью «Багдадский халифат»)

В 1137 году Зенги, не теряя времени, осаждает Хомс. Христианская конница выступает в поход, чтобы защитить мусульманскую «свободу». Но с быстротой и отвагой настоящего стратега атабек снимает осаду Хомса и внезапно нападает на франкскую армию. Последняя, оказавшись в затруднительном положении, ищет убежище в замке, стоящем на границе и называемом жителями Запада Монферраном, а мусульманами — Бареном. Запертым в замке, как в ловушке, оказался и новый король Иерусалима, Фульк Анжуйский , зять и наследник Балдуина II. Конница Зенги объезжает всю страну и одерживает свои первые крупные победы... Куфр Таб и Маарат ан-Нуман отвоеваны. Небольшой Маарат перешел к крестоносцам в 1098 году.
Осада Барена затягивалась, а новости, приходившие в лагерь атабека, были весьма неутешительны. Войска, вышедшие на подмогу из Иерусалима и Триполи, подходили все ближе. За выкуп в пятьдесят тысяч динаров и право владения крепостью Зенги позволил осажденным уйти (август 1137 г.).

Зенги был особенно доволен тем, что решил дело с Бареном в свою пользу, поскольку в это время он получил крайне тревожное известие: византийский император Иоанн Комнин , унаследовавший в 1118 году трон от своего отца Алексия, находится на пути в Северную Сирию с десятками тысяч воинов. Как только франки во главе с королем Фульком покинули Барен, атабек вскочил на коня и помчался в Алеппо. Город был взбудоражен, поскольку в прошлом всегда был желанной целью Византии. В ожидании нападения население принялось за очистку крепостных рвов, в которые в мирное время бросали по дурному обыкновению всякий мусор. Но скоро прибыли послы басилевса и успокоили Зенги: их целью является вовсе на Алеппо, а Антиохия, франкский город, от права на который Византия никогда не отказывался. И в самом деле, атабек вскоре узнал не без удовлетворения, что Антиохия осаждена и обстреливается катапультами. Оставив христиан разбираться друг с другом, Зенги вернулся, чтобы продолжить осаду Хомса.

Однако Византия и франки помирились гораздо скорее, чем ожидалось. Чтобы успокоить басилевса, крестоносцы обещали ему отдать Антиохию; Иоанн Комнин в свою очередь обязался передать им ряд мусульманских городов Сирии. Это стало причиной начала новой захватнической войны в марте 1138 года. Ближайшими помощниками басилевса в этой войне стали два франкских вожака: новый граф Эдессы Жослен II и рыцарь по имени Раймонд, который только что возглавил княжество Антиохию, женившись на Констанце, восьмилетней девочке, дочери Боэмонда II и Алисы.
В апреле союзники предприняли осаду Шайзара, выдвинув на огневую позицию 18 катапульт и мангонел. Старый эмир Султан Ибн Мункыз, ставший правителем города ещё до начала франкской агрессии, не имел, как казалось, возможности устоять против объединённых сил Византии и франков. Согласно Ибн аль-Асиру, союзники выбрали своей целью Шайзар, «ибо надеялись, что Зенги не станет яростно защищать город, который ему не принадлежал». Но они плохо знали его. Тюркский полководец лично организовал и возглавил оборону. Сражение у Шайзара дало ему возможность как никогда ранее проявить свои удивительные способности на поприще государственной деятельности.
За несколько недель он перевернул весь Восток. Зенги послал в Багдад агентов, которые учинили там смуту, и таким образом вынудил султана Массуда отправить войска к Шайзару. Он писал всем эмирам Сирии и Джезиры и, подкрепляя слова угрозами, требовал, чтобы они собрали все свои силы для отражения нового нападения. Армия самого атабека, сильно уступавшая противнику по численности, отказалась от лобовых атак и приняла на вооружение тактику партизанской войны, в то время как Зенги осуществлял интенсивную корреспонденцию с басилевсом и лидерами франков. Он «информировал» императора, – и притом вполне правильно – что союзники боятся его и с нетерпением ждут его ухода из Сирии. Франкам же, а именно, Жослену Эдесскому и Раймонду Антиохийскому он писал так: «Неужели вы не понимаете, что если румляне займут хоть одну крепость в Сирии, то они скоро захватят и все ваши города?» А к простым воинам, византийским и франкским, он засылал множество агентов, большей частью христиан Сирии, имевших задачу распространять деморализующие слухи о приближении огромных армий, идущих ему на помощь из Персии, Ирака и Анатолии.

Эта пропаганда приносила свои плоды, особенно среди франков. В то время как басилевс в золотом шлеме лично руководил стрельбой катапульт, сеньоры Эдессы и Антиохии сидели в шатре и без конца играли в кости. Эта игра, известная в Египте ещё в эпоху фараонов, в XII веке распространилась и на Востоке, и на Западе. Арабы называли её «аз-захр», франки приспособили это слово для обозначения не только самой игры, но и удачи в ней (hasard – случай).
Эти игры франкских князей привели басилевса Иоанна Комнина в отчаяние. Обескураженный безвольностью своих союзников и встревоженный настойчивыми слухами о прибытии мощной вспомогательной мусульманской армии, – на самом деле таковая так и не вышла из Багдада – он снял осаду Шайзара и 21 мая 1138 года отправился в Антиохию. Оттуда он ехал на коне, а за ним пешком шли Раймонд и Жослен, изображавшие его оруженосцев.

Для Зенги это была огромная победа. В арабском мире, где альянс Византии и франков вызвал сильный испуг, к атабеку теперь относились как к спасителю. Он же решил использовать свой престиж, чтобы безотлагательно решить несколько волновавших его проблем и прежде всего проблему Хомса. Летняя кампания 1139 г. закончилась присоединением к его территориям Баальбека. Затем Дамаск подвергся длительной осаде: гордая метрополия не могла в одиночестве оказать сопротивление войскам Алеппо, поэтому она заключила союз с франками Иерусалима.

«Франки потребовали выплатить им взамен определенную сумму, чтобы помочь им и поддержать их силы при осуществлении их планов, а также дать им заложников, чтобы обеспечить спокойствие. Ответ был положительным; им отдали деньги и заложников из семей полководцев; франки начали готовиться к выступлению, чтобы оказать осажденным помощь, принести спасение и поддержку. Они обменялись между собой посланиями, чтобы созвать воинов из всех крепостей и всех городов, оттеснить атабека и помешать ему достичь поставленной цели в Дамаске, пока его власть не возросла и не усложнила ситуацию, а сила его наступления не стала такой значительной, что он мог бы поразить банды франков и атаковать другие города» (Ибн аль-Каланиси «История Дамаска»).

Вмешательство франков вынудило Зенги отойти в Баальбек. В качестве наказания он открыл дорогу толпам туркменов, которые обрушились на деревни и небольшие города этой местности. В июне 1140 г. он внезапно появился перед Дамаском, но вылазка ополчения вынудила его отступить.
Поскольку снабжение продовольствием было поставлено под угрозу, Дамаску все же пришлось признать сюзеренитет атабека. Будучи вынужден довольствоваться скудными почестями (отныне общая молитва должна была произноситься от его имени), атабек выступил к Мосулу, политическая и военная ситуация которого вызывала у него серьезные опасения.

Потерпевший досадную неудачу в 1138 году василевс Иоанн Комнин не оставил тем не менее своих попыток захватить княжество Антиохийское. В 1142 году он вновь прибыл в Киликию.

«Стало также известно, что так называемый король греков во второй раз появился со стороны Рубежей (пограничных крепостей Северной Сирии). Сеньор Антиохии вышел к нему, встретил его с почестями и, заключив с ним соглашение и приведя его в доброе расположение духа, вернулся в Антиохию» ( Ибн аль-Каланиси «История Дамаска»).

Антиохию спас случай. Василевc Иоанн Комнин погиб во время охоты на границе с Северной Сирией 8 апреля 1143 года.

Как только преграда в лице Византии исчезла, атабек Зенги оказался лицом к лицу со своими врагами. Укротив соседей из Дьярбакира и Джазиры, он воспротивился воле султана, пожелавшего снова лишить его власти и заменить собственным братом. Согласие было достигнуто после того, как атабек уплатил сумму в сто тысяч динаров имамата (отчеканенных в Багдаде) и получил формальный приказ, прозвучавший из уст самого султана, предпринять и удачно завершить взятие Эдессы.

«Зенги знал, что при первом же известии о его выступлении франкские воины кинутся к Эдессе, чтобы защищать ее, и что он не сможет туда проникнуть, настолько прочно было ее положение. Поэтому он сделал вид, что отправляется отстаивать свои интересы в Дьярбакире. На самом деле, когда франки поверили, что между ним и Артукидами или же другими князьями Дьярбакира вот-вот вспыхнет война, тревога их развеялась, а Жослен, покинув Эдессу, перешел Евфрат, чтобы обосноваться в своих владениях к западу от реки» (Ибн аль-Асир).

Как только Жослен удалился от города, жители Харрана дали знать Зенги, что в Эдессе не осталось войск. Последний собрал армию и во вторник 28 ноября 1144 г. начал осаду. Франки рассчитывали на гонцов, отправленных в Антиохию и Иерусалим с просьбой к их правителям о помощи. Первого декабря Зенги отдал приказ начать наступление всеми возможными способами. Семь баллист метали камни, а стрелы, выпускаемые воинами, были подобны каплям дождя. Горожане, стар и млад, мужчины, женщины и даже монахи с гор стояли на стенах и сражались. Когда Зенги увидел, что обреченный народ героически оказывает сопротивление, он приказал подкопать землю под стеной. Они вырыли глубокую яму и дошли до стены. Со своей стороны, осажденные тоже стали подкапывать стену изнутри, добрались до осаждающих и начали нападать на них. Поскольку эта хитрость не принесла им никакой пользы, они принялись изнутри возводить стену напротив подкопанного места. Осаждавшие подкопали две башни и поставили под ними подпорки, равно как и под стеной, идущей от одной башни к другой. Осаждающие подожгли подпорки:

«Когда дерево сгорело, стена и обе башни рухнули, и стала видна новая внутренняя стена. Турки замерли в оцепенении, пока не заметили брешь между новой и старой стенами. Войска приготовились проникнуть в город; но жители города встали грудью, чтобы помешать их вторжению. Брешь была завалена горой трупов как осажденных, так и осаждавших. Поскольку горожане кинулись защищать брешь и на стенах никого не оставалось, турки приставили лестницы и поднялись наверх. Какой-то курд поднялся первым, издал крик и начал забрасывать жителей камнями. Когда они увидели это, сила изменила им, они повернулись и кинулись бежать к цитадели». (Михаил Сириец)

Началось избиение. Нападающие, раздраженные сопротивлением горожан, убивали так долго, пока их руки могли удерживать саблю. Когда Зенги увидел эту бойню, он запретил совершать новые убийства. Два дня спустя, жителям запершимся в цитадели, было обещано сохранить жизнь, и они вышли.

«Турки сохранили жизнь нашему народу, армянам и спасшимся грекам, но они убивали всех франков, встречавшихся им на пути» (Михаил Сириец).

Уничтожение франкского гарнизона нельзя отнести к капризам восточного деспотизма, оно отвечало требованиям джихада: теоретически его целью являлось восстановление ислама на всех вышедших из-под его влияния территориях, но на практике он никоим образом не приравнивал местных христиан (армян, сирийцев и греков) к обосновавшимся в Леванте жителям Запада; мусульмане стремились лишь изгнать латинских поселенцев.

Атабек воспользовался своим авторитетом, возросшим благодаря победе, чтобы изгнать франков с их территорий на востоке от Евфрата. Таким образом, графство лишилось своей самой важной со стратегической точки зрения части: той самой, которая угрожала Месопотамии и пшеничным полям Джазиры и через которую проходили торговые пути, соединявшие мусульманскую Сирию с центральными районами Азии.
В марте 1145 г. атабек осадил Аль-Биру (нынешний Биресик). Эта крепость контролировала один из немногих удобных переходов через реку, спускавшуюся с высокого анатолийского плоскогорья. Связь между двумя частями государства Эдесского поддерживалась практически исключительно через Биресик; иными словами, этот проход был необычайно важным для нового правителя Эдессы. Из Мосула пришли важные новости: только что был убит назначенный Зенги правитель. Не теряя времени, атабек снял осаду и вернулся в столицу Месопотамии, где твердой рукой восстановил порядок.

Авторитет турецкого князя еще никогда не достигал таких высот; его имя прославлялось всем исламом, а халиф пожаловал ему высокие титулы, поставившие его на одну иерархическую ступень с сыном султана: его называли «Зайн аль Ислам» (краса Ислама), «Аль-Мелик аль-Мансур» (эмир-победитель) и «Назир Амир аль-Му'Минен» (опора владыки правоверных).

«В месяц Джумада того же года (20 октября — 18 ноября 1145 г.) стали приходить настойчивые и достоверные сведения с места событий о том, что эмир Имад ад-Дин Атабек тщательно готовился, собирал войска и нанимал новых воинов, чтобы пойти в наступление и вести священную войну против франков; но также ходили слухи, что, быть может, его целью было захватить провинции Дамаска и начать осаду этого города... В месяце Шабане (17 января — 14 февраля 1146 г.) было объявлено, что он изменил решение...» (Ибн аль-Каланиси).

Причиной тому был заговор, раскрытый в Эдессе: группа армян пыталась ввести в город франков. Схваченных заговорщиков постигла участь всех предателей: они были казнены, их тела прибиты к кресту, затем сожжены, а пепел развеяли по ветру. Играя на раздорах между христианскими конфессиями, атабек поддержал яковитов (сирийских монофизитов), которые ценой сохранения за ними особых привилегий, в свою очередь, помогли ему. Чтобы восполнить уменьшение численности армянского населения, Зенги без колебаний переселил в Эдессу несколько сотен иудейских семейств.

Победа атабека все же не могла не создать ему дополнительных сложностей: во-первых, ему следовало обезопасить себя от ответного удара франков; ему нужно было сохранить границы своего государства, ибо его успех вызывал зависть султана. Прельщенный Месопотамией, ради того, чтобы приблизиться к ней, он желал распространить свое влияние на самые дальние южные области Евфрата: для исполнения этой цели он попытался захватить крупную крепость Калат Габар (отметим, что к стратегическим интересам примешивались и экономические, поскольку в нескольких километрах вверх по течению от крепости находился город Балис, центр перегрузки восточных товаров, прибывающих из низовий реки, и товаров из Сирии, доставленных туда караванами). Осада Калат Габара была вполне успешной, командующий крепостью приказал поднести атабеку значительную сумму денег, чтобы уговорить его отойти.

«Имад ад-Дин продолжал осаждать крепость и атаковать гарнизон в течение всего месяца Раби II 541 (9 сентября — 7 октября 1146 г.). Вот что тогда рассказывали: один из его евнухов, которого он любил и который был к нему приближен (звали его Яранкаш, он был франкского происхождения), питал к нему тайную ненависть из-за того, что атабек с ним дурно обошелся; он скрывал свои чувства и, воспользовавшись моментом, когда атабек был пьян, при соучастии и помощи нескольких друзей — евнухов убил его во сне...» (Ибн аль-Каланиси).

Войска атабека рассеялись, все имущество было разграблено, так же как и его несметные сокровища; он был похоронен там же, без савана, до того дня, когда, как рассказывают, его тело было перенесено в мавзолей возле Ракки.

«Он правил девятнадцать лет Мосулом и другими городами, а Эдессой — год и десять месяцев... Вся округа пребывала в смятении, а турецкие разбойники принялись совершать налеты на земли, принадлежавшие Зенги... Сыновья Зенги поделили области между собой. Махмуд, называемый Нур эд-Дином (Нуреддин), стал править Алеппо, а другой брат по имени Гази Саиф эд-Дин стал во главе Мосула» (Михаил Сириец).




Назад Вперед