КРЕСТОВЫЕ ПОХОДЫ




КНЯЖЕСТВО АНТИОХИЯ

Основы будущего княжества Антиохийского были заложены еще во время наступательных действий большой армии крестоносцев. (Читайте статьи «Взятие Антиохии» и «Чудо святого копья») После возобновления крестового похода лотарингцы, фламандцы и лангобарды надолго задержались в огромном городе, прежде чем решиться направиться к Иерусалиму. Боэмунд несколько дней сопровождал Готфрида и графа Фландрского, а затем внезапно вернулся в Антиохию. (Читайте статью «Поход на Иерусалим») В действительности он опасался императорского нападения на город, который все с большей уверенностью считал своим. Это опасение было отнюдь не беспочвенным, поскольку прежде чем направиться к Иудее, Раймунд Сен-Жилль препоручил Латтакию своим византийским союзникам. Более того, в этом городе находился лучший во всей Северной Сирии порт, гораздо более безопасный, чем ненадежная бухта порта Св. Симеона. Это место обеспечивало зарождавшемуся норманнскому государству естественный выход к морю: доверив Латтакию византийцам, граф Тулузский задушил в зародыше норманнские стремления к развитию Антиохии. Для империи Алексея Комнина Латтакия, находящаяся в непосредственной близости от Кипра, была идеальной базой для похода на Северную Сирию. Если бы Боэмунд со своими войсками участвовал в походе на Иерусалим, нет никаких сомнений, что византийский корпус, которому помогли бы оставшиеся в Антиохии провансальские гарнизоны, без труда присоединил бы большой сирийский город к Империи. Поэтому норманнский вождь предпочел следить за сохранностью своих владений, а не гоняться за химерами священной войны и освобождения Святого Гроба.

Первой принятой мерой безопасности было изгнание из Антиохии провансальских гарнизонов (обосновавшихся во дворце Яги-Сияна и в башнях у ворот Моста), это произошло, как только Раймунд Сен-Жилль достаточно углубился в земли Палестины. Вторым этапом — попытка овладеть Латтакией, но город был укреплен, там было много воинов и достаточно провизии; нехватка кораблей усложняла задачу. Нормандец не имел под рукой ни одной эскадры, чтобы блокировать порт, поскольку латинские суда, курсируя вдоль берегов Финикии и Палестины, снабжали поход продовольствием.
Однако помощь неожиданно пришла с моря: пизанский флот, насчитывающий двести кораблей, которыми командовал архиепископ Пизы Даимберт, направился на Восток с целью поддержать поход. Эта армада начала набивать руку, грабя и убивая обитателей византийских островов — Корфу, Кефалонии и Занты; немного позже она взяла большую добычу в Эгейском море, а точнее — в Самосе, после чего преследуемая императорским флотом под командованием нашего старого знакомого византийского турка Татикия направилась на юго-восток. Этот наполовину пиратский, наполовину крестоносный флот тщетно пытался пристать к берегам Кипра и, когда ему это не удалось, присоединился к войскам Северной Сирии.
С первой встречи Даимберт и Боэмунд почувствовали взаимную симпатию и решили помогать друг другу во всех начинаниях. Первой задачей союзников стало завоевание Латтакии. В то время, когда Боэмунд осаждал городские стены с суши, пизанский флот отрезал выход к морю и завладел укрепленной внешней гаванью. Все бы пошло как нельзя лучше, если бы граф Тулузский, одержав победы в Палестине, именно в этот момент не появился в Северной Сирии. Он яростно накинулся как на Даимберта, так и на Боэмунда, которого знал как человека беспринципного и жадного до наживы. Норманн и слышать не хотел о том, чтобы отдать завоеванный город, но Даимберт пошел навстречу Раймунду и поспешил снять осаду. После чего граф Сен-Жилль смог войти в Латтакию, где стяг тулузцев развевался рядом с императорскими знаменами. (Читайте статью «Графство Триполи»)

Латтакия осталась в руках Раймунда Тулузского, все больше и больше поддерживающего интересы Византии. А Боэмунд решил отправиться в Иерусалим, дабы поклониться Гробу Господню. В Иерусалиме Боэмунд в свою очередь изыскивает возможность оказать услугу Даимберту, выдвинув его на пост патриарха Иерусалима. Арнульф де Роол, первый избранник на патриарший престол, был столь нелюбим, что его выборы легко были признаны недействительными.

Возвратившись в Антиохию, нормандский князь выступил с войском против владений эмира Алеппо Ридвана: отряды антиохийских всадников объездили их во всех направлениях и, продолжая совершать налеты, осмелились дойти почти до южных предместий города. Принадлежавший Византии Мараш (тогда Германикея, во главе которой стоял армянин Татул, носящий пышный титул «Царя царей») тоже подвергся нормандскому нападению. Эта попытка расширить владения на север была вполне предсказуема, ибо Мараш, к которому вплотную подходил хребет Антитавра, преграждал путь в плодородную долину, что простиралась от Антиохийского озера до гавани Св. Симеона. Город был уже готов сдаться Боэмунду, когда последний получил призыв о помощи от христиан Мелитены. Нормандцы немедленно отправились в путь, так как не могли упустить такую заманчивую возможность закрепиться на анатолийском плато. Эмир Каппадокии, осаждавший Мелитену (Малатью), был предупрежден о появлении франков и устроил несколько засад на дорогах, ведущих к плато. Нормандское войско было застигнуто врасплох, окружено, попало под ливень и, в конце концов, погибло. Боэмунд был взят в плен, закован в цепи и уведен в Мелитену.

Рыцари, обыватели, мещане и клирики Антиохии вспомнили о военных качествах Танкреда, племянника их властителя, который стал князем Галилеи, вассалом и наместником Готфрида Бульонского. Танкред был счастлив, когда его вызвали в Антиохию, и он смог покинуть Палестину в тот момент, когда храброго Готфрида сменил Балдуин Бульонский, его соперник по Киликии и личный враг.
Не колеблясь, Танкред бросил свое владение в Галилее и прибыл в Антиохию, которую, впрочем, смог получить только после того, как дал обязательство соблюдать права своего дяди Боэмунда. Едва взойдя на престол, Танкред начал военные действия. Но на этот раз ослабевшие турки Алеппо могли вздохнуть свободнее: правитель Антиохии направился в Киликию; через проход Байлан (ныне Белен) он дошел до Александретты (Искандеруна) и за время одного блестящего похода изгнал византийцев из Киликии: Мамистра, Адана и Таре признали его владычество. Затем он направил все усилия на Латтакию, которую осаждал в течение полутора лет, т. е. весь 1101-й и половину 1102 г. Если Боэмунд был в плену, то граф Тулузский вместе с подкреплением на этот раз находился где-то на северо-востоке Анатолии, и уже ничто не могло спасти Латтакию от Танкреда. С захватом города нормандское княжество Антиохии наконец-то получило хороший порт, необходимый для поддержания сношений с латинским Востоком. Подобное посягательство на Византию — как на переднюю часть Киликии, так и на Латтакию — обозначили резкий поворот в политической жизни государства Антиохии.

Когда до византийцев дошла весть, что их грозный противник Боэмунд взят в плен, они стали питать надежду в скором времени завоевать Антиохию. Чтобы обеспечить успех мероприятия, они попытались сделать невозможное — заставить Мелика Гази, данишмендского эмира Каппадокии, передать пленного норманна им. Названная цена — 260 000 динаров — была немыслима даже для такого богатого государства, как Византия. Переговоры уже близились к завершению, когда в них вмешался третий участник: султан Икония, соперник Данишмендов в Анатолии, но их союзник в борьбе против франков потребовал половину выкупа, поскольку он тоже яростно боролся против первого крестового похода.
Находящемуся в темнице Боэмунду удалось подкупить нескольких стражников, которые сообщали ему о результатах ведущихся торгов. Не желая ни при каких условиях попасть в руки имперской армии, он велел сообщить эмиру, что он может ему помочь в этом вопросе, ибо у него уже есть определенные соображения на этот счет.
Мелик спустился в темницу к Боэмунду. Он рассчитывал получить выкуп, но отнюдь не желал делиться им с султаном Икония. Пленник заметил, что византийцы являются их общими врагами, и чтобы изгнать их из Анатолии, им необходимо сотрудничать. Затем Боэмунд предложил, чтобы выкуп, по крайней мере, равный той сумме, на которую претендовал иконийский султан, т. е. 130 000 динаров, заплатили за него франки. Тотчас же было заключено соглашение, и нормандский князь обрел свободу сразу же после того, как его подданные из Антиохии доставили первую часть золота в мае 1103 г.

Едва вернувшись в княжество, Боэмунд снова принялся теснить турок Алеппо. Чтобы вновь наполнить деньгами сундуки и вернуть долги, возникшие в результате его освобождения, ему было необходимо победить, захватить добычу и пленников, потребовать за них огромный выкуп и обложить всех непомерной данью. Именно этими сложностями объясняется поспешность, с которой норманны стремились возобновить крестовый поход.
Весной 1104 г. началось осуществление планов по возобновлению крестового похода. Вот как описывает это время Михаил Сириец:

«Они открыто собрались большим числом в Эдессе и проводили дни, говоря промеж себя о странах и разделе городов, которые, как только они бы их захватили, должны были отойти тому или другому. Пока они теряли время в подобных разговорах, турки собрались, чтобы сразиться с ними. Франки выступили им навстречу, недовольные одни другими из-за раздела страны. Когда они подошли к Харрану, жители города вышли им навстречу и вынесли им ключи. Балдуин, граф Эдесский, в вотчине которого находился Харран, не пожелал взять ключи из страха, что когда он зайдет в город, его союзники разграбят и разорят его. Поэтому они оставили его и продолжили путь еще более разобщенными из-за того, что не вошли в Харран, чтобы оставить там свою поклажу».

Что касается сражения, о нем повествует Матвей Эдесский:

«Мусульмане пошли войной на христиан, во главе их стояли Джекермиш, эмир Мосульский и Сукман, сын Артука. Франкские вожди, узнав о приближении неверных, радостно выступили им навстречу. Они находились в двух днях ходьбы от города, в месте, называемом Озульд. Вскоре завязавшаяся битва превратилась в кровавое и ужасное побоище. Мусульмане одержали верх и обрушили на христиан кары разгневанного бога. Тогда пали больше тридцати тысяч христиан, и местность обезлюдела. Балдуин и Жослен были захвачены и уведены в плен. Двое других вождей [Боэмунд и Танкред] спаслись бегством в Эдессу. Сильнее всего удручало христиан Эдессы то, что жители Харрана, отрезав отступление остаткам войска, избежавшего смерти от рук неверных, окружили гору и равнину и убили всех бегущих числом до десяти тысяч. Глубокая скорбь, стенания, печаль и рыдания — вот какое зрелище являла собой Эдесса. Все христианские поселения пребывали в отчаянии. Балдуин был приведен в Мосул, а Жослен — в Хазанкейф, к Сукману, сыну Артука». («Хроника»)

Сражение при Харране для франков стало настоящим бедствием. Рыцари Эдессы были убиты или брошены в темницы Мосула или Хазанкейфа. Возобновление крестового похода закончилось всеобщим поражением!

«Для мусульман это была великая победа, равной которой до сих пор не было; боевой дух франков ослаб, их численность уменьшилась, их сила притупилась, как и их оружие, а боевой дух мусульман окреп, их рвение, с которым они защищали свою веру и сражались против неверных, усилилось и отточилось; народ поздравил себя с этой победой и утвердился во мнении, что франки были осмеяны и удача от них отвернулась» (Ибн аль-Каланиси «История Дамаска»).

Если бы победители действительно желали того, графство Эдесское, первое латинское государство Востока, исчезло бы еще в 1104 г.; но в мусульманском лагере начались ссоры. В то время как Джекермиш пытался завоевать столицу графства, Сукман довольствовался грабежами небольших христианских городов: благодаря конному отряду туркменов, переодетых во франков и размахивающих оружием графских воинов, ему удалось овладеть множеством небольших крепостей.
В это время Боэмунд присоединил к своему княжеству владения Жослена. Танкред со своей стороны возглавил оборону Эдессы; став во главе армянских пехотинцев, за которыми следовала хорошо организованная конница, он опрокинул лагерь осаждавших и наголову разбил их (июнь-июль 1104 г.).
Боэмунд, напротив, не знал, что ему делать, ибо и византийцы и турки из Алеппо перешли в наступление.

Эмир Алеппо Ридван со своей конницей наблюдали за сражением у Харрана; в целях безопасности он, однако, оставался на западном берегу Евфрата. Такое поведение объясняется недоверием, питаемым Ридваном к заявлениям официального ислама, с которым он порвал все отношения. Тем не менее, как только было объявлено о победе, Ридван без промедления напал на франкские крепости, угрожавшие Алеппо. При помощи восставших жителей-мусульман он сумел захватить их одну за другой. Важная крепость Артах, опора Антиохии, была сдана эмиру Алеппо армянами, которые позвали его из ненависти к тирании франков. Положение франкской Антиохии было трудным!
Мятежи местных жителей вспыхивали как зажженная солома: Эльбистан, самая северная крепость княжества, взбунтовалась и призвала на помощь турок. Располагаясь между Марашем и Мелитеной, она контролировала имеющий большую значимость проход между Киликией, Анатолией, Сирией и Месопотамией. Вот что пишет по этому поводу армянский хронист Матвей Эдесский:

«Народ терпел такие притеснения, что решил жестоко за них отомстить. Жители перешли на сторону неверных. Отправив им тайное послание и призвав в свои стены конный отряд, они объединились и осадили крепость. «Уходи к своему народу, сказали они вождю франков, и да пребудет с тобой Бог». При этих словах франки словно дикие звери в гневе бросились на жителей, и завязалась всеобщая резня. Триста франков поплатились за бедствия, которые они причинили этому краю. Земля под их ногами стала бесплодной и была покрыта одним лишь терновником. Виноградники и деревья погибли, равнины покрылись чертополохом, источники иссякли. Они положили конец любви и радости, царившим между друзьями. Всюду проникли вероломство и ненависть». («Хроника»)

Не стоит понимать обвинения, выдвигаемые монахом Матвеем против франков буквально: между тем временем, когда Боэмунд завладел Эльбистаном, и поражением при Харране прошло самое большее семь месяцев, этого периода явно недостаточно, чтобы довести землю до состояния, описанного в приведенном выше отрывке. Но в любом случае можно безошибочно утверждать, что власть франков стала невыносимой для местных христиан. Поэтому, когда византийский император тоже воспользовался поражением при Харране, чтобы перейти в наступление в Киликии, узнав об этом, армяне, греки и сирийцы неожиданно подняли восстание. Нападение облегчалось еще и тем фактом, что Империя всегда владела средиземноморским побережьем Исаврии до устья Каликадноса (ныне Гексу) с двумя мощными крепостями в Силифке (Селевкии) и Корикосе. Византийский полководец Монастра занял Лонгиниаду, Таре, Адану, Мамистру и, наконец, всю Киликию. Византийская эскадра напала на Латтакию:

«Кантакузин уже завладел портом и городом, однако, акрополь, который в наши времена принято называть кулой, оставался в руках кельтов, числом в пятьсот пехотинцев и сто всадников». (Анна Комнина «Алексиада»)

Положение Антиохии было настолько серьезным, что Боэмунд передал правление Танкреду, а сам отправился на корабле на Запад в надежде организовать новый поход на Восток. Танкред же доверил Эдессу своему родственнику Ричарду де Принчипато.
В Европе Боэмунд повел активную антивизантийскую пропаганду; он явился к политическим вождям средневекового Запада и попытался убедить их в необходимости уничтожить христианский Восток, чтобы обеспечить выживание франкских колоний и сохранить результаты подвигов первого крестового похода. Он собрал деньги и войска, а затем, следуя замыслам своего отца Роберта Гвискара, пересек Адриатическое море и сразу же осадил город Дураццо. После долгой и изнурительной борьбы Боэмунд был побежден войсками Алексея Комнина и вынужден заключить мир на унизительных условиях.
Отныне норманнский князь являлся всего лишь вассалом византийского императора; он обещался вернуть территории, некогда принадлежащие Империи, и впредь все свои завоевания совершать с разрешения самодержца. Потерпев крах, бывший князь Антиохии больше не вернется на Восток, он скроется в своих итальянских владениях, где и умрет, а по поводу даты его смерти споры между специалистами ведутся до сих пор.

После того, как Боэмунд покинул Восток, его преемнику досталось государство, чье политическое и военное положение было практически безнадежным, а казна окончательно опустела. В первую очередь Танкред обратился к самым богатым жителям Антиохии, местным христианам — в основном, армянам, — прося их добровольно заплатить ему большую дань. Должно быть, его аргументы были весьма убедительны, поскольку спустя короткое время князь-регент набрал рыцарей, сержантов и туркополов и выступил в поход. Зная об осторожности и педантичности, присущих норманнскому князю (он был одним из немногих предводителей похода, ни разу не побывавшим в мусульманском плену), не стоило ожидать от него необдуманных сражений, победа в которых зависит от воли случая; скорее, следовало рассчитывать на политику дальнего прицела, которая проводилась им в жизнь с настойчивостью и достойной внимания последовательностью.

Турки Алеппо первыми напали на ослабленное государство; они же первыми и пострадали от контрнаступления Танкреда. Весной 1105 г. победа, одержанная на открытой местности над войсками Мелика Ридвана, вернула Танкреду Артах (Артезию). Год спустя Танкред, который прекрасно разбирался в отношениях между мусульманами, сумел захватить важную крепость Апамею (Фемию или Калаат эль-Мудик) в среднем течении Оронта. За время этой долгой и трудной осады норманнский гарнизон Латтакии, сильно теснимый византийцами, сдал крепость. Танкред нанял пизанский флот, чтобы совершить пиратский налет на Левант. С его помощью отвоевание Латтакии завершилось к середине 1108 г., и, в соответствии с договоренностью между союзниками, пизанцы получили одну улицу в Антиохии и один район в Латтакии вместе с торговыми рядами, церковью Св. Николая, складами и торговыми лавками в порту. Плюс ко всему им была дана полная свобода торговли в княжестве, которому они не платили никаких налогов.
Продолжая восстанавливать Антиохийское княжество, Танкред захватил Киликию и завоевал Мамистру (Мисис). Ему понадобилось четыре года терпеливого труда, чтобы возвратить нормандскому государству былое могущество, хотя ему не удалось вернуть утраченные земли: значительная часть Киликии оставалась у Византии, а контроль над дорогами, ведущими на Анатолийское плато, перешел к турецким эмирам, Данишмендам и Сельждукидам.

Тяжелое положение норманнов в Северной Сирии объясняет ту жадность, с которой они относились к большим доходам графства Эдесского. Проведя четыре года в темнице, Балдуин де Бург объявил о желании получить обратно свое имущество: хитрый норманн дал ему тридцать тысяч динаров в качестве выкупа, но оставил за собой фьеф; однако соглашался вернуть и его взамен на формальное признание своего господства. Притязание Антиохии на Эдессу отравило жизнь обоих государств, поставив их на край гибели. Чтобы дать отпор амбициям князя Антиохийского, Балдуин де Бург будет вынужден отвоевывать свое графство с оружием в руках: дабы преуспеть в этом деле, он не будет гнушаться никакими союзами, даже с турецкими эмирами, самыми воинственными и поэтому самыми опасными противниками латинских поселений. Положение становилось все более трагическим; поэтому духовенство, последний оплот доктрины крестовых походов, попыталось усмирить враждующих:

«Во время борьбы между Танкредом и Балдуином патриарх (речь идет о Бернаре де Балансе, патриархе Антиохии), который играет для христиан ту же роль, что и имам для мусульман, и которому никто не смеет перечить, вмешался в это дело» (Ибн аль-Асир).

Государство Эдесское было целиком передано его законному владельцу, но заключение враждебных союзов и военные действия продолжались. По воле случая Балдуин и Танкред снова сойдутся в битве как враги, и каждый будет отчаянно сражаться, более заботясь о верности своим мусульманским союзникам, чем общим интересам людей с Запада, живущих на враждебном им Востоке.
Соперничество между Эдессой и Антиохией приобрело особенно опасный характер, когда в 1110 г. атабек Мавдуд повел в наступление большую мусульманскую армию. Поначалу Танкред не стремился оказывать помощь Эдессе; но времена, когда каждый барон поступал по своему усмотрению и в своих интересах, закончились. Отныне существовал король Иерусалима, который следил за общими владениями христиан на Востоке и принудил Танкреда присоединиться к спешившей на помощь королевской армии.

Когда попытки расширения территории за счет владений соседей-франков окончились поражением, Танкред вернулся к традиционной политике борьбы с византийцами и турками. Мусульманская хроника Ибн аль-Каланиси рассказывает нам, что в 1110 г. нормандский князь вел активную деятельность:

«В тот год Танкред вышел из Антиохии со своим войском и своим разбойничьим отрядом и — да покинет его Бог — направился к пограничным крепостям Сирии; он овладел Тарсом и близлежащими землями и изгнал оттуда наместника повелителя греков, а потом вернулся в Антиохию. Затем он выступил на Шейзар и обложил этот город данью в десять тысяч динаров, причинив разорение всему краю; потом осадил Гиен эль-Акрад и вынудил гарнизон сдать его, после чего направился в Аркас». («История Дамаска»)




Назад Вперед