КРЕСТОВЫЕ ПОХОДЫ




ВОЖДИ КРЕСТОНОСЦЕВ

Летом 1096 года на Западе началось крестоносное движение графов, герцогов и князей, т.е. собралось уже настоящее войско. Среди предводителей рыцарских ополчений были следующие наиболее известные лица: Готфрид Бульонский, герцог Нижней Лотарингии, не лишенный религиозности, но далеко не идеалистически настроенный феодал, желавший вознаградить себя в походе за потери, понесенные им в своем государстве. С ним отправились два брата, среди которых был Балдуин — будущий король Иерусалимский. Под предводительством Готфрида выступало лотарингское ополчение.
Роберт, герцог Нормандский, сын Вильгельма Завоевателя и брат английского государя Вильгельма Рыжего, принял участие в походе из-за неудовлетворенности незначительной властью в своем герцогстве, которое он за известную сумму перед отправлением в поход заложил английскому королю.
Гуго Вермандуа, брат французского короля, исполненный тщеславия, искал известности и новых владений. Грубый и вспыльчивый Роберт Фриз, сын Роберта Фландрского, также принял участие в походе. За свои крестоносные подвиги его прозвали Иерусалимским. Последние три лица стали во главе трех ополчений: Гуго Вермандуа о главе средне-французского, Роберт Нормандский и Роберт Фриз во главе двух северо-французских ополчений.
Во главе южно-французского, или провансальского, ополчения встал Раймунд, граф Тулузский, известный боец с испанскими арабами, талантливый полководец и искренне религиозный человек.
Наконец, Боэмунд Тарентский, сын Роберта Гвискара, и его племянник Танкред, ставшие во главе южно-итальянского нормандского ополчения, приняли участие в походе без каких-либо религиозных оснований, а в надежде, при удобном случае, свести свои политические счеты с Византией, по отношению к которой они являлись убежденными и упорными врагами и, очевидно, Боэмунд нацелил свои желания на овладение Антиохией. Норманны внесли в крестоносное предприятие чисто мирскую, политическую струю, которая шла вразрез с основным положением крестоносного дела.
Все крестоносные армии преследовали самостоятельные задачи; не было ни общего плана, ни главнокомандующего. Как видно, главная роль в первом Крестовом походе принадлежала французам.

Готфрид Бульонский

Готфрид IV Бульонский (Бульон – замок в Арденнах), младший сын Евстафия II Бульонского родился около 1060 г. Герцогский титул и знатное происхождение (графы Булони, из рода которых он происходил, вели свою родословную от Каролингов) не обеспечивали прочности его владениям: полным властелином он являлся лишь в Антверпенском графстве да в замке Бульон, остальная же часть Нижней Лотарингии была пожалована ему германским императором на правах бенефиция. Судя по всему, Готфрид надеялся с помощью завоеванных в восточных странах земель занять более твердые позиции в феодальной иерархии. Он уже успел отличиться в войне между папой и германским императором, защищая дело антипапы Анаклета; но эта служба была признана святотатственной, и он должен был искупить свои преступные подвиги паломничеством в Иерусалим. (Читайте статью«Борьба императоров с папами»)

По свидетельству летописцев, Готфрид соединял в себе мужество и добродетель героя с простотой отшельника; он обладал большой физической силой и отличался благоразумием, воздержанием и искренним благочестием. Глубокий ум придавал ему такое нравственное превосходство, которое прямо указывало в нем главного и настоящего предводителя крестового похода. Готфриду приписывались особое религиозное рвение, удивительное личное мужество и выдающиеся способности военачальника. Альберт Аахенский, чья хроника «Иерусалимская история» представляет панегирик герцогу Лотарингскому, считает, что этим сеньором якобы руководили исключительно благочестивые мотивы. Во время самого похода смелое вмешательство Готфрида IV в битвы решающим образом обусловливает их победоносный для крестоносцев исход. Стоит ему появиться на своем скакуне, как сельджуки, «удостоверившись в твердости души герцога и его воинов, опускают поводья коней и стремительно ударяются в бегство». Герцог пользуется уважением всего войска, в котором все, от мала до велика, повинуются его голосу и советам. Другой хронист уподобляет Готфрида Бульонского — по силе, ярости в бою, воодушевлению — гомеровскому Гектору.
Но это, так сказать официальная часть биографии крестоносного героя. Однако имеются и другие сведения, куда менее комплиментарного характера. Известно, что у себя на родине сей благочестивый сеньор занимался систематическим разорением монастырей близ Бульона. Незадолго до отправления в поход Готфрид IV, чтобы как-то укрепить свою репутацию, по совету матери сделал даже несколько дарственных вкладов в ограбленные им же самим обители. Позднее, чтобы покрыть свои расходы, герцог, помимо всего прочего еще и заядлый антисемит (он во всеуслышание заявлял, что намерен отомстить за кровь Христа, пролитую иудеями!), вынудил евреев Кельна и Майнца уплатить ему 1 тыс. марок серебром.
Что касается военных дарований, то ими он не отличался. Вообще, во всем предприятии Готфрид IV играл весьма скромную роль, и, пожалуй, именно его полная посредственность, его склонность к компромиссным решениям в острых спорах — словом, его принадлежность к сторонникам золотой середины сослужила определенную службу в его карьере, успешно начатой было после завершения Крестового похода, но быстро прерванной внезапной смертью.

К Готфриду Бульонскому присоединились его старший брат граф Евстафий Булонский и младший брат Бодуэн, тоже из Булони. Бывший церковнослужитель, этот последний вообще не имел на родине никаких владений, и желание приобрести их служило главным стимулом, побудившим его принять участие в священной войне.
К герцогу Бульонскому примкнули многие из его вассалов, в том числе Бодуэн Ле Бург, двоюродный брат Готфрида IV, граф Бодуэн из Эно, граф Рено из Туля. Каждый вел свои вооруженные отряды. По некоторым данным, под знаменами Готфрида собралось восемьдесят тысяч пехоты и десять тысяч человек конного войска. Он выступил в поход через восемь месяцев после Клермонского собора. Все это рыцарское (в основном) войско направилось к сборному пункту крестоносцев — Константинополю — по той же рейнско-дунайской дороге, по которой недавно проследовали отряды бедноты. (Читайте статью «Начало крестового похода»)

Венгерский король Коломан — через его земли только что прошли с грабежами крестьянские отряды — согласился предоставить свободный переход по своей территории лишь при условии, что ему дадут определенные гарантии. В подкрепление этих гарантий Готфрид IV должен оставить ему заложников. Коломан и герцог встретились на мосту через Лейту, потом еще раз в королевском дворце; после долгих пререканий они заключили соглашение. В качестве заложника Коломану оставили Бодуэна Бульонского с близкими ему людьми. Когда ополчение Готфрида IV достигло Болгарии и перешло р. Саву, венгры вернули заложников. Это было в ноябре 1096 г. Лотарингские крестоносцы продолжали свой путь по византийским владениям. Без особых инцидентов они добрались к рождественским праздникам до предместий Константинополя.

Император Алексей Комнин настаивал на том, чтобы Готфрид переправился через Пропонтиду, тот же откладывал со дня на день и, приводя причину за причиной, оттягивал время. На самом деле он дожидался прибытия Боэмунда и остальных графов.
Император призвал к себе нескольких графов, спутников Готфрида, и посоветовал им убедить Готфрида принести клятву. Однако по лагерю лотарингцев пронесся ложный слух, что император велел задержать графов. Тотчас же на Константинополь двинулись густые фаланги; они сразу же разрушили до основания дворцы у Серебряного озера и начали штурмовать стены города. Полагаясь на свою многочисленность, лотарингцы подожгли ворота, находящиеся под императорским дворцом. Византийцы выставили лучников на стены и начали планомерный обстрел крестоносцев. Императору пришлось вводить в битву собственную гвардию, чтобы оттеснить лотарингцев от поврежденных городских ворот.
Император отправил к Готфриду в качестве посла Гуго Вермандуа, чьи приключения (о которых речь ниже) отчасти стали поводом для агрессивного поведения крестоносцев, вообразивших что их собрат по богоугодному предприятию оказался в византийском плену. Однако Гуго, два месяца как сыр в масле катавшийся при дворе щедрого Комнина, опроверг эти слухи на корню и настоятельно советовал Готфриду, следуя его собственному примеру, принести вассальную присягу императору. Однако герцог Лотарингский упорствовал, не желая связывать себя обязательствами. Потребовалась еще одна битва, после которой изрядно потрепанные крестоносцы приняли, наконец, условия византийцев. Вот что пишет по этому поводу дочь императора Алексея Анна Комнина:

«Таким образом, спустя некоторое время Готфрид подчинился воле императора. Придя к нему, он дал ту клятву, которую от него требовали: все города и земли, а также крепости, которыми он овладеет и которые прежде принадлежали Ромейской империи, он передаст под начало того, кто будет назначен с этой целью императором. Поклявшись в этом, он получил много денег и стал гостем и сотрапезником императора . После пышных пиров он переправился через пролив и разбил свой лагерь под Пелеканом. Самодержец же распорядился, чтобы им в изобилии доставлялось всякое продовольствие.» («Алексиада»)

С завоеванием Иерусалима была достигнута официальная цель Крестового похода. Тотчас, однако, на поверхность всплыли реальные интересы его участников, в связи с чем возникли серьезные трения как между главарями крестоносцев, так в особенности между их военными предводителями и духовными пастырями.
Страсти разгорелись, особенно во время совета самых влиятельных светских и церковных предводителей, собравшегося 22 июля 1099 г. Раздоры достигли такой остроты, что крестоносцы едва не оказались на пороге междоусобной войны. Серьезных претендентов на пост главы нового государства было, в сущности, двое — граф Раймунд Тулузский и герцог Готфрид Бульонский. Главарям крестоносцев удалось прийти к компромиссному решению вопроса, тем более что Раймунд Тулузский, не пользовавшийся расположением сеньоров и даже вызывавший у них подозрения своими провизантийскими симпатиями, сам снял свою кандидатуру.
Компромисс, к которому пришли вожди крестоносцев, состоял в следующем: формально Иерусалим передавался в управление патриарху (некоторое время спустя им стал Даимберт Пизанский), но из числа князей избрали фактического государя святого града — Готфрида Бульонского, присвоив ему титул защитника Гроба Господня. Видимо, по наущению Раймунда Тулузского Готфрид Бульонский отказался от королевской короны. Он заявил, что не хочет ее носить там, где Иисус Христос носил терновый венец.
Между тем, пока сеньоры судили и рядили, строили планы и плели интриги, крестоносцам пришлось снова срочно браться за оружие. С юга подошли египетские войска. Ими командовал визирь аль-Афдал. Верх в бою одержали крестоносцы. Однако Готфриду Бульонскому не довелось ни отпраздновать победу, ни насладиться обретенным завидным положением. 18 июля 1100 г. он внезапно умер. Королем Иерусалимским стал его брат Бодуэн (Болдуин) Эдесский.

Раймунд Тулузский

Раймунда IV Тулузский, граф Сен-Жилль родился около 1041 года. Жажда завоеваний еще в 80-х годах вовлекла его в испанскую реконкисту, но он потерпел в ней фиаско. Неудача еще сильнее распалила предприимчивость графа. Невзирая на свой почтенный возраст (ему было далеко за пятьдесят), Раймунд IV первым отозвался на Клермонскую речь Урбана II.
Хронист Бодри Дольский выразительно описывает сцену, происшедшую в Клермоне после выступления папы. Там появились послы Раймунда Тулузского, во всеуслышание объявившие о желании графа по призыву апостольского престола защитить дело христианской веры. Однако церемония, исполненная графскими послами-рыцарями в Клермоне, была лишь эффектным спектаклем. Граф Сен-Жилль, как его обычно именуют хронисты, был завербован в число активных участников похода еще до его официального провозглашения. Все действия Раймунда IV в принципе осуществлялись по согласованию с Урбаном II, с которым он встречался до Клермонского собора. Папа вначале намеревался даже поставить графа во главе всего крестоносного воинства, но опасение вызвать недовольство других, полных честолюбия баронов, участвовавших в походе, помешало этому замыслу.
Целый год Раймунд IV готовился к выступлению. Он рассчитывал прочно обосноваться на Востоке, создав здесь собственное княжество: недаром перед отправлением в дорогу граф поклялся, что целиком посвятит остаток дней Крестовому походу и не вернется на родину. Он захватил с собой и жену Эльвиру Кастильскую (во время осады Триполи родившую второго сына), французские же владения поручил сыну Бертрану.

Под знамена Раймунда Тулузского встали сотни, а быть может, тысячи средних и мелких феодалов Южной Франции — из Бургундии, Гаскони, Оверни, Прованса и других областей, в том числе несколько епископов. Среди высших прелатов выделялся папский легат, прикомандированный к войску крестоносцев, первый крестоносец, епископ Адемар де Пюи. Во время похода ему надлежало блюсти политические интересы римской курии. Этот слуга Божий был вместе с тем и опытным воином. Хронист рассказывает, как, облачившись в рыцарские доспехи, епископ Пюи сражался против соседних сеньоров, покушавшихся на церковные поместья в его епархии. Он умел обращаться с оружием и, по словам современника, ловко держался в седле. Однако взять на себя обязанности военного предводителя крестоносной рати епископ был не в состоянии. Подобно двум другим легатам, тоже направленным Урбаном II к крестоносцам, Адемар де Пюи выступал лишь духовным главой последних и выполнял некоторые организаторские функции.

Войско Сен-Жилля выступило в октябре 1096 г., перевалило через Альпы, прошло вдоль северного побережья Адриатического моря, пересекло Истрию и Далмацию и по Эгнатиевой дороге добралось до Константинополя (27 апреля 1097 г.). Между воинами Сен-Жилля и местными жителями, а затем и византийскими отрядами происходили частые столкновения. Особенно острый конфликт возник в конце апреля 1097 г., когда сам Сен-Жилль уже находился в Константинополе и вел переговоры с Алексеем.
Граф Тулузский некоторое время отказывался принести клятву Алексею: видимо, до него дошли слухи о соглашении между императором и Боэмундом, и он не желал оказаться в подчинении у норманна. В конце концов, уступив уговорам других крестоносных вождей, Сен-Жилль поклялся, однако в несколько иной форме, чем остальные крестоносцы. Это произошло 26 апреля 1097 года.

Вскоре граф Тулузский стал раздражать других баронов своими требованиями при выборе общего направления движения армии; он вынужден был уступить Боэмунду Тарентскому власть над завоеванной Антиохией, что в результате подтолкнуло Раймунда, этого потенциального врага Византии, к заключению союза с Константинополем. Энергия и ловкость, проявленные Сен-Жиллем на последнем этапе похода, не сумели склонить на его сторону спутников, которые, когда речь зашла об установлении христианской власти в Иерусалиме, предпочли ему Готфрида Бульонского. Кипя злобой, он увел свои войска в Северную Сирию.
Однако здесь его соперниками вновь оказались расторопные нурманы и чтобы им противостоять Раймунд должен был для начала упрочить свои связи с василевсом. В июне 1100 г. Сен-Жилль прибыл в Константинополь, где император оказал ему роскошный прием. Алексей Комнин решил поручить своему союзнику командование значительными войсками: в Константинополь стекались многочисленные западноевропейские отряды; они выступили, едва разнеслась весть о завоевании Иерусалима и победе христиан. Алексей Комнин сумел заставить их принести вассальную присягу в обмен на то, что он поможет им дойти до Сирии.

Первые появившиеся войска, лангобарды, которыми руководил архиепископ Миланский, достигли Константинополя в марте 1101 г. Конечно же, известность провансальского барона была необычайно высока, но лангобардских простолюдинов занимали только подвиги знаменитого итало-норманнского героя Боэмунда, а он как раз был заточен в отдаленной крепости в горах на северо-востоке Анатолии. Народное давление было столь велико, что волей-неволей граф Сен-Жилль был вынужден повести крестоносцев к Никсару, чтобы освободить своего личного врага, князя Антиохийского.
Первая победа возле Ангоры (нынешней Анкары) обеспечила ему контроль над плато, но как только он дошел до восточных гор, последовали столкновения за столкновениями, вплоть до полного разгрома армии, которая попала в тщательно приготовленную анатолийскими эмирами засаду. Раймунду, его византийским проводникам и нескольким приближенным удалось спастись, обратившись в поспешное бегство. Измученные, они достигли византийских аванпостов в районе Синопа, на Черном море. Отчаявшись и потеряв уважение соратников, граф Тулузский предстал пред грозные очи самодержца, который вот уже некоторое время немилостиво относился к неудачливому союзнику.

После череды поражений Раймунд в сопровождении нескольких знатных рыцарей, уцелевших в сражении, поднялся на борт судна в Константинополе, чтобы плыть в Сирию. Они высадились в гавани Св. Симеона, где норманны поспешили поддержать неудачливых крестоносцев, а сам граф Тулузский был задержан и заточен в тюрьму под предлогом, что из-за него сгинули все экспедиции, которые он вел по территории Анатолии. Танкред освободил его лишь после того, как тот торжественно отрекся от земель в Северной Сирии.

И вот знаменитый Раймунд Сен-Жилль оказался далеко не в самом лучшем положении крестоносца, только что сошедшего на берег. Оставив на этот раз гегемонистские притязания, он приложил все силы, чтобы заполучить владения в местности, которая понравилась ему еще, когда он проходил по ней впервые, С 1102 г. он обосновался в Тортосе и осадил Триполи. Хронист Ибн аль-Каланиси описывает этот год так:

«Фахр аль-Мольк Ибн Аммар, правитель Триполи, направил нам послание, в нем он просил помощи в борьбе против графа Сен-Жилльского, осаждавшего Триполи с франкской армией, и обращался с настойчивой просьбой прислать ему в поддержку и подкрепление войска Дамаска; сия просьба была удовлетворена, и армия направилась в его земли. Он обратился с призывом и к эмиру — правителю Хомса, который тоже прибыл со своей армией. Эти великие числом войска собрались вместе и направились к Тортосе. Франки бросились на них, обе армии приблизились и сошлись в битве. Мусульманские войска были разбиты многобожниками и потеряли множество людей; те, кто смогли спастись, вернулись в Дамаск и Хомс, потеряв при этом своих воинов». («История Дамаска»)

В литературе часто встречается утверждение, что Раймунд образовал государство якобы самостоятельно; быть может, это и красиво, но неверно, ибо всяческую помощь в этом ему оказывали византийцы, его верные союзники. Плодородный имперский дукат Кипра снабжал крестоносцев продовольствием, необходимым для строительства деревом, рабочими и золотом, поддерживающим рвение провансальцев.
Совершенно ясно, что осадить такой крупный город, как средневековый Триполи, было отнюдь не просто, поэтому граф Раймунд попытался заинтересовать и привлечь на свою сторону любого латинянина, прибывающего на Восток: торговцев, солдат, паломников и всевозможных искателей приключений. Таким образом он нанял большой генуэзский флот, стоящий на якоре возле Латтакия. Испытав на прочность за несколько дней крепостные стены Триполи, союзники пали духом. Тогда граф Тулузский привел их к прибрежной крепости Джебайл (античному Библосу):

«Они напали на нее, осадили и вошли внутрь, даровав горожанам жизнь. Но как только город оказался в их власти, они поступили коварно, и, не сдержав обещания защищать город, которое дали раньше, начали притеснять население, захватывать имущество и сокровища, наносить обиды и чинить расправы» (Ибн аль-Каланиси «История Дамаска»)

Хотя Раймунд Сен-Жилльский и владел землями, прилегающими к Триполи, сам город оказывал сопротивление, отбивал все атаки и сумел выстоять, обеспечив благодаря золоту подвоз продовольствия со стороны моря. Горожане Триполи не просто выдерживали натиск графа Тулузского, но часто сами переходили в наступление. Основной задачей осажденных, разумеется, стало разрушение замка Мон-Пелерен. 12 сентября 1104 г. они чуть было не добились своего:

«Из Триполи пришла весть, что Фахр аль-Мольк Ибн Аммар, властитель этого города, выступил с войсками и горожанами и двинулся на крепость, которую граф Тулузский построил, чтобы следить за ними; их нападение застало защитников крепости врасплох; они принялись убивать их, отдали крепость на разграбление, сея повсюду разрушение и пожар, и, захватив великое множество оружия, денег, драгоценных тканей и серебра, вернулись в Триполи целыми и невредимыми, принеся богатую добычу» (Ибн аль-Каланиси).

Некоторые мусульманские хронисты утверждают, что Раймунд Сен-Жилль так никогда и не оправился от этого поражения. И если он и не умер от последствий сражения, то все же был вынужден существенно ослабить блокаду, поскольку несколько недель спустя после неожиданного нападения оба лагеря договорились, что франки сохранят завоеванные владения, но будут пускать в город путешественников и торговцев и дадут возможность подвозить продовольствие. Эти незамысловатые условия на самом деле означали победу жителей Триполи.
Смерть Раймунда Сен-Жилля пришлась как раз на время перемирия, 22 июня 1105 г. Наследовал почившему графу его ближайший родственник, Гильом Иордан, граф Серданский, который тотчас же возобновил военные действия. Преемник графа продолжил линию тулузской политики, намеченной его предшественником: сохранял верность союзу с Византией, поддерживал нейтрально-настороженные отношения с нормандцами из Антиохии, продолжал осаду Триполи и, двигаясь через ущелье Хомса, вел наступательные действия на богатые земли в долине Оронта.

Боэмунд Тарентский

Прошлое князя Тарентского было связано с войнами норманнов против Византии. Еще в начале 80-х годов XI в., участвуя в кампании своего отца Роберта Гискара, Боэмунд стремился добыть себе земли на Балканах. Греки нанесли ему в 1083 г. поражение под Лариссой. Теперь этому князю представился удобный случай реализовать давнишние намерения. Владения Боэмунда в Южной Италии были незначительны: он унаследовал лишь маленькое княжество Тарент, все прочие земли Гвискара достались его сыну от второго брака — Роджеру Борсе. Анна Комнина, повествуя впоследствии о войске Боэмунда, отметит, что оно было не велико, ибо у предводителя недоставало денег. Поход на Восток, к которому призвал папа, открывал перед князем Тарентским широкие возможности. О богатствах восточных стран, в раздорах их правителей он был немало наслышан: вести об этом приносили купцы Бари и Амальфи, возвращаясь из Сирии и Палестины. Основать независимое княжество на Востоке стало заветной целью Боэмунда. В отличие от Готфрида Бульонского он обладал недюжинными военными и дипломатическими способностями, многолетним опытом боевого командира и с самого начала принялся обдуманно и методически проводить в жизнь свою программу.

В октябре 1096 г. воинство Боэмунда Тарентского погрузилось на корабли в Бари. Переплыв через Адриатику, норманны высадились в эпирской гавани Авлоне. Отсюда через Македонию и Фракию они двинулись к столице Византии. Предводитель этого ополчения Боэмунд Тарентский был бесспорно наиболее одаренным, умным, здравомыслящим из всех вождей крестоносцев и в то же время самым беззастенчивым в средствах достижения поставленных целей. В Византии Боэмунд вслед за Готфридом Бульонским принес вассальную присягу византийскому императору, чем не на шутку удивил последнего. Но князь Тарентский в данном случай руководствовался разумом, а не чувством, желая обеспечить свой тыл во время решительной охоты за изменчивой удачей.

Боэмунд и его норманнский отряд отличились во время взятия Никеи (26 июня 1097г.), в битве при Дорилее (1 июля 1097г.), где были разбиты войска Румского султана Кылыч-Арслана. 3 июня 1098г. после длительной осады латинянами была взята Антиохия. После продолжительной распри с Раймундом городом завладел Боэмунд, которому удалось еще до ее падения вынудить остальных вождей крестоносцев согласиться на передачу в его владение этого важного города в Сирии. Пока шли споры из-за Антиохии, в войске, недовольном промедлением, произошло волнение, которое заставило князей, прекратив распри, двинуться далее на Иерусалим. Боэмунд остался в Антиохии, являясь фактическим правителем этого города, но не принимая никакого официального титула, чтобы не нарушить присягу, данную императору Алексею.

Крестоносцы, утвердившиеся в Сирии, вели тяжелую борьбу с соседними мусульманскими владетелями. Случилось так, что Боэмунд был взят в плен эмиром Сиваса, Мелик-Гази и провел в плену два года. Император Византии готов был заплатить любые деньги, лишь бы получить в свою собственность норманна. От передачи Алексею Боэмунда спасли случайные обстоятельства: Мелик-Гази и Килидж-Арслан поссорились между собой из-за того, как должна быть разделена между ними выкупная сумма за Боэмунда. Боэмунд дал понять, что выкупную сумму за него могут выплатить король Иерусалима, Балдуин I и граф Эдессы, Балдуин де Бурк. Мелик-Гази получил выкуп за Боэмунда (1103г.) от одного армянского князя.

После возвращения из плена Боэмунд продолжал править Антиохией. Собрав силы он двинулся в поход против эмира Моссула и Алеппо, Рована (Бродоан) и потерпел полное поражение в битве при Гарране (1104г.). После такого поражения Боэмунду только что и оставалась делать, так это только лавировать между двух сил: с одной стороны, отбивая нападения окружавших его мусульман, с другой стороны, с помощью дипломатии или силы пытаясь уладить территориальные споры с византийцами, озабоченными усилением его влияния в Сирии.
В поисках поддержки в борьбе со своими противниками на Востоке, Боэмунд отправился в Европу. Пасхалия II дал Боэмунду рекомендательные письма к королям Франции и императору Священной Римской империи и разрешил проповедовать крестовой поход. Во Франции он был встречен как герой. Он проехал через всю страну, призывая французскую знать и простой народ последовать за ним в новый поход на восток. Боэмунд побывал также при французском дворе, где ему был оказан благосклонный прием: он женился на дочери короля Филиппа I, Констанции (1106г.). Проповедь нового крестового похода имела полный успех в Ломбардии, Франции и Германии. Весной 1107г. в Южной Италии собрались многочисленные войска (свыше 30 тысяч). Генуя, Венеция и Пиза предложили к услугам Боэмунда флот. Вся эта мощная эскадра двинулась против Византийской империи.

Войска Боэмунда направились к владениям Алексея Комнина и осадили город Драч. Драч оказался очень сильным и укрепленным городом, ко всему еще добавилась блокада крестоносцев со стороны моря, греческий военный флот препятствовал подвозу провианта. Боэмунд был вынужден снять осаду города и начать переговоры с императором Алексеем о перемирии. В 1108г. был заключен Девольский мир, по которому Боэмунд отказывался от своих притязаний на Киликию, Лаодокию и графство Триполи, обязался передать Антиохию императору, если не оставит после себя наследника.

Попытка Боэмунда еще раз получить поддержку на Западе не увенчалась успехом. Папа Пасхалий вел войну с императором Генрихом V и не только не оказал поддержки Боэмунду, но даже вошел в отношения с византийским императором и готов был сделать ему крупные уступки относительно Южной Италии, чтобы получить от него помощь в борьбе с императором.
Несмотря на то, что он сохранил владение Антиохией в обмен на вассальную присягу византийскому императору, подобные условия были для него унизительными. Вероятно, Боэмунд де Тарент вынашивал планы продолжения борьбы с Византией за расширение своих владений, но его смерть помешала их осуществлению. Боэмунд Тарентский умер 7 марта 1111г. в Италии.
Известно, что у Боэмунда и Констанции было два сына, один из которых впоследствии стал князем Антиохии (Боэмунд II, князь Антиохии (1119-1130).

Гуго Вермондуа

Гуго, младший сын Генриха I Французского и Анны Киевской дочери Ярослава Мудрого родился в 1057 году. Гуго удачно женился на богатой наследнице, дочери графа Вермондуа, что позволило ему узаконить захват земель почившего феодала. Дабы не плестись в хвосте начавшегося похода, Гуго сколотил небольшой отряд из своих и королевских вассалов и еще в августе 1096 г. направился в Италию. По дороге Гуго Вермандуа побывал в Риме, где папа вручил ему знамя св. Петра: оно должно было символизировать религиозные устремления графа, который отправился на священную войну. Из Бари он морем поплыл к берегам Греции. Торопливому крестоносцу не повезло с первых же шагов: у восточных берегов Адриатики буря разбила его корабли, многие рыцари и гребцы погибли, а сам Гуго, по словам Анны Комниной, был выброшен волнами на берег близ Драча (Диррахия). Византийского правителя этой области дуку Иоанна Комнина, племянника императора, граф еще из Бари, велеречиво именуя себя «самым великим из живущих под небом», уведомил о своем скором прибытии. Сюда было заблаговременно направлено посольство из 24 французских рыцарей. Предупреждение оказалось явно излишним: сопровождаемого почетным императорским эскортом и потерпевшего кораблекрушение героя препроводили в Константинополь — фактически как почетного пленника. По словам Анны Комниной:

«Император принял Гуго с почетом, всячески выражая ему свою благосклонность, дал много денег и тут же убедил стать его вассалом и принести обычную у латинян клятву.» («Алексиада»)

Справедливости ради следует сказать, что Гуго в долгу не остался и уговорил многих кичливых крестоносцев принести вассальную присягу Алексею Комнину. За несколько месяцев своего отчасти вынужденного пребывания в Константинополе Гуго не только поправил свое здоровье, подорванное кораблекрушением, но и изрядно пополнил свой кошелек, что позволило ему с достоинством влиться в ряды прибывающих в Константинополь крестоносцев и занять среди них место, подобающее брату французского короля.
Граф Вермондуа проявил себя с самой лучшей стороны во время осады Никеи, храбро сражался под Дорилеем и был среди тех, кто первым ворвался в Антиохию. Увы, этот город едва не стал смертельной ловушкой для крестоносцев. Во время самых жутких дней осады, вожди похода решили воззвать о помощи к Алексею Комнину, для чего направили к нему своего посланника. Этим посланником был Гуго Вермондуа. К счастью, обстоятельства изменились, крестоносцам удалось разгромить сельджуков под Антиохией, но граф Вермондуа не торопился вливаться в их ряды. Иерусалим крестоносцы брали без него, зато Гуго с охотой присоединился к новым крестоносцам, прибывающим из Европы, в их стремлении освободить из плена Боэмунда Тарентского. Поход на Никсару, возглавлявшийся Раймундом Тулузским, закончился полным провалом. Гуго Вермондуа был тяжело ранен в битве и скончался в чужой земле, которую так стремился завоевать.




Назад Вперед