СЛАВЯНЕ

ВЯТИЧИ

В начале седьмого века с Дуная на восток двинулись шесть племенных объединений, именуемых в «Повести временных лет» - «славянским родом». Согласно той же летописи, два других племени, вятичи и радимичи, пришли на территорию Руси не с Дуная, а с более северных территорий, вероятно, из бассейна Вислы. В ПВЛ они прямо противопоставлены «роду славян» и отнесены к «роду ляхов». В более поздние времена ляхами на Руси называли поляков. Однако в интересующее нас время польский народ еще не сформировался, а севернее дунайских славян, согласно Иордану и Прокопию Кесарийскому, жили венеды. Оба хрониста шестого века дружно утверждают, что венеды, дунайские славяне и анты происходили от одного корня и говорили на одном языке.(Читайте статьи «Дунайские славяне» , «Венеды» и «Анты» , размещенные на этом сайте.)

Этому исходу предшествовали события, приведшие к образованию новой политической структуры – Аварского каганата. В 552 году гепиды заключают с императором Юстинианом договор, ставший для них роковым. Они потеряли лидирующее положение в союзе Дунайских славян, чем не замедлили воспользоваться лангобарды. Первая битва лангобардов с гепидами закончилась неудачно для первых. И тогда лангобарды пошли на тесный союз с венедским племенем аваринов, жившими на берегах Вислы и более известными в истории как авары. В 567 году объединенные силы лангобардов и аваринов уничтожают армию гепидов. По условиям заключенного между победителями договора, король лангобардов Альбоин уступал аварам Паннонию в обмен на помощь в борьбе против императора Византии. (Читайте статью «Лангобарды»)

В самом начале седьмого века между аварами-аваринами, подчинившими племена Подунавья и антами, господствующими в Поднепровье и верховьях Дона разразилась война, в которой анты потерпели поражение. Антская держава распалась, а Аварский каганат раздвинул свои границы до самого Дона. Скорее всего, появления в Поднепровье как «родов славянских», так и радимичей с вятичами было связано именно с войной против антов. Собственно, этноним «вятичи» является древней формой этнонима «венеты», а потому не стоит удивляться их активному участию в войне, развязанной сородичами аваринами и лагобардами. При этом следует учитывать, что вятичи были не племенем, а союзом венедских по своему составу племен и имели ко времени своего расселения на новых землях устойчивые политические структуры. Здесь необходимо отметить, что радимичи и вятичи во время своего расселения практически не затронули земель кривичей, не входивших судя по всему, в антский союз, зато прибрали к рукам территорию, которую прежде заселяли гелоны, известные еще по Геродоту, или гольдескифы. При этом большинство голяди, как их называют позднейшие летописцы, вошли в племенной союз вятичей и впоследствии были ассимилированы победителями. Поэтому нет никаких оснований называть вятичей первыми славянскими поселенцами в тех местах, где они, в конце концов, обосновались. (Читайте статью «Голядь» , размещенную на этом сайте). Равным образом и «славянские роды» пришли не на пустое место. Если уж быть предельно откровенным, то в данном случае мы имеем дело с оккупацией или завоевании чужих земель в результате военных действий. Оправданием сему прискорбному событию может служить то обстоятельство, что оккупантами равно как и пострадавшими были славяне (в нынешнем понимании этого слова), но отнюдь не в тогдашнем, когда славянами-склавинами называли только выходцев с Подунавья. Подтверждением тому, что венеды и славяне это не совсем одно и то же, является ПВЛ, весьма жестко характеризующая вятичей и радимичей, а заодно северян-савроматов:

«А радимичи, вятичи и северяне имели общий обычай: жили в лесу, как и все звери, ели все нечистое и срамословили при отцах и при снохах, и браков у них не бывало, но устраивались игрища между селами, и сходились на эти игрища, на пляски и на всякие бесовские песни, и здесь умыкали себе жен по сговору с ними; имели же по две и по три жены. И если кто умирал, то устраивали по нем тризну, а затем делали большую колоду, и возлагали на эту колоду мертвеца, и сжигали, а после, собрав кости, вкладывали их в небольшой сосуд и ставили на столбах по дорогам, как делают и теперь еще вятичи. Этого же обычая держались и кривичи, и прочие язычники, не знающие закона Божьего, но сами себе устанавливающие закон.»

Из этого отрывка делался глобальный вывод об отсталости вятичей по сравнению с цивилизованными славянами. При этом упускались из виду два обстоятельства, имеющих существенное значение: во-первых, автор ПВЛ был киевлянином, во-вторых, не просто приверженцем христианской веры, а монахом. Никак иначе обычаи славян-язычников он описать не мог. А в оценке тех или иных союзов племен, которых можно смело называть государствами, он исходил не из уровня развития экономики и политической системы, а как раз из приверженности их населения к христианской религии. Вятичи в этом отношении переплюнули всех своих соседей. Они очень долго и упорно отстаивали свою независимость как от киевских князей, так и от сопровождавших их христианских миссионеров. В этом своем упрямстве они превзошли даже своих родичей Балтийских венедов до 12 века сопротивлявшихся немецким крестоносцам. Последний оплот вятичского языческого сопротивления г. Мценск пал в 15 веке. Вот что сообщает об этом событии сайт Тульской епархии:

«Но всё же в некоторых местах принятие христианской веры вятичами произошло в более позднее время. Так, например: в самом центре земли вятичей - г. Мценске (Орловской губернии) язычество находилось в упорной борьбе с христианством, и одна современная легенда, которая относит принятие христианской религии жителями этого города только к началу XV столетия, рассказывает об этом событии таким образом: в 1415 году, в княжение великого князя Василия Дмитриевича, сына Донского, мценяне не признавали ещё истинного Бога, почему и посланы были в том году, от него и митрополита Фотия, священники, со множеством войск, для приведения жителей в истинную веру. Мценяне ужаснулись, стали воевать, но вскоре поражены были слепотой. Посланные начали склонять их к принятию крещения; убеждённые тем некоторые из мценян: Ходан, Юшинка и Закей крестились и, прозрев, обрели Крест Господень, иссечённый из камня, и резной образ Николая чудотворца, в виде воина, державшего в руке ковчег; тогда, поражённые чудом, все жители города спешили принять святое крещение.
Подтверждением сказанного может также служить письмо преосвященного Гавриила, епископа Орловского и Севского, о тайнике, найденном в г. Мценске, основанное на древней рукописи, в которой говорится об этом событии. Это письмо, могущее заменить собою акт, было адресовано на имя покойного Свиньина, издателя журнала «Отечественных записок», где и было напечатано. То же удостоверяет и известный в нашем крае любитель древностей И.Ф.Афремов, который сам читал в мценском соборе эту древнюю легенду.»

Между прочим еще историк Ключевский высказывал недоумение по поводу истории России и в частности Владимиро-Суздальской земли, которая началась как-то вдруг, едва ли не с Андрея Боголюбского, а ее прошлое покрыто мраком. А между тем население Владимиро-Суздальского княжества превышало население Киевского княжества в 25 раз.(Читайте статью «Великоросы» ) Вывод напрашивается сам собой, правда Ключевский предпочел его не обнародовать: христианство утвердилось на территории, которые ныне называется Россией, гораздо позже, чем на Украине. Естественно, сей прискорбный с точки зрения православного христианина факт был очень неудобен помазанникам божьим сначала в Московии, а потом в Российской империи, потому они уничтожили все документы связанные с языческой Великороссией, подменив их киевской ПВЛ и тщательно очищенными новгородскими летописями. В конечном итоге это привело к тому, что русский народ как бы завис в воздухе без твердой опоры. И взялся он вроде бы ниоткуда, а следовательно, по мнению наших «доброхотов» не будет большой беды, если он уйдет в никуда. Утверждение, что «рукописи не горят» мне кажется спорным (еще как горят!), зато уничтожить следы деятельности наших предков оказалось куда труднее, чем замолчать их мысли и веру. Постепенно, усилиями многих честных историков и археологов из забвения возникает образ не страны даже, а целой цивилизации, которую все-таки не удалось похоронить под слоем лжи, передергиваний и недомолвок.

Справедливости ради следует отметить, что Нестор все-таки не врал, описывая обычаи вятичей, он просто вырывал их из контекста тогдашней славянской веры и морали, отличавшейся от христианской. У большинства славянских племен действительно существовал обычай многоженства, и даже там, где формально была моногамия, она дополнялась институтом наложниц. У Владимира Крестителя наложниц насчитывалось несколько сотен, это помимо шести законных жен. Кстати, самих жен эта «распущенность» мужей не слишком смущала – наложницы сильно облегчали им работу по хозяйству. К тому же количество наложниц свидетельствовало об общественном положении мужа и его удачливости на войне, да и на погребальный костер чаще укладывали кого-то из них, а не «законную» жену (по свидетельствам современников, желающая из наложниц вызывалась на добровольной основе и в ожидании смерти предавалась веселью и развлечениям, а отнюдь не скорби).
Что же касается самого понятия «целомудрие», то в древности оно значительно отличалось от взглядов современной морали, и судить о нравах одной эпохи с точки зрения другой не слишком корректно. Например, арабский географ XI в. аль-Бекри писал:

«Славянские женщины, вступив однажды в брак, сохраняют супружескую верность. Но если девушка кого-нибудь любит, она идет к нему для удовлетворения своей страсти. И если мужчина, женившись, находит невесту целомудренной, он говорит ей; если бы в тебе было что-нибудь хорошее, ты была бы любима мужчинами и выбрала бы кого-нибудь, кто лишил бы тебя девственности. Затем он ее прогоняет и отказывается от нее».

Каждая девушка имела право провести ночь с несколькими претендентами, и лишь затем стороны договаривались о браке. За бесчестье это отнюдь не считалось — наоборот, о свиданиях знала вся деревня, и лишь родители невесты должны были прикидываться неосведомленными. Зато молодые заранее проверяли свою сексуальную, психологическую совместимость и могли выбрать оптимального партнера на всю дальнейшую жизнь.
Западные источники упоминают, что в начале нашей эры у венедов существовали групповые браки — любая женщина, придя в семью, считалась женой старшего брата, но жила со всеми братьями. Кстати, с точки зрения древней морали он вполне объясним, поскольку жизнь человека не мыслилась без продолжения своего рода. И если муж по каким-то причинам оказывался неспособным к выполнению этой задачи или погибал, не успев осуществить ее, то кому же оставалось позаботиться о том, чтобы род не прервался? Опять же принималось во внимание, что кто-то должен заботиться о прокормлении вдов, их защите и обеспечении всем необходимым. И о сексуальном удовлетворении тоже — тут наши предки оказывались выше ханжеских комплексов, поскольку следовали требованиям самой природы. Поэтому у многих народов жены покойного переходили к его брату, а у степняков, в том числе у скифов, сарматов, половцев, сын наследовал даже жен отца, кроме собственной матери.

На западе земли вятичей граничили с землями северян, радимичей и кривичей. Западная граница вятичского расселения сначала шла по водоразделу Оки и Десны. В бассейнах рек Жиздры и Угры выделялась пограничная полоса шириной 10-30 километров, где вятичи жили вместе с кривичами. Эта полоса проходила по верховьям Жиздры и по притокам Угры - Болве, Ресси и Снопоти. Далее вятичская граница поднималась на север до верховьев Москвы-реки, а потом поворачивала на восток по направлению к верховьям Клязьмы. Правобережье Москвы-реки целиком принадлежало вятичам. Вятичи заходили и на левый берег Москвы-реки, на 10-15 километров севернее, а также селились по ее притокам. Например, поселение вятичей было на реке Яузе. Примерно около впадения реки Учи в Клязьму вятичская граница поворачивала на юго-восток и шла сначала по левобережью Москвы-реки, а потом - Оки.
Селения вятичей в основном располагались по берегам рек и озёр. Это объяснялось тем, что водный путь в ту пору был лучшим, а часто и единственным средством сообщения. Кроме того в реках водилась рыба, весьма существенная прибавка к ежедневному рациону.
Как точно установлено археологами, жилища в поселениях были деревянные, срубные, благо в лесном краю материала для построек было предостаточно. В домах имелись подполья для хранения запасов продовольствия в зимнее время. Внутренние стены разделяли жилище на 2-3 части. Необходимой принадлежностью жилища была печь. В ней ежедневно готовили пищу, а в холодные времена года она обогревала помещение. Рядом с жилищем располагались хозяйственные постройки: срубные амбары и сараи и огороженные столбами загоны для скота. Поблизости сооружались погреба и ямы для хранения зерна и овощей. Кузницы были в каждом крупном селении вятичей. Для развития кузнечного дела имелись самые благоприятные условия: в мещёрских болотах была повсеместно железная руда (болотное железо), а окружающие леса служили неиссякаемым источником получения древесного угля. Вследствие этого изделия из железа у вятичей были повсеместно распространены. Ножи, топоры, цилиндрические замки, спиральные свёрла, дужки вёдер, пинцеты, ножницы, стремена, удила, шпоры, подковы, скребницы - вот далеко не полный перечень их орудий труда и предметов быта.
Как и в других славянских землях, основной отраслью хозяйства жителей вятичских поселений являлось земледелие. Железные сошники, плужные лемеха, серпы, косы, а также жернова - все эти земледельческие орудия труда постоянно попадаются при раскопках селений и городищ. Пашенное земледелие здесь было так развито, что позволяло ежегодно получать высокие урожаи. Наиболее распространёнными зерновыми культурами были рожь, пшеница и просо. Урожаи были настолько высоки, что полученного хлеба хватало не только для удовлетворения собственных нужд, но и для вывоза в Новгородскую землю.
В поймах многочисленных рек на заливных лугах пасся крупный рогатый скот, овцы. Разводили также поросят, кур, гусей, уток. Лошадь давно уже использовалась не только в военном деле, но и как тягловая сила при сельскохозяйственных работах.
Изобилие рек и озёр способствовали повсеместному развитию рыболовства. В окружающих лесах водилось множество всякой дичи. Первое место в промысле занимал лось, охотились также на кабанов, оленей, на лесную и озёрную птицу - тетеревов, куропаток, гусей, уток. Добывали мех медведей, волков, лисиц, куниц, бобров, соболей, белок. Меха заготавливались в большом количестве для продажи: они очень ценились на рынках Византии и арабского Востока. Живя в лесном краю, вятичи, естественно, занимались бортничеством. Умелые промысловики получали много мёда и воска, которые также направлялись на обмен и продажу.

Долгое время в летописях не встречается названий вятичских городов; создаётся впечатление, что их вообще не было. Но в середине XII столетия происходят события, в связи с которыми на страницах летописей замелькали названия вятичских городов. Начиная с 1146-1147 годов и в последующие десятилетия, с новой силой разгорается междоусобная война двух княжеских династий - Мономашичей и Святославичей. Так как они охватили и территорию вятичей, на страницах летописей появились названия городов Земли вятичей, так или иначе связанных с событиями этой феодальной войны: Блове (1146), Брын (1228), Воронеж (1155), Дедославль (1146), Девягорск (1147), Домагощ (1147), Козельск (1146), Карачев (1146), Колтекс (1146), Кромы (1147), Коломна (1177), Лобыньск (1146), Лопасна (1176), Москва (1147), Мосальск (1231), Мценск (1146), Неринск (1147), Новосиль (1155), Пронск (1186), Серенск (1147), Свирельск (1176), Спашь (1147), Тешилов (1147), Трубеч (1186), Ярышев (1149). По данным летописей следует, что в середине и второй половине XII века в Земле вятичей было 27 городов.
Хотя эти крупные города начинают впервые упоминаться в середине XII века, это не значит, что их не было раньше. Города не возникают в одночасье: от их зарождения до становления проходят века.
У Ибрахима ибн Якуба сохранилось любопытное описание строительства городов:

«Славяне строят большую часть своих градов таким образом: они направляются к лугам, изобилующим водой и зарослями, и намечают там круглое или четырехугольное пространство, в зависимости от величины и формы, которую желают придать граду. Затем они выкапывают вокруг ров и выкопанную землю сваливают в вал, укрепивши его досками и сваями, наподобие шанцев, пока вал не дойдет до желаемой высоты. Тогда отмеряются в нем ворота, с какой стороны им угодно, а к воротам можно подойти по деревянному мосту».

Вал, укрепляемый «досками и сваями» — это обычная для славянских городов стена из деревянных срубов, заполненных внутри землей, глиной или камнями. Улицы часто оборудовались деревянными мостовыми.
Правда, большинство таких городов действительно представляли собой лишь укрепленные поселения и состояли из 30—40 домов, но существовали и гораздо более крупные города.
Уровень развития многих ремёсел в Земле вятичей для своего времени был очень высок. Это подтверждают результаты раскопок сельских поселений и городов: в них обнаружены ремесленные мастерские металлургов, кузнецов, слесарей, ювелиров, гончаров, камнерезов.

Имея столь высокоразвитое производство самых разнообразных изделий, вятичи вели оживлённую торговлю с соседями уже в VIII веке. В Новгородскую землю вывозили в основном зерно. Но главное направление торговли - это путь «из славян в арабы». Вятичские купцы спускались по Оке в Волгу и приплывали в столицу Волжской Булгарии город Булгар. Сюда же прибывали по Каспию и Волге купцы из мусульманских стран. Город Булгар являлся крупнейшим торговым центром того времени. А связующим звеном между Арабским Востоком и Центральной Европой являлась Земля вятичей.
Археологи полностью подтверждают это. Академик Б.А.Рыбаков пишет:

«Клады в земле вятичей составляют почти половину всех кладов на славянских землях».

Из этого следует поразительный вывод: земля вятичей по объёму торговли равнялась не только русским, но и славянским землям, вместе взятым. По этому показателю Земля вятичей превосходит в несколько раз любое государство Западной Европы. Неопровержимый факт: она в экономическом отношении была самой развитой среди славянских и западноевропейских стран.

Первоначально Земля вятичей входила в Хазарский каганат, представлявший собой федеративное образование из княжеств, население которых принадлежало к разным этническим группам. Это объединение ( Хазарский каганат ) возникло как противодействие арабской агрессии и распалось в результате гражданской войны, когда часть хазарской элиты приняла иудаизм. Скорее всего, вятичи входили после распада Хазарии в состав Русского каганата вместе с северцами-савроматами, а потому недружелюбно встретили варягов Вещего Олега, утвердившихся в конечном итоге в Киеве. Однако в 907 году вятичи участвовали в походе Олега на Царьград на правах союзников. В этом же качестве они влились в войско Святослава и вместе с ним приняли участие в победоносном походе на хазар. В 965 году Хазария пала, а уже в следующем 966 году Святослав обрушился на своих недавних союзников. Война вроде бы была выиграна, но как только дружины Святослава покинули их землю, вятичи вышли из под контроля Киева.
В 981 году против вятичей воюет сын Святослава Владимир, но его успех был столь же кратковременным как и успех его отца. И после походов Владимира вятичи продолжают оставаться независимым государством. Они живут в своём лесном краю обособленно от других русских княжеств. Их военное могущество таково, что не только воевать с ними, но даже проехать сквозь их земли киевские князья боятся. А Киевская Русь была далеко не слабым государством. К XI веку Суздаль и Муром уже вошли в состав единого Русского государства. И князья из Киева ездят в эти земли довольно странным путём: Киев-Смоленск-Волга-Муром. Объяснение очень простое: такой обход делается для того, чтобы не проезжать через земли вятичей.
Владимир Мономах в своем «Поучении» сообщает о своем походе против князя вятичей Ходоты и его сына. Следовательно, в Земле вятичей есть не только князь-правитель, но успела оформиться династия. Персидский автор Ибн-Русте рассказывал о сложной социальной организации вятичей следующее:

«Глава их, которого они называют главою глав, зовется у них «свиет-малик». И он выше супанеджа, а супанедж является его наместником».

Постепенное вхождение земель вятичей в состав других княжеств начинается только с конца XI века. В 1096 году изгнанный Владимиром Мономахом из Чернигова Олег Святославич занимает Рязань. От его брата Ярослава начинается династия рязанских князей, правивших в этом городе 400 с лишним лет. Мы видим, что небольшой кусок восточной земли вятичей входит в состав Рязанского княжества в виде одной из его волостей. Но основные земли вятичей по-прежнему остаются самостоятельными. Скорее всего пало княжество вятичей с приходом татаро-монгольской орды. Примерно тогда же начинается их отход от веры предков и переход в христианство. Этого требовала тогдашняя политическая ситуация. Возникала новая общность – русский народ – и вятичи стали ее составной частью.





Назад Вперед