СЛАВЯНЕ

КРИВИЧИ

Кривичи - племя восточных славян, вошедшее в состав великорусской народности. Известия о нем идут от Константина Багрянородного и из «Повести временных лет», где кривичи выступают в группе северных славянских и финских племен, платящих дань варягам. Территория кривичей определяется ПВЛ, как верховья Волги, Двины и Днепра, с центром в Смоленске. С точки зрения киевлянина-летописца это - народ, стоящий на низком уровне культуры, дикий, который, как и вятичи, «не ведуще закона Божия, но творяще сами себе закон». В данном случае речь идет о язычестве, бытовавшем среди кривичей и вятичей после крещения Киева еще несколько столетий. Вместе со словенами, чудью и весью кривичи принимают участие в призвании князей. Они выступают и в походе Олега на Смоленск, Киев и «на Грекы», в походе Владимира на Рогволда Полоцкого. В 982 г. Владимир, строя города на южной границе княжества, по рекам Стугне и Суле, населяет их лучшими мужами из кривичей, вятичей, новгородцев и чуди. В XI и XII веках Полоцкое княжество считается землей кривичей. А последний раз термин Кривичи встречается в ПВЛ под 1162 г.

Культура кривичей имела региональные различия. Их подразделяют на две большие группы: полоцко-смоленскую и псковскую. На территории Белоруссии (а также на Смоленщине) проживала полоцко-смоленская группа. Она отличалась от псковской своеобразными украшениями: браслетообразные височные кольца с завязанными концами. У псковской группы кривичей таких украшений не было.
В этническом облике кривичей, в том числе, конечно, и полоцко-смоленских, преобладали славянские черты. Язык их был славянским. Славянским является и основной тип украшений полоцко-смоленских кривичей - браслетообразные височные кольца с завязанными концами. К славянским элементам культуры относятся также большинство видов перстней (проволочные, гладкие, витые, пластинчатые, рубчатые, щитковые). Отчетливо славянские черты имеет керамика круглых кривичских курганов. Основную ее часть составляют горшки с коническим туловом, округлыми, слабо выраженными плечиками и слегка отогнутым венчиком. Цвет их желто-серый и красновато-желтый. Большинство горшков не орнаментировано. Славянские элементы прослеживаются и в погребальном обряде кривичей. Для значительно части погребении характерна славянская ориентировка умерших (головой к западу).
Вместе с тем в культуре полоцко-смоленских кривичей весьма заметны и балтские элементы. Немало их среди кривичских украшений. К балтским элементам в украшениях кривичей относятся, в частности, браслет со змеиными головами, спиральные перстни, шейные гривны балтского типа, головной венок, состоящий из нескольких рядов спиралек, нанизанных на лыко и перемежающихся пластинчатыми бляхами, лучевые кольцеобразные пряжки, подковообразные застежки с коническими, многогранными, завернутыми концами. Балтские элементы зафиксированы и в погребальном обряде кривичей. Балтской традицией является наличие в погребении ритуальных кострищ, встречающаяся в некоторых погребениях ориентировка умерших головой к востоку.
Археологический материал дает возможность разделить кривичские погребения по обрядам погребения и курганному инвентарю на три группы: смоленскую - с центром близ огромного Гнездовского могильника, места первоначального Смоленска; двинскую - с центром в Полоцке, и псковскую - с центром в Изборске, на что есть косвенное указание в ПВЛ: туда после призвания князей садится Трувор . В вопросе о колонизации Северо-Восточной Руси защитники кривичского заселения расходятся со взглядом графа Уварова, раскопавшего до 7500 курганов в Ростово-Суздальской обл. и огульно отнесшего их к финскому племени мерян. С последней точкой зрения современный археолог не может согласиться по двум причинам: 1) финны этой эпохи (X - XII веках) не знают погребений в курганах, и 2) анализ курганных находок из раскопок графа Уварова обнаруживает лишь слабую примесь финского элемента.

Традиционная история относит появление кривичей на территории Белоруссии и северо-западной Руси к 5 веку. Однако по мнению историка Васильевой автора «Евразийской истории скифов», кривичи - автохтоны Русского Севера, при этом она ссылается на «Повесть временных лет», которая не называет кривичей ни в числе племен дунайских славян, ни в числе «ляхов», то есть венедов, к коим относит радимичей и вятичей. По мнению Васильевой, оставленная кривичами археологическая культура уходит корнями в местный железный и бронзовый век, она преемственна с днепро-двинской и продолжающей ее тушемлинской культурами, «штрихованной керамикой» Белоруссии, которые являются бесспорно славянскими. В ПВЛ и других источниках на иноязычие кривичей нет ни малейшего указания. Кривичи, словене новгородские и голядь оказываются преемниками древнейшего населения Русского Севера. Славяне издавна, с эпохи бронзы, населяли Русский (и белорусский) Север, кроме зоны таежных лесов. Если и были миграции, то они исходили из области прибалтийских славян-вендов; интересно, что вендский поток «обогнул» Белоруссию (кривичей), затронул Приильменье (к словенам добавились новгородцы «рода варяжского») и «вылился» в бассейн Оки и Сожа (венды-вятичи и радимичи). Чтобы уточнить столь важную деталь обратимся к Новгородским летописям:

«…И в лето от сотворения света 3099-е [1909 г. до н. э.] Словенъ и Русъ с роды своими отлучишася от Еуксинапонта и идоша от роду своего, и отъ братьи своея, и хождаху по странамъ вселенныя, яко острокрилатии орли прилетаху сквозь пустыни многи… 14 лет пустые страны обхождаху, донде же обретыпе озера некоего велика, Моиска завомого, последи же Илмер проименовася во имя сестры их Ирмери… И от того времени новопришельцы, скифи тии, начаху именоватися словене…»

Итак, согласно новгородским летописям, северная зона Восточно-Европейской равнины уже в начале II тыс. до н. э. была заселена русскими, пришедшими с юга, от берегов Понта Эвксинского… Можно ли проверить это сообщение? Современные данные археологии позволяют сделать это. Как раз в конце III — начале II тыс. до н. э. огромный массив территорий Центральной и Восточной Европы оказался занят так называемыми культурами «шнуровой керамики», обнаруживавшими большое единство. В общность «шнуровой керамики» входила южная азово-черноморская территория и северная, лесная; она простиралась от Балтики до бассейна Камы.

«Импульсы формирования общности «шнуровой керамики» исходили именно с юга, из южнорусских степей… Это значит, все было так, как и написано в летописи: русские пришли в северные леса из степей Великой Скифии еще в бронзовом веке, им и принадлежали восточноевропейские культуры «шнуровой керамики» (2200–1600 гг. до н. э.). Сообщение летописи о первых русских «городах», основанных в начале II тыс. до н. э., не противоречит данным археологии: возникшие тогда укрепленные центры, подобные южно-уральскому Аркаиму, можно считать городищами.» (Васильева. «Великая Скифия»)

Зону смешанных и широколиственных лесов от Западного Буга до бассейна Оки в железном веке занимали довольно однородные археологические культуры («штрихованной керамики», днепро-двинская, юхновская, милоградская, верхнеокская), принадлежавшие, несомненно, народу индоевропейского происхождения. Все они обнаруживают преемственность с местными культурами «шнуровой керамики» эпохи бронзы, начиная со времен 22-18 вв. до н.э. Однако культуры типа «штрихованной керамики» обнаруживают преемственность не только с предшествующими, но и с последующими - вплоть до славянского средневековья. В них отчетливо заметны черты, сближающие как с «пражской керамикой», так и с другими несомненно славянскими культурами этого региона. Те же углубленные в земле однокомнатные жилища с очагом в углу, лепные горшки той же формы, тот же обряд погребального сожжения, те же культовые центры - круговые ограды с идолом посредине. В сущности, в этом регионе никакого «разрыва» при переходе к средневековью вообще не было. Славяне русского севера, оказываются автохтонами, коренными жителями.
Очевидно, большинство местных жителей, наследников «ямочно-гребенчатой» культуры, перешло на славянский язык уже в эпоху средней бронзы, прежние языки сохранились только в восточной Прибалтике и там «законсервировались». (Читайте статьи «Земля словен» и «Голядь» , размещенные на этом сайте)

Сергей Алексеев автор книги «Славянская Европа V–VIII веков» дает иную картину заселения Беларуси и Русского Севера. По его мнению, а это мнение разделяют многие ученые, появление кривичей на северо-западе будущей Руси связано с археологической культурой длинных курганов. Ареал распространения длинных курганов совпадает с летописным ареалом кривичей, включавшим Смоленскую, Полоцкую и Псковскую земли.

«На основании радиоуглеродного метода одно из наиболее периферийных, удаленных на север поселений кривичей (Варшавский шлюз III в Белозерье) датируется первой половиной V в. Можно заключить, что расселение кривичей происходило в весьма раннее время, независимо от распространения других славянских культур. Вместе с тем характерные черты культуры кривичей однозначно указывают на далеко не полную их изоляцию от сородичей. Предки кривичей ушли на север очень рано, под натиском гуннов в конце IV – начале V в. Особые черты их материальной культуры сложились, как увидим, на месте. Не исключено, что в заселении севера участвовали группы славян разного происхождения, приходившие разными путями.»

Как видим, Алексеев связывает появление кривичей в Белоруссии и на северо-западе Руси с нашествием гуннов, прокатившимся все сокрушающей волной по берегам Днепра и Дона. Население этих мест отступало не только на запад к Дунаю, но и на север. Факт этот общепризнанный и не нуждающийся в особых комментариях. Однако, в отличие от Васильевой, Алексеев считает тушемлинскую культуру не славянской, а балтской (балтскими называются племена породившие современных литовцев и латышей, а также пруссов, истребленных впоследствии крестоносцами). По его версии, славяне, двигаясь вдоль речных артерий к северу от Припяти, появились в первой трети V в. в Верхнем (Могилевском) Поднепровье. В этой порубежной между колочинцами и тушемлинцами зоне новые пришельцы сперва и осели.

«Где-то речь шла о вытеснении местных жителей, где-то – о мирном совместном существовании. Две славянских полуземлянки обнаружены западнее, на Нижней Березине, на колочинском селище Щатково. Это уже явное свидетельство мирного сосуществования немногочисленных славян с балтами. Именно двигаясь вверх по Березине, славяне попали в верховья Вилии. Здесь имеется ряд тушемлинских поселений VI–VII вв. с ярко выраженными славянскими чертами. Особенно много славян жило на поселении Дедиловичи, домостроительство которого несет черты явно славянские. Здесь мы имеем дело с силовым «подселением», известным нам по пеньковско-колочинским материалам. Славяне брали в жены балтских женщин, о чем свидетельствует керамический материал (исключительно тушемлинская посуда). Вместе с тем более типичным в этот период и в этом регионе являлось мирное сосуществование славян и балтов на одних поселениях. Поселение Городище характеризовалось смешением славян (составлявших до трети его населения) и балтов. Поблизости, на селище Ревячки, также выявлено сочетание балтских и славянских приемов домостроительства. Славяне принесли в регион, заселенный тушемлинскими племенами, ряд новых элементов быта, воспринятых отчасти местными жителями (каменные жернова, ритуальные железные ножи и др.). Это отражает процесс длительного взаимодействия двух этнических элементов в Днепро-Двинском регионе.» (Алексеев. «Славянская Европа V–VIII веков»)

То, что славяне среднего Поднепровья и Подонья были носителями более высокой (Черняховской) культуры сомнений нет, а потому их появление на территории нынешней Белоруссии и северо-западе Руси оставило свой благотворный след и привело к изменениям как в хозяйственной жизни местного населения, так и в социальной организации общества. Напомню, что речь идет о населении Русалании, государства, возникшего в среднем Поднепровье и Верхнем Дону и распространившее свое влияние как на юг, в Причерноморье и Приазовье, так и на восток, вплоть до Волги. Скорее всего, продвижение славян-русалан на север началось еще во времена Кия, позднее, когда эта территория находилась в зоне политического влияния готов и гуннов, эта экспансия продолжилась и носила большей частью мирный характер. О мирном проникновении славян на земли балтов говорит и Алексеев, однако он почему-то игнорирует тот факт, что чужакам свои земли никто так просто не отдает. Иное дело – родственные племена, говорящие к тому же если и не на одном, то, во всяком случае, схожем с вами языке. Так что в данном случае я соглашаюсь скорее с Васильевой, чем с Алексеевым. Кривичами называли себя не пришельцы, они-то как раз именовались сколотами-славянами, а именно автохтоны этих мест, жившие здесь еще со времен бронзового века. Косвенным подтверждением этого является и этноним «кривичи» и тот факт, что латыши до сих пор называют русских «krievs». Сам же Алексеев приводит достаточно остроумное объяснение этнониму «кривичи»:

«Интерес представляет название племенного союза – кривичи. Оно произведено от личного имени «Крив». Последнее может быть понято как противопоставление эпитету бога Перуна («Правый»). Таким образом, «Крив» вполне может относиться к богу Велесу, антагонисту Перуна в славянском «основном мифе».( «Славянская Европа V–VIII веков»)

При этом Алексеев упускает из виду, что в отличие от Перкунаса, Велянса у балтов персонаж отрицательный, он бог загробного мира, откровенно враждебный как миру этому, так и людям его населяющим. А это означает помимо всего прочего, что кривичи, действительно почитавшие Велеса, считались истинными балтами если не врагами, то, во всяком случае, чужаками, а это как минимум предполагает различия в языке и культуре. Напомню так же, что поляне Поднепровья, на которых автор ПВЛ распространяет, согласно тогдашним представлениям этноним «славяне», почитали своим прародителем не Велеса, а Даждьбога. Кстати, автор ПВЛ не числил славянами и радимичей с вятичами и характеризовал их коротко – «от ляхов». Вятичи и радимичи, выходца с берегов Вислы, назывались венедами. Кривичи у него просто –«иные».

В мифологических и родословных преданиях белорусов, потомков кривичей-полочан, имя героя-первопредка – Бай (Бой). В мифе о сотворении мира Бай предстает как первый человек. Один из его сыновей, Белополь, – предок белорусов. Гигантские псы отца – Ставра и Гавра – помогают Белополю определить границы своих владений, прорыв реки Двину и Днепр. Вот что пишет по этому поводу Алексеев:

«Первоисточник имени «Бай» – балтский, как и имен псов. Литовское bajus «страшный» может быть осмыслено как эпитет балтского бога подземного мира Велса, антагониста громовержца Перконса.
В датской хронике Саксона Грамматика действует «русский» князь Бой, отождествленный со скандинавским богом Вали, сыном Одина и Ринды (последняя переосмыслена Саксоном как «русская княжна»). Предание приурочено к известному на Руси кургану павшего в битве Боя. Один-Валль (заметим, «кривой», одноглазый) генетически родствен Велесу и Велсу, и это тождество могло быть осознано скандинавом, столкнувшимся с русским преданием. В этом предании, как и в одной из позднейших белорусских версий, первый князь (Бой, ср. Бойко) выступал как сын божества (Бая, Велеса). Стоит заметить, что и в другом скандинавском памятнике – «Саге о Хёрвер» – правителям Руси приписывается «одиническое» происхождение…
Выстраивается цепь тождеств: Крив – Бай – Велес (балтский Велс). Кривичи возводили себя к Велесу (в ходе контактов с балтами славянский бог естественным образом отождествился с Велсом-Баем) и воздавали ему особое поклонение. Его имя табуировалось. Вожди союза являлись верховными жрецами Велеса и особо возводили к нему свой род, а быть может, и считались его земными воплощениями (ср. образы князя Боя и Бая). Представляется также, что балтское по происхождению имя «Бай» заместило в славянском предании исконное, славянское «Крив» – древний эпитет Велеса.»
(«Славянская Европа V–VIII веков»)

В связи с вышеприведенной цитатой можно припомнить колоритную фигуру князя Всеслава Полоцкого, прозванного современниками Чародеем. (читайте статьи «Князь Всеслав Полоцкий» и «Восстание волхвов» ) Кстати, происхождение княжеских родов от богов – характерная примета раннего Средневековья не только на Руси, но во всей северной Европе. (Читайте книгу «Имя Бога» , размещенную на этом сайте) Потомками богов считали себя не только князья кривичей, но и Меровинги, связь которых с богом Велесом прослеживается достаточно очевидно.

В целом занятия и быт кривичей, насколько можно судить, мало отличались от занятий и быта других славянских племен. Сравнительно большую роль играли у кривичей охота и рыбная ловля. Но основными оставались (как, впрочем, и у неславянских соседей) подсечное земледелие и скотоводство. Характерным, определяющим культуру кривичей элементом является обряд захоронения в длинных валообразных курганах высотой до 2 м и шириной до 10. В длину курганы кривичей достигали 300 м и более. Такие курганные захоронения не имеют аналогов у славян других земель. Похоронный обряд имел некоторые вариации (в том числе в рамках одной большой семьи, строившей длинный курган). Сожжение в этот период всегда совершалось на стороне. Встречаются захоронения урновые (в Псковской земле не более 20 %) и безурновые, с инвентарем и без него. Урны могли изготавливаться не только из глины, но и из древесных материалов (береста, древесина). Захоронение могло совершаться на материке (при строительстве кургана), на выровненной площадке насыпи, в ямах или неглубоких ямках (до 50 % всех погребений) в уже насыпанном кургане, оставляться на поверхности кургана. Длинные насыпи окружались рвами, в которых часто разводили ритуальные костры.
Наличие в ряде погребений уже V – начала VI в. довольно богатого инвентаря свидетельствует о идущем в кривичском обществе процессе расслоения. Сами же длинные курганы, вне всякого сомнения, являются порождением племенного строя. Это коллективные усыпальницы больших семей, использовавшиеся на протяжении довольно долгого времени. Число захоронений в одном кургане достигает 22.

Письменные источники свидетельствуют, что кривичей-полочан уже в 7-8 веках были свои « княжения», сложившиеся на основе этнических сообществ. По мнению Г. В. Штыхова, они представляли собой не племена, как в раннем железном веке, а союзы племен, сложившиеся в протонародности и одновременно государственные образования или просто протодержавы. « Княжения» состояли из волостей-княжеств, бывших родовых общин. В каждой волости-кяжестве были свои вече и князи с дружинами. Законодательная власть в волости принадлежала вече – народному собранию. Оно собиралось в главном городе волости. Вече вбирало князя и отказывало ему в доверии, если он нарушал поставленные условия, объявляли войну и заключали мир с соседями. На вече принимались постановления, регулирующие хозяйственные и общественно-правовые отношения в границах волости.
Волостные князи, как правило, рекрутировались из бывших родовых старейшин. Они осуществляли исполнительную власть в волости. Вместе с дружиной они охраняли территорию волости от внешних врагов, охраняли торговые пути, которые проходили через территорию волости, осуществляли военные походы в соседние земли, проводили суд над своими соплеменниками.
Племенные князи выбирались из числа волостных по праву старшинства, по моральным качествам, военным способностям. Первым, из известных по летописи кривичских князей, был Рогволод, который княжил в последней четверти 10 века.(Читайте статьи «Князь Владимир» и «Полоцкое княжество» ).





Назад Вперед