КИЕВСКАЯ РУСЬ

Киевская Русьserg11.jpg"

Хазарский каганатkiev101.jpg"

Русский каганатkiev102.jpg

Варяго-русская империя kiev103.jpg

Призвание варягов kiev100.jpg

Ростовские русы kiev104.jpg

Начало Киевской Руси kiev106.jpg

Полюдье kiev110.jpg

Печенегиkiev107.jpg

Разгром Хазарии kiev108.jpg

Походы Святослава kiev109.jpg

Крещение Руси kiev111.jpg

Восстание волхвов kiev105.jpg

Половцы kiev112.jpg

Распад Киевской Руси kiev113.jpg


РАСПАД КИЕВСКОЙ РУСИ

По мнению отечественных да и зарубежных историков распад раннефеодальных империй на ряд фактически (а иногда и юридически) суверенных княжеств был неизбежным этапом в развитии феодального общества, будь то Киевская Русь в Восточной Европе или империя Каролингов в Центральной Европе. По мнению академика Рыбакова, следует отказаться от понимания феодальной раздробленности как времени регресса, движения вспять. Киевская Русь, как полагал академик, была тем зерном, из которого вырос колос, насчитывающий несколько зерен-княжеств. Но прежде чем говорить о распаде огромной Варяго-русской империи, созданной усилиями Олега и Святослава, следует вернуться к ее истокам и попристальней присмотреться к народам (или, согласно терминологии наших историков, союзам племен) ее населявшим.

Рыбаков насчитывает пятнадцать союзов племен проживавших на территории Киевской Руси. Во главе такого союза стоял «светлый князь». Союз племен (вятичи, кривичи, древляне и др.) по условному десятичному делению соответствовал «тьме», то есть 10 тысячам. Термин «тьма» в более поздних источниках соответствовал княжеству («Смоленская тьма», «Киевская тьма» и т.п.) Каждый союз состоял примерно из десяти «тысяч», во главе которых стояли просто князья («всякое княжье» договора 944 года, «князья, иже роспасли землю» - летопись 946 года), общее число которых по расчетам Рыбакова должно было достигать 150. Если добавить к ним вождей неславянских племен, то таких окружных властителей наберется более двухсот. Каждая «тысяча» подразделялась на «сотни», под которыми следует понимать комплексы из нескольких «весей» - деревень и сел. Во главе «сотни» стоял родовой старейшина, староста («старший ста») или «старец земский». По мнению Рыбакова, именно все выше перечисленные лица могли к 10 веку превратиться в вотчинников-феодалов, а количество таких вотчин всех рангов перевалило бы за три тысячи. К ним следует добавить княжеских дружинников, получивших землю от князя.

«Полюдье киевских князей стимулировало интенсивное отчуждение прибавочного продукта местной знатью, а тем самым ускоряло переход к феодальным отношениям господства и подчинения во всех звеньях десятично-племенной системы. Перед местной знатью еще в 9-10 веках, когда она была полуфеодальной, вставали вопросы организации дела, взаимных отношений друг с другом, отношений с верховной властью и с крестьянской общиной, на которую велось коллективное, ускоряемое полюдьем наступление. Все это заставляло местное боярство и «княжье» изыскивать различные меры соблюдения своих интересов и выполнения требований Киева. Вот здесь-то и приходилось им, выражаясь языком того времени, «думать о строе земельном», то есть о своем бытии в качестве класса. Складывались вассальные отношения, шла, очевидно, повсеместно борьба за иммунитет, за право наследования и т. п.»(Рыбаков. «Рождение Руси»)

Варяго-русская империя, которую, на мой взгляд, не совсем точно называют Киевской Русью, простиралась в пору своего расцвета с севера на юг от Белого моря до Черного, а с запада на восток от Прикарпатья до берегов Волги. Первый удар по империи был нанесен во времена Владимира Святославича. Крещение Руси привело в конечном итоге к отпадению всех южных земель, Приазовья, Причерноморья и Подонья. (Читайте статьи «Варяго-русская империя», «Печенеги», и «Половцы»). ). Уже при сыновьях Ярослава население этих некогда русских земель иначе как «погаными» не называлось. Попытки Владимира Мономаха и его преемников вернуть эти земли в состав Киевской Руси закончились провалом. Хотя жители Подонья принимали самое активное участие не только в столкновениях радетелей христианской веры с приверженцами славянской ведической традиции (Читайте статьи «Восстание волхвов» и «Князь Всеслав Полоцкий», ) но и в междоусобицах князей. Однако «поганство» половцев отнюдь не мешало бракам русских князей и дочерей половецких ханов. Кстати, наши летописи практически не зафиксировали самостоятельных набегов половцев на русские земли, поскольку все они осуществлялись в коалиции с русскими князьями, которые эти походы и возглавляли. Особенно теплые отношения у половцев сложились с Черниговскими князьями, но и князья Суздальские и Киевские отнюдь не чурались подобными союзами. Иногда это была помощь, что называется, по родственному, но большей частью половцев использовали как наемников. Причина опоры русских князей именно на половцев в своих междоусобных распрях кроется в том, что их личные интересы далеко не всегда совпадали с интересами земли, которой они в данный момент управляли.

В 11-12 веках наряду с появлением новых городов, таких как Галич и Владимир-на-Клязме, продолжается рост и расцвет городов старых, таких как Новгород, Полоцк, Чернигов, Суздаль. Киев уже не способен контролировать отдаленные земли и вынужден уступать часть своих полномочий новым центрам экономической и политической жизни. Каждый из этих новых центров имеет свои большие материальные ресурсы, свои политические задачи, своих крупных деятелей, которых начинает тяготить зависимость от Киева. Эти крупные города объединяют вокруг себя огромные территории и начинают выбирать князей пусть и из Рюрикова рода, но так или иначе связанных с местной знатью и отстаивающих в значительной мере ее интересы. Таким образом причиной междоусобных войн становится не только тщеславие князей, стремящихся утвердить свое первенство, но и интересы и устремления отдельных земель, далеко не во всем совпадающие с Киевскими.

Частая смена великих князей во второй половине 11 века, ослаблявшая центральную власть и княжеский слой в целом, неизбежно способствовали росту авторитета местного боярства. Но это боярство, выросшее из старейшин отдельных земель, из вождей племен и племенных союзов не стремилось реализовать себя в масштабах всей Руси, сосредоточившись на защите местных интересов. А эти интересы большей частью не выходили за пределы территории племенных союзов, объединение которых и привело во времена Олега и Святослава к созданию могучей империи. Вот что пишет по этому поводу Рыбаков:

«Земскому боярству XII века нужна была своя, местная, близкая власть, которая сумела бы быстро претворить в жизнь юридические нормы «Правды», своевременно помочь боярину в его столкновениях с крестьянством. Нужны были иные масштабы государства, иная структура феодального организма, более приспособленная к нуждам основного, прогрессивного тогда класса феодалов.
Такая структура была дана самой жизнью, масштабы ее и географические пределы были выработаны еще накануне сложения Киевской Руси. Мы имеем в виду союзы племен, те «княжения» кривичей, словен, волынян, которые были поименованы летописцем и долго еще потом служили географическими ориентирами.
Киевская Русь распалась на полтора десятка самостоятельных княжеств, более или менее сходных с полутора десятками древних племенных союзов. Столицы многих крупнейших княжеств были в свое время центрами союзов племен: Киев у полян, Смоленск у кривичей, Полоцк у полочан, Новгород у словен, Новгород-Северский у северян. Союзы племен были устойчивой общностью, складывавшейся веками; географические пределы их были обусловлены естественными рубежами.»
(«Рождение Руси»)

Князья закреплялись в стольных городах и основывали свои местные династии: Олeговичи в Чернигове, Изяславичи на Волыни, Брячиславичи в Полоцке, Ростиславичи в Смоленске, Юрьевичи во Владимиро-Суздальской земле и др. Каждое из новых княжеств полностью удовлетворяло потребности бояр-вотчинников - из любой столицы XII века можно доскакать до границ этого княжества за три дня. Князья, обосновавшиеся прочно в той или иной земле, по-иному относились к нормам эксплуатации и феодальным поборам, заботясь, во-первых, о том, чтобы не раздражать то боярство, которое помогло им здесь обосноваться, и, во-вторых, о том, чтобы передать свое княжение детям в хорошем виде.

В каждом из княжеств появился свой епископ, князья издавали свои уставные грамоты, при дворе каждого князя велась летопись, в каждом стольном городе возникли свои художественные и литературные направления. Это не нарушало еще единства древнерусской народности, но позволяло выявиться местным творческим силам. Кристаллизация самостоятельных княжеств проходила на фоне бурного развития производительных сил (главным образом в городах) и в значительной мере была обусловлена этим развитием.

Боярство каждого княжества стремилось к освобождению от опеки Киева и к усилению своей роли в управлении землей, пугая местного князя возможностями нового выбора, приглашения на его место другого князя из числа многочисленных его родичей, кормившихся в захудалых городках. Князь со своей стороны был доволен тем, что строил свое гнездо прочно и основательно; князь знал, что сейчас боярское войско поддержит его (если он угоден боярству); князь сознавал, что боярство будет препятствовать надоевшим истощающим усобицам, будет ограждать его (в своих боярских интересах) от соперников-князей; князь понимал, что при таких благоприятных условиях он сможет спокойно передать свое княжество, свой княжий двор, вотчины и села своим сыновьям, что княжеская власть в этой земле останется в его роду.

Феодальные княжества XII века были вполне сложившимися государствами. Их князья обладали всеми правами суверенных государей; они распоряжались внутренними делами и имели право войны и мира, право заключения любых союзов, хотя бы даже с половцами. Никто им этого права не давал, оно возникло из самой жизни. Великий князь Киевский, ставший первым среди равных, не мог помешать ни Новгороду Великому ограничить княжескую власть или заключить договор с Ригой, ни Юрию Долгорукому сговориться с Владимиром Галицким против Киева, ни черниговским Олеговичам дробить свою землю на уделы или вступать в союз с половецкими ордами.
Власть киевского князя безвозвратно отошла в прошлое, так же как и многое другое в межкняжеских отношениях. Прежнее плохо соблюдавшееся династическое старшинство уступило место новым формам вассальных отношений. Теперь представитель старшей ветви нередко «ездил подле стремени» более сильного князя, происходившего от младшей ветви, брат называл брата «отцом», признавая тем самым его своим сюзереном.
В 12 веке титул «великий князь» применялся и к черниговским, и к владимирским, и к другим князьям. Их великие княжения вполне соответствовали и по размерам территории, и по своей внутренней сущности западноевропейским королевствам. Процесс их отпочкования от Киева строго соответствовал общим историческим условиям.

Раньше других обособились Новгород и Полоцк. У каждой из этих земель были собственные торговые пути в Западную Европу; это увеличивало их самостоятельность, и уже в XI веке они постоянно проявляли сепаратистские тенденции. В 1136 году восстание новгородцев завершилось превращением Новгорода в феодальную республику. Вслед за Новгородом и Полоцком обособились Галич, Волынь и Чернигов. Постепенно оформилась новая политическая карта Руси со многими центрами. Киевская земля сохранилась в пределах между Днепром и Горынью, Полесьем и степью.

Князья - основатели новых династий - быстро пустили корни в своих княжествах и стремились стать самовластцами внутри только что приобретенных земель. Лишь одно поколение князей прожило дружно с земским боярством, пригласившим их княжить. Сыновья Юрия Долгорукого, Изяслава Мстиславича, Ярослава Осмомысла уже бились не на живот, а на смерть с боярством собственной земли.
Князьям была нужна надежная опора в этой борьбе, послушные силы, готовые в любое время двинуться в любое место, то есть постоянная дружина, расположенная поблизости от столицы княжества. В отличие от более ранних времен князьям в 12 веке уже не нужно содержать всех своих дружинников при дворе, и они начинают наделять их землею. Так возникает слой служилых людей, которое позднее назовут дворянством или «детьми боярскими». С самого начала своего существования дворянство, зависевшее от милостей князя и являвшееся временными держателями земли, было противопоставлена земскому боярству, чьи права на вотчины уходили в седую древность.

Важным элементом средневекового общества являлись города, развивавшиеся в ту пору особенно бурно и полнокровно. Средневековый город был сложным и многообразным социальным организмом, который никак нельзя охарактеризовать какой-нибудь одной чертой. Город был крепостью, убежищем во время опасности для окрестных смердов; он был как бы коллективным замком крупнейших земельных магнатов округи во главе с самим князем. Боярские и княжеские дворы занимали в городе видное место. В силу этого город являлся естественным административным центром округи (или княжества), местом суда и платежа, местом издания разных постановлений. Он был средоточием разнообразного ремесла: посады широким кольцом окружали его аристократическую часть - кремль, или детинец. В городе производилось все, что нужно для хозяйства или войны, все, что украшало быт или служило предметом вывоза. Он был также главнейшим (а иногда и единственным) местом торговли округи и средоточием запасов и богатств; городские ростовщики пускали свои щупальца в беднейшие кварталы ремесленников, ссужая свои капиталы под бесчеловечно высокие проценты.

«Все перечисленные составные части русского феодального общества находились в развитии, в непрерывном движении и в различных сочетаниях образовывали враждующие между собой блоки и группы. Князья создавали и поддерживали дворянство для борьбы против бояр. Крупное боярство стремилось при посредстве боярской думы ограничить самодержавие князей и одновременно с той же целью оказывало давление на дворян, оттесняя их на задний план. Возможно, что желание создать свои резервы военных и дворовых слуг толкало боярство на возрождение холопства, которому уделено так много места в «Пространной Русской Правде». Результатом конфликтов боярства с закрепощаемым крестьянством явилось переселение закупов в укрепленные дворы феодалов, что явствует как из «Русской Правды», так и из археологических данных о дворах XII века.
Города бурлили в мятежах. «Черные люди» городских посадов одинаково терпели и от боярства, и от купечества. Их неожиданными союзниками оказывались могущественные князья, всегда готовые поддержать ту силу, которая могла быть направлена против боярства. И ремесленники, и купцы объединялись в свои «братства», «обчины», в корпорации, близкие ремесленным цехам и купеческим гильдиям Запада.»
(Рыбаков. «Рождение Руси»)

Единство Киевской державы, поддерживавшееся всемерными усилиями, но с умеренным успехом, таким выдающимся правителем, как Владимир Мономах , и его первыми двумя преемниками, окончательно рухнуло со смертью Ярополка Владимировича в 1139 г. Теперь каждая княжеская ветвь дома Рюрика пыталась обеспечить себе главенство, но ни одна из них не была достаточно сильна или популярна в национальном масштабе, чтобы достичь своей цели. Каждой удавалось контролировать только свое собственное княжество, ресурсов которого никак не доставало, чтобы стать основой для восстановления национального единства. Время от времени князья образовывали временные союзы – одна группа против другой; реже делались попытки создать национальную коалицию для противостояния опасности, такой как вторжение степных народов. Однако подобные коалиции существовали недолго, и немногие из них добивались тех целей, для которых были сформированы. Фактически Русь, начиная со средины 12 века состояла из нескольких разных государств. Нередко причиной междоусобиц служили не разногласия князей, а различия в интересах тех или иных княжеств.

Мотивы этого соперничества земель были многочисленны и разнообразны. Прежде всего, не следует упускать этнические разногласия. Разумеется, различия в языке между разными группами все еще были незначительными, но тенденция вела скорее к расхождению, нежели к объединению. И в этом случае, как и во многих других, язык являлся ни чем иным, как символом культурных традиций и обычаев. С экономической точки зрения рост региональной торговли был важным фактором среди подрывающих единство Киевской державы. В десятом веке Киев играл ведущую роль в торговле с Византией. Однако, чтобы удержать первенство во внешней торговле, ему необходимо было контролировать и приазовские земли. С потерей Тмутаракани в конце одиннадцатого века Киев был полностью изолирован от торговли с Востоком. Одновременно половцы угрожали отрезать Днепровский речной путь от Византии. Еще более важно то, что сама Византия стала теперь менее заинтересована в торговле с Киевом. После договора 1082 г. между Византией и Венецией львиная доля морской торговли с Византией стала принадлежать венецианцам, которые со временем организовали свои «фактории» на Черном море. Захват Константинополя рыцарями во время четвертого крестового похода и установление Латинской империи (1204 1261 гг.) знаменовал конец нормальных торговых отношений между Византией и Киевом. Теперь другие региональные центры и торговые пути вышли на передний план: в Смоленске и Новгороде процветала Балтийская торговля; Рязань и Суздаль пытались расширить свою торговлю с Востоком через посредничество волжских булгар и половцев.

Тридцатилетний период, последовавший за смертью Ярополка Владимировича(1139 г.), был богат драматическими событиями как политического, так и личного характера. Менее бросающимися в глаза, но не менее важными были экономические и культурные изменения за политической сценой. В экономическом отношении в центре борьбы было удержание торговых путей. Одна группа князей была заинтересована в контролировании центрального сухопутного пути с запада на восток – из Галича в Суздаль. Другая группа неистово пыталась восстановить старый речной путь в Византию – из Новгорода через Смоленск и Киев к Черному морю. В политическом отношении раздоры между князьями усугублялись вмешательством византийской дипломатии и тесными связями князей каждой из враждующих групп с определенными иностранными силами, такими как половцы, Венгрия, Византийская и Священная Римская империи.
Что касается русской почвы всех этих запутанных событий, то старая вражда между домом Мономаха (Мономашичами) и домом Олега (Олеговичами) теперь усугубилась ввиду раскола в рядах Мономашичей. Этот раскол помог утвердиться на киевском столе черниговскому князю Всеволоду Олеговичу (1139-1146 гг.) Всеволод был искусным и смелым политиком; однако, он находился в невыгодном положении, поскольку киевское население считало его самозванцем. Они терпели его на определенных условиях, всегда готовые к тому, чтобы ограничить его власть. После смерти Всеволода киевское вече отказалось принимать князей из дома Олега, снова отдав предпочтение Мономашичам. Но среди последних не было единства, и несколько человек из них вступили в соперничество за киевский престол. Главный конфликт возник между Изяславом (сыном Мстислава Владимировича) и его дядей Юрием из Суздаля. Дважды Юрию удавалось захватить город с помощью половцев (в 1149 и 1151 г.) лишь для того, чтобы всякий раз быть вытесненным Изяславом, которого поддерживали венгры. Лишь после смерти Изяслава Юрий окончательно вошел в Киев, где он правил три года (1155 – 1157 г.) до своей кончины.

Юрий и его суздальские бояре не были популярны среди киевских горожан, которые после его смерти разграбили его и боярские дворцы. Теперь на короткое время в городе воцарился Изяслав Давыдович Черниговский (1157-1159), но киевляне снова отдали свое предпочтение дому Мономаха, и в 1159 г. был приглашен Ростислав (брат Изяслава Мстиславича) для того, чтобы занять престол. В политике Ростислав Мстиславич (1159 – 1167 гг.) скорее следовал Юрию, чем своему брату, стремясь достичь прочного взаимопонимания с Византией как по церковным, так и по политическим вопросам.

Период процветания Киева длился недолго, и политическое равновесие вскоре нарушилось из за агрессивной политики князя Андрея Суздальского (сына Юрия Долгорукого). С экономической точки зрения Суздаль находился в положении связующего звена между восточной и балтийской торговлей; этим и объяснялся интерес суздальских князей к контролю за Новгородом. В то же время город был отправной точкой речного пути с севера на юг от Балтийского к Черному морю, и киевские князья столь же надеялись курировать этот путь, как и суздальские. К несчастью для Киева, единство княжеской семьи разрушилось после смерти Ростислава в 1167 г., сыновья последнего возражали против правления их двоюродного брата Мстислава Изяславича . Андрей Суздальский усмотрел здесь для себя удачный случай и предложил свою поддержку Ростиславичам. 8 марта 1169 г. его мощная армия захватила «мать городов русских», как называли Киев, и беспощадно разграбила его.

Завоевав Киев, Андрей стал наиболее могущественным из русских князей. Он был надменным человеком, одержимым монархической идеей. Он попытался ввести принцип византийского абсолютизма в русскую политическую жизнь, с одной стороны, подрывая институт веча, и подчиняя своему сюзеренитету всех остальных князей – с другой. Что касается бояр, то он относился к ним скорее как к своим подчиненным, нежели советникам. Чтобы избавиться от мешавшего ему веча в городе Суздале, он перенес столицу княжества в новый и меньший по размерам город Владимир; а затем, также не желая полагаться на него, выстроил себе роскошный дворец в ближней деревне Боголюбово, в честь чего и стал называться Боголюбским.

С точки зрения суздальских интересов, более важным было контролировать Новгород, чем владеть Киевом. В 1170 г. Андрей направил армию против северной метрополии. Но это нападение было отражено новгородцами. Новгород, однако, в продовольственном отношении зависел от поставок зерна с юга, а поскольку Андрей владел как Суздалем, так и Киевом, он наложил, как мы бы сейчас сказали, «экономические санкции» на непокорный город, который вынужден был запросить мира. Несмотря на контроль над Новгородом и Киевом, Андрей не мог распространить свою власть по всей Руси. Черниговское княжество оставалось независимым, так же как Волынь и Галич. После убийства Андрея Боголюбского 1174 году в Киевской Руси установился баланс сил. В центре было достигнуто соглашение между Олеговичами и Ростиславичами, по условиям которого Святослав Черниговский занял киевский престол с Ростиславичами в качестве помощников. На западе могущественный князь Ярослав Осмомысл, правил в Галиче до 1187 г. В Волыни прочно утвердились потомки Изяслава Мстиславича, а в 1199 г. его внук Роман захватил также и галицкий стол, после чего он стал хозяином всей Западной Руси.

В Суздальской земле после тревожного периода брату Андрея Всеволоду Большое Гнездо в качестве великого князя Владимирского удалось постепенно восстановить политическое единство.

Внимание киевских и черниговских князей в этот период было главным образом сосредоточено на борьбе с половцами. В 1184 г. Святослав Всеволодович и Рюрик Ростиславич удачно сорвали попытку половцев напасть на Киев. Между тем Роман Волынский и Всеволод Суздальский соперничали за владение киевским престолом и каждый пытался рассеять недоверие к сопернику среди меньших князей киевского региона. Однако в 1200 г. Роман – к тому времени уже князь Волыни и Галича – перенес свое внимание на половцев, которые угрожали византийским интересам на Балканах. Князь согласился прийти на помощь византийскому императору, и кочевникам был нанесен суровый удар.
Эффект от победы Романа, однако, был подорван из за новых распрей среди русских князей. Видимо, подстрекаемые князем Всеволодом Суздальским, некоторые из киевских и черниговских князей с Рюриком во главе восстали против сюзеренитета Романа. В союзе с половцами, чьим заклятым врагом он являлся десять лет назад, Рюрик напал на Киев, который был безжалостно разграблен его союзниками (1203 г.). Роман отомстил, проведя удачную кампанию против половцев (1204 – 1205 гг.). Однако он вынужден был пойти на компромисс со Всеволодом Суздальским, и в Киев был посажен новый князь под их совместной опекой. Смерть Романа в битве с поляками (1205 г.) оставила Всеволода самым могущественным из русских князей. Вовлеченный в укрепление своего собственного Суздальского княжества, Всеволод мало вмешивался в киевские дела, позволив своему тезке – Всеволоду Святославичу – из дома Олеговичей править с 1206 г. Оба Всеволода умерли в один и тот же год (1212 г.).

После этого в Киеве сел Ростиславич, Мстислав, и киевскому народу была дана краткая мирная передышка. И для Суздаля, и для Галича это было тревожное время, поскольку в Суздальской земле возникли распри между сыновьями Всеволода Юрьевича, а в Галиче – противостояние бояр и князей и интервенция венгров и поляков. С другой стороны, отношения между русскими и половцами отчасти улучшились, и половцы даже помогли Мстиславу Удалому (внуку Ростислава Изяславича) изгнать поляков и венгров из Галиции (1221 г)

« Татаро-монгольское нашествие 1237-1241 годов застало Русь цветущей, богатой и культурной страной, но уже пораженной ржавчиной феодальной удельной раздробленности. Героическое время совместной борьбы с печенегами и половцами уже миновало, единого военного резерва уже не было, и Русь оказалась в одинаковом положении с другими феодальными государствами - державой хорезмшахов, Грузинским царством, - не сумевшими организовать отпор несметным полчищам Чингисхана и Батыя.
Татаро-монгольским нашествием закончился большой и яркий исторический период в жизни русского народа. Этот период не был забыт народом, его вспоминали как время расцвета, побед и блестящего международного положения. В богатой истории Киевской Руси и русских княжеств XII--XIII веков народ черпал уверенность в своих силах и будущей победе.»
(Рыбаков. «Рождение Руси»)